БИБЛИОТЕКА СВЯЩЕННИКА ЯКОВА КРОТОВА

 

 

 
   
Генеральный каталог
 
Указатели    
Именной  
Предметный Хронологический  

 

Систематический Географический  
 
Тут размещены вспомогательные материалы
к текстам и фотографиям Якова Кротова,
которые находятся на сайте http://yakov.works.
 

почта

 

19 января 2018 г.  18 час 00 мин. UTC

НОВОЕ НА САЙТЕ YAKOV.WORKS

Аудио сегодняшней проповеди: https://youtu.be/CYDGYEgjvM4.

ТЕОЛОГИЯ ЗАЙЦА: В ЗАЩИТУ БЛАГОДАТИ

В 1946 году Клайв Льюис написал эссе «Человек или кролик», в котором утверждал, что «если христианство истинно, просто не может быть, чтобы приверженцы его и противники были одинаково оснащены для «хорошей, правильной жизни».

Льюис сравнил христианина с врачом, с хорошим врачом. Нехристианин, возможно, хороший человек — даже лучше христианина — но хуже врач, потому что не знает всей правды о человеке. «Вот — дверь, за которой вас ждёт разгадка мироздания. Если её там нет, христиане обманывают вас, как никто никого не обманывал за все века истории. И всякий человек (человек, не кролик) просто обязан выяснить, как обстоит дело, а потом — или всеми силами разоблачать преступный обман, или всей душой, помышлениями и сердцем предаться истине».

Чем уж кролик не угодил Льюису, трудно сказать — но ведь и «тому» Льюису кролик тоже, скорее, не угодил, ведь в «Алисе» кролик символ конформизма и лакейства.

«Мы должны родиться заново. Все кроличье в нас должно исчезнуть — и то, что роднит нас с похотливым кроликом, и то, что роднит нас с кроликом ответственным, порядочным, приличным. Шерсть будет вылезать с кровью, и, изнемогши от крика, мы вдруг обнаружим то, что было под шкуркой, — Человека, сына Божия, сильного, мудрого, прекрасного и радостного».

Понятно, что Льюис ошибался, не сразу понятно, в чём. Ошибка же типично неофитская. Новообращённый так потрясён благодатью, что недооценивает благодать. Он похож на мещанина во дворянстве, который не подозревает, что говорит прозой не потому, что выбрал прозу, а потому что его научили этому. «Не вы Меня избрали, Я вас избрал», — слова Христа. Льюис пришёл к христианству не путём размышлений. Он размышлял, обсуждал христианство с Толкиным, но к христианству пришёл, потому что христианство ввалилось в него.

Апостолы хотели свести огонь с неба на грешников — а кончилось тем, что огонь с неба сошёл на апостолов. Оказалось продуктивнее.

Да, христианин знает о мире больше, чем неверующий. Но спасает не знание того, что Бог есть, спасает даже не вера — спасает Бог. Никто не посмеет сказать, что Бог не может жить в неверующем. Тот неверующий, над которым издевается Льюис, приравнивая его к кролику — это просто неверующий мещанин. Проблема не в том, что он неверующий, а в том, что он обыватель. Так ведь и христианин может быть обывателем! А великим инквизитором только христианин и может быть, как это ни кошмарно. Христианин становится инквизитором всякий раз, когда путает знание о Боге с благодатью Божьей.

Христос-то никогда учеников не сравнивал с врачами. Себя — да, сравнил, с горькой самоиронией — «врачу, исцелися сам, скажете Мне». Никого не могу излечить! Нет, геморрой или экзема, это ко Мне, но это же чепуха, это любой районный врач должен уметь лечить, зачем же Бога напрягать. А главное — Бог лечит, умирая на Кресте.

И христиане, и верующие, и неверующие, оснащены одинаково плохо. Знания разные, но знания — не главное. Можно знать всё о Троице, но не знать, как помочь вот этому конкретному человеку. Да и себе как помочь! Богословы редко бывают святыми или хотя бы милыми. Был один великий врач-христианин — Швейцер — так тот был обычный врач, безо всякой сентиментальности, довольно свирепый к пациентам и Бога не поминал всуе, как Льюи.

«Выяснить, как обстоит дело» — хороший совет врачу, но плохой совет христианину. Нету дела, нету «обстоит», нет и не будет ясности. Напротив: чем дальше в лес, тем тем темнее — это любой заяц скажет.

Тут, возможно, играет различие между дикими зайцами и домашними кроликами, rabbits and hares. Да, нужно избавиться от кролика в себе — избавиться, а не крестить этого кролика. Избавиться от кролика означает выпрыгнуть из клетки, умчаться в лес. Новое рождение есть перерождение из кролика в зайца. Так ведь и христианин может быть кроликом — просто из одной клетку в другую, от королевы червей к Царю Христу. Вовсе это Христу Царю не нужно! На волю, всех на волю! Вперёд в зайцы! Кролик видит мир через перекрестья решётки. Всё чётко указано: по горизонтали грехи, по вертикали добродетели. Но это же не христианство, а клетка!

Может, может неверующий — или иноверец — быть отличным врачом человечества, лучше кучи христиан. Водораздел проходит не по вере и неверию, не по знанию и незнанию. Это — условие настоящей веры, которая свободна от пользы, это следствие настоящего Бога, Который свободен прийти к любому, дать благодать, не требуя крещения. Что, зачем тогда креститься? Ну, если человек креститься только для того, чтобы стать хорошим человеком, то его крестить нельзя. В шею его надо ласково так погнать куда подальше. На волю. Пусть пройдёт тёмный лес и вернётся уже не «для святости», а «просто так». Пусть родится к свободе, а не к обязаловке, чтобы нести миру не знание с рецептиками, а благодать Божию со своим смирением.

*  *  *

Прочность цепи определяется прочностью самого слабого звена в цепи. Все звенья могут быть идеальны, но если одно хрупкое, цепью пользоваться нельзя. В духовной жизни, в культуре тоже так. Только есть одна тонкость: не все цепи одинаково цепные. Служить литургию с пьяным священником или пьяными прихожанами не стоит. Порвётся молитва, рассыплется. Строить дом с халтурщиком нельзя. А вот в Царство Божие с ним можно. Потому что в цепи человечества все звенья слабые — и фарисеи, и мытари, и святые, и грешники. Все равно мыльные пузыри перед Богом. Это не оправдание грешников, это похвала Богу. Человечество — не кандальная или якорная цепь, а цепь коммуникационная, в которой железные звенья так же неуместны, как в электросхеме или в цепочке ДНК.

 

ЧЕЛОВЕК ВОЕННЫЙ ВОЕННЫЙ:  ПОДЧИНЁННОСТЬ

Номенклатурократия за 100 лет существования использовала массу слов для обозначения главного свойства людей, которое она воспитывает. Все эти слова — обманки (иногда — самообманки). «Революционный энтузиазм». «Преданность делу партии». «Лояльность». В современной России, пожалуй,  только «лояльность» ещё используется, но чаще используется «патриотизм». Тем не менее, «патриотизм» — тоже обманка. Подлинным, определяющим свойством человека в номенклатурократии является его подчинённость.

Подчинённость это прежде всего принятие определённой роли, но это и внутреннее, психологическое состояние. В совершенно определённом смысле можно говорить о том, что это состояние и правящей элиты («партверхушки», «элиты», «ордена меченосцев», «номенклатуры») и теми, кем она управляет. Любой клан есть круговое, зацикленное явление: все подчинены друг другу. Круговая порука зла. Замкнутая лестница Пенроуза, по которой можно идти всё время вниз.

Надо отдать должное Рене Фулоп-Миллеру (1891-1963), австрийскому историку, который уже в 1925 году после поездки в Россию отчеканил:

«Большевики насаждают образование не для того, чтобы появилась «великая раса людей, достойных стоять рядом со свободными людьми на свободной земле», чтобы вырастить подчинённую им ecclesia militans» из агитаторов и советских бюрократов» (The Mind and Face of Bolshevism: An Examination of Cultural Life in Soviet Russia, 1965. P. 243).

Миллер уловил связь подчинённости с милитаризмом — что австрийцу было не так уж трудно, тем более, что русское «подчинение» на латыни и в производных языках будет «субординация», и Миллер употребил именно этот термин. Другое дело, что субординация — это у человека военного, а вот у человека военного военного именно подчинённость, английское «submission» — огромная разница!

Подчинённость не создана номенклатурократией, подчинённость есть свойство любой армии, причём как офицеров, так и рядовых. Тем не менее, в армии обычной страны подчинённость лимитирована благодаря существованию общества гражданского — даже если оно подчиняется власти военных, и благодаря существованию права, идеи связанности какими-то нормами, зафиксированными на бумаге или в традиции. Номенклатурократия же есть принципиальное и тотальное, заведомое и последовательное попрание права и господства произвола.

Подчинённость не есть исполнительности как рвения. В подчинённости вообще почти нет искренности. Солдат и генерал одинаково менее всего хотят воевать — если они нормальные солдаты и генералы. Рвущиеся в бой военные это плохие военные, очень опасные для армии и своей страны. Подчинённость есть фатализм.

В номенклатурократии подчинённость доведена до предела. Ведь в номенклатурократии нет разделения на штатских и военных. Все живут в казарме, просто некоторые казармы совсем нищие, другие же роскошные. Если у обычного человека военного есть сознание того, что мир не исчерпывается казармой, то в номенклатурократии человек вообще не сознаёт, что находится в казарменном положении. Ему может казаться, что он обычный профессор математики, он может всю жизнь прожить в таком убеждении. Хотя, конечно, реальность будет напоминать о себе, но подчинённость все сигналы о реальном положении вещей перерабатывает ложно.

Термин «лояльность» плохо описывает психологию человека военного военного, потому что «лояльность» — это выбор, пусть и бессознательный. Подчинённость навязана принудительно. Её выбирают разве что в тех случаях, когда человек пытался противостать системе и был сломан.

Можно ли быть подчинённым без подчинённости? Внутренним эмигрантом, внутренне свободным? Полностью, кажется, нет. Во всяком случае такой — внутренне свободный — человек из простого благоразумия не будет считать себя внутренне свободным. Он всё время будет отслеживать ситуации, в которых он заражается подчинённостью, и стараться избавиться от неё. Совершенно другой вопрос, будет ли он выказывать свою свободу от подчинённости. Это уже вопрос благоразумия, трезвого расчёта и т.п.

Трезвый расчёт говорит, что подчинённость как раз пытается выдать себя за способ сохранения внутренней свободы. Это ведь не преданность, это не влюблённость в лидера — номенклатурократия даже с некоторой подозрительностью относится к чересчур горячей эмоциональной преданности. Горячность делает подчинённого не лучше, а хуже управляемым, потому что горячность — это личный выбор, а личный выбор недопустим. Подчинённость есть принятие того, что выбор совершает власть, а не ты.

Внутренняя свобода не может не реализовываться внешне. Но реализуется она отнюдь не как свободное поведение, а другими способами, которые трудно описать даже задним числом, тем более — спрогнозировать.  Прямая оппозиционная деятельность, неповиновение, восстание — далеко не всегда проявление внутренней свободы, чаще это бунт в рамках номенклатурократии, бунт во лучшей тирании, более комфортной, более честной, более человечной — и все эти «более» абсолютно фиктивны, потому что не может быть более человечным то, что человечным, комфортным и честным не является по своей сути.

 

 

НОМЕНКЛАТУРОКРАТИЯ: ВОЛК В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ, В КОЗЛИНОЙ ШКУРЕ, В ШАКАЛЬЕЙ ШКУРЕ

В номенклатурократии надо различать существенное и случайное, принципиальное и вторичное, вспомогательное.

Всё, связанное с коммуникацией, словом, общением в номенклатурократии вторично. Марксизм, патриотизм, православие, монархизм, партийность, идеалы Дзержинского, интернационализм, шовинизм, — всё не стоит ломаного гроша, всё используется и ничто не используется искренне, глубоко, все может в любой момент быть отброшено.

Насилие, физическое насилие — это принципиальное. Это суть. Всё остальное либо строительные леса, либо камуфляж. Вот почему, к примеру, три четверти замечательной книги Геллера «Машина и винтики», устарели — те три четверти, которые анализировали слова и идеологемы от Ленина до Брежнева. Вот почему считать, что номенклатурократия правит пропагандой и агитацией, — глубочайшее заблуждение.

Кстати, крупная ошибка у Геллера одна в этой связи. Он считал, что Хрущёв был свергнут за то, что стучал ботинком в ООН. Он нарушил миф о вожде как идеальном культурном лидере. Хрущёв был свергнут только за то, что уступил Кеннеди. Проявил слабину. Его преемники с усиленной энергией развернули международный терроризм и интервенции. Ими руководит не жажда обогащения, ими руководит жажда починить себе всех.

Номенклатурократия ни в коей мере не логократия, как считал тот же Геллер. Убить евреев не означает же стать евреем! В результате Ленин и его преемники теряют способность говорить. Когда Ленин считает, что в его режиме налицо «бюрократизация», когда Троцкий обличает «бюрократию» Сталина, что-то лепечет о термидоре и пр., — это жалкое беспомощное рычание волка, пытающегося понять, почему же он волк.

Номенклатура есть возвращение в животное состояние, редуцирование человеческого к обезьяньему. Не имеет значения, какую шкуру напяливает на себя волк: овечью, волчью, шакалью, Христа или Маркса выдаёт за своего идеолога. Христос не отвечает за Путина и Гундяева, Маркс за Ленина и Сталина. Это не означает, что Христос равен Марксу. Христос не проповедовал террора и насилия. Просто Христос без христиан интересен, а Маркс без Ленина — ничтожество, дилетант во всём, кроме призывов убивать. Современник Дарвина и Толстого, Достоевского и Лобачевского, Спенсера и Максвелла, — какое же он ничтожество рядом с ними! С двухсотлетием, Карл, покойся в мире!

 

 

 

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на номер сотового телефона - на счёт в Paypal.

 

 
 

Почти ежедневно
с 1997 года

обратная связь (фейсбук)

 

 

Яндекс.Метрика
 
 
 
 

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru