На собрании общины 21 сентября 2003 г. было около тридцати человек. Собрание было
открыто и для тех, кто не является членом общины. Член общины, напомню, это человек,
который хотя бы раз в год исповедуется (хотя это очень, очень редко), причащается,
который не является одновременно членом какой-то другой общины, который следует
православной обрядности. Если это женатый человек, естественно, лучше, чтобы брак
был освящен церковью (венчан). Если человек был протестантом, то существует обычай
отмечать приход в Православную Церковь совершением таинства миропомазания. Это
не принципиальные требования, но мы же христиане, а не принципиальные люди, можем
сделать кое-что и лишнее, и то, смысла в чем не видим – просто «мира ради церковного»,
чтобы говорить с окружающими на одном языке.
На собрании был задан вопрос о том, могут ли члены нашей общины ходить в другие
храмы. Конечно, могут. В католические – без малейших колебаний, в православные
– если священник, отвечающий за жизнь приходы, куда пришел член нашей общины,
представляет, кто пришел, и не возражает. Важно, чтобы не было лукавства и двусмысленности.
Ведь нам было бы неприятно, если бы в храм приходил молиться и причащаться человек,
отвергающий воскресение Христово, но полагающий, что для здоровья или для процветания
отчизны нужно исполнять некоторый набор движений. Конечно, Церковь, церковная
община – не союз единомышленников, не сплоченный партийный кружок или клуб, а
союз единоверцев. Тут возможно большое разнообразие в разных вопросах, в поведении,
но какой-то минимум согласия в самой вере необходим, равно как и минимум вежливости.
Отсутствие лукавства и есть такой минимум. Определяется он совестью, которую и
призываю очищать и упражнять.
Сложнее вопрос, могут ли к нам ходить члены других православных приходов. Хотелось
бы, чтобы они это делали с ведома руководителей этих приходов. Я убежден в полезности
«вылазок» в другие общины – время от времени, чтобы преодолеть искушение отождествлять
Церковь только с привычным окружением. Но могут быть священники, которые принципиально
за то, чтобы человек ходил только в один храм. В любом случае, важно, чтобы человек
не был «перекати-поле», не перехватывал Причастие то в одном месте, то в другом.
Это подмена реальной ответственности, уход от радости жить, чувствуя локоть ближнего
в своем боку.
Другая опасность: слишком отождествить себя с общиной и начать выступать от ее
имени. Простой пример: без моего согласия и совета на собрание привели симпатичную
женщину, которая стала предлагать музыкальные и художественные занятия с детьми
за умеренную (50 рублей в час) плату. Это и не было интересно большинству присутствующих,
это было и бессмысленно, потому что помещения для таких занятий пока у общины
нет. Такие вещи надо решать в частном порядке, а не в общем. Это относится и к
любым инициативам по благотворительности, образования и пр.
Любые инициативы надо предлагать деликатно, то есть, не ставя в необходимость
человека искать пути вежливого отказа. Человек имеет право просто не реагировать,
а для этого не нужно ставить его лицом к лицу с просящим. Особенно это важно в
нашей стране, где после многих лет принудительного коллективизма душа одновременно
и ненавидит все, что пахнет коллективом, и боится брать на себя ответственность,
не умеет быть одна. Часто нам легче заняться каким-то делом, если мы будем вместе
с кем-то. Но не всегда надо искать, как легче. Общим является лишь богослужение,
да и то – не обязательно всем разом собираться. На инициативы сверх богослужения
надо искать единомышленников «точечно», а не «оптом». Кстати, это и психологически
действеннее.
Наша община пока не имеет своего храма, напоминаю, мы служим в храме во имя свв.
новомучеников и о. Александра Меня. Это означает, что здесь имеют право служить
и другие священники Апостольской Православной Церкви. Из них пока только о. Сергий
Копытов, рукоположенный в июне, регулярно молится с нами. Тем не менее, он не
является членом нашей общины. Он пришел не ко мне лично и не к общине, пришел
за тем, что мы не могли ему дать – за благодатью священства. Он не спрашивал,
нужен ли именно нашей общине второй священник, считаем ли мы конкретно его подходящим
для этого служения. Я очень рад, что о. Сергий не пропускает почти ни одного богослужения,
и, если бы он был мирянин, я бы безусловно считал его членом общины. Но, поскольку
он по своей инициативе сразу взял на себя служение священника, положение сложное.
Неизбежны проблемы с его статусом и в случае, если общине удастся войти в Католическую
Церковь. К тому же, о. Сергий человек инициативный и проводит свои инициативы
вполне самостоятельно. Но сотрудничество возникает там, где человек начинает прислушиваться
к другим. Я вынужден об этом сказать (написать) публично, потому что я несколько
раз говорил с о.Сергием наедине, но не сумел добиться понимания.
Для тех, кто не хочет читать далее (о деньгах) замечу, что нормально деньгами
интересоваться. Всегда есть соблазн не интересоваться деньгами не из щедрости,
а от скупости, безответственности, пусть и замаскированных под бессеребренничество.
Вновь: опасность потребительского христианства велика именно в России, где все
еще очень много психологии революционной, надеющейся на перераспределение, на
дядю заграничного или номенклатурного, а не на себя. Потребительское, иждивенческое
отношение к жизни, в том числе, церковной может притворяться упованием на Бога.
Искушение это надо сознавать и с ним бороться. По собственному опыту, могу дать
совет: скупость легче побеждать, жертвуя понемногу, но часто. Блажен, кто в силах
раз в год пожертвовать десятую часть имения. Проще тому, кто раз в неделю расстается
с сотней рублей. Математически результат часто один.
Еще раз напоминаю, что с точки зрения древнего Закона «десятина» - не обязательно
пожертвование на храм, богослужение, это и помощь нуждающимся. Тут образовалась
одна проблема. Денег в отчете могло бы быть больше, но часть денег была пожертвована
нуждающимся – не из «кружечного сбора», а из того, что лично мне поступает от
жертвователей в порядке десятины. Во всех случаях ко мне обращались от имени нуждающихся
члены общины.
Деньги я давал, но мне это кажется неправильным, и я прошу в такие ситуации меня
по возможности не ставить. Люди жертвуют на поддержание богослужебной жизни, я
прошу деньги на приобретение помещения для богослужений, так что тут нарушается
воля жертвователей. Кроме того и в главных, я убежден, что нужно организовывать
свой личный бюджет так, чтобы иметь возможность помогать нуждающимся, когда надо,
а не подводить несчастного к священнику и просить денег.
Отказать в такой ситуации я не могу, но внутренне чувствую себя нехорошо, и не
потому, что мне жалко денег (хотя жалко), а потому, что я не люблю, когда мне
не оставляют выбора. Я же не могу выглядеть жестоким и бездушным (лично я-то действительно
бездушен и жесток, но тень на священство и я бросать не могу), либо дать денег.
Выходит очень неприятный клерикализм, когда на священника переваливают свою ответственность.
Конечно, ситуации бывают разные, только ведь деликатным можно быть в любой ситуации.
И помните, что обычному человеку на глаза попадаются не самые нуждающиеся люди.
Самых нуждающихся нужно целенаправленно искать, что, конечно, намного труднее.
