Варфоломей (Бартоло) Лонго
Яков Кротов
Варфоломей (Бартоло) Лонго (Латиано, Италия, 11 февр. 1841- 5 октября 1926).
Родился в “хорошей” — то есть, и благочестивой, и состоятельной — семье, учился
в униврситете Неаполя на адвоката, и тут-то и стал членом общины сатанистов. Конечно,
это был совсем не самый страшный сатанизм, который не знает общин, а делает человека
бесконечно одиноким в гордыне; не был это и сатанизм средневековья, смесь истерии
и древних культов плодородия. Это был сатанизм интеллектуалов, искусственный как
кукла из папье-маше, а энергию он черпал из национализма. Студенчество Бартоло
пришлось как раз на годы борьбы за объединение Италии, когда Папа отождествлялся
прежде всего с Папским государством, столицей которого был Рим, и без ликвидации
которого не могло быть единого итальянского государства. Папа не мог отказаться
от своей власти над этим государством, и тогда эта власть была отобрана у него
военной силой; но ясно, что ненависть к Церкви и антиклерикализм стали в какой-то
момент считаться обязательным для человека, любящего Италию. И Папу нельзя упрекать,
ибо он был всего лишь человек, и борцов за освобождение Италии. Впрочем, когда
страсти улеглись, стало ясно (и Папам, и итальянцам), что всё не так уж просто
и с национализмом, и со светской властью Пап. Бартоло, однако, преодолел свой
“сатанизм” задолго до того, как улеглись страсти (это произошло уже после его
смерти), и вернулся к Церкви. Он стал адвокатом графини Марианны ди Фуско, знаменитой
тем, что именно на её землях находились знаменитые Помпеи, которые как раз в те
годы и начали раскапывать археологи. О Помпеях знают все, но не все знают, что
на этих же землях жило несколько десятков крестьянских семей, аренда с которых
и была источником благосостояния графини. Лонго собирал арендную плату и думал
о том, как можно помочь беднякам, а ещё больше о том, как помочь самому себе,
ибо он никак не мог поверить, что его пребывание у сатанистов будет прощено Богом.
И вдруг он вспомнил слова священника о том, что молитвы Матери Божией спасут всякого;
по католической традиции, эти молитвы, объединённые в цикл и читавшиеся по чёткам,
назывались розарием. Лонго сам был нищим, он не мог даже купить понравившуюся
ему картину с изображением Христа и Пресвятой Девы, но одна монахиня ему подарила
картину: Спаситель вручает чётки монаху, а Матерь Божия — монахине доминиканского
ордена. В подарке не было большого чуда: продать ветхое полотно было невозможно;
Бартоло был ошарашен тем, до какого состояния можно довести живопись, но всё же
принял дар и 13 ноября 1875 года привёз картину в Помпеи; впоследствии этот день
стал ежегодно отмечаться как праздник. Он организовал сбор денег на строительство
церкви, куда картину поместили, и храм был выстроен, на деньги и крестьян, и аристократии.
Обычай молиться по розарию стал распространяться среди крестьян. К тому времени
сам Бартоло стал мужем своей хозяйки. Теперь он получил возможность и материально
помогать людям. В Помпеях рядом с храмом Пресвятой Девы Розарии появилось два
дома для сирот, существующие по сей день. Ежедневно несколько тысяч паломников
посещают храм для молитвы. Обычай молитвы по розарию, столь дорогой для католиков,
многим православным (не говоря уже о протестантах) кажется необычным, непохожим
на их духовный опыт, непонятным, но понять смысл розария можно, если вспомнить,
что это, прежде всего, молитва, молитва ритмическая и очень личная, выполняющая
у католиков ту же функцию, что в России акафисты. Лонго был беатифицирован 26.10.1980.
|
