|
Леонард Казанова, Портоморисский (1676, Порто Маурицио на Итальянской Ривьере - 26.11.1751, Рим). Паоло Джироламо Казанова родился в семье шкипера на полвека раньше своего более знаменитого однофамильца. В тринадцать лет его послали к богатому дяде в Рим, тот решил, что лучшая карьера для мальчика — медицина, и для начала отдал Паоло в лучшую римскую школу, к иезуитам. Спустя несколько лет юноша заявил, что не хочет быть врачом, а хочет принять постриг у францисканцев, да к тому же у францисканцев-“риформелла”. “Реформаторами” этих францисканцев прозвали, парадоксальным образом, как раз потому, что они отказывались реформировать устав Франциска в сторону смягчения, “реформировали” облегченное францисканство в направлении, которое по справедливости можно обозначить как “назад в будущее”. Дядя рассвирепел и выгнал Казанову из дому, но тот настоял на своем и нашел поддержку у другого родственника, Леонардо Понцетти. Он принял постриг (и имя в честь благодетеля), в 1703 г. был рукоположен. В 1709 г. его вместе с другими монахами послали во Флоренцию, где герцог Козимо подарил “реформатам” пустующий монастырь Сан Франческо дель Монте. Они отказались от обычных источников дохода тогдашнего монашества — заказных месс, пожертвований из государственной (городской) казны, жили только милостыней. Эта нищая жизнь оказалась более привлекательной для новичков, чем устоявшийся сытый быт других монастырей, и община росла не по дням, а по часам. Казанова начал ходить по окрестностям Тосканы, проповедуя Евангелие, и это его служение продолжалось почти полвека, так что “ходоком” он оказался куда более выносливым, чем тот же однофамилец. При этом миссионерство он сочетал с жесткой аскезой, обращение к людям — с периодами полного затворничества: первое, как он сам говорил, чтобы жить для Бога, второе — чтобы жить в Боге. Иногда Казанова даже публично бичевал себя, чтобы привлечь внимание людей к проповеди, но обычно он прибегал к менее болезненному и более увлекательному способу наглядно рассказать о Христе: устраивал процессию с несением огромного Распятия — именно благодаря ему такие “крестные ходы” широко распространились в Италии. Другим способом достучаться до сердец людей стала проповедь о почитании Святого Сердца Иисуса, призыв почитать Непорочное Зачатие (Казанова был первым, кто предложил утвердить учение о Непорочном Зачатии решением Папы, помимо Вселенского собора). Когда отцу Леонардо исполнилось шестьдесят, его перевели в римский монастырь св. Бонавентуры. Теперь он проповедовал среди портового люда, обходил Умбрию и Марку, бывал в Генуе. В результате, когда его, уже совсем старика, в 1744 году послали миссионером на Корсику, он был принят враждебно, как представитель ненавистного властителя острова, Генуэзской республики. Казанова спокойно отмечал, что в каждом приходе, где он проповедовал, ему удавалось растрогать людей, но “если тут не заработает правосудие, вендетты будут процветать, а все насажденные нами благие помыслы — улетучиваться”. Так оно и вышло: после его отъезда с Корсики прошло всего полгода, и Папа Бенедикт XIV писал Казанове: “На Корсике теперь хуже, чем когда-либо, возвращаться туда вам не следует”. Да и сил куда-либо путешествовать у старика не осталось: он вернулся в Рим и тут скончался. Из 75 лет жизни он 43 года проповедовал Евангелие. Жан-Жак Казанова, этот Мюнхгаузен эротической литературы, прожил 73 года, из них последние тринадцать приживалом-библиотекарем в замке богемского аристократа, сочиняя себе задним числом увлекательную, по его и многих людй понятиям, жизнь. Жизнь младшего Казановы легко экранизировать, ибо она вся — выдумка, фантазия, жизнь старшего не поддалась бы даже гению Бергмана. Канон. 1867. Butler, 26.11. Память 26 ноября.
|
