|
Севастиан Апарисьо (1502 - 1600). В сборники житий святых мирян биографию Себастиано не включают, а стоило бы, ведь он стал монахом лишь в 72 года. Родился Апарисьо в Испании, у родителей пас овец, работал слугой у одной барыни в Саламанке, но, почувствовав, что она к нему пристает, сбежал (в отличие от героев множества авантюрных романов). Работал он и на ферме, но в конце концов решился оставить Испанию и уехал в Новый Свет, в Мексику. Здесь его кипучая энергия, задавленная на родине, нашла себе выход. Он завел торговлю, заодно устроил нечто вроде почты, и вскоре уже был настолько богат, что сам строил дороги. Севастиано щедро раздавал милостыню, обычно адресно: снабжал приданым девушек из бедных семей, кормил бедняков, давал ссуды крестьянам, не требуя возврата. Испанцы и индейцы относились к нему как к непререкаемому авторитету, обращаясь как к судье. А богач спал на тонком матрасе и ел то же, что и бедняки. В пятьдесят лет он оставил дела, купил дом под Мехико, и в течение двадцати лет просто возделывал землю и пас скот. В шестьдесят лет он женился на молодой и бедной девушке, которая вскоре умерла; умерла и его вторая жена. Оба брака были фиктивные: Севастиано помогал семьям своих жен выбиться из нищеты. В 70 лет он смертельно заболел, но неожиданно выздоровел. Он принял это как знамение Божии, как дополнительно подаренные для покаяния годы. Он пожертвовал все свое имущество ордену Нищих Клариссок, сам вступил в монастырь францисканцев-обсерватов в Пуэбло и прожил еще четверть века не как пенсионер, а как деятельный работник и монах. Он отправлялся в долгие путешествия, собирая милостыню; братья восхищались его необъяснимой властью над мулами и над дикими животными, повиновавшимися его шепоту. Перед смертью он не мог есть, поэтому его не причастили, но принесли Святые Дары, и Севастиан заставил себя преклониться перед ними и, молясь, умер. Конечно, он был чистейшей воды мирянин, сменяющий одну профессию за другой, но не становящийся профессионалом, побывавший батраком, мужем, коммерсантом, монахом, но не ставший ни батраком, ни мужем, никем. Не стал он и авантюристом, хотя и очень напоминает героев авантюрных испанских романов, столь любимых в его эпоху прообразов нынешних мыльных опер. Во Христе даже авантюра обретает свой подлинный смысл – от слова “вперед”, вперед – и ввысь. Беатиф. 1787. Butler, 25.2. Память 25 февраля.
|
