|
Ричард (Ригоберт) Гуин (ок. 1537 в Лэнидлесе, Уэльс - 1584). Джентльмен из Северного Уэльса, окончивший Кембридж и ставший школьным учителем. Его жена Кэтрин родила ему шестерых детей, из которых трое пережили отца. Ричард был католиком, но, подобно многим своим единоверцам, он притворялся протестантом и посещал протестантскую церковь, тем более, что никакой другой и не было. Однако, однажды к нему обратился католический миссионер: во Франции, в Дуэ, была католическая семинария, в которой учились лишь англичане, чтобы затем вернуться на родину в качестве новых апостолов истинной веры, объявленной на их родине вне закона. Соприкосновение с человеком, который, рискуя жизнью, сохранял верность убеждениям, преобразило Ричарда. Он перестал посещать протестантские службы. Это сразу заметили, и ему пришлось уехать. Несколько раз он переезжал из одного городка в другой, пока его не арестовали. Гвин переехал в другой город, и это на время его спасло, хотя один раз его все-таки арестовывали. Но в июне 1580 г. был издан указ о проверке вероисповедания всех учителей, и уже в следующем месяце Гвин был арестован. Поскольку он отказался отречься в обмен на свободу, его держали в кандалах. В мае 1581 года его насильно доставили на протестантское богослужение, но Гвин во время проповеди стал звенеть кандалами, и за это “хулиганство” его посадили в колодки, причем сразу несколько пасторов весь день дежурили в его камере, объясняя ему ложность католичества. Кандалами Гвин, действительно, звенел не случайно, он не отличался кротостью и сдержанностью, а одному из священников, который объянял, что всякий законно поставленный пастырь обладает властью ключей, не только папа, сказал: “Святой Петр получил ключи от Царства Небесного, а вы, кажется, от винного погреба”. Действительно, пастор отличался красноносием, хотя признать такой аргумент вполне корректным трудно. На очередном заседании суда Гвина присудили к уплате грандиозного штрафа, в том числе за то, что он не посещал богослужения, будучи в тюрьме. Судья поинтересовался, есть ли у подсудимого деньги, на что Гвин бодро отвечал: “Кое-что есть, и расплачиваться я начну прямо сейчас”. Этим “кое-что” оказались шесть пенсов. Его, разумеется, оставили в тюрьме и пытали, чтобы узнать имена других католиков. В октябре 1584 года на восьмом судебном заседании по делу Гвина, он был признан виновным в государственной измене за совращение в католичество некоего Льюиса Гроноу, который позднее признался, что был подкуплен местным викарием и давал ложные показания. Присяжные, избранные для участия в суде, отказались принимать участие в такой комедии, и набрали новых. Эти не постеснялись спросить судью, кого им следует осудить, а кого оправдать. Судья вызвал и жену Гвина (она пришла с ребенком на руках) и предупредил, чтобы она остерегалась участи своего мужа. Женщина повернулась к шерифу (выказывая тем презрение к “судебной власти”) и сказала: “Если вам мало крови, можете взять и мою жизнь, не так уж много вам нужно приплатить свидетелям, чтобы они дали показания и против меня”. Жена, допущенная в суд вместе с детьми, чтобы сломать волю Ричарда, к удивлению судьи, вела себя не как полагалось почтенной даме той эпохи, не рыдала и не кричала, но сказала: “Если вам недостаточно крови, возьмите и мою, для этого нужно лишь приплатить свидетелям”. Гвин во время заключения написал несколько религиозных поэм на гэльском языке с призывом хранить верность матери Церкви, и свидетели казни особо запомнили, что последние слова он сказал на этом древнем наречии. Толпа просила шерифа (кстати, бывшего католика) сперва обезглавить Гвина, а потом уже ломать ему ноги и руки, но тот приказал вести четвертование “по закону”, и умиравший от мучительной боли Ричард кричал: “Иесу, тругарха врсиф” — “Иисусе, помилуй меня”. Такие детали запоминаются, если мы любим умирающего, как запомнили христиане звучали предсмертных слов Иисуса не только потому, что они дали повод римским стражникам посмеяться. Любовь к непонятному, к иному — дело трудное, но перед лицом смерти легче любится. Только проблема в том, что одни видят лик смерти даже, когда палачи далеко, а другие не видят смерти даже, когда перед ними распинают ближнего. Ричард был повешен не до смерти и заживо четвертован. Канон. 1970. Память КЦ 17 октября, соборная 12 февраля (была 25 октября. Беатиф. 1929. Butler, 25.10).
|
