|
Даниил Столпник (Стилит) (409 г. с. Вифара (Марата?) близ Самосаты, Сирия - 493, Константинополь). Мать Даниила долгое время была бесплодной и дала обет, если ребенок родится, посвятить его Богу. Конечно, Богу должна быть посвящена жизнь всякого человека, всякого христианина, но женщина имела в виду более простую, понятную и однозначную вещь: отдать ребенка в монастырь. Когда мальчик родился, ему не стали давать имени, так что до пяти лет он жил анонимом; поистине уникальный опыт, своеобразная родительская аскеза, отречение от своего права давать имя своему потомству. В 5 лет ребенка привели в монастырь и попросили дать имя; игумен наугад открыл книгу на словах пророка Даниила. Родители просили, чтобы мальчик остался в монастыре, но им отказали. В 12 лет Даниил сам ушел в монастырь, никому не говоря; родители, узнав об этом, обрадовались: значит, их обет совпадал с желанием мальчика. Они уговорили игумена постричь сына в монахи, не дожидаясь его совершеннолетия. До 42 лет Даниил подвизался в монастыре; дважды он уходил к св. Симеону Столпнику за наставлениями в духовной жизни, но только после смерти Симеона в 459 году он сам стал стопником. Симеон завещал отдать свою одежду императору Льву I, но ученик столпника Сергий не смог получить аудиенцию у императора и в конце концов отдал эту одежду Даниилу. Он поселился в нескольких милях от города, на берегу Боспора. Один из друзей подарил ему колонну с капителью настолько широкой, что на ней можно было жить. Однако, однажды ночью Симеон едва не умер от холода. Узнавший об этом император (за подвигами такого рода византийцы следили так же, как мы за спортивными соревнованиями; впрочем, за спортивными соревнованиями византийцы тоже ревностно следили) дал денег на строительстве столпа из двух колонн, стянутых вместе железными скрепами, на вершине которых была баллюстрада и какой-никакой, а домик. Патриарх Константинопольский Геннадий рукоположил Симеона в священники, причем во время церемонии он так и не спустился со столпа. Патриарх прочел все молитвы у подножия столпа, а затем поднялся наверх причастить Симеона (видимо, и возложить на него руки, но об этом житие умалчивает). Столь странное действо объяснялось тем, что Симеон не желал быть рукоположенным и поэтому отказывался спуститься вниз - или, возможно, не желал спускаться вниз и поэтому отказывался от рукоположения. Император Лев, патриархи, обычные люди шли к Симеону как некогда язычники ходили к оракулам. Однажды император даже привел к подножию столпа властителя одного из народов Колхиды, и тот, будучи язычником, поклонился святому, видимо, из уважения к обычаям византийцев, и даже договор двух владык был подписан прямо здесь. Не только язычникам, западным христианам подвиг столпничества представляется чем-то непонятным (как и юродство, - а в столпничестве есть нечто от уродства, только тут человек играет не в душевную, а в физическую ущербность, в невозможность ходить по земле, как все ходят). Впрочем, понять это легче благодаря опыту двадцатого столетия, когда христиане и на Западе, и на Востоке, оказались помимо своей воли лишены многого из того, к чему они привыкли за века доминирования в обществе. Нынешний Ватикан очень похож на столп - только очень большой, с основанием в сорок гектаров, но все-таки столп, на котором живут странные для окружающего мира люди, словно доисторические животные на древнем плато, придуманном Конан-Дойлем в “Затерянном мире”. И это не такая уж ущербная жизнь, она была бы ущербной, если бы христиане обиделись и чувствовали себя в резервации, а не в резерве. К Симеону приносили больных, он их помазывал и молился об их исцелении. Советы его были на удивление практичны, проповеди просты и всем понятны, без риторики и сложных идей: о любви к Богу и друг к другу, о милосердии к нищим, о мерзости греха. Преемник императора Льва Зенон, хотя и почитал Симеона, однако, когда столпник предсказал ему большие проблемы во время похода во Фракию, с мягким юмором ответил: “Прошу тебя, скажи, а как вообще возможна война без проблем и труда?” За тридцать три года столпничества Даниил спустился на землю только раз, когда император Василиск, свергший Зенона, стал покровительствовать еретикам и притеснять патриарха. Он и спустился с трудом (у него болели ноги), и идти не мог - толпа несла его на высоко поднятом кресле, словно консула. В сущности, он оказался лидером народного восстания, и император поспешил извиниться, сказать, что он “всего лишь солдат”, в богословских материях не разбирается. Даниил вернулся на свой столп, а Василиск все-таки потерял престол: Зенон сумел вернуть себе власть и первым делом поспешил навестить Даниила. Analecta Bollandiana, XXXII (1913); Butler, 11.12. Память 11 декабря, 11/24 декабря.
|
