Христианство и история
Юрий Олеша вспоминал, как гимназистом боялся латыни, при изучении которой была
важна каждая деталь, и как успокоительно выглядела на этом фоне история, предмет
"длительный, льющийся, обходящийся без того, чтобы внимание было постоянно
напряженным" ("Ни дня без строчки"). Язык механичнее того, о чем
говорится, а история и есть все, что может быть и должно быть сказано. Речь это
лодка, в которой плывут по реке - и история и есть эта река.
В девятнадцатом веке, когда вера в прогресс была в расцвете, защитники христианства
стали подчеркивать, что лишь с Евангелием история приобретает смысл и направленность.
В других религиях-де время циклично, а в христианстве появляется завязка и неповторимый
финал. Вера в прогресс окончилась, и стало видно, что конец сам по себе не придает
истории смысла. Бог Библии слишком добр и свободен, чтобы придавать какое-то абсолютное
значение деяниям человеческим. В этом смысле христианство антиисторичнее язычества
или неверия.
|
