Яков Кротов

БОГОЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ КОМЕДИЯ

АБОРТЫ

См. фундаментализм.

КАКОЙ НЕ ДОЛЖНЫ БЫТЬ БОРЬБА С АБОРТАМИ

Борьба с абортами заняла совершенно особое место в фундаментализме. В сборнике катехизических бесед католического священника А.Мартена заповедь "Не убий" служит лишь поводом для обличения абортов; не упоминается ни смертная казнь, ни служба в армии. Между тем, заповедь "Не убий" в строгом смысле относится лишь к бытовым убийствам. Люди, которые любят подчёркивать, что древнееврейский текст употребляет здесь слово, которое не обозначало убийство по приговору суда (казнь) или убийство на войне, должны бы понять, что здесь не идёт речь и об аборте.

Проповеди против абортов должны бы занимать такое же место (и вестись в такой же тональности) как и проповеди против бытовых убийств, против воровства и лжи. Очевидно, что христианин не должен лгать, делать аборты и т.п. Делать акцент именно на аборте, создавать движения, проводить демонстрации и конференции, посвящённые этой теме - всё равно, что созывать конференции и митинги, посвящённые отказу от лжи или прелюбодеяния. Однако, кажется, таких движений не существует. Может, виноват князь Трубецкой, который ещё в конце XIX века высмеял кружок петербургских ханжей, которые учредили общетво ревнителей седьмой заповеди. В его эпиграмме был выдвинут девиз: "Я не убью, я не украду, я не прелюбы сотворю". Так те целомудрецы хотя бы не отрицали, что заповеди "не убий" относится и к мужчинам. Фундаменталисты в борьбе с абортами делают заповедь "не убий" посланием исключительно к женщинам.

Борьба с абортами может и должна вестись. Однако, фундаменталистский стиль этой борьбы глубоко антигуманистичен и антигуманен. Антигуманистичен, потому что предпочитает обращаться к объективированному авторитету, а не к личности. На первое место выдвигается авторитет Библии (тут ещё сказывается протестантское просхождение этого феномена, который в католичестве и православии - экзот). Фундаменталист охотно использует данные науки (социологии), чтоб подкрепить необходимость смертной казни или телесных наказаний. Наука, однако, в вопросе об абортах очень категорична: она требует их разрешить по целому комплексу причин: медицинских, психологических, политических. Тогда фундаментализм глохнет и провозглашает абсолютный примат божественного авторитета над наукой (обнаруживая плохое знание и первого, и второго).

Противники абортов ошибаются, полагая, что главная личность, отвечающая за производство абортов - молоденькая девочка, случайно забеременевшая, и врач, услужливо предлагающий сделать аборт. Однако, даже если согласиться с тем, что обращаться надо прежде всего к "девочкам" и "врачам-убийцам", надо признать, что эти персонажи плевать хотели на то, что пишут об абортах в интернете, церковных журналах и т.п. Ни мнение либеральных христиан, ни мнение консервативных христиан забеременевшую щкольницу нимало не интересует. Полемику о способах борьбы с абортами следует, поэтому, вести спокойно, не озираясь на то, поможет ли эта полемика кому-то сделать аборт или нет.

Борьба с абортами именно как борьба обычно вдохновляется циничным представлением о человеке как о похотливом неразумном существе, которое не в силах обуздать свои инстинкты. С таким примитивным существом и нужно бороться примитивными способами – запретить, осудить, обругать покрепче. То ли дело борцы с абортами и их вдохновители – высшие натуры, оцелибаченные до состояния херувимов и серафимов, парящие в чистоте разумы, в крайнем случае снисходящие до педофилии, которая не влечёт никаких нежелательных последствий.

Борьба с абортами – прекрасное, человечное дело, ведь буквально «борьба с абортами» означает создание такого общества, такой атмосферы, в которой аборту противостоит мир в семье, общественная взаимоподдержка, открытость, доброжелательность. Только что-то не видно такой борьбы с абортами, а видна борьба за ещё более бездушную семью, в которой ничего говорить не надо, достаточно милиционера вызвать, борьба за ещё более бесчеловечное общество, в котором человеку противостоят безликие институты и запреты. Даже наименее агрессивные методы борьбы с абортами – лекции, «социальная реклама», беседы – до отвращения бесчеловечны, это методы не личности, но абстрактных организаций, партийные методы.

Аборт есть уничтожение человека, борьба с абортами есть уничтожение человечности. Ведь что является идеалом борцов с абортами хорошо известно. Этот идеал существовал тысячелетиями. В идеале – беременная девушка, испуганная до смерти, несчастная, и перед ней каменная стена. Эта каменная стена состоит из религии, семьи, государства. Конечно, эта стена составлена из живых людей, но они абсолютно глухи. Они возвестили идеал, они запретили, обсуждать что бы то ни было они не намерены. Вся вина и вся ответственность возложена на эту девушку.  Помогать ей, если она оставит ребёнка, никто не намерен, зато все намерены её наказать, если она посмеет вытравить плод. Никто не намерен даже с ней обсуждать вопрос об аборте; а что обсуждать, коли запрещено? Это бесчеловечное патриархальное общество, бесчеловечная религиозная (не только христианская) структура, бесчеловечное государство.

Конечно, можно спросить: «А что лучше – родиться в бесчеловечном, патриархальном, бездушном обществе, где извращены и вера, и справедливость, и любовь, или – вообще не родиться?» Однако, надо помнить, что этот вопрос есть лишь прикрытие другого вопроса: «Неужели лучше отдать свою жизнь за веру, справедливость, любовь?» Что лучше – отречься от Христа и жить или погибнуть, сохранив верность? Правда, чтобы иметь возможность отречься от Христа, надо иметь возможность родиться и уверовать. Так и попадает человек в порочный (во всяком случае, логически порочный) круг, если биологическое существование становится для него высшей ценностью. Такой человек не скажет «лучше было бы мне не родиться». Родиться – самое важное. Понятно, что для такого человека «второе рождение» будет пустым звуком, а самосохранение – высшей заповедью. 

Бесчеловечность – главное искушение человека. Самые грубые формы бесчеловечности не самые частые и не самые опасные. Когда запрещают аборт, но младенца разлучают с матерью, ибо она «безнравственная» (и хорошо, если мать отправят в тюрьму, а не на эшафот), - это ещё не предел. Тут всё-таки ребёнка признают человеком. Но когда благотворительность ограничивается лечением детей – лечением от ужасных болезней, спасением детей от смерти – это ведь тоже бесчеловечность. В современной России благотворительность единственно и позволяется по отношению к детям. К счастью, многие такой благотворительностью занимаются, спасая сотни жизней. К несчастью, тысячи детей гибнут. Однако, ограничение благотворительности детьми со стороны тех, кто это ограничение более или менее сознательно вводит (а это ограничение вводит, прежде всего, государственная власть), означает инфантилизацию человека. Когда лишь о ребёнке заботятся, тут сентиментальность сродни той, что распространены среди бандитов и убийц. Спасти ребёночка, дать ребёночку вырасти, а дальше… А дальше ребёночку запретят избирать кого-либо, кроме президента, запретят создавать партии, запретят веровать по своей воле, запретят то и сё… Ведь веровать, голосовать, митинговать не так важно, как жить! Никто не будет с ужасом говорить, что взрослый человек не может напечатать написанную им книгу – подумаешь! Гомера не печатали!! Между тем, если взрослый человек действительно писатель и живёт в обществе, где книги издают, то издать книгу – не прихоть, а такая же мощная внутренняя потребность как у ребёнка – поесть.

Борьба с абортами бесчеловечна, когда отказывается виидеть разницу между человеком родившимся и человеком нерождённым. Нерождённый человек, конечно, человек, однако, он лишён некоторых важнейших черт человечности. Он не отвечает на обращённую к нему речь. Он не видит. Он замкнут. Все эти черты роднят плод не с человеком, а с начальством. В высоких кабинетах люди - словно плод в чреве матери: глухи, слепы, безответны. Только они, в отличие от плоды, виновны в бесчеловечности, потому что могли бы отвечать - но не отвечают, могли бы выйти, но не выходят. Да и "рядовые" борцы с абортами не отличаются умением слушать и видеть реальность. Зато демонстрируют самую важную для жестких иерархий способность: быть в распоряжении начальства как плод - в распоряжении матери. Фанатик находится в Церкви не потому, что любит Бога, а потому что боится погибнуть без духовного руководства. Он отождествляет веру с доверием не к Богу, а к начальству земному. Церковь фанатиков есть симбиоз начальников, боящихся родиться из кабинета, с теми, кто хочет спрятаться от жизни даже не в кабинете, а за пазухой у того, кто в кабинете. Да, "Царство Божие", по меткому русскому выражению, - у Христа за пазушкой. Только вот Христос-то не в кабинете, а на Голгофе.

Бесчеловечность ужасна тем, что физически люди сохраняются, исчезает то, что отличает человека от обезьяны. Можно и обезьяну обучить охранять свою территорию не просто как место кормления, а как «каноническую территорию». Можно даже научить обезьяну защищать свою каноническую территорию и бесстыдно собирать бананы на территории чужой, нарушая традиционные обезьяньи привычки. Можно рукоположить обезьяну в священники, даже в архиереи. Обезьяна даже лучше, точнее человека будет соблюдать каноны и совершать обряды, потому что её не будет смущать то, что смущает многих людей. Абортов обезьяны, кажется, тоже не делают.

Борьба с абортами антигуманна, ибо рассматривает человека как винтик государственного (социального) механизма, а христианство - как хозяина этого механизма, отвечающего за его движение в правильном направлении, за смазку и чистку деталей. Большинство абортов совершаются людьми, которые христианства не исповедуют. Законы, допускающие аборты, принимаются всегда большинством граждан той или иной страны. Это момент истины, который фундаменталисты всячески стараются оттянуть. Они веками утверждают, что "народ" разделяет их веру (насаждаемую принудительно, часто и через казни). Народ голосует ногами, не посещая храмы - это ещё можно как-то объяснить. Народ голосует кошельком, не платя церковникам - это можно компенсировать дотациями от государства. Можно демагогически перетолковать печальные для фундаменталистов данные социологии. Но голосование за аборты или развод выносят приговор: люди, выдающие себя за представителей миллионов христиан, попросту врут. Они украли чужие голоса.

Борьбы с абортами основана на запугивании, она апеллирует к образам невинно убиваемых зародышей, так умилительно похожиз на новорожденных. Это иррационально и бесчеловечно. С таким же успехом (нулевым) можно призывать не есть куриное мясо, развешивая фотографии пушистых цыплят.

Борьба с абортами антигуманна, потому что слишком снисходительно относится к государству и обществу, слишком сурово - к личности. На личность обрушивают то, что справедливо, разумно и практично обрушить на общество. Например, пропаганда против абортов делает беременных главными виновницами абортов, отрицая или затушёвывая вину мужчин, семьи, общества.

Особенно гнусно это лицемерие проявляется в таких странах как Россия: яростные волны борцов с абортами очень аккуратно обтекают правительство.С ним стараются не портить хороших отношений. Делают вид, что это жители страны должны влиять на правительство в этом вопросе, тогда как на самом деле жители ни на что влиять не могут. Разыгрывается старый спектакль: "Против овец молодец, а против волков и сам овца".

Для фанатиков борьбы с абортами личность, детство, человечность существуют с зачатия и заканчиваются в момент родов. Кто родился, того уже можно травить ядовитым воздухом, обманывать правительственными газетами, селить в одной комнате с родителями, дедушками и бабушками, учить любить начальство и превращать в пушечное мясо, в пьедестал для идеологий и религий.

Фанатичная борьба с абортами ведётся под лозунгом: а всё-таки аборт есть убийство, поэтому с ним можно и нужно бороться любыми средствами. Ложь такого фанатизма в избирательности. Фанатики борьбы с абортами никогда не борются с войной, с армией, со смертной казнью. Они натягивают слово "убийство" на аборт, но при этом стягивают слово "убийство" со смертной казни. В России особенно выпукло видно лицемерие антиабортной истерии, ведь тут, в отличие от многих других стран, война и террор ведутся не только против жителей других стран, но и против собственных граждан. Однако, борцов с абортами не видно на митингах против геноцида в Чечне, они не ходят по улицам, следя, чтобы низовые нацисты не убивали таджиков или вьетнамцев.

Истеричная борьба с абортами утверждает, что для победы над абортами все средства хороши. К счастью, как и всегда, это неверно. "Все средства" - амуниция ада. Если человек стоит на краю пропасти и хочет бросить вниз, но колеблется, его не спасти, гаркнув на ухо: "Идиот! Ты убийца самого себя!! Тебя ждут родина, военкомат и борьба с абортами!!!" От одного крика несчастный свалится вниз.

Борьба с абортами, норовящая обязательно назвать аборт убийством, есть проявление буквализма - веры в то, что у всего на свете есть своя "настоящее имя". Так дикари веруют в то, что если знать "настоящее имя" человека или демона, то обретаешь над ним власть. Это магизм и идолопоклонство, а главное - та же бесчеловечность, ибо язык предстаёт чем-то, что не нуждается в собеседнике. Дело говорящего - прокукарекать, а что подумал другой, неважно. Это та же бесчеловечность, что в аборте: я имею право и даже обязан, а что там другой - неважно. А Бог устроил мир иначе, "настоящего имени" не бывает, власть - дурной способ выстраивать отношения с миром и людьми, а правильный способ - сесть рядком да поговорить мирком.

Если кто-то очень расстроится, что не стоит называть аборт убийством, когда так язык чешется это сделать, можно указать положительный выход: любое матерное ругательство, называние человека "дурак", "идиот" и т.п., Иисус назвал преступлением, заслуживающим ада, равным убийству. Пожалуйста, направьте свой языковой фанатизм в позитивное русло: ходите по улице и всякому, кто ругается, всякому, кто глядит на женщину с вожделением, нежно и звонко объясняйте, что он - убийца.

Аборты нужно предотвращать, нужно помогать оправиться тем, кто пострадал от аборта (а сделавшая аборт, от него пострадала, прежде всего, физически, но и психологически). "Оправиться" - в самом прямом смысле слова. Стать прямыми, стать на прямой путь. Только тут поспешность и резкость так же неуместны, как при вдевании верблюда в игольное ушко.

Борьба за запрет абортов любит сравнивать себя с борьбой за запрещение смертной казни. Это лукавство исторически: в течение веков Церковь одобряла (даже на уровне катехизиса) смертную казнь, а вот аборты были запрещены. Это лукавство и по более принципиальной причине. Смертную казнь совершает государство, аборт совершает личность - не врач, не родители, а личность. Закон должен в первую очередь регулировать бесчеловечное - а государство бесчеловечно и, увы, часто античеловечно. Уравнивать государство и человека, - всё равно, что уравнивать великана и лиллипута, океан и сардину.

Борьба за запрещение абортов лукава, потому что её логика ведёт к запрещению не только абортов. Совсем недавно под тем же предлогом = "социальной ответственности Церкви", "позитивных функций государства" - были запрещены разводы, внебрачные дети (их насильно отбирали у матерей и отдавали в приюты).. Сторонники библейского буквализма должны требовать и законодательного запрещения прелюбодеяния, смертной казни за прелюбодеяния. Трёх веков не прошло с тех пор, как на "святой Руси" за измену мужу (не за измену жене!) казнили, закапывая по горло.

СТИЛЬ АНТИГУМАНИЗМА: ЧТО РОДНИТ БОРЦОВ С АБОРТАМИ И СТОРОННИКОВ АБОРТОВ

Существует и более интересное родство: борцы с легитимностью абортов и борцы за легитимность абортов могут вдохновляться общим антигуманистическим пафосом. Очень разная мотивация и иерархия ценностей у врачей, защищающих легитимность абортов, зачатия в пробирике или клонирования ради лечения людей, у отдельных женщин, которые оправдывают своё поведение, и у тех активистов феминистского движения, которые защищают те же самые пункты ради самоутверждения и дележа власти. Феминистки и фундаменталистки расходятся в "что", но сходятся в "как". Существует мужской шовинизм, но существует и женский шовинизм, и он вполне антигуманичен. Он конфликтует с мужским шовинизмом тем сильнее, что находится с ним в одной нише, разделяет с ним жажду власти и угнетения.

ДОПОЛНЕНИЯ

*

В Сан-Франциско римо-католики создали специальное движение "Проект Рахиль" (2007 г.), которое призвано помочь мужчинам справиться с шоком после абортов. Вики Торн, директор проекта, заявил, что мужчины больше страдают не от потери ребёнка, а от потери отцовства. Проект исходит от фундаменталистской римо-католической организации "Рыцари Колумба".

О том, насколько мужчины - и как мужья, и как идеологи мачизма, и как мачисты - виноваты в абортах, при этом не говорится. Сообщение производит впечатление, что вина целиком на женщине, а мужчина - страдающая сторона.

*

В апреле 2008 года бывший мэр Нью-Йорка Джулиани причастился во время мессы, которую служил Папа. Это вызвало публичную отповедь архиеп. Нью-Йорка Эдварда Игана, который напомнил, что нельзя причащать католика, выступающего за аборты. За Джулиани вступился архиепископ Вашингтона Дональд Уирл (Wuerl). Точнее, Уирл вступился за своё монопольное право решать, кого причащать, а кого нет (Джулиани ныне живёт в Вашингтоне).

Пошёл в ход новояз: да, согласился Уирл, нельзя причащать католика, который "поддерживает аборты", однако подчеркнул, что есть два обстоятельства: католик должен быть "хорошо информирован" о том, что аборт есть зло. Если католик не информирован об этом или информирован недостаточно, то его поддержка абортов не может служить основанием для недопущения к причастию. Следовательно, епископ должен сперва решить, достаточно ли человека убеждали, достаточно ли ясно его информировали.

Архиепископ, видимо, скорее готов признать, что недостаточно "поработал" с Джулиани, чем разрешить чужаку отлучать от Церкви овцу своего диоцеза.

При этом Джулиани - трижды женат. Видимо, его первые два брака в Ватикане как-то "аннулировали". Жена не рукавица, а просто - видение. Помещерилось.

*

"Забеременела" - говорит архаика и плюётся, когда слышит "залетела". "Залетела" - какое легкомыслие!...

Как же надо не любить детей, чтобы назвать беременность - бременем, а то и брюхатостью. "Залетела" - какое точное, замечательное, святое обозначение беременности! Кто считает, что "забеременела", пусть делает аборт - рожать имеют право лишь те, для кого ребёнок - крылья.