ПСИХОЛОГИЯ

Совок - эссе Федотова, 1945; Бердяева, 1947; хар-ка Левады 2.6.2000;

Говоря о случаях обожествления деспотов на древнем Востоке, о. Александр Мень заметил: "Вероятно, простому народу оно могло импонировать, т. к. зримый бог — это нечто куда более понятное, чем бог, обитающий в высях неба". Мень вспоминал, как однажды в детстве увидел колоссальное полотнище с изображением Сталина и остро почувствовал, что это проявление именно обожествления деспота. Тем не менее, не стоит преувеличивать понятность зримого. Христос не становится понятнее от икон, скорее уж, наоборот. Сталина почитали именно потому, что считали его непонятным, высшим, загадочным. Не стоит преувеличивать и сделанность идола. Культ Сталина не Сталиным создавался, не какими-то изощрёнными пропагандистскими методами, а животным страхом перед террором, подкреплённым конформизмом. Конформизм - пряник, террор - кнут. Основное занятие пропагандистов - творить миф о себе, не о деспоте, выставлять себя нужными деспоту, чтобы самим не быть уничтоженными, а по возможности немножко и подработать. Рабство - не результат внушения и побеждается оно не внушением о свободе. Внушение о свободе лишь меняет форму рабства. В этом искушение миссионерства - оно постоянно скользит по черте, отделяющей равнодушие к чужой судьбе (то есть, рабство у своего эгоизма) от желания повлиять на чужую судьбу (то есть, от рабства у своего альтруизма).

Рабство не такая уж страшная вещь, как иногда кажется со стороны. Во всяком случае, рабство не доказывает силу деспотизма. Рабство вообще ничего не доказывает - свобода доказывает. Смерть ничего не доказывает. Поэтому при всей гнусности российской жизни, где люди очень быстро следуют за всеми изгибами начальственного произвола - становятся западниками, антизападниками, социалистами, антикоммунистами - эти извивания не доказывают силы начальства. Просто, как сказал мудрец, "в автобусе, куда сел бродяга, все пахнут одинаково". Заключённые глядят на мир глазами надзирателями, потому что лучше быть заключённым, чем мёртвым. Что видеть мир чужими глазами это и есть смерть, человек легко замечает у других, но не у себя.

Что русские ещё не готовы к демократии, было ясно уже в 1991-м году по тому, как агрессивно интеллектуалы сопротивлялись выражению "совок". Этот фирменный термин диссидентов оказался не ко двору. Не хотели назвать главный грех - и в результате вернулись в него. В Польше Тишнер не боялся сказать, "что поляки забились в свой мирок ... что коммунизм воспитал homo soveticus'а. Этот термин прекрасно передаёт опустошение, которое произвёл в человеке коммукнизм. Тишнер говорил о homo soveticus'е, о человеке "терризованном" (от слова terra - земля), полностью привязанном к земле, к низшим жизненным потребностям, о человеке, который продавался за хлеб и предавал соседа" (Ягелло, 2006, 25). По-русски сказать, "приземлённость", "пошлость", "мещанство".

Большевики обвиняли мещан в грехах самодержавной России, фашизм и нацизм приписывали мещанству, но нет - мещанство как предательство ближнего, как торжество эгоизма есть не причина, а результат тоталитаризма, есть сухой остаток после кровавых репрессий. Однако, предательство не передаётся по наследству. Каждый предаёт - или не предаёт - сам, и в этом надежда.

Антикоммунисты не появились - или не заявили о себе - в России и после исчезновения веры в коммунизм. Лишь немногие диссиденты выступали как последовательные антикоммунисты. Тем более не была антикоммунистической среда советских интеллектуалов. Преобладал "антисоветизм" - вера в то, что "советская власть" недостаточна для осуществления коммунистических идеалов.

Неудивительно, что в годы перестройки большевистской номенклатуры и население страны в целом, и "советские интеллектуалы" остались в целом верны коммунистическому духу в его большевистском варианте: готовность жертвовать чужими жизнями ради своей безопасности, вера в то, что лучше всего решать проблемы через господство номенклатуры, а не через социальные контакты, отрицание правового государства, сосредоточенность на безопасности.

При этом именно в 1990-е годы те же советские интеллектуалы, которые ранее были активной и покорной частью коммунистической пропагандистской машины, особенно настойчиво и громко пугали друг друга и общество угрозой "коммунистического реванша". В то время, как настоящие антикоммунисты подчёркивали отсутствие принципиальных различий между позициями и политикой Горбачёва, Ельцина, Путина, Зюганова, люди, освоившие антикоммунистический дискурс лишь тогда, когда он стал дозволенным, использовали его для прикрытия веры в "меньшее зло". Это сыграло свою роль в становлении путинского режима, намного более кровавого, чем хрущёвский или брежневский.

Чеслав Милош:

"Несмотря на то, что масса людей получает в России образование, задачи, которые ставила перед собой русская интеллигенция в XIX веке, оказались полностью забыты. Сегодня, захоти мы обратиться, например, к русской интеллигенции, мало с кем можно вести разговор, так как эту интеллигенцию, можно сказать, поглотил государственный институционализм" (Новая Польша. - №10 - 2000. - С. 15).

Проблема в том, что и в Польше интеллигенция поглощена государством. Поэтому она, если и есть выбор, предпочитает контактировать именно с "государевыми интеллектуалами". Польское недоверие к России переходит даже у польских демократов в расизм - убеждённость, что русским варварам нужна твёрдая рука, иначе у них разгуляет бунт.

Между либеральным консерватизмом и консервативным либерализмом такая же разница как между женской добротой и доброй женщина. Женская доброта - идея, теория, не существующая как таковая. Добрая женщина - реальность.

ОТКАЗ ОТ СВОБОДЫ

Октябрь 2006 г. , статья Михаила Ситникова на сайте того же гражданского конгресса. Всё верно, а конец... "Народы, как известно, давно не выбирают свою судьбу – это делают за них те, кого они заслужили." И этот усталый цинизм - прямо как аминь в огромном большинстве текстов всех политических направлений России. Буковский не в России, ненавидит нас и в этой своей ненависти - точно такой же отчаявшийся циник. Да что же за бред! Да с какой стати такая горячая, не ведающая сомнений вера в то, что русские не могут, а следовательно, и не должны быть свободны. Должны и можем!

Лучше вообще не защищать демократию, чем защищать её теоретически - мол, хороша Маша, да не наша.

ВЫБОР ИЗ ДВУХ ЗОЛ

Слова "имярек - меньшее зло" не так просты, как кажется. Они представляют собою надводную часть айсберга. Целиком же эти слова должны звучать "имярек - меньшее зло, по моему глубокому убеждению, а добра нет никакого либо оно настолько слабее зла, что помогать добру смысла нет".

В таком виде теория наименьшего зла оказывается проявлением цинизма, отказывающегося верить в добро и, что ещё хуже с современной точки зрения, отказывающего разыскивать добро и выращивать добро.

Советское общество развивалось противоестественным способом: происходила последовательная (хотя не вполне осознанная и тем более не целенаправленная) селекция, укреплявшая цинизм. Те люди, которые верили в добро и в необходимость работать на добро, либо физически уничтожались, либо выпихивались за границу. К примеру, если человек полагал, что он должен писать честно и принципиально, помогая делу добра и свободы, что он должен поощрять политическую борьбу за свободу, участвуя в демонстрациях и подписывая воззвания, такого человека либо ломали, либо умерщвляли в заключении, либо высылали. Оставались люди, которые соглашались с тем, что бороться с системой следует, избирая наименьшее зло - пытаясь меньше лгать, пытаясь что-то говорить эзоповым (а по сути - лживым и понятным только для самого автора) языком. Так произошло расслоение поколения шестидесятников на тех, кто стоял за добро и на тех, кто стоял за меньшее зло.

Расслоение остро проявилось, начиная с 1985 года, когда в России преимущественно обсуждался вопрос, поддерживать или не поддерживать Горбачёва (знаковым для многих стало заявление Жванецкого в "Литературной газете" о необходимости такой поддержки), а в русской эмиграции эта позиция отвергалась как ведущая в тупик.

История показала правоту именно той позиции, которая стояла за добро, а не за наименьшее зло. В течение двадцати лет советские интеллектуалы поддерживали "наименьшее зло" - сперва Горбачёва в противовес Лигачёву, потом Ельцина в противовес Горбачёву и Зюганову, потом Путина в противовес Зюганову. Нетрудно спрогнозировать, что, кого бы ни поддержала эта среда в качестве противовеса Путину, этот персонаж окажется дальше от демократии, нежели Путин.

Не позиция интеллектуалов была главной причиной сохранения деспотизма, хотя правящая элита иногда пыталась представить дело именно таким образом. Во-первых, встает вопрос, не заходит ли иногда разложение общества слишком далеко, так что внутри него не остаётся здоровых сил. Во-вторых, Россия всегда оставалась частью международного экономического и политического пространства, и слишком многие силы на этом пространстве были заинтересованы в сохранении российского деспотизма. Наиболее ярко это проявилось в поддержке президентом США Бушем российского режима в 2000-е годы. Причины того, что лидеры демократических стран не всегда последовательны в своеё поддержке демократии разнообразны, но в целом сводятся к той же концепции "наименьшего зла": поддержать одного деспота сейчас, чтобы с его помощью или при его нейтралитете обезвредить другого деспота (иракского); поддержать деспота, чтобы предотвратить хаос в стране, "не привыкшей" к демократии. В конце концов, не называемым, но тем более важным фактором остаётся наличие у России атомного оружия и, что стало особенно важным в правление Путина, очевидной решимости пустить это оружие в ход.

Идея "наименьшего зла" зародилась не в советское время. Она - наследие социальных и духовных движений XIX столетия. Эсеровский терроризм, большевистское отрицание права, - проявления той же концепции: всё лучше, чем самодержавие.

Идея "наименьшего зла" начинается с утверждения жизни как высшей ценности, но заканчивается стыдливым отвержением жизни. Эсеры считали, что лучше убить одного царя или десять царских чиновников, чем допустить, чтобы царизм убивал тысячи людей. Большевики считали, что лучше убить всех дворян, буржуа, зажиточных крестьян, чем допустить гибель от голода миллионов людей. Оказалось, однако, что эта идея ведёт к гибели десятков миллионов.

Аналогичным образом, в 1990-е годы идея "наименьшего зла" привела сперва к расстрелу сотен людей в ноябре 1993-го года во время схватки за власть Ельцина и Хасбулатова, а затем к уничтожению десятков тысяч жителей Чечни. Те же самые советские интеллектуалы, которые в 1980-е годы не протестовали против афганской бойни, в 1990-е не протестовали против бойни чеченской - чтобы протесты не привели к замене Ельцина каким-либо "большим злом".

Концепция "меньшего зла" стоит на эгоизме и субъективизме. Судьёй в вопросе о том, какое зло - наименьшее, и точно ли добро бессильно, оказывается всегда сам говорящий. Эта психология не знает дискуссии, общественного обсуждения, она стоит на деспотической глухоте и навязывании окружающим своей позиции. Это объединяет психологии даже самой "либеральной", но всё-таки определённо "советской" интеллектуальной среды с психологией эсеровских и большевистских кружков, с психологией победившей компартии. Ты не голосовал за меньшее зло? Значит, ты - сторонник большего зла.

Вообще-то в любом обществе люди с такой психологией встречаются. Но только в советском (и неосоветском) обществе такие люди являются не маргиналами, а, наоборот, теми, кто принимает решения и распоряжается ресурсами.

Концепция "меньшего зла" стоит на определённой онтологии. Отвергается потенция добра, возможность добра, сила добра, то есть - отвергается само существование добра. Это даже не манихейство, которое воспринимает мир как борьбу добра и зла, это восприятие мира как борьбу меньшего зла с большим злом. Таково самое, возможно, печальное извращение духа, происшедшее в массовой психологии в результате большевизма.

Неверие в добро является типичным "самооправдывающимся пророчеством". Человек, заявляющий о слабости добра, отказывающийся помогать добру и помогающий наименьшему злу, как раз и делает добро слабым, уничтожает его. В любое время российской истории были в ней лидеры и силы вполне демократические, но цинизм считал их обречёнными и тем самым обрекал на поражение. Характерно цинические и материалистические насмешки над "идеализмом", "непрактичностью", "обречённостью" Сахарова, Новодворской, Ковалёва, Явлинского приводили к тому, что эти люди не получали как раз той поддержки, которая была необходима для их победы.

Неверие в силу добра есть неверие в собственную силу. Люди, которые предпочитали поддерживать деспотизм Ельцина, а не пусть слабый, но демократизм Явлинского, упускали возможность сделать демократизм Явлинского сильнее. Это и привело к тому, что Явлинский мутировал не в сторону настоящего демократизма, а в сторону прокремлевскую, потеряв шанс стать "русским Гавелом". Десятки и сотни демократически настроенных людей отсекались цинизмом от политической деятельности. Торжествовала вполне большевистская концепция "единства": для победы нужно всем сплотиться. Все - за Горбачёва против Лигачёва, за Ельцина против Горбачёва, кто смеет голосовать за "бесперспективного" демократа - предатель и раскольник. Сила - в большинстве, а не в творчестве и правде.

Цинизм и вера в "наименьшее зло" очень боятся смерти и потому обречены на смерть при жизни. Они боятся проиграть и потому всегда в проигрыше, в подчинении и рабстве у очередного зла. К счастью, хорошо известна нормальная психология, нормальное для человека поведение: поддерживать не зло, а добро, выращивать добро из малого зерна, идти на компромиссы - но ради добра, а не ради "наименьшего зла", быть готовым погибнуть ради этого, быть готовым пройти через период отвержения и поражения, но сохранить идеал и правду. Искать союзников, а не покровителей. Верующие в "наименьшее зло", как они проявили себя в России с 1985-го года, - закономерное порождение большевистских репрессий, результат выбраковки нормальных людей. Выбраковка продолжается, но, как и всегда, закономерное не должно затенять законного - а законным является добро, а не наименьшее зло.

Попал в руки рекламный журнальчик "Под градусом" (№3/4, 2002). В нем Татьяна Толстая (внучка Алексея Толстого): "Я только что вернулась из Голландии ... мы им говорим, что Путин хочет, чтобы Россия развивалась стабильно, а они в ответ: "Ага, опять сильная рука, вспомните Сталина..." И пошло поехало. Ты им объясняешь: "Вы поймите, если наша страна начнет разваливаться, то вам мало не покажется. Вы что, хотите, чтобы по Европе бегали пьяные наркоманы с ядерными боеголовками?" (С. 21).

Еще один вариант гайдаро-чубайсовского: "Мы вас всех спасли от гражданской войны". Толстая: Путин ведет страну к "стабильному развитию". Она понимает, что "стабильное развитие" - это оксюморон, это как "текущий момент", "лежащая вертикаль", "нулевой обмен веществ"? Особенный цинизм этому придает то, что вся эта речь - в журнале о том, как выбирать шабли.

Апофеоз (хочется надеяться) нового застоя - сытого, холеного, нравственно глухого, выковыривающего из "западных ценностей" близкое себе ("глупо дарить шабли в февральский мороз"). Как и прежний застой, этот спаивает людишек, стравливает их друг с другом и одновременно выставляет своих людишек перед всем миром в оправдание своим гадостям: мол, разве с такими можно иначе? да они ж вас всех пожгут, чесслово, пожгут! Ух, напугала! Нет, дедушка у нее, пожалуй, был, может, и трусливее, но все-таки того больше время извиняет, чем эту.

Вот так и Каиафа объяснял, что Иисуса надо того... Вы что, не хотите стабильного развития?

Роджер Кёппель (Ди Вельт, 12.7.2006) оправдывает Кремль за то, что он называет постмодернистским вариантом бандитизма:

"Бывшему сотруднику КГБ пришлось унаследовать разрушающиеся руины государства. Процветала организованная коррупция. При его предшественнике, Ельцине, страна коммунизма превращалась в страну алкоголизма. Была необходимость восстановить авторитет и порядок в духе старой доктрины Гегеля: "Пораженное гангреной государство лавандовой водой не вылечишь".

Проверка Гитлером: оправдывает ли эта цитата из Гегеля гитлеризм? Да. Миф о том, что в 1990-е гг. в России всё было ужасно из-за несвоевременной демократии - точная копия мифа о том, что в 1920-е гг. в Германии всё было ужасно из-за несвоевременной демократии. Только оснований для этого мифа в России меньше, чем в Германии. Не потому, что при Ельцине было лучше, чем в Веймарской республике, а потому, что никакой демократии при Ельцине не наблюдалось.

Фоменко и его "еслистория" не так страшны, как еслистория на государственном уровне. В то время, как историки сомневаются, есть ли смысл говорить о том, "как развивалась бы история, если бы...", политики активнейшим образом используют "если бы историю" в своих целях. Гайдар утверждал, что, если бы он был решительнее в борьбе с номенклатурой, то в стране началась бы гражданская война, а если бы он не обрушил рубль, то в стране начался бы голод. Александр Хинштейн (Московский комсомолец, 28.6.2002) утверждает, что если бы в 1990 г. отменили политический сыск, то Лубянка уподобилась бы "парализованному ивалиду": "Не два дома взорвалось бы в Москве - гораздо больше. И не одно бы вторжение в Дагестан пережила Россия...".

Анонимный кремлёвский чиновник, считающий себя либералом, заявил, что США должны немедленно сдаться на все требования Кремля по переговорам о ВТО, а иначе Путин уступит "силовикам - консервативным сторонникам жёсткой линии" ("The Financial Times", Stefan Wagstyl, 08 сентября 2006). Вот для этого и держат либералов при дворе. На политику они не влияют нимало, зато в нужный момент выскакивают как кукушка в часах и произносят непременное: "Хуже будет! Хуже будет!" До двенадцати раз подряд. А иногда и дольше. Так в начале 1990-х "либералы" защищали все действия власти под лозунгом: "Хуже будет!" Защитили довольно успешно. Хуже - стало. Но у кукушек есть запасная песенка: "А могло бы быть ещё хуже!"*

Смотрю речь Каспарова против Путина (Новая газета.- 22 авг. 2005 г. - Вкладка). Идеалы Каспарова очевидны: "Рост благосостояния простых людей". "Уберечь страну от хаоса и развала". Предотвратить "откат России на задворки мирового сообщества". Так это и путинские идеалы! Каспаров играет фигурами одного цвета с путинскими - нечистые против нечистых. Он повторяет обвинения в адрес "олигархов". Радуется, что нашёл союзников в лице коммунистов. Тут же "полемика": Леонид Радзиховский поносит свободу. Александр Гольц превозносит - и призывает присоединяться к Каспарову для борьбы с Путиным. Это ж в который раз: с Ельциным против Горбачева, с Явлинским против Ельцина, с Лебедем против Ельцина, с Ельциным против Жириновского, с Ельциным против Зюганова, с Путиным против развала России, теперь - с Каспаровым против Путина и развала России. Не хочу быть на задворках мирового сообщества, хочу быть великою империею!..

Андр. Пионтковский (Новая газета, 27.9.1999) возмущен тем, что интеллигенция неадекватно реагирует на терроризм: "Правозащитники и либералы соревнуются в жесткости и беспощадности своих комментариев. Узник Соловков, совесть русской интеллигенции академик Дмитрий Лихачев публично защищал применение смертной казни. Подполковник КГБ с блатной лексикой, чудом оказавшийся во главе великой страны, спешит воспользоваться произведенным эффектом". Академик Лихачев (умерший 30.9.1999) вовсе не был совестью русской интеллигенции, он был совестью советской интеллигенции и очень типической в этом смысле. Совестливый человек академиком в тоталитарном государстве стать не может (к Сахарову это тоже относится, он как усовестился, так и был выперт). К счастью, Пионтковский преувеличивает - далеко не все правозащитники шовинизируют. Кстати, Лихачев заявлял, что Косово нельзя отдавать косоварам, т.к. там находятся "сербские святыни", за что его критиковал А.Рар (Новое время, №40). Также:

В "Российской газете." 23.3.2004 опрос о готовности пожертвовать своей свободой ради безопасности. Из пяти человек (кинорежиссер Вепринцев, режиссер Гусман, актер Мих. Державин) все готовы пожертвовать. Немножечко оговорку делает адвокат Падва - против перлюстрации писем. Режиссер Марк Розовский сравнивает ограничение свободы с приемом лекарств - "неприятно, но ничего не поделаешь - иначе может стать хуже" и подчеркивает, что просто ограничивать нужно не всех, а отдельные "категории граждан". Деление на вешателей и повешенных не так значимо, как на аплодирующих вешателям и не аплодирующих.

Лилия Шевцова, политолог:

"Нельзя требовать от власти и президента невозможного: они не могут кардинально измениь политику, а тем более режим в одночасье. Необходимо помочь им найти компромисс между спасением их лица и объединением народа на новой основе. Нужно исходить из того, что мы сами избрали нынешнюю власть и до 2007-2008 гг. нам суждено с нею жить. Её обвал может иметь непредсказуемые последствия. Уже среди критиков власти мы видим горящие глаза нетерпеливых молодцов, по сравнению с которыми Путин покажется ангелом и оплотом демократичности. Словом, нужно требовать от власти того, что реально и определяет вектор в конструктивном направлении. Такой вектор - в решении проблем безопасности при укреплении демократических начал" (Шевцова Л. Правда может обвалить режим. // Новая газета. - 9 сент. 2004 г. - С. 5).

Очередной вариант классической позиции: поддерживать Горбачева против Лигачева, Ельцина против Горбачева, Жириновского, Зюганова, Путина - против Жириновского, Зюганова, Рогозина. Слово "конструктивный" было одним из излюбленных заклинаний советской пропаганды, отвергавших всякое инакомыслие как неконструктивное. Причем власть в таких защитниках совершенно не нуждается, она опирается на армию. Но проповедь смирения в условиях России обессиливает и без того крохотное демократическое движение.

Сергей Тарасов: "Власть вынуждена выбирать между большим и меньшим злом, и "красные крыши" - зло меньшее, чем организованная преступность. С ними, придёт срок, можно будет разобраться. ... Если через пропасть перепрыгнуть не удалось, то надо строить через неё мост. А для этого укреплять почву, рубить живописные леса вокруг ... И даже - о ужас! - надо как-то выстраивать отношения с окрестными разбойниками. Выбирать из них наименее зловредных и нанимать, к примеру, для охраны. Ну если нет сил их сразу всех прихлопнуть?" (Новая газета. - 25 ноября 2004 г. - С. 6).

"Известия" (14.1.2002) объяснили, что "Основы православной культуры" нужны, чтобы в школах не было православных фундаменталистов. Целую полосу заняло объяснение - так и ужу иногда целой сковородки мало. Не хватило места лишь для того, чтобы упомянуть: учебник-то "Основы православной культуры" как раз вполне фундаменталистский.

Юлия Латынина (Новая газета, 9.12.2002) упорно хвалит олигархов - правда, выборочно как-то - за то, что они выполняют "общественно-историческую миссию ... миссию санитаров леса, очищающих российский бизнес от криминальных, а главное - от неэффективных бизнес-структур".

Июнь 2005 г. Опять выбор из двух зол! Шахматист Каспаров, благополучно зарабатывавший деньги при всех режимах, литератор Архангельский, восторженно приветствовавший Путина как буревестника трезвой, спокойной, порядочной жизни в противовес распутной демократичности, вдруг издали воззвание: Путин так ужасен, что ничего хуже быть не может, надо объединяться правым и левым в борьбе с ним. Что, лучше Зюганов, чем Путин? Правда, надо отдать должное - никаких реальных шагов к объединению не предложено. Подразумевается, что надо к ним прийти и следовать их ценным указаниям. Классическое понимание "политики" советскими людьми. Ответим на глухоту ещё большей глухотою! На ужас ещё большим ужасом!! На вертикаль власти - удвоенной вертикалью!! Литератор, поднявший панику, благополучно ведёт передачу о "культур-мультур" на путинском телевидении. В своё время этот литератор, большой любитель свободы обозвал Бабицкого адвокатом дьявола - интересно, он извиняться будет или под крик "Важнее всего борьба с путинщиной!" двинет в зубы тому, кто заговорит о необходимости предварительно обсудить некоторые важные темы?

Пугание худшим злом. Сысуев полагает, что политика в России закончилась с приходом Путина, пугает тем, что альтернативой Путину может быть "красно-коричневый" бунт народа, - типичный дискурс номенклатурных либералов. ("Новое время", №14, 2005)

ГОСУДАРСТВЕННИЧЕСТВО

Есть и псевдоучёные - Вл.Попов, профессор Российской экономической школы, спокойно отрицает рост потребления алкоголя в 1990-е гг. - мол, это просто лучше учитывать стали. Он останавливается на том, что основная причина - сердечно-сосудистые заболевания из-за перехода к рыночной экономике. Между тем, болезни сердца - это результат питья водки, а вовсе не стрессов. Феноменальное заявление - "рост поступлений от резко вздорожавших нефти и газа почти полностью трансформируется в рост реальных доходов населения, а кардинального увеличения госрасходов на правопорядок ... не видно". Но лучше всего вывод: "Деньги идут не на укрепление госинститутов, которые привели бы к снижению смертности населения, а на увеличение числа новорожденных, обречённых на короткую жизнь в коррумпированной, плохо образованной и нездоровой стране с разваливающейся инфраструктурой и высокой преступностью" (Попов В. Парадоксы демографии // Политический журнал. - 19 июн. 2006 г. - С. 31).

Наследники Дзержинского-Бендера: как только заговорят про детей, жди неприятностей взрослым. Как будто милиция или силовики могут снизить смертность! Они могут её только увеличить, что и делают. Как будто крепкое государство - основа рождаемости.

ВЕРА В ДОБРОГО ЦАРЯ

Совок это человек, который переходит улицу, не глядя на светофор, обычно на красный свет - потому что предпочтение на улицах отдается автомобилям. Если совок попадает под машину и при этом остается в живых, то начинает возмущаться, идет в суд, из суда к правозащитникам и жалуется, что ему не возмещают ущерб, а виновника не сажают в тюрьму, хотя по совести должны. Совок прав: по совести должны, потому что все знают, что светофоры заведены не для того, чтобы на них ориентироваться, а чтобы чувствовать себя великой державой, проводящий западнические реформы вопреки сопротивлению сопротивляющихся.

А обычный человек, живущий в Совке, переходит улицу только на зеленый свет, но сперва все равно смотрит направо, налево, вверх и назад - потому что знает, что наехать на него имеют право (неписаное, моральное) откуда угодно. И когда его давят, обычный человек в совковой реальности не обращается к правозащитникам, чтобы не помешать им защищать совкового человека, не пишет в газеты: "Кто бы мог подумать!" - "А как же Гайдар обещал!!" - "А я так верил в перестройку!!!" - но облегченно вздыхает и помирает.

А в промежутке между этими двумя абстракциями лежит разнообразный спектр...

Близость к власти порождает амнезию, своего рода анти-дежавю, когда человек не видит, что оказался в плену повторяемости, что власть постоянно обманывала все надежды.

Хозяйственная часть российской номенклатуры сохраняла и после падения большевизма традиционные поведенческие стереотипы: тыканье, матерщину, панибратство. Чекистская часть российской номенклатуры вполне искренне попыталась соединить старые советские традиции с дореволюционным антуражем. Особенно же интересно поведение интеллектуальной части российской номенклатуры: она, как и все прочие части, лицемерила, говоря о демократии, а в своём кругу иронизировала над происходящим и пыталось оправдать своё участие в создании неосовка сарказмом без грани оппозиции. Так, Борис Немцов, будучи фаворитом Ельцина, ввёл в кругу "интеллигентных" номенклатурщиков наименование Ельцина царём. Он без смущения вспоминал (характеризуя Ельцина как "демократа"), что тот говорил приближённым "интеллектуалам": "Я президент, а вы бояре просто. Да, вы умные, да, вы образованные, но бояре просто. Я вас не боюсь, это вы меня должны бояться".

Без смущения, даже в похвалу недавно почившему царю, Немцов рассказал, как Ельцин над ним "шутил" - вполне в духе крепостных самодуров. В отместку за то, что Немцов критиковал Ельцина за пьянство, мешавшее тому выступать, Ельцин напоил Немцова и заставил выступить по телевизору (Интервью Немцова, The Moscow Times, 30.4.2007, с. 23, 19).

Е.Гениева (дир-р Иностранки), Е.Ямбург (дир-р гимназии), Померанц, Нежный - подписали коллективное письмо в защиту католиков (Новые Известия, 25.4.2): "Если власть со всеми ее тайными и явными, специальными и неспециальными службами так хочет угодить Московской патриархии, то ей в таком случае следует объявить на весь мир...". (Стиль, кажется, Нежного).

Проблема в том, что авторы этого письма не выступали никогда в защиту никаких религиозных меньшинств, которых много гнали в России после 1991 года. Они выступили только в защиту католиков - религиозного меньшинства, которое за пределами России религиозное большинство, которое авторитетное, солидное. Защищать такое религиозное меньшинство приятно и солидно. Логика же защиты двусмысленна, она означает, что, если власть не заявляет о своих намерениях, то - "опять сомнения". Возможно, просто "перегибы на местах". Позиция, как показывает история, очень прочная. Многие люди, так защищавшие Кремль, защищали его, даже сидя у параши: мол, Сталин не знает, это всё вредители в органах...

Редакционная статья "Новой газеты". Оказывается, во всех бедах, которые "буквально сотрясают" страну виноваты те, кто хочет третьего срока Путина. Путин хороший, он хочет уйти вовремя. Но злобная номенклатура его провоцирует: "Посмотри, что творится в стране, вся стабильность полетела к ч...вой матери, передача власти в такой ситуации чревата потрясениями" (Новая г., 27.11.2006, с. 2). Таким образом, "лояльная оппозиция" (к которой, впрочем, относилась и Политковская) в очередной раз продемонстрировала, что её критика власти в принципе не может посягнуть на царя.

В чем пошловатость антикоммунизма? Войнович критикует тех, кто оправдывает "злодеяния Ленина, Сталина", но при этом - ни гу-гу про Путина, а даже слегка одобрительно: мол, страна дрейфует к западному берегу (Известия, 30.3.2002).

Юлия Латынина (Новая газета, 27.5.2, с. 5) возмущается: банкир Пугачев напал на "Новую газету", используя противозаконные методы, банкир Пугачев делает вид, что он близок к Путину, но он лжет. "Президент Путин не позволяет открывать к нему двери ногой кому бы то ни было". И удивляется: как это Пугачев решился обнажить нелегальные механизмы своего бизнеса лишь ради нападки на "Новую газету"? Почему-то ей не приходит в голову простейшее предположение: Пугачев выполняет задание Путина, выполняет без большой охоты и изобретательности. Да, Пугачев не открывает дверь Путина ногой. Все намного хуже: Путин открывает дверь Пугачева одним взглядом. Советский интеллигент не обязательно любит власть. Но обязательно верит в то, что власть хороша, только подъячие безобразят. В церковной жизни это реализуется как вера не в абсолютность Бога, а в благость Божию и в злокозненность тьмы - своеобразное манихейство внутри монотеизма, отменяющее тайну творения и ставящее на ее место шахматную доску.

Олег Сысуев уверен, что откат ещё "обратим": "Если нынешняя власть сообразит, что в 2008 году должны состояться свободные прямые выборы, то мы имеем надежду". ("Новое время", №14, 2005). См. проявления той же веры у антизападников (Бор. Грачевский).

Лилия Шевцова: "Еще 2-3 года назад В.Путин совершенно серьезно думал вмонтировать Россию в политическую систему Запада (понятное дело, того времени)". Во-первых, что значит "того времени" - на Западе политическая система не изменилась. Во-вторых, Путин никогда, ни в 1993-м, ни в 1999-м, ни в 2003-м не был ни в малейшей степени западником по делам и даже не слишком выдавал себя за такового. Вежливость - разумно, но самообольщение для аналитика это профессиональный грех.

Бор. Кагарлицкий (Новая газета. 23.12.2002): по опросам большинство населения поддерживает президента и одновременно не поддерживают его политику. "Парадокс только кажущийся. Ибо вопрос ... свелся к вопросу: "Готовы ли вы жить в этой стране?" Населению твердо дали понять, что никакой другой власти здесь быть не может. Вы должны либо смириться с этой властью, либо ... все равно смириться с этой властью, потому что большинству населения уезжать все равно некуда". Диссидентом при этом становится всякий, кто думает (хотя бы думает), что возможна иная организация жизни. Поэтому напрасно фрондеры типа Гайдара или Ельцина задним числом провозглашали себя диссидентами. Они даже не думали, что возможно иное - что и доказали своей деятельностью, когда на место одной лживой несвободы поставили другую. Это не политический вопрос, это душевный вопрос: жива ли душа или смирилась с мертвечиной.

Марина Пак, одна из матерей, потерявших детей в Беслане: "Мы виновны .. в том, что голосовали за президента. котрому дети оказались не нужны. Виновны в том. что ... не предприняли никаких мер для спасения своих детей. И виновны в том, что 10 лет молчали о войне в Чечне" (Новая газета. 25 авг. 2005 г. - С. 4).

Статистика 2004 года, вполне, впрочем, соответствующая и годам предшествующим:

"Согласно результатам масштабного исследования Центра социологии молодежи Института социально-политических исследований РАН, молодое поколение россиян не доверяет практически ни одному из властных институтов, за исключением президента и церкви. По данным ИСПИ, гаранту российской демократии доверяют 57,2% респондентов, а церкви – 48,1%. Госдума, Правительство РФ, политические партии и милиция сходных чувств у молодежи не вызывают" (http://www.rbcdaily.ru/index3.shtml, 11.1.4).

Процент доверия к Церкви невысок. Если бы речь шла о людях постарше, можно было бы утешиться тем, что с возрастом люди приучаются различать Церковь от Бога. Одним это помогает оставаться в Церкви: ведь они могут простить ей то, что нельзя простить Богу. Другим это мешает оставаться в Церкви: ведь они знают, что Бог простит им, если они воздержатся от посещения поповского гнезда. Доверие к Церкви есть все-таки доверие к человеку: доверяю, что не ограбит, доверяю, что не корысть в деятельности Церкви не главное. Доверие к Богу есть нечто противоположное: доверяю, что поделится, доверяю, что Он снизойдет к моей корысти, простит ее и удовлетворит ее, сколько сможет.

Слово «доверие», оказывается, одно, а означает явления разные. Это называется «омонимия»: слова звучат одинаково, обозначают разное. Например, коса девичья и коса морская. Бывают случаи и посложнее: например, морская коса Тузла, которая образовалась естественным путем, это совсем не та коса Тузла, вокруг которой было столько предвыборной шумихи. Улица Тверская после того, как она побывала улицей Горького – это омоним той, первоначальной Тверской. Хотя географическое расположение и совпадает, да атмосфера не та.

Омонимом является и слово «президент». Есть президент-Бог: ему доверяют в смысле получить наличными или хотя бы по безналу хоть сколько-нибудь. Есть президент-Церковь: ему доверяют в смысле не получить по шее. Проблема заключается в том, есть ли президент-президент? Доверяют ли президенту как гаранту соблюдения Конституции? Как лидеру, который не на словах, а реально пытается наладить работу государственного аппарата? Не на словах, а реально беспокоится о том, чтобы не было двойного стандарта в заботе о законе?

Если сорок восемь процентов доверия Церкви разделить между Церковью и Богом, выйдет двадцать четыре процента. Если пятьдесят семь и две десятых процентов доверия президенту разделить между президентом-церковью, президентом-Богом и президентом как президентом, то выйдет 19 целых, ноль десятых, и 666 десятитысячных. И потом еще восемь раз по 666, и лишь в самом конце одинокая семерочка. Так что лучше поменьше доверять президенту, ему же будет лучше – не заподозрят антихриста. А Богу спокойно можно доверять побольше. Впрочем, Богу, в отличие от президента, это неважно.

Режим довершает истребление ("зачистку") нэпманов. "Нэпманы" тем и отличаются от "бизнесменов", что порождены деспотизмом и не мечтают о свободе, даже не делают вид, что хотят свободы и конкуренции. Нэпманы возмущаются: "Не убивайте малый бизнес". "По всей России объявлена война киоскам, рынкам, маленьким магазинам". Тем не менее, Дина Крылова, руководитель Центра экспертизы проблем предпринимательства, заявляет, что "надеется на административные регламенты, которые сегодня создаются в Министерстве экономического развития и должны ограничить произвол чиновников" (Алякринская Н. Как обижают маленьких // Московские новости. - 28 июл. 2006 г. - С. 17). Вера в доброго царя компенсирует отсутствие солидарности с подобными себе. Нэпманы не заступались друг за друга ранее (разгром мелкой торговли начался ещё в 1992 году), не заступались за свободу совести, не заступались за чеченцев - остаётся заступаться за чиновников, которые якобы сами напишут инструкции для обуздывания себя.

* * *

Власть любит, когда ей доверяют, потому что сама власть есть торжество недоверия. Это недоверие и к своим, и к чужим. Россия в 2004 году оправдывала нежелание выводить военные базы из Грузии - вопреки договору - оправдываясь тем, что нет доверия к грузинам: обеспечат ли они безопасность солдат при выводе войск. Оценивать, гарантирована ли безопасность, будут не грузины, не какие-то третейские эксперты, а русские же военные. Понятно, что всегда можно заявить: вполне безопасность не гарантирована, могут из того вон окна цветочным горшком бросить, так что сперва заложите все окна во всех домах Грузии кирпичами и все цветы уничтожьте вместе с горшками.

А каково недоверие власти к подданным - это любой человек, живший в СССР или в любой другой деспотии, знает преотлично. На этом стоит паспортная система. Любой шаг определяется презумпцией виновности шагающего.

Чем отвечает народ на это недоверие? Имитацией доверия к власти. Это не страшно. Но невозможно в одной сфере доверие имитировать, а в других - нет. И вот пенсионерка с пенсией не более 1500 рублей, возрастом не менее 80 и с нулевым зрением просит у продавщицы колбасы, протягивает ей кошелек, та сама достает из кошелька деньги, отсчитывает сдачу, заботливо кладет мелочь отдельно... Но пенсионерка не доверяет продавщице, вполне возможно - заранее знает, что её обсчитают. У пенсионерки просто нет иного выхода. А доверие от безысходности - это самая лукавая разновидность недоверия.

Агрессивность веры в доброго царя - она есть одновременно недоверие к любому действию снизу.

Делать добро - монополия правительства. Жесткие общества - как средневековые - часто создают очень разнообразную систему помощи нищим (только на заре Нового времени она рушится, тогда появляются ужасы Диккенса). Но при этом система такова, что нищий и умереть не может, и жить ему тошно. Так сегодня у нас - Россия в самом большом объеме изготавливает нищих, сирот, больных. Война в Чечне - не ради нефти, а чтобы было поменьше отцов, побольше безотцовщины - не только из чеченских детей, но и из русских. Конечно, это совершенно никем не планируемо, это именно система. Помощь детям, больным СПИДом и прочее - конечно, нужно, но первейшая помощь в том, чтобы не красть свободу "молчаливого большинства", мужиков и баб. Помогать надо не бедным, а несвободным, и не деньгами, а освобождением.

Наши лакеи при малейшей попытки защитить не только сироток, но и мужика, начинают кричать: "У, леваки! Правозащитнички! Дайте же власти работать!" Да нельзя давать этим товарищам работать - потому что они понимают работу власти как истребление свободы и размножение рабов. А рабы и рады - им кажется, что лучше получать пятьдесят долларов в месяц и получать бесплатную (почти) квартиру, транспорт и пр., чем получать двести-триста долларов и зависеть только от себя. Американские филантропы помогают интеллигенции, наши - принципиально заявляют (как это делал Колеров), что интеллигент сам должен зарабатывать себе на жизнь интеллектуальным трудом, а милостыню надо лишь сироткам и инвалидам давать. Сами при этом умеют зарабатывать лишь казнокрадством в разнообразнейших формах (с количеством передаточных звеньев достаточным, чтобы отбить запах казны) и интеллектуальной обслугой шариковых.

Дмитрий Орешкин - один из лучший на сегодня настоящих политиков. По совместительству социолог. При деспотизме это отнюдь не худший вариант. Раньше политики бывали зэками, потом - дворниками, теперь - социологами. А правят не политики, а преступники.

"Это в ельцинские времена консервативные регионалы поддерживали коммунистов, опасаясь утратить власть в демократической смуте. Сегодня разбогатевшим чиновникам коммунисты уже ни с какого боку неинтересны. Они весьма довольны госкапитализмом и отлично понимают, что их карьера и бизнес зависят от благоволения сверху ... Мы по всем параметрам возвращаемся в брежневские времена. Это своего рода обновлённый вариант, более гибкий и устойчивый, но с рисками, которые были присущи советской системе. Например, на выборах власть могла показать любую цифру, которая её устраивала. Но граждане прекрасно знали цену этим выборам. ... Реальную политику делают угрюмые мясистые дядьки, обладающие военным, финансовым, нефтяным, организационным и прочими видами ресурсов" (Орешкин Д. Уход Путина опасен для корпорации // Политический журнал. - 17 июл 2006 г. - С. 25).

Орешкин прав, когда подчёркивает, что партии политику не делают. Но он неправ, когда называет политикой то, что делает номенклатура. Иван Грозный не делал политику. Он делал террор. Политику делают те, кто вдыхает и выдыхает воздух в стране. Деспотизм начался не с подорожания нефти, а в 1991-м году и он был бы и в нищей России, как он есть в нищей Белоруссии. Проблема в том, что в России слишком много двоякодышащих людей. Орешкин описывает их так: "Народ очень любит Путина, но очень не любит власть. Это и есть то самое раздвоение сознания между ценностями "вообще" и конкретными личными интересами". Личные интересы требуют прав, законности и подотчётности бюрократов. А ценности "вобще" просят сильного вождя, произвола по отношению к соседям и крепкой державной руки" (. 25).

СТРАХ ЛИЧНОЙ ИНИЦИАТИВЫ И ВЕРА В ГОСРЕГУЛИРОВАНИЕ

В середине 1990-х державники изобрели слово "зачистка" для обозначения войны в Чечне. Армия, оказывается, всего лишь "чистила" землю. Метафора отсылала к опричникам с мётлами. В 2006 г. правительственные пропагандисты механически писали о "зачистках", которые якобы израильская армия проводит в Ливане. Правда берёт своё, а новояз - своё: признают, что зачистка есть война, но вместо того, чтобы отказаться от слова "зачистка", отказываются от слова "война". Возможно, в будущем будут писать о "греко-македонских зачистках" или о "татаро-монгольской зачистке на Руси в XIII-XV вв.".

Тот же механизм сработал в борьбе с "иностранными миссионерами". В начале 1990-х годов вероисповедание, не получившее одобрения правительства, часто сравнивали с некачественным вином, с ядом, продовольственным фальсификатом. В 2006 г. думец Валерий Драганов так обосновывал запрет мелким торговцам продавать вино:

"Общество ... требовало реагировать на то, что за последние 10-15 лет от потребления некачественного спиртного ежегодно умирало до 60 тысяч человек, в бюджет текло всё меньше денег ... Поэтому сегодня государственное регулирование алкогольного бизнеса будет только усиливаться: его нужно контролировать, как никакой другой" (Драганов В. Сочувствую, но не более // Московские новости. - 28 июл. 2006 г. - С. 17).

КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ

Владимир Путин кажется непроницаемым по должности: шапка Мономаха – лучшая шапка-невидимка. Но точно известно, что по крайней мере один человек сказал ему нечто не в бровь, а в глаз: это был Владимир Гусинский, родившийся, кстати, ровно на один день раньше будущего президента. Что сказал Гусинский, неизвестно, но Путин невзлюбил его так, что это стало очевидно всем. И если способность ненавидеть – свойство общечеловеческое, то неумение скрыть ненависть – черта в руководителе огромной державы необычная и трогательная. Можно предположить, что могло вывести из себя будущего президента - что-нибудь из общего советского запаса, то есть из школьной классики. Из того, чему учили в российское школе, неприятнее всего для Путина сравнение с Порфирием Владимировичем Головлевым, который был известен, как писал Салтыков-Щедрин, «под тремя именами: Иудушки, кровопивушки и откровенного мальчика». Самое же приятное… Влюбленные в Путина люди описывают его совсем даже как Штольца, делового, подтянутого, разумного. Один образ, между прочим, вполне совместим с другим, ведь Штольц противоположен Обломову, а не Иудушке, деловитость вполне может быть безнравственной. По литературной логике, скорее Штольц, после ельцинской-то обломовщины последних лет. Решить ребус невозможно, пока Путин не окажется внутри катастрофы – именно внутри, не как с «Курском», а так внутри, как был Горбачев во время путча или Ельцин во время дефолта. Человек познается в беде, а при Путине не было еще ничего, что Россия переживала бы как общую беду и катастрофу. Возможно, и не будет - и именно благодаря Путину, которого российские жители используют для самогипноза, для аутотренинга, расслабления, глядя на Путина как при гипнозе глядят на небольшой блестящий предмет. При основательном расслаблении человека можно колоть булавками, проверять регистрацию, бомбить, - ничего не почувствует.

ИНФАНТИЛИЗМ И ПАТЕРНАЛИЗМ

Символ пост-советского (и советского) человека - дама, которая вдавливается в вагон метро с криком: "Что ж вы, сволочи, не потеснитесь"!", разворачивается бюстом к выходу и орёт на желающих войти: "Куда ж вы, сволочи, прёте?!" Первая реплика - от инфантилизма. Вторая - от патернализма. Желание войти - от вопиющего эгоизма, рядом с которым западный индивидуализм и "атомизация" просто соборность. Нежелание впускать следующих - от бескрайнего коллективизма, который ни в каких отдельных людях не нуждается, дохнет под забором в пьяном одиночестве или задыхается под гнетом собственного изоляционизма.

КУЛЬТ КОНСТРУКТИВНОСТИ

Жаворонков в воспоминаниях о 1989 г. по скверной совковой привычке не называет имён людей, которых критикует, поэтому текст его не всегда ясен. Тем не менее, представляется очевидным, о чём речь в следующем отрывке: "Интеллигенция, в который раз в нашей стране, окажется не способной к объединению, к конструктивному диалогу с правительством. Все утонет в словах, в вихрях критики, отрицания всего и всех. В жажде самовыражения, а не самопожертвования" (Жаворонков, 2006, с. 90).

В качестве "конструтивных" предложены Сахаров и вполне лояльный к власти "крипто-диссидент" Карпинский. Между тем, мемуар самого Жаворонкова жёстко напоминает: Сахаров был конструктивен, поскольку не давал себя втянуть в "диалог" - который в советских условиях всегда есть сдача позиций и безоговорочная капитуляция.

Жаворонков красочно описывает традиционный советский стиль Егора Яковлева, пытающегося убедить Сахарова на цензурные сокращения:

"В квартиру он вошел шумно, весело, как на чей-то день рождения. Шутил, раздавал комплименты, работал в темпе, создавая эффект лидерства. Надо сознаться, что делал он это классно. Мало кто мог отказать ему в чем-то. Он гипнотизировал своим обаянием, широтой интеллекта, силой воли, какими-то прямо-таки восточными чарами. Он сыпал именами — Леша, Петя, Вова (все из высшего эшелона власти). Давал точные убийственные характеристики, выдавал уникальную информацию. Все это в считанные минуты обрушилось на Сахарова, и у меня появилось горькое, гаденькое и трусливое чувство, что академик не устоит" (Жаворонков, 2006. С. 24).

Сахаров - устоял. Жаворонков - нет. Видимо, выраженная им досада в адрес "неконструктивных" - это агрессия, проецирующая вовне недовольство собой.

Разное

Полицейское государство есть итог распада личности, но оно же усугубляет этот распад. К примеру, в таком государстве нежелателен профессионализм. "Профессионализм, неразрывно связанный с самостоятельностью, становится маргинальным качеством", - пишет Асмик Новиков о российской милиции (Новикова А. Портреты рядовых милиционеров в современной правоохранительной системе // Неприкосновенный запас. - №4. - 2005 г. - с. 89). Личная преданность начальнику, включая готовность соучаствовать в коррупции ("лояльность" в её большевистском понимании) не совместимы и со знанием закона, тем более - с готовностью его соблюдать.

Защищая политику Ельцина 1992 года, Мороз (как и многие) постоянно взывает к возможности голода: "Я нигде не утверждал, что в стране в ту пору [летом 199 года - Я.К.] уже разразился голод. Другое дело, что он - стоял на пороге. Это было очевидно для всех" (Мороз, 2005. С. 12). Мороз, как и подобает интеллектуалу, выступает как пророк. Это не беда. Беда в том, что он не всегда выступает как пророк. Иногда он отказывается видеть будущее, отрицает, что сук упал оттого, что его пилили. Например, что "бандитский псевдокапитализм" является не случайностью, а логическим следствием политики 1992 года.

Биллингтон не слишком чуток к религии:

"Многие из оставшихся в России самоустранились от участия в жизни общества как раз тогда, когда возможностей для такого участия стало больше. Иногда подобное самоустранение принимало религиозные формы. Однако гораздо чаще оно имело вид сознательного равнодушия к любым идеалам, которое выражалось двумя жаргонными словами ... "стёб" и "пофигизм" (Биллингтон, 2004. С. 114).

Метод, из которого исходит Биллингтон, не оставляет выбора. Если человек имеет идеалы - например, религиозные, или такие политические идеалы, которые не позволяют ему участвовать в комедии выборных фальсификаций, то этот человек - эскапист. Если человек отвергает саму возможность идеалов, он тоже эскапист. При этом Биллингттон в другом месте выступает вполне пессимистически, отмечая, что "интеллигентные русские" "видят очень мало простора для эффективных действий" (Биллингтон, 2004. с. 170).

Религиозный эскапизм возможен. Но что является религиозным эскапизмом - бегство в пустыню от диктатуры или соучастие в диктатуре? Кто дальше убежал от реальности - монах в монастыре или глава тайной политической полиции?

"Красная бурда" провела опрос на улицах: "Самая главная из десяти заповедей?" (оп. Комсомольская п., 2.3.3). Ответы: "Не доставай". "Не умничай". "Не паясничай". "Уйти от греха". "И не ори на меня!"

Детектив "кормится следствием, но живёт причиной" (Генис А. Опечатки пальцев // Новая газета. - 10 февраля 2005 г. - С. 18-19). Поэтому невозможно читать или смотреть российские детективы - они лгут изначально, утверждая, что в России есть какие-то причинно-следственные связи помимо лжи. Холмс возможен в Лондоне, но не в Гулаге, где преступление - норма. Как, впрочем, и в Средние века, когда власть делала преступление "яко небывшим". Почему изначально лжив роман "Имя розы" и прочие попытки изобразить детектив в средневековой обстановке.

Захватившие школу в Беслане в 2004 г. вооружённые люди просили на переговоры четверых номенклатурных деятелей, обещая за приход каждого отпустить по 150 детей (показания на процессе во Владикавказе, М.Черчесова, "Новая газета", 20.6.2005). Приходить им запретил лично президент Путин - тем, кто хотел прийти (как Дзасохов). Из тысячи человек выжили бы шестьсот.

Когда идёшь по московской улице в центре, этой тысячи детей не видно: хорошо одетые люди сидят за столиками почти как в Париже, офисные дамы и клерки фланируют почти как в Лондоне, и так легко поверить, что всё в норме, ведь какие-то ужасы есть всюду, с ними всюду сражаются не просфорами... И в 1937-м тоже на улицах бывала ясная солнечная погода, ели мороженое в вафельках, веселились и верили, что идёт, как и во всякой нормальной жизни, нормальное сопротивление злу, чтобы всякие троцкисты не превратили существование страны в ад... Но и тогда, и сейчас кое-где торчали хвостики - вот как этот запрет не только спасать детей, но хотя бы сообщать, скольким детям угрожает смерть. Хвостики - не бесовщины, а вполне человеческих устремлений и соображений.

Борис Васильев:

"Как Ленин, так и Сталин под псевдонимом "Советского человека" понимали послушного, далекого от внутренней и внешней политики обывателя. Он горячо поддерживал все программы и планы большевиков, усердно доносил на соседей и родственников, служил охранником на Архипелаге ГУЛАГ. ... Сегодня обыватель правит бал. Он захватил телевидение, он танцует и поет".

Итог Второй мировой для России Васильев подводит словами: "Мы, победив, потеряли Россию" (Васильев Б. Последний парад // Новая газета. - 5 мая 2005 г. - С. 21).

2003 год. На пять лет отправили в концлагерь Андрея Биленко, заместителя Буданова. Он поймал дезертира, поставил его перед строем, но тот "никакого раскаяния не показал" - Наталья Пашкалова и Елена Строителева (Известия, 21.2.2003). Повезли дезертира в штаб полка, но по дороге Биленко приказал свернуть в лес и тут выстрелил в лоб нехорошему человеку. Дамы-соавторы подчеркивают, что некоторые работники советской "психиатрии" считают, что Биленко был невменяем, убивал в состоянии беспамятства - коротком, секундном. Примечательно: а в лес он приказал свернуть вменяемо? А вытаскивал солдата, который отчаянно сопротивлялся - вменяемо? И, наконец, как понять дивный оборот: "Биленко поставил его на край случайно оказавшейся рядом свежевырытой могилы"? Впрочем... Это раньше в кустах рояли стояли, а теперь - свежевырытые могилы... Такие пропагандистские материалы (к журналистике все это отношения уже не имеет) похожи на исповедь-самооправдание... Исповедь целой страны: шла, батюшка, с солдатиком беседовали, а потом иду уже одна, а на обочине свежевырытая могила... Грешна беспамятством: забыла подать просфорку-то за солдатика!

Судья - адвокату, который смеет задавать изобличающие вопросы следователю, холуйски выполняющему указания начальства: "Я не понимаю смысла терзания следователя здесь. За что вы его терзаете" (Новая газета. - 18.4.2005. - С. 9). Такова психологическая основа советской жизни: человек выполняет и перевыполняет преступные приказы, при этом - терзается и считает себя страдающим больше, чем тот, кого он убил.

Александр Пумпянский (Новое время, №7), репортаж из Гватемалы, о генерале Риосе Монтте: "Удивительным образом за бывшего диктатора весьма активно голосуют как раз в тех районах, где карательные действия отличались особой жестокостью". А все просто, говорит Ракель Селайя: "Конечно, не убитые из могил голосуют за Риоса Монтта и не те, кто бежал из родных мест от карателей, а те, кто поселились в их домах" (С. 29). В этом опасность мышления в терминах "народ". В России и многих других странах "народ" - это те, кто убил большинство живших ранее, или потомки убийц. Вот и вся разгадка "поддержки". Палачи и палачята не могут не поддерживать тех, кто их покрывает. Любопытно было бы составить справочник: кто из жителей России живет в квартирах, в домах, на земле, владеет предприятиями, принадлежавших тем, кого убили после 25 октября. Вышло бы - 99%, думаю. Гватемала - маленькая страна, тут погибло-то супротив нашего смешное число, тысяч двести. Сталин лукавил, когда утверждал, что важно не кто голосует, а кто считает голоса. Важнее, кто расстреливал потенциальных избирателей.

В Петербурге суд рассматривает возможность погашать долги по квартплате отработкой в качестве дворников или уборщиков "в родном дворе" (Известия, елена Роткевич, 10.2.2003). Ну, если понятие "родное" ассоциируется прежде всего со словом "двор", тогда, конечно, все очень естественно. Похоже на переход от Римской империи к Византийском, от Руси Дмитрия Донского к Руси Ивана Грозного. Постепенная потеря личных прав, натуральное хозяйство, превращение всех в холопов одного, сидящего под спицей, кесаря. От большевизма уцелело именно массовая уверенность социума в том, что все - должники государства, что деньги - выдумка сатаны, а правда и святость в том, что государство должно всех кормить, а взамен все должны убирать образующуюся грязь. А то, что в государстве - всеобщем кормильце - грязь нарастает с невероятной скорстью, превышающей уборочные возможности любой техники и любого населения - это закон энтропии холопского общества.

Террористический акт в Москве летом 2003 года произошел во время праздника, причем праздник продолжался и после теракта. Нормальная реакция на происшедшую трагедию очевидна. Траур по погибшим. Забота о пострадавших. Власть предпринимает меры, чтобы не было новых терактов. Каждый прилагает усилия, чтобы погасить в себе и окружающих мстительности, агрессивности и паники. Кто умеет, молится, кто не умеет, молчит.

Конечно, более заметны ненормальные реакции, как в церкви заметнее кликуши, а не сосредоточенно молящиеся люди. Ненормально, когда человек на сайте рок-фестиваля «Крылья» восклицает: «Всех не запугаете! Я как ходил на массовые мероприятия, так и буду ходить. В Лужники я сегодня собирался, но вчера выпил многовато пива в Тушино. Поэтому перенесу посещение Лужников на следующие выходные».

Ненормально, что рок-фестиваль не прекратили, якобы для того, чтобы не создавать паники. Впрочем, это логическое продолжение той большой ненормальности, которая уже получила название «отстоя»: режим, при котором люди умоляют не говорить им правды, а если правда прорывается или взрывается, затыкают уши. Там, где люди не хотят правды, воцаряется ложь, туман, в котором ничего уже понять нельзя – где международный терроризм, где сепаратизм, а где просто предвыборные провокации – коммунистами людей уже на напугаешь так, чтобы проголосовали как надо, а взрывами можно.

В Лужники не пришел не только герой, которого «не запугаете», но который, однако, настолько труслив, что свое намерение ответить на террор выпиванием еще одного моря пива, не подписал реальным именем и фамилием. В Лужники на следующий после взрыва день пришло двести человек. Те десятки тысяч людей, которые не пришли – они тоже перепили пива накануне, они испугались или у них больше, чем у властей, оказалось нравственного чувства? Ответ ясен, поскольку сомнения толкуются в пользу подсудимого – и если подсудимым является народ, то его безмолвствование и не питие пива следует толковать как скорбь и воздержание. А так ли это, будет ясно по плодам: если будет очередной взрыв антикавказской истерии, значит, молчание было просто формой похмелья и холопства, а если вырастет число трезвых голосов, значит, молчание было размышлением.

Марина Тарасенко в мэрской газете попрекает горожан, что они не блюдут порядок в своих подъездах, а уповают на городские службы: "Сколько лет нам нужно, чтобы каждый гражданин почувствовал себя хозяином не только своей квартиры, но и подъезда, дома, двора? Когда он поймет, что именно он содержит правооханительные органы, которые обязаны его защищать?" Тирада для вящей солидности вложена в уста анонимному "юристу"(Веч. М-а, 15.5.3). Конечно, тут логика какая-то есть, но какая? и ведь произошел сдвиг - научились воспроизводить буржуазный оборот: я плачу деньги - милиция должна меня защищать - и вдруг: а поэтому я не должен рассчитывать на защиту милиции. Видимо, разгадка в слове "содержит" - "содержит" не как Бог, который держит в руке мир, а как бутылка, которая содержит внутри себя вино. То, что для западной психологии - вне, для нашей - внутри, это "нутряное", это младенчик... Русские властители все - даже Александр III - поразительно инфантильны, лишены достоинства взрослого, это заигравшиеся дети-переростки, которых заботливо содержит дядька-народ, отдавший свою жизнь - не за Христа, за возможность быть бутылкой. И первая заповедь такого народа: "Не лезь в бутылку".

Вадим Самодуров (Вечерняя Москва, 6.5.1999) описывает браки с иностранцами в Москве, девушки готовы выйти и за африканца: "Ну и что, что Африка, главное — отсюда свалить". Ни одно НАТО нас не доведет до такого, до чего мы сами себя довели — как говорил один герой, боязно жить с самим собой.

Василий Яналов. Финно-угорский мир на пороге XXI века. Дружба народов, 1999, №1 обозревает настоящее финно-угров России, в основном крестьян. Республики их бедны, языки хиреют, надеются на поддержку богатых (венгры, финны) родичей, но "хочется верить", что и Россия проявит ответственность.

А.Ахиезер в статье "Мифология насилия в советский период (возможность рецидива)" (ОНИС, №2, 1999) отмечает исключительное место насилия в обществе и сознании советской эпохи: массовое лишение свободы и конфискация имущества. В отличие от гестапо, советская власть конструировала вину человека по архаичному мифологическому сценарию, не по рациональной (хотя бы внешне) парадигме. Ахиезер считает, что эта культура насилия стала возможна благодаря манихейству как идее неизбежности конфликта, борьбы, насилия как имманентном аспекте существования вообще. Дуализм был характерен для народного мышления. Этим мышлением атвор объясняет и опричнину как ответ на попытки реформ (стоит заметить, что и реформы, и опричнина — дело одного и того же субъекта). Конфликтовали с собой манихейство народное, отождествлявшее власть с бесовщиной, и государственное, считавшее еретиками иноверцев и инославных. Консолидация общества осуществлялась через создание образа врага, бесконечно злобного. Конечно, гражданские войны случались и на Западе, но там государство не вмешивалось в микроконфлиты в семье, а в России вмешивалось и было их участником. Крестьян пороли за неподчинение воле отца. Советское государство вернулось дофеодальным ценностям, анархии, которую победили через установление царства террора, манихейскую идею о единстве народа против его врагов.

Юлия Николаева (Аргументы и факты, №19) в статье "Дети на экспорт" объясняет, что на Западе нет сирот, п.ч. нет нежелательных родов, а тех нет потому что есть "грамотное отношение к сексу и контрацепции". Нас пугают случаем, когда американка убила двухлетнего сиротку из России. Но та американка получила полный срок, агентство, которое ей дало ребенка, закрыто. А у нас судили Дм.Карпова, директора семейного детдома, который четыре года избивал и насиловал девочек — признали невменяемым и освободили от уголовного наказания, и, главное - "органы опеки, которые, передав детей на воспитание "невменяемому", 4 года не замечали жестокого обращения, вообще к ответственности не привлекались". Вот кого защищает наша атомная бомба.

Чиновничество

В 1968 году английский сатирик Сирил Паркинсон писал:

"Отождествляясь с государством, монополии превращаются в орудие официальной политики, и в один прекрасный день выясняется: большинство избирателей работают непосредственно на государство. А это меняет всю природу и государства, и общества. Это, по сути дела, означает: государственные служащие будут голосовать за себя, за то, чтобы их как можно дольше никто не трогал. И тогда выбор невелик: либо диктатура, либо полный крах".

История постсоветской России это доказала. Когда число людей, работающих более или менее непосредственно на правительство, достигает определенного уровня, никакие демократические институты не ведут к демократии, а лишь уводят от неё. В реальной жизни выбор между диктаторой и крахом смягчается тем, что страна существует не сама по себе, а среди прочих стран, и её либо поглощают - если её соседи подобны ей самой, хищные и агрессивные, либо ей помогают держаться, подкармливая её прямо (как Северную Корею или Россию в начале 1990-х годов), либо косвенно (как Россию или Саудовскую Аравию в начале 2000-х годов. через высокие цены на нефть).

Если страна совсем обнищала, то её могут даже и не завоёвывать, тогда "крах" не будет какой-то кошмарной катастрофой с гражданской войной - как это в африканских странах, где нищета соседствует с племенным, а не с чиновничьем сознанием, а медленным гниением.

Вольное переложение (мое) английской сатиры (http://www.dictionary.com/search?q=SNAFU%20principle).

Принцип ВПК/ВВД.

Слабое место иерархизма в том, что без искажений могут общаться только равные. Кнут и пряник в равной степени побуждают подчиненного подлаживаться под начальство, в результате чего оное отрывается от реальности и начинает принимать ошибочные решения. Этот принцип "ВПК/ВВД" ("Все Под Контролем/Все В Дерьме") иллюстрирует следующий пример:

В начале был план, а затем была спецификация. И план был составлен нечетко, а спецификация содержала ошибки. И лица исполнителей омрачились, и они сказали поставленному над ними: "Вышла куча дерьма, только пахнет оно куда хуже ста сортиров вместе взятых".

И поставленный над ними сжалился и обратился к начальнику проекта, говоря: "У нас образовалась куча экскрементов, и находиться рядом с ним невозможно из-за вонищи!" И начальник проекта обратился к начальнику института и сказал: "То, что у нас вышло, можно использоваться разве что в качестве удобрения, а пахнет оно невыносимо". И начальник института обратился в министерство и доложил: "Мы получили новый тип удобрений, и нам нужны деньги, чтобы сделать его пахнущим приятно" И министерство направило в правительство отчет, говоря: "Мы разработали удобрение, многократно ускоряющее рост растений земных и цветов полевых".

И премьер-министр выступил с заявлением: "Наши ученые разработали новый тип удобрений, благодаря которому в стране начнется экономический рост". И президент страны взглянул и увидел, что, вот, это хорошо весьма, а кто с этим не согласен, будет замочен в сортире.

И сотрудника, который сообщил журналистам, что вся страна из-за их эксперимента в дерьме, уволили и посадили за разглашение государственной тайны, а журналистов осудили за разглашение тайны коммерческой.

Деградация облика

Истернизация народа особенно ярко проступает во время массовых гуляний. Раневская вздыхала, что она старуха, потому что помнит порядочных людей. Сегодня впору вздыхать тем, кто помнит людей пусть непорядочных, но образованных, с проблесками интеллигентности на лице. И не надо говорить, что ВДНХ - не то место, куда ходят образованные. Процедура наблюдения вполне корректна, потому что наблюдения за составом толпы на ВДНХ я веду по крайней мере с 1969 года. Более того: я периодически веду наблюдения за лицами студентов в нескольких вузах, и там ведь то же самое. Во дворе Бауманки (закрытом для посторонних) лица совершенно такие же, как на пролетарском востоке Москвы. Конечно, отчасти можно предположить мимикрию: образование стараются скрыть, поскольку "слишком умное" выражение лица может привести к порче лица вместе с носителем оного.

Психология советского человека одна у рядовых жителей страны и у тех, кто принимает решения, хотя проявляется она по-разному. При этом противопоставление "мы-они", "слабые-насилующие", "хорошие-плохие" выражено в этой психологии очень ярко, что создаёт в случае номенклатуры несколько комический эффект. Решения, которые принимает элита, она не рассматривает как свои собственные решения, она воспринимает их как чужую волю и готова их критиковать как неудачные чужие решения. Ворчливость, бессильный протест, брюзжание одни у низов и верхов общества. Эту безответственность, перекладывание ответственности с себя на другого, советский фольклор назвал "спихотехникой"; однако, советский человек не решался признаться себе, что и он в пределах своей компетенции несёт эту модель поведения.

У социальных низов это брюзжание было скорее трагическим, а у социальных верхов скорее комическим. Например, в январе 2005 года почти вся политическая элита выступила с критикой решения о замене привилегий денежными (совершенно недостаточными) компенсациями. Решение критиковал и входящий в правительственный список привилегированной номенклатуры, имеющий от правительства бесплатный автотранспорт, бесплатную охрану и т.п. патриарх Алексий II, и даже "Единая Россия", как в тот момент именовалась КПСС (правительственная партия). "Стрелочниками" были назначены представители провинциальной номенклатуры.

Отношения со временем

В журналистике погружённость в будущее отразилась как стремление писать о том, что планируется, а не о том, что реально произошло.

Советский человек сочетает бегство от настоящего в будущее - и не для построения утопии, а для невидения её, построенной - сочетает постоянное гадание о том, что решит начальство далее, с неверием в реальность каких-либо начальственных решений. Он очень любит гадать, но не верит в результаты гаданий и вообще не верит в будущее, не меняет своё поведение в зависимости от знания о будущем.

Так, ещё летом 2004 года правительство объявило, что с 2005 года льготы пенсионерам заменяются выплатой денег. Хотя было очевидно, что денежная компенсация недостаточна, пенсионеры выступили с протестами лишь 11 января 2005 года, когда убедились, что правительство "не шутит". Первые десять дней 2005 года протестов не было, потому что во время зимних праздников пенсионеры не так чувствовали свою ущемлённость.

Эта психология несвободного человека, она отличается от психологии, которая описывается поговоркой "не пили сук, на котором сидишь". У пенсионеров, как и у всех живущих в советской (крипто-советской) России, нет выбора, нет "пилы", они не "сидят на суку", они даже никогда на нём и не сиживали. Правительство проявляет необходимый для выживания минимум рациональности: тратит деньги на содержание армии и полиции, которые могут и готовы усмирить любой бунт.

ГЛАМУР

Гламур есть новое название очень старого явления - славы, блеска, который всегда был символом власти. Своеобразие российского гламура 2000-х годов в том, что в него вошла религия. Был гламур ампира, но ампирного православия не было. Гламуру царя Алексея Михайловича старообрядцы даже противопоставили антигламур, юродство Аввакума (хотя большинство старообрядцев прошлого и сегодняшнего времени остались поклонниками гламура как высшей формы религиозности). Гламурное православие 2000-х годов - часть кремлёвского замысла, хотя сама кремлёвская номенклатура этот гламур не афиширует. Его демонстрирует околокремлевская номенклатура, интеллектуальная обслуга нефтегазовой хунты, - центрами её являются институты, связанные с международными контактами (МГИМО, МИД).

Кремль же сосредоточен на гламуре нацистском, гламуре милитаристском. Возродилось и характерное для подобных режимов противостояние гламурного и серого национализма. Николай II создавал гламурный миф о России, но при этом крайне недолюбливал серый, "охотнорядский" национализм. Недолюбливал и недофинансировал, хотя всё-таки финансировал. Гламурный нацизм Кремля нервно относится к серому нацизму, хотя сам его подкармливал и подкармливает. В религиозной сфере гламурное православие тоже конфликтует с православием серым - православием реакционных интеллектуалов, очень плохо оплачиваемых (это - главное отличие от гламурных православных), очень озлобленных, не умеющим и не желающим прятать свой антисемитизм, очень недружных "заединщиков", разбросанных по сотням мелких вузов и редакций, кормящихся объедками с кремлёвского стола, ворчащихся на хозяина. Когда-то их лидером был Вадим Кожинов, после его смерти первое место по праву досталось Солженицыну. Гламурное православие также ненавидит Запад, как и православие серое, но гламурное православие любит отдыхать на Западе, любит западный быт и по-западному представляет себе комфорт и довольство, брезгливо чураясь "матрёниных дворов", неопрятных не только нравственно (гламур греха не боится), но и физически.

МАГИЗМ: ВЕРА В ЗНАК

Ирина Лесневская: "Не может народ, который имеет такую историю, который прошёл такие войны, битвы, собственные концлагеря, прошёл через истребление народа, интеллигенции, военачальников, стать фашистской Германией 33-го года. Я в это не верю!" Русский нацизм она объясняет просто: "От дикой неустроенности, от глухоты властей" (Новая газета. - 13 нояб. 2006 г. - С. 13). Слово "верю" очень точное. Это дискурс иррациональный, магический. От магизма тут вера в символ: если человек сражался со свастикой, но ему или его детям якобы невозможно увлечься потом свастикой. От магизма тут и вера в царя-жреца, который хороший, только - как в данном случае - "глуховат", неудачно организовал патриотическое движение. Разум же говорит, что именно тот народ, у которого были свои концлагеря похуже нацистских, который истреблял свою интеллигенцию (чего и нацисты не делали), - именно этот народ и должен был прийти к фашизму. И пришёл.

ИЛЛЮЗОРНОСТЬ

Анна Политковская подаёт как сенсацию приказ МВД, повелевающий "уничтожать преступников" - тех, кто посмеет идти на демонстрацию к мэрии или сельсовету (Политковская А. "В случае сопротивления - уничтожить" // Новая газета, 19 мая 2005 г., приказ №870 от 10.9.2002 г.). Но кошмар не то, что власть готова уничтожать демонстрантов, а то, что человек, владеющий даром слова, обесценивает его, восклицая: "В администрации всего лишь люди, нанятые нами, обществом". Ложь, ложь и ложь! Никто не нанимал ни Путина, ни Грызлова, подписавшего приказ. Никто не нанимал Ельцина. Выбирали меньшее зло - вот и получили зло. Все эти годы образованные и необразованные жители России вызывали диктатуру - и получили диктатуру. Да та же Политковская обличала инаковерующих в середине 1990-х, и теперь не замечена среди борцов за свободу совести, печётся о том, чтобы побольше заплатили денег за "командировки в Чечню" тем же "милиционерам". Да в этом же номере "Новой" - поливание грязью Украины. Сугубо холопская черта: я так верно барину служил, любые гадости по его приказу делал, жену ему в спальню привёл, а он в меня сапогом бросил! И, наверное, холопское самоупоение: о, я барина обругал! Поднялись на демонстрации, когда власть запустила свои окровавленные руки в их кошельки. Чеченцев убивать можно, баптистов давить можно, моего собственного ребенка отдавать военным на пытки можно - только нельзя меня бесплатного проезда в электричке лишать!

ФИКТИВНОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ

Cоциологические опросы показывают, что Путина "поддерживает большинство". Доверять результатам этих опросов не приходится не только потому, что вопросы в них ставятся некорректно, но и потому, что социология как исследовательский инструмент создана для общества, для свободного общества, а не для того, что налицо в России. "Поддержка Путина" есть не поддержка свободными людьми свободно избранного президента, а поддержка солдатами назначенного им генерала. Точно так же жители России поддержали бы и царя Гороха, и Кирсана Илюмжинова, если бы их посадили им на шею. Это нормальный результат жажды жизни у людей, которые не верят в свои силы. На флоте был обычай: когда приезжает адмирал инспектировать корабль, то он прежде всего просил удалиться офицеров, включая капитана, после чего опрашивал матросов. В современной России настоящий замер общественного мнения (а не мнения запуганных и тёмных людей) возможен только после удаления тех, об отношении к кому опрашивают. Социологические опросы, если бы их проводили в Смуту, показали, как последовательно и быстро москвичи становились лояльны к очередному хозяину Кремля.

ПАРАНОИДАЛЬНОСТЬ

Мечтательность HS отражает его гордыню, а у гордыни есть неизбежное следствие: уныние от того, что гордыня наталкивается на сопротивление среды. Человек начинает активно бояться будущего. Он уже как бы пережил будущее мученичество - это служит ему доказательством истинности своей идеи. Что мученичество - воображаемое, что пока что не его мучают, а он мучает, человек не замечает.

Александр Никонов, московский журналист, атеист, автор книги "Подкравшийся незаметно" (пародия на Евангелие). "Нас, атеистов, всячески чморят и преследуют. Скоро уже не только в творчестве, но и в быту шагу не сделаешь. Процесс идет очень быстро. Сегодня громят выставку в Сахаровском центре, завтра будут спрашивать: верю ли я так крепко, как необходимо, или просто прикидываю верующим. Это угроза сродни фашистской. Концлагеря в Германии ведь тоже начинались с бытового антисемитизма. ... Скоро и у нас в кафе будут писать: атеистам вход воспрещен" (Никонов А. Легко ли быть атеистом? // Независимая газета. - 1 апр. 23004 г).

Пассивность

Бомба в одно воронку дважды не падает. Из той же серии образ блуждания по пустыне - мол, не более сорока лет; образ отталкивания от дна - якобы, опустившись до кошмара, обязательно всплывем (Атлантида могла бы многое ответить таким утешителям). Что бомба в одну воронку не падает - суеверие даже на фронте. Большинство же несчастий причиняются не случайными стечениями обстоятельств, а вполне намеренными поступками. Иначе можно было бы утверждать, что "сантехник пьяным в одну квартиру дважды не приходит" или даже "генсеком КПСС два раза подряд коммуниста не выбирают". Образы выбирают из какого-то параноидального ряда: Россия то воронка, то пустыня, то дно.

КОЕ-КАКЕРСТВО

Жена купила летнюю обувку, наподобие кроссовок, только полегче. Очень хорошо сели на ногу, как крылышки у Гермеса. Одна беда: еще при покупке молния сломалась, но продавщица извинилась, объяснила, что молнию поставили почему-то от куртки, и предложила еще убавить цену (они и так стоили гроши), поклявшись, что в любой мастерской заменят без труда и недорого. Купили и отнесли в мастерскую. Действительно, запросили совсем недорого, только сделали через две недели, объяснив, что сперва день рождения у мастера - неделю гуляет, а потом день рождения приемщицы - еще неделю все гуляют. Но через две недели торжественно вручили, причем подчеркнули, что в такие замечательные ботиночки грех ставить грубую обувную молнию, так что они поставили - нет, не от куртки, а еще лучше - брючную, нежную и восхитительную. Вот уже вторую неделю жена ходит и не нарадуется. Юпитер и Перун отдыхают: советские люди - повелители молний. Голь на выдумки хитра. Только сколько ни хитри, голь остается голью именно потому, что хитрит.

КОЛЛЕКТИВИЗМ

Психолог Леонид Кроль о господствующем в официозе гламуре: возводит его к Сталину, которого считает аутистом. Впрочем, описывает он, увы, не такую уж редкую патологию: человек с детства лишён детства, не воспринял (а и не давали) смысла, копирует формы бездумно. Сталин ни во что не умел играть - "Как научиться без игр, без проб, без возможных ошибок? Повышенная серьёзность скрывала растерянность". Окружающие казались ему ничтожным фоном - и не только люди, но и вещи. Человек без быта возвышает себя за счёт быта. Сегодня правители "не столько говорят, сколько ритуально произносят. Губы отдельно, глаза отдельно, а мимика и вообще не включается". Зритель, слушатель - лишний. "Каждый лишний", кроме Одного. Стремление к незаметности - тут гламур уже не западный, а именно российский, давящий, а не подымающий. "Всё, что вырастает немножко в другую сторону, уж не говоря о том, что растёт выше, - выпалывается.

"Мы наблюдаем сегодня возвращение коммуналки, Косые взгляды, огораживания "машиномест" во дворе. Садизм эвакуаторов, объявление аварийными старых домов в центре и выселение жителей ради застройки дорогим жильём, обирание всех, кого можно, патрулями милици - "старшими по квартире". О чём мечтали жители коммунальной квартиры? О светлом будущем, о том, чтобы освободилась комната в этой коммунальной квартире и её бы можно было занять. И сегодня - чтоб выгнали с рынков этих, а тем не разрешили въезд в Москву. Это всё признаки психологии коммуналки. Правят люди из 80-х. Они пришли из подворотни, выбились, а теперь возвращаются в привычное. И всех ведут в подворотню и коммуналку. А что на манжетах записаны счета в швейцарских банках и под каким-то камнем ключ от виллы - дела не меняет. ... Депрессивное марево, в котором плывут некие облака-призывы. ... Программа "Время" беспрерывно говорит нам о том, как всё налаживается. Чем это отличалось от 80-х? Там тоже беспрерывно всё налаживалось... Производились некие жесты, которые имитировали нам виртуальный эквивалент какой-то реальности. Никто даже не ждал, что эти жесты будут подкреплены реальными действиями. Никто и не ждёт. Люди ушли в норки" (Новая газета. 12.2.2007. С. 16-17).

Психологически точное описание "совка" и его очередного воплощения. Но что такое "коммуналка"? Это армия, которая сбежала с внешнего фронта и набросилась на "буржуя". Коммунальная квартира - всегда чужая квартира, живущий в ней знает, что квартиру может в любой момент отобрать более подлый подлец. Настоящих хозяев выбивают тщательно, но конкурента из своей среды так просто не вычислишь и не выбьешь. Безусловно, в этой среде ("обществом" такое скопление людей не является) возможно существование совестливое, не в смысле "премудрого пескаря" (никого не обижаю, раковым больным денежку подаю), а совестливое в подлинном, метафизическом смысле. Главный враг такой совестливости - не откровенная бессовестность гламура из университета и номенклатуры из подворотни, а псевдо-совестливость, "советское православие", "советские интеллектуалы".

Борис Дубин, специалист по общественному мнению:

"Сам термин «общественное мнение» пришел к нам из стран, где существует независимое от государства гражданское общество, в котором есть группы с общими интересами и есть формы выражения этих интересов и влияния на структуры власти на всех этажах. В России ничего этого нет. Все тело социума пронизано структурами государства, исполнительной власти и номенклатуры" (Дубин Б. Страна между прошлым и будущим // Политический журнал. - 17 апр. 2006 г. - С. 23).

Дубин отмечает, что "государство и не заинтересовано в существовании гражданского общества". Ещё бы - ведь речь идёт о государстве средневекового типа, тоталитарном, которому гражданское общество как нож острый. И в тех странах, где гражданское общество есть, оно появилось не благодаря государству, а вопреки.

Образованное сословие - сословие подучившихся холуёв, если не хуже:

"Если простой народ убежден в том, что «в Америке нет ничего хорошего», то российская интеллигенция презирает ее за «бездуховность». При этом как-то забывают, что в США и университетов, и библиотек, и лауреатов Нобелевской премии больше, чем в высокодуховной России ... Интеллектуалов-профессионалов появилось немного, социально и морально ответственных людей, способных выйти за пределы собственных интересов, вообще нет. Убогий у нас социальный театр. Он стал даже еще примитивнее, чем был в советские времена" (Дубин).

Токийский профессор Шигеки Хакамада, сравнивая Европу, Россию и Японию, сказал, что "европейское общество - это общество кирпича. Каждый кирпич - индивид, которому присуще внутреннее чувство ориентации и оценки. Из таких кирпичей и построены здания европейских наций. Русское общество - общество песка: ему нельзя придать нужную форму ез соответствующей рамки. И царизм, и большевизм были такими рамками, а религия и идеология служили цементом. Сейчас у России, по его словам, нет ни рамки, ни цемента. Японское же общество - общество глины: его отличает большее внутреннее единство, более тесные связи между людьми, более деликатные человеческие отношения" (Пушков А. Страна глины и страна песка. // Московские новости. 26.3.1995. С. 13).

А.Альтер ("Новое время", №25, 2003) квалифирует как "новую форму коллективизма" ток-шоу, напоминающие ему "вчерашние советские партсобрания, где вот точно так же косточки перемывали" (С. 2). Западные ток-шое, попадая в Россию, становятся элементом иной системы: из средства преодоления индивидуализма они превращаются в средство упрочения коллективизма.

На издании романа Клода Тилье "Мой дядя Бенжамен" в издании 1937 года на последней странице пропечатано: "Читатель! Сообщите ваш отзыв об этой книге, указав Ваш возраст, профессию, где работаете и адрес. Государственному издательству "Художественная литература" (массовый сектор)".

Сегодня в России (и только в России) эту традицию продолжают многие интернет-свалки, предлагающие оценить (по пятибалльной системе) Гомера и Пушкина, Библию и Шекспира. Только если в 1937-м году большевики просили сопровождать донос подписью, теперь принимают только анонимки. Вполне возможно, что интернет-хамство обосновывается его носителями как "интерактивность". Но "интерактивность" неотделима от свободы и чувства собственного достоинства. Среди холопов возможна лишь сплетня, а не обмен информацией. Откуда взялось это холопство? Рабский дух всегда лишь продолжение духа рабовладельческого. Творчество оборачивается доносительством, когда личность оборачивают в коллектив, когда прогресс полагают достижимым лишь через совместное усилие - а "совместное" и означает: оцени Шекспира. подредактируй Толстого. Что в принципе нормально, всякий читатель есть со-творец. Но норма именно в том, чтобы самому оценивать, а не в том, чтобы писать "государственному издательству" с требованиями, предложениями, оценками. Оценка - как ребёнок. Есть у тебя ребёнок? Воспитывай его сам, а не бросай Молоху.

Нарком просвещения Вл.Филиппов пришел на молодежный конкурс рефератов и заявил, что вот - работа, занявшая на конкурсе третье место, получит, однако, "грант" - ну, нарком имел в виду премию - 6,5 тысяч долларов. Просто по благодати - премия такая нигде не объявлялась, а вот нарком со своего плеча (из денег якобы нищего министерства) жалует тебя... За что? Автор, Сергей Денисов, студент инстута проблем управления, проанализировал "сорок факторов, которые характеризуют российское образование" и сделал вывод: "Самоуправление до добра нашего образование не доведет. Ему требуется твердая рука Минобразования и Правительства России" (Российская газета. 23.7.3).

13 марта 2003 г. исполнилось девяносто лет Сергею Михалкову, трижды лауреату Сталинской премии, соавтору трех государственных гимнов и автору многих детских стихотворений. Человек талантливый: талант не в том, чтобы воздерживаться от гадостей, вообще не в воздержании, не в том, чтобы ничего не делать. Талант в том, чтобы не блокировать рвущуюся из души правду. И когда Михалков писал: «"Где наш отец?" - выспрашивал упрямо Сын-Червячок у Мамы-Червяка. "Он на рыбалке!" - отвечала Мама... Как Полуправда к Истине близка!» - он писал чистую правду: человек чувствовал себя на крючке, человек был на крючке, человек не сомневался в том, что крючок – это навсегда. От этой жизни на крючке Михалков ушел в абсурд. «А у нас сегодня кошка родила вчера котят» - это не подделывание под логику ребенка, это подлинное мироощущение всякого советского человека: сегодня есть вечное вчера, завтра не будет никогда. А ведь есть еще «синий-синий презеленый красный шар» - гениальное пророчество о том, во что превратится красная Россия. Фома, который не верит, что его съел крокодил – и крокодил действительно не ел Фому, хотя автор, подмигивая, провозглашает обратное – абсолютно абсурдистское кольцо Мебиуса, в котором вера и неверие плавно перетекают друг в друга. В нормальном мире Фома не веровал в воскресение – советский человек был и остается Фомой, не верующим в распятие, хотя сам был распят – на крючке, но все-таки распят. И если, с одной стороны, несколько странно возглашать многие лета распятому на крючке полуправды человеку, то, с другой стороны, если человек не верит, что он на крючке, наслаждается крючком и хвалится им, так приходится идти навстречу: многая лета! Пусть завтра опять будет сегодняшнее вчера, Сергей Владимирович, хотя, откровенно говоря, есть и более привлекательные – даже в девяносто, и именно в девяносто лет – варианты.

Евгения Пищикова: нынешнее воплощение советского типа - БПР: "белый, православный, русский". "Неплохо звучит: "Прёт, как БПР" (Пищикова Е. Тюнинг свободы // Новая газета. - 18.4.2005. - С. 15). Свобода по-прежнему ассоциируется с пенсией (опрос Левады): "Для нашего общества идеально свободный человек - это холостой удачливый фарцовщик, живущий в золотом 1980 году". Определения свободного человека: "У кого пистолет за пазухой, толстый кошелёк и открытая виза в Америку". "Совершенно свободный человек - это нищий, не имеющий семьи и близких". На Западе бродяги часто ищут именно свободы, но там это исключения, а большинство считает себя свободными благодаря наличию дома, семьи, детей, работы. Россия - страна бездомных, которые стали хозяевами дома, страна женатых холостяков и замужних нимфеток, вкалывающих до седьмого пота лодырей. По опросу максимальный доход на душу - 500 долларов, получающие больше стесняются об этом заявлять.

Ада Баскина (Изв., 10.10.3) о том, как она объясняла американке, что жизнь полосатая как зебра, и такова позиция всех народов. Американка: "Нет, у американцев это не так. Мы считаем, что радость - это норма, а горе - патология. Его стыдятся. С ним борются. Стараются быстрее преодолеть и забыть. Неприятности - это как болезнь. Причем болезнь стыдная". Не оценивая американской позиции (ее слабые стороны американцы знают, о них все время пишет Филип Енси, протестант, вполне по-православному анализирующий проблему страдания), отмечу, что позиция "зебры", внешне кажущаяся христианской и даже особо православно-русской, есть всего лишь элементарный языческий дуализм, вера в двух божков, белого и черного.

ЛИБЕРАЛИЗМ БЕЗ ЛИБЕРАЛИЗМА

"Либералами" считаются те начальники, которые решаются на либеральную демагогию, но не настоящие либералы:

Борис Макаренко, "первый заместитель генерального директора Центра политических технологий" говорит о выборах 1996 года: "Тогдашние либералы - отнесём к ним Чубайса ... вместе с олигархами" (Политический журнал. - 1 авг. 2005 г. - С. 4). Андропова в диссиденты "относили".

ПРИДВОРНЫЙ ЛИБЕРАЛИЗМ

Интервью Алексея Венедиктова, руководителя "Эха Москвы" (Большой город. 19 июля 2006 г. - С. 4). После того, как окончительно удавились "Московские новости", эта радиостанция осталась последним прибежищем казённых либералов. Действует та же логика, что и в политике: чтобы понравиться, не обязательно быть красивым, достаточно нанять урода, который бы стоял рядом с тобой. Горбачёв держал при себе Жириновского, Ельцин - Зюганова, Путин - тоже Зюганова. Венедиктов и его команда отлично смотрятся на фоне Проханова, Леонтьева, Киселёва и Доренко. Серость боится света больше, чем тьмы. Придворные либералы, очень точно чувствующие, насколько далеко можно зайти в своей критике, и разделяющие мироощущение и миропонимание власти в основных пунктах - отличная опора режима. Простой пример: религиозной свободы казённые либералы боятся также, как казённые антилибералы. И политической свободы эти "либералы" страшно боятся, и будут мешать ей своим цинизмом, подбором участников и пр. Потому что при свободе появятся действительно свободные радиостанции и журналисты, с которыми они уже не смогут соревноваться.

Кто-то сравнивал диссидентов со вшами - мол, без волос им делать будет нечего. Неверно! Диссидент только и хочет, чтобы не было диктатуры, чтобы от политики он мог вернуться в лабораторию или к письменному сталу. "Вши" - это недодиссиденты, это придворные фрондёры, которым при свободе, действительно, делать будет нечего, и которые прилично смотрятся лишь на диктатуре. Конечно, такие фрондёры нуждаются в особой диктатуре, которая согласна терпеть фронду, в короле, который терпит шутов - ради такого короля эти фрондёры и боролись за Горбачёва против Жириновского и за Ельцина против Зюганова.

ЛЮБОВЬ И НЕНАВИСТЬ К ЛУБЯНКЕ

12.9.1999 Новости 4 канала показывают (оговаривая, что не в первый раз) как в Чечне казнят "демонстративно" заложников — некто в маске на лужайке рубит голову человеку. Показывают, как "издеваются над заложниками" — камера крупно выхватывает человека с лицом "кавказской национальности", в которого тычут железкой. Глашатай чекистов Александр Зданович (ЦОС ФСБ) комментирует: чеченцы торгуют заложниками, вырученными деньгами оплачивают тех, кто воюет в Дагестане. Чекисты-де установили, что рубил голову чеченец из Улус-Мартана, который потом воевал в Дагестане и тут был якобы убит. Чекист говорит, что "и Бог, и Аллах" будут рады, если он убит, потому что он не человек, а выродок. Стыдно четвертому каналу, что вместо информации, причем проверенной, он подает пропаганду чекистов. Внутренне эта пропаганда нелогична: если заложниками торгуют, зачем им рубят головы? И неужели за деньги можно сражаться лучше, чем наши сражаются в Дагестане с чеченцами? И как это наши чекисты, прозевавшие вторжение чеченцев в Дагестан, сумели вычислить человека в маске и проследить весь его путь? Что интересно, Зданович очень похож на Путина — худой, с такой же безжизненностью лица. При Брежневе появилось масса чиновников с квадратным лицом и толстыми бровями, при Горбачеве вдруг начали появляться круглоголовые. Тоталитарная система тем и отличается от демократии, что основывается не на абстракциях вроде права и закона, а на физиологии, на знаках, поэтому любит формы и внешнее сходство ценит более внутреннего.

"Новая газета" (1.3.1999) опубликовала статью Александра Минкина в защиту КГБ от нападок (многие газеты и журналы возмущались тем, что бывшие чекисты заняли ключевые посты в государстве). Первый довод Минкина: "Загонял ли Примаков иголки под ногти академику Сахарову, травил ли Солженицына?" Ответ: и Геббельс никому иголки под ногти не загонял, а Солженицына Примаков если не травил (что возможно, поскольку чином он уже тогда был слишком высок), то лишь потому, что не было приказа, а распорядились бы — стал бы травить. Второй довод: "А по мне, лучше генерал КГБ, чем агент МВФ. Согласитесь, что, когда речь идет о генерале КГБ, есть надежда, что он действует в интересах России". Нет, нет такой надежды, как нет и оснований для упертого антизападничества. Довод третий: "Почему бы нам не отнестись к своим хотя бы с той же справедливостью, с которой мы относимся к немцам? Ведь у немцев-то мы четко различаем гестапо, разведку, СС, а своих валим в одну кучу". Что ж, и немцы напрасно делали козла отпущения из СС, обеляя вермахт (правда, последние годы стали относиться к этому трезвее и в Германии), а у нас тем более — ЧК так пронизала общество, как СС и не снилось. Довод четвертый: Примаков так же нужен, как бывшие чекисты, которые теперь работают охранниками, в том числе и в редакции "Новой газеты". Но ведь и работа премьера требует других навыков, нежели работа сторожем, да и охранять редакцию газеты — тоже чисто отечественная придурка. Довод пятый: критики КГБ действуют "по приказу сильных мира сего (или соседнего)". Чисто гебистская логика — если правду говорят из-за бугра, она якобы перестает быть правдой. Довод шестой: "Есть люди, сделавшие уничтожение КГБ своей профессией. То есть они живут не столько этой борьбой, сколько за счет этой борьбы". Минкин начинает с призыва отделить КГБ от внешней разведки и травить лишь КГБ, а заканчивает призывом не травить КГБ за деньги. А бесплатно — разрешите? Довод седьмой: многие чекисты были репрессированы по ложным обвинениям. Защищает Судоплатова, он мол, напрасно был посажен по ложному обвинению. Верно, но почему Минкин не вспоминает, что Судоплатов организовывал вполне реальные расправы с Михоэлсом и другими невинными людьми? А ведь знает. Довод восьмой: Судоплатов якобы лишь с фашизмом боролся. "Ветераны спецслужб, ветераны партизанского движения, отправившие на тот свет тысячи фашистов, - все те, кто провожал Судоплатова в последний путь, начисто отрезаны от тех, кто машет на фашистов сумочками в Доме кино. Почему противники фашизма не вместе?" Да потому, что чекисты не с фашистами воевали, а сажали партизан, воевавших с фашистами. В 1990 году Минкин писал вернее: "В 1945-м победили не мы. Не народ. Не страна. Победил Сталин и сталинизм ... Победивших антифашистов погнали на каторгу в вечную мерзлоту ... Лучше бы фашистская Германия в 1945 победила СССР" ("Страна и мир", 1990, №55, с. 69). Что могло вызвать такую радикальную перемену — вопрос слишком деликатный, да и не существенный. Могли купить, могли запугать, могли растлить, а мог и сам человек возжелать сильной руки. Минкин спекулирует на единственном пункте, где он прав: что Чубайс и Гайдар не лучше Примакова и прочих.

ОВЦС в январе 2002 года заявил, что москвичи за преподавание православия в школе (http://www.russian-orthodox-church.org.ru/nr204161.htm). 59% взрослых москвичей в той или иной степени поддерживают введение в программы средних школ России предмета "Закон Божий", 21% не поддерживают. 15% жителей столицы относятся к этому вопросу безразлично, а 5% не имеют на этот счет своего мнения. По сообщению агентства "Интерфакс" опрос проводили социологи Группы компаний Monitoring.ru в начале апреля. Было опрошено
600 взрослых москвичей, проживающих во всех административных округах столицы.

Конечно, опрос из 600 москвичей - довольно странная выборка. Впрочем, "Мониторинг.ру" - не ВЦИОМ. Смотрим, откуда растут ноги у этой социологии, которая показывает такие странные вещи (ведь любой москвич понимает, что большинство его знакомых против преподавания Закона Божия). Руководитель агентства - Анд. Вл. Милехин, из московского педа, сообщает о себе:

"Так получилось, что на заре перестройки - это было в 89 году - я со своей научно-исследовательской, педагогической деятельности ушел на госслужбу. Я думал, что это надолго - вы помните это время, был некий энтузиазм, казалось, что все произойдет очень быстро и, в общем-то, что делать вполне ясно. Я ушел на службу в КГБ, более того, я ушел в пятый отдел - "по защите конституционного устройства". Я, помню, шел, понимая, что приобщаюсь к какой-то очень большой тайне. Первое, что я сделал, когда приехал в Академию - а будучи уже преподавателем и, наверно, чуть мудрее своих коллег, - я пошел в библиотеку. Первый шок для меня был, когда я там ничего не нашел. Естественно, я смотрел то, что для меня было интересно профессионально - как психологу, как социологу; мне казалось, ну уж там-то этого много. Ничего. Второй шок - когда нас очень долго готовили, и после всех многочисленных расписок нам доверили, наверно, одну из самых главных тайн, которая тогда была - это структура КГБ СССР. Но через год брошюрки с этой структурой бабушками в метро продавались. Тогда это было с таким антуражем подано - помещение, проверка, нет ли здесь не подписавшихся или посторонних, задвинутые шторы…".

Классическая чекистская апология, где есть много всего, кроме нравственной оценки своего, личного поступка. Милехин регулярно проводит "опросы" об отношении людей к Лубянке - получаются очень благоприятные для ЧК: и во власть чекисты должны идти, и с терроризмом должны бороться, и большинство населения Лубянку одобряет. "Большинством" Милехин при этом считает 42% населения. 39% от ответа уклонились (ясно, что эти проценты боятся Лубянки, ненавидят ее), 19% сказали, что ненавидят.

Тот же Милехин в 1999 г. давал очень приятные для ЧК анализы: мол, большинство населения препочитает программы Доренко и Чубайса, а вот Киселева и Явлинского не любят http://www.ng.ru/politics/1999-12-09/3_ovr.html. Чекистская социология - аж закачаешься.

Среди партнеров Милехина - правительство, мэрия Москвы.

Тайная политическая полиция создала и поддерживала миф о том, что она была почти полностью уничтожена, сделана неработоспособной, пала жертвой реформ и предательства.

Реально никакие бумажные переименования ничего не изменяли в жизни знаменитой организации Дзержинского. Просто тайная политическая полиция настолько не привыкла хотя бы к малейшему сопротивлению своих подопечных, что события 1991 года восприняла с повышенной тревожностью. Тревожность эта была, однако, показной. Приход к власти человека с Лубянки в 1999 году был подготовлен логикой событий с 1992 года. Все эти годы чекисты активно занимались бизнесом и политикой.

Александр Бушков, популярный ныне автор романов-фэнтези постсоветского типа: космический гебист-спецназовец крушит все вокруг себя, поносит д'Артаньяна и отмечает, что более всего гордится "почетной грамотой ФСБ" (Алекандр Бушков. Д'Артаньян был порядочной сволочью. // Аргументы и факты, №37, 2002, с. 20). Ну, как говорится, кто как обзывается...

Статья к юбилею Дзержинского (нашли что отмечать на первой полосе!) в "Известиях" 12.9.2 начинается словами: "Что вы цените больше - свободу или личную безопасность?" Как будто Дзержинский был сильно озабочен тем либо другим. Не говоря уже о том, что дилемма - софистическая, Дзержинский сражался не за свободу, а за социальную справедливость, социальную революцию. И уж менее всего он думал о том, что его ведомство переименуют в контору государственной безопасности.

Кто готов пожертвовать свободой ради личной безопасности, лишается личной безопасности - а свободы у него и не было, иначе бы он с ней не расставался так легко. Ведь свободу надо пожертвовать кому-то. А всякий, кому мы уступаем нашу свободу, защищает не нашу личную безопасность, а - свою, только называет это "коллективной безопасностью", "государственной безопасностью". Поэтому-то Лубянка и взорвала, вполне вероятно, дома в Москве (во всяком случае, нравственно и логически она на это способна), что ведь исповедует принцип необходимости жертвовать личной безопасностью некоторых ради государственной безопасности.

В статье о Дзержинском милая деталь: он пошел в революцию, возмущенный трагедией Крожи в Литве, где казнили греко-католиков, отказавшихся переходить в "православие". Тогда в 1894 г. он "вместе с кучкой ровесников дал клятву бороться со злом до последнего издыхания" (цитата из его письма). Что ж - он, действительно, очень многим приблизил это самое издыхание.

Генерал Юрий Кобаладзе хвалит Дзержинского, но против возвращения памятника ему: мол, это сочтут знаком возвращения тоталитаризма. Осторожные стали: пусть тоталитаризм возвращается без знаков или, по меньшей мере, без слишком большого числа знаков. Доску Андропову - да. Памятник Феликсу - чуть погодя.

Самый молодой профессор кафедры психологии МГУ Дм. Леонтьев, директор ин-та экзистенциальной психологии, который он сам и создал год назад (Новая газета, февраль 2003): нельзя выносить суждения о человеке на основании того, что он чекист. "Это то же самое, что говорить о человеке: ага, он чеченец, значит... Личность не сводится к анкетным данным".

"ЕВРОПЕЙСКОСТЬ"

"Европейскость" - или "европеизм" - довольно своеобразное свойство. Теоретически это сочетание индивидуализма и рационализма. Практически это ничто. Потому что индивидуализм и рационализм сами по себе - всего лишь скелет или, точнее, тазобедренные кости. Даже не позвоночник! Поэтому может быть индивидуалист и рационалист - совершенно бесхребетная личность, подлец и палач. А может быть - святой, мистик, священник. Конечно, при прочих равных условиях лучше индивидуалист и рационалист, чем истеричный коллективист. Только вот равных условий никогда не бывает. Не национализм, а европейскость - последнее прибежище негодяев и просто слабых духом людей. Такие "европейцы" служили Николаю II и служили Гитлеру, теперь служат Путину.

АПОЛИТИЧНОСТЬ

Михаил Калужский разыгрывает с друзьями пьесы, объясняя это желанием сбежать от дейстительности. Интересоваться политикой "теперь так же глупо, как погодой. Повлиять на неё можно только при помощи кондиционера или зонтика; не нравится жара - поезжай в Исландию, слишком холодно - грейся где-нибудь в Гоа. Или просто не выходи на улицу" (Большой город. 19 июля 2006 г. - С. 4). Трусливо, подло и лживо (ведь политикой пора заниматься именно тогда, когда ею нельзя заниматься). Однако, совесть есть: ведь человек всё-таки не вполне заперся, а признаётся зачем-то, что он нуждается в бегстве от действительности. Настоящий эскапист - не признаётся, а бежит. Премудрые пескари не сочиняют сказок о премудрых пескарях.

БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ НАГЛАЯ

В "Независимой газете" 1.12.01 фельетонист напал на лидера "Идущих вместе" Василия Якименко, за то, что путинцы перевалили заботу о спасенных от корриды быков на московскую мэрию. В "Известиях" Якименко ответил (кстати, наверняка мог бы ответить и в "Независимой", она славится тем, что печатает любую брань в свой адрес). Доводы этого достойного человека заслуживают внимания: он угрожает судом, а что никакой ответственности он с себя не переваливал - подтверждается наличием договора "Идущих" с московской мэрией, о том, что мэрия принимает на себя ответственность за быков.

То есть, если ответственность передана по письменному договору - то это ответственная передача, а не спихивание. Логика путинцев: "Независимая" за деньги выполняет заказ хозяина (Березовского). Якименко даже не отрицает, что у него свой хозяин, который его оплачивает, но: "Нам не стыдно "именем президента прикрывать свои космомольские выходки" - это, без сомнения, в десятки раз честнее и достойнее, чем прикрывать свой псевдоним именем Березовского".

То есть, скажем, заниматься онанизмом на балконе в десятки раз честнее и достойнее, чем заниматься онанизмом в туалете? Брр... Кстати, все псевдонимы в "НГ" были раскрыты. А Якименко - хоть и подлинная фамилия, а хуже псевдонима.

Разумеется, Якименко соврал. Мэрии быки были переданы мэрии в октябре 2001 года, а первый бык был застрелен колхозниками, которые не справились с ним, еще в августе (Комсомольская правда, 25.8.2001, статья Анны Селивановой).

* * *

Олег Сысуев считает, что несёт ответственность за возникновение путинского режима, но не объясняет, в чём эта ответственность должна выражаться. ("Новое время", №14, 2005).

Сочетание "ответственности" с "безответственностью". Сысоев иронизирует по поводу комсомольских активистов, хотя сам был комсомольским активистом (он - секретарь парткома Куйбышевского объединенного авиаотряда; председатель Красноглинского райисполкома г. Куйбышева, отсюда и ушел в мэры).

10 октября 200 г. в Грозном был взорван районный отдел внутренних дел. Погибло 22 человека. Российские власти, расследующие обстоятельства все увереннее говорят о том, что взрывчатку в здание пронес кто-то из сотрудников. Этот взрыв оказался первым, где нельзя свалить вину на чужака. Из страха, из благоразумия, из трусости, но были приняты такие меры предосторожности, что посторонний пройти в здание не мог. В этом здании удалось добиться того, чего многие хотели бы добиться в масштабе России: отсечь чужаков, возвести такой барьер из пропусков и допусков, чтобы можно было спокойно жить и работать. И если так же отфильтровать всю Россию, результат будет точно таким же: насилия и бед меньше не станет, только они станут еще страшнее. Нельзя уже будет свалить вину на тех, кого выселили, зачистили, отсеяли. Это ведь уже было, когда после революции сперва уничтожили всех классово чуждых, всех подозрительных, жить стало не лучше, а хуже, и неурожаи, катастрофы, прочие всякие вредительства пошли такие, о каких до революции и не слыхивали, а расстреливать за вредительство пришлось тех, кто казался стойким большевиком-ленинцем. Конечно, того вредительства, которым пугали газеты, не было, но ведь было куда хуже: нежелание людей работать на дядю, плавно перетекающее в остервенелую потребность что-нибудь так сломать, чтобы отомстить за все хорошее. И во многих так называемых «террористических актах» последних лет оказывались виноватыми вполне русские люди, часто даже сотрудники МВД, которые за ничтожные сравнительно с ценностью человеческой жизни деньги продавали оружие, взрывчатку, а то и сами эту взрывчатку подкладывали под соотечественников. И чем плотнее утрамбовывать почву под ногами, чем основательнее замыкаться от окружающей среды, тем больше будет таких «кротов», это любой психиатр скажет. Конечно, можно погибнуть без бронежилета, кто спорит. Но если запереть себя в сейф, то погибнешь обязательно.

Безответственность ненавидит ответственность - чужую *

В ноябре 2002 года в Москве сперва арестовали, а затем свободили чеченку из заложников Дубровки. Ее арестовали в больнице - за "неадекватное поведение". Неадекватность заключалась в том, что она отказалась покидать товарищей по несчастью - чеченцы ей предложили уйти, она осталась.

МИЛИТАРИЗМ

Миф о русском рабстве опасен, потому что мы - не рабы, мы - солдаты. Революция была солдатским бунтом, вполне подобным древнеримским. Если что и угрожает путинскому режиму, так это традиционное недовольство солдат смершевцами, потому что путинский режим есть власть контрразведки, обнаглевшей и обезумевшей от вседозволенности.

День пограничника. 2002 год. Молодой человек в модном прикиде и с модным выражением лица - как если он сейчас из кафе "Москва-Берлин" бежит в боулинг, стёбчиво улыбаясь. А содержание в этом новом мехе: давайте проникнемся уважением к тем, кто защищает границу РОССИИ! И тут же следует репортаж о границе между Таджикистаном и Афганистаном.

Вы понимаете: пакостно, что я могу сидеть в метро рядом с благообразным старичком, который пытал невинных людей в 1949-м. Но то, что чеченца, который сидит рядом со мной, могут не только остановить для проверки аусвайса, но и запытать до смерти вот завтра, через два дня, если он вернется к себе на Родину, - это уже не просто пакостно, это грех, грех всего моего народа.

А по телевизору - застойная благодать. Благостно-"скучновато"-"деловитые" репортажи о президентских визитах Сергея Пашкова на втором канале. Брежневские и хрущевские фильмы 60-х годов в каком-то умопомрачительном количестве; новых еще не успели наснимать. Для солдатиков, видимо, в ночь на Великий Четверг крутили "Капитан Оргазмо". Утром сходят к полковому батюшке, исповедуются. Если вдруг этот фильм не про то, про что подумали мои испорченные мозги, черкните - я возьму слова назад.

Святая Русь хоронит православие... Х

Яков Кротов

ДЕЗЕРТИРЫ В КЛЕТКЕ