Первая треть ХХI в.
Проблемы биоэтики: эвтаназия
Ольга Волкова (Иностранец, 7.10.1998) описывает споры вокруг эвтаназии в Европе,
отмечая, что 70% австрийцев за нее, "19 процентов, в основном пожилые люди, против
нее категорически возражали". А чуть ниже она же пишет: "Не исключено, что когда
придет их время, нынешние противники эвтаназии будут умолять врачей, чтобы те
положили конец их страданиям". Но ведь нынешние противники и так уж страдают,
они ближе к смерти — тем не менее, даже среди стариков меньшинство за эвтаназию,
и чем ближе к смерти, тем меньше хочется ее приближать. Если бы люди больше боялись
страданий, чем смерти, жить стало бы очень легко: легко бы жертвовали своей жизнью
ради ближних, легко бы бросались на амбразуры. Но сопоставлять страдание и смерть
— все равно, что сравнивать слона с квантовым карманом. Это разнокачественные
вещи, и о первой мы хоть что-то знаем, а о квантовом кармане даже физики ничего
не знают, хоть и изобрели этот термин. Абсурдно сопоставлять известное и неизвестное,
— поэтому эвтаназия иррациональна, не говоря уже о том, что ратующие за нее наивно
думают, что решили проблему свободы воли, признав, что боль не ограничивает этой
свободы.
Юр.Коваленко, Новые Известия, 19.12.2: Венсен Юмбер, 21 года, после автоаварии
парализован, потерял зрение и речь, мечтает об эвтаназии, а врачи отказывают ему.
Мать его "понимает", но просит не спрашивать ее, одобряет ли она сына.
Семья, однако (что, только отец?) хочет отвезти сына в Швейцарию, где эвтаназия
легализована. Кажется мне, что вряд ли так уж легко в Швейцарии французскому гражданину
сделают эвтаназию, иначе почему бы Юмбер обращался к президенту Франции? А он
обратился. При этом по закону президент не имеет права разрешать эвтаназию, и
в этом смысле письмо Юмбера Шираку кажется пропагандой. Вряд ли сам Юмбер на это
пошел. Во Франции ассоциацию "За право на достойную смерть" возглавляла
мать бывшего премьера Мирей Жоспен, акушерка, которая 7.12.2002 решила "расстаться
с жизнью в возрасте 92 лет". Каким образом, газеты не сообщили. В ассоциации
20 тыс. человек. Люсьен Исраэль, автор книги "Опасность эвтаназии",
подчеркивает, что ее пропагандируют левые интеллектуалы, социалисты. Мне кажется,
это совершенно иррациональный аргумент ad hominem, свидетельствующий о слабости
- не позиции, интеллекта. Эвтаназия абсолютно смыкнулась со смертной казнью в
безболезненности - смерть от укола она и есть смерть укола. Различие лежит теперь
в совершенно неосязаемой сфере свободы воли - преступника укалывают против его
воли, больного по его воле. Хлипкое различие, если вспомнить странность письма
Юмбера. Парализованный человек без зрения и речи - насколько свободна его воля
при такой несвободе чувств? И это в любой ситуации логический парадокс: человек
начинается задумываться о своем праве на свободный выбор тем больше, чем меньше
свободен его выбор.
Во Франции в 2003 г. посадили и собираются судить мать Вансена Юмбера из Берк-сюр-Мер.
Мари пожалела сына, который в 19 лет разбился на автомобиле, был парализован,
потерял речь и зрение. Она дала ему смертельную порцию снотворного. Одна прореха
в версии о трогательной заботе матери о беспомощном сыне: юноша за годы паралича
написал книжку о своей драме, написал обращение к президенту с просьбой простить
мать (он просил ее о смерти). То есть, человек был достаточно жив и дееспособен,
чтобы написать книгу, пусть даже мог он шевелить одним пальцем. Мучался он, конечно,
страшно. Но если начать убивать всех, кто мучается, демографический взрыв быстро
кончится. Еще не разучились убивать тех, кто мучает, а уже торопятся расширить
круг ликвидов.
К эвтаназии
Мих.Першин (Тихон. ин-тут, интервью Интерфаксу, 18.12.2006) против эвтаназии. Правда, под эвтаназией он подразумевает и уничтожение больных нацистами. Такой уровень полемики заведомо означает, что полемизировать человек не хочет, а хочет просто создать для власти красивый дискурс. В полемике тезисы Першина не выдержат и пяти минут. Сегодня, разумеется, никто не понимает под эвтаназией убийство другого, но лишь своё личное право на безболезненную смерть. И эту позицию Першин слегка извращает: "Достойная смерть - это личное право на комфорт". Значит, за эвтаназию - гедонисты. Почему "комфорт", почему "гедонизм"? Тогда и мы должны молиться о смерти наиболее мучительной? На практике так и происходит: вместо безболезненной смерти православисты устраивают окружающим (только им!) и смерть болезненную, и жизнь несладкую. Першин считает, что эвтаназия - это та "естественная" безболезненная смерть, о даровании которой молятся в церкви. Та же логика, что в идее особой православной правозащиты: главное право человека - исполнять указания начальства, и мы это право оградим от всяких злодеев.
Лицемерие же - вполне советское - Першина и системы, что по закону (45 статья "Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан") преступно неоказание помощи больному. Однако девять десятых наших врачей помощи больному не оказывают, а лишь имитируют помощь, а остальные оказывают - но лишь за деньги. На деле активно умерщвляют больных без их согласия - но тайком, для разгрузки больниц и общества и просто лично себя от обузы. Что характерно для антиправового государства, 33 статья утверждает, что человек "имеет право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения". Это - разрешение пассивной эвтаназии. Першин даёт этому абсолютно иррациональное толкование: "Речь идет о праве человека самому выбирать методы лечения вплоть до отказа, однако и врач, и окружающие обязаны делать все возможное для поддержания его жизни. Скажем, если онкологический больной отказывается от операции, ему окажут все иные, не отвергнутые им виды медицинской помощи (химиотерапия и т.п.), о нем будут заботиться, его будут выхаживать".
Что характерно для православистов, продолжающих традиции советского материализма и цинизма, Першин убеждён, что эвтаназию пропагандируют страховые компании, чтобы им меньше платить за лечение (и поэтому в Голландии, где разрешена эвтаназия, мало хосписов). Что человек может иметь собственное мнение, православисту трудно поверить. Он верует, ибо разрешено, верует, ибо для страны хорошо, верует, ибо нелепо не верить, когда власть веру одобряет. |
