1970-е гг.
О том, что уже в 1970-м была мода на Церковь - Глазов.
*
*
"Общая установка семинарий и академий, инспирировавшаяся свыше, состояла в том, чтобы выпускать "служителей
культа", требоисправителей. Здесь совпадали цели представителей КГБ и крайних консерваторов. И именно крайние
консерваторы и были обычно наиболее рьяными агентами КГБ" (Краснов-Левитин А. В поисках нового града.
Тель-Авив, 1980. С. 242).
*
В начале 1970-х гг. диссидентское движение было нравственно сильным и единым. "Никому не приходило даже в голову делить своих друзей на "христиан" или "сионистов", или "правозащитников". Эти разделения наметились только потом" (Сахаров А. Воспоминания. 1998. Т. I. С. 510). К концу 1970-х "полезно столько мерзости!" (Татьяна Великанова, цитировано в тех же воспоминаниях). Причин самое меньшее две: во-первых, Лубянка стала активно внедрять своих агентов в диссидентское движение, во-вторых, этим движениям стали пользоваться для эмиграции - так восточные немцы использовали воздушные шары, следившие за погодой, для перелётов в ФРГ.
*
В 1973 г. власти разрешили увеличить в два раза квоту на поступающих в духовных учебные заведения. В 1979 г. митр. Кирилл Гундяев публично отмечал, что во Франции меньше католических семинаристов, чем в России - православных. При полном заполнении квоты количество учащихся составляло в 3 семинариях России составляло 720 чел., в академиях - 160 чел. В 1952 г. количество учащихся было меньше - 633 чел. В 1983 г. в ленинградской семинарии были расширены регентские курсы. И.Павлов вспоминал, что в том же году ректор этой семинарии Гундяев говорил о том, что выпускникам предстоит "большое церковное делание". В этом же году было принято решение о праздновании юбилея "крещения Руси". Одновременно осенью 1983 г. из ЛДС были исключены два студента за встречу с баптистами. Весной 1984 г. Гундяев рассказал Павлову, что ещё в начале 1970-х гг. митр. Никодим встречался с высшим руководством страны и "возвращался окрылённым". Павлов делал вывод о том, что Андропов, сменивший Шелепина на посту председателя чеки, планировал изменение идеологии "от обанкротившейся коммунистической к некоей нео-имперской" (Павлов, 2006). Возможно, что после смерти Андропова этот проект натолкнулся на сопротивление (Гундяев был снят с ректорства).
*
Джудит Корнблат «Дважды избранные: Еврейская идентификация, советская интеллигенция и Русская православная церковь» (Judith Deutsch Kornblatt. Doubly Chosen: Jewish Identity, the Soviet Intelligentsia, and the Russian Orthodox Church. Madison: The University of Wisconsin Press, 2004. Pp. XII, 203).
Книгу не читал. Прочёл лишь название. Впрочем, я c некоторыми статьями автора знаком, и с её общей вероисповедной и научной позицией знаком. Подозреваю, что мог попасть в эту книгу - Корнблат как-то со мной разговаривала. Самый ненавистный мне американский способ собирать материал - интервью. Обычно это механическая подмена настоящей аналитической работы.
Мне кажется сама постановка вопроса некорректной, п.ч. "еврей" в России, особенно в Москве последней трети ХХ века, понятие качественно отличное от "иудей" или "еврей" в любой другой стране или в самой России ранее. Дело в том, что общая парадигма национального, этнического, после полувека советской жизни решительно видоизменилась. Посвящать книгу "евреям и Русской Церкви" означает игнорировать тот факт, что и евреи исчезли, и Русская Церковь переродилась качественно. В наше время это новое качество слегка замаскированно, но в основном для тех, кто хочет обманываться этой маскировкой. Налицо абсолютно искусственная стилизация под "евреев", под "российское православие". В принципе, такие стилизации могут превращаться из эскапистской игры в живую реальность - хорошим примером является Израиль. Однако, в России отсутствует важный материальный фактор: нет гражданского общества, нет экономической и политической свободы личности, сохраняется сугубо лагерная экономика и психология. В этих условиях социологические методы, выработанные в обычных странах (не обязательно демократических, но хотя бы допускающих некоторую экономическую и психологическую самостоятельность граждан) оказываются не проясняющими ситуацию, а затуманивающими, плодящими фикции под видом объяснений.
*
Н.Гаврюшин, проецируя собственный, видимо, опыт (он родился в 1946 г.) писал: "В конце 1972 года московская интеллигенция - православная и "ищущая" - стала с повышенной настойчивостью и дерзновением прокладывать дорожку в Новодевичий монастырь, в редакцию "Журнала Московской Патриархии" (Символ, №48, с. 163). Гаврюшин вспоминает, что к секретарю ЖМП Евг. Карманову шли за трудами Лосского (свою статью он посвящает мягкому, но решительному разгрому творца мифа о паламизме). Так началось складывание круга "православных интеллектуалов", не претендовавших, подобно деятелем начала ХХ века, ни на что новое, но с тем большим усердием претендовавшим представлять истинное православие. Которое, однако, оказалось довольно своеобразным соединением весьма новых мифологем. Большинство этих интеллектуалов изначально были "лояльны" в самом полном советском смысле слова. Были они в основном лояльным и к новообретённой православной номенклатуре, платя за это вечным инфантилизмом: умной критикой других и неспособностью заговорить собственным голосом, вечным чревовещанием от имени "вселенского православия".
См. литовский ксендз Сигитас Тамкявичус, был посажен за издание "Хроники" в Пермь, друг Ковалева и Якунина.
14 марта 1978 года Шмеман пометил, что Клеман отказался выступать на конференции, где предполагалось и выступление Шмемана. Причина - статья Шмемана в ВРХД.
"Вестник русского студенческого христианского движения" издавался в Париже Никитой Струве - человеку с немецкой фамилией и французским паспортом, выбравшем Россию в качестве хобби. Никаких студентов не было, да и никакого движения не было. Христианство было подменено проповедью "православности", но издательство формально носило название протестантской YMCA. Когда одна из книг издательства стала бестселлером начала 1970-х, американские протестанты очень удивились, что она вышла под их маркой.
"Архипелаг" был выпущен (первый том) 28 декабря 1974 года, в пятницу (Шмеман. Дневники. С. 60).
*
Вестник РХД 111 - I - 1974.
с. 133 - протест Осипова, Агурского и др. против заявления Шпиллера - еще в 72 передал на запад письмо частное против Солжа - теперь в бюллетене ОВЦС - 74 год. 4, 4 апреля
с 130 - письмо Регельсона от 17 2 74 за Солжа
*
ВРХД 112/113 - c этого номера снято слово студенческое и прибавлено Москва в выходных
II-III 1974
уп. оА: с. 15. Дудко Д. из бесед "О нашем уповании". рекомендует кн. А.Боголюбов "Сын чел. "Написана в наше время с приведением последних научных данных. Автор - молодой, полон сил, живет в нашей стране".
с. 122- о Бердяеве к 100летию Алексей Колосов. Неюбилейные размышления.
14 ноября 1974 - или 73? - года, в четверг состоялась на квартире Шафаревича пресс-конференция к выходу из-под глыб. Отзыв о ней с 226-8
с 20 мая 1974 Дудко запрещен в священнослужении Серафимом.
*
Митр. Питирим Нечаев вспоминал, что в Англию "не разрешалось также ввозить фотоаппараты, — точнее, можно было иметь при себе фотоаппарат для съемок, но привозить для продажи было нельзя. А я как раз этим очень неплохо поддерживал наш приход: покупал у нас старые фотоаппараты, возил их туда владыке Антонию, а они их там очень выгодно продавали. Возил я их в митрошницах, клобучницах. Однажды я вез с собой три фотоаппарата. На пропускном пункте служащий спросил меня: «Ничего не декларированного нет?» «Нет» — невозмутимо ответил я и тут только увидел, что дно одной из коробок отстало и в щель виден ремень от фотоаппарата..." (Нечаев, 2004, 303). И он же с гордостью бросает: "Я с церкви никогда денег не брал" (Нечаев, 2004, 328).
*
Замечательно в Шмемане развитие. Кажется, решающим стало личное знакомство с Солженицыным. До этого слабым местом Шмемана была Россия-россия-россия. Он никак не мог отвыкнуть прилеплять Россию к христианству, а это так же некрасиво и неприятно, как жвачка, прилепленная к дверной ручке. Шмеман постоянно обвинял эмигрантов - особенно новых - в упертости, кружковщине, идеологичности, но слово "Россия" делало его точно таким же. После того, как он хлебнул Солженицына, это пропало. Он заговорил в полный голос (в дневнике), стал спокойно наслаждаться собой и быть собой - а был он парижанин, американец, христианин.
Трагикомично и "православие" Шмемана, страшный провинциализм, всерьёз полагающий, будто "автокефалия" что-то означает, что Православие - это именно русские в Америке, а все прочие греки националисты и более ничего. Впрочем, это у Шмемана на эмоциональном уровне, а рационально и духовно он отлично знает правду.
Сила Шмемана в том, что он ценит "промокаемость" (так он всё-время называет "проницаемость", "отзывчивость"). Для него самое суровое - сравнить другого человека с "монадой", у которой нет антенн для восприятия другого мира. Сам он, правда, постоянно оборачивается именно такой монадой - он абсолютно глух к реальным русским людям, что и неудивительно - ведь его "Россия" абсолютно выдуманная абстракция. Он обвиняет диссидентов в еврейскости, много в чём, и, возможно, он часто прав или по отношению к некоторым прав, но чего стоит эта права - правота постороннего, да ещё к тому же правота человека, который клюнул на Солженицына и так и не нашёл в себе силы признаться в самообмане и обмане других - даже, когда Солженицын довёл до самоубийства друга его детства Морозова.
Идолопоклонство безумно ослепляет. Сперва Шмеман принял (пусть по наследству, но принял) Россию как идола. Потом, уже легче, он преклонился перед Солженицыным как служителем этого идола. Но пока Солженицын был в России это не конфликтовало - материально - с его христианством. Когда же Солженицын оказался на Западе, он захотел, чтобы Шмеман приехал к нему отслужить литургию, исповедовать, причастить. И Шмеман - согласился, предав не только свой "канонический долг", но предав главное и самое важное в себе - ощущение Литургии как явления Царства. Солженицын поступил со Христом точь в точь, как он поступил с американским президентом, а потом с российским, отказавшись к ним приезжать, потребовав, чтобы они к нему приезжали. Только земные владыки оказались защищённее от этой гордыни, чем Христос. Шмеман привёз Христа "на дом" Солженицыну, словно пиццу. Поступил как шаман, предав всё, что он писал о святыне.
Это предательство было неизбежно - оно было лишь продолжением той изначально ложной ситуации, в которой находилось и находится "большая Церковь" по сей день. Шмеман в дневнике часто сокрушается, что выступает шаманом для эмигрантов, которые сугубо формально крестятся, венчаются, отпеваются. Он даже не подозревает, что у него есть выбор, что он может (и должен) отказаться. И он пытался соединить радость Царства Небесного с деньгами царства кесаря, - ибо царство кесаря в современном мире не только и не столько государство, сколько "быт", "национальное", "коллективное".
Шмеман - барин и одновременно мещанин. Когда я начинал его читать, мне стало как-то неожиданно (потому что бескорыстие всегда неожиданно) радостно, что вот - у человека есть Париж, дом, роскошные американские пейзажи, незагаженные совком, каждое лето озеро... Не всё испакостил большевизм и совок!
Но чем дальше, тем больше в записях Шмемана совершенно непереносимого брюзжания на современность - правых и левых, евреев и арабов, американцев и русских. Вздорные кадетские восторги по поводу того, что англичане "защищают свою честь", воюя с Аргентиной, "обезьяньей республикой".
Лучше бы он оставлял консервные банки на берегу своего любимого озера, чем оставлял такие записи в своём дневнике! Мещанство, видимо, и есть то же барство, только лишённое крепостных. То, что барин цедит сквозь зубы, мещанин шепелявит.
Правда, эти записи Шмемана относятся к годам, когда он уже был смертельно болен, но ещё не знал этого. В последние восемь месяцев он не писал ничего, а самая последняя запись - просветлённая и святая. Кажется, он был настроен долго стареть, и это заставляло его брюзжать, когда же рядом оказалась смерть, а не старость, всё злобное схлынуло.
Шмеман так и не смог ясно выразить, почему он не может однозначно сказать "я против женского священства". Он слишком видел антихристову природу клерикализма, чтобы соединиться с ним в отвержении женского священства. Однако, он был слишком включён в клерикальную жизнь, чтобы сказать и, главное, подумать правду.
*
*
Шмеман в 1970-е годы видел (как в 1920-е г. митр. Вениамин Федченков и Бердяев, как в 1930-е - мать Мария Скобцова) внутреннее тождество советского режима и досоветского, тождество, которое позволило большевикам победить и которое привело в 1990-е годы к образованию неосоветского режима - с православизмом вместо коммунизма в качестве идеологии:
"На нас надвигается новое средневековье, но не в том смысле, в каком употреблял это понятие Бердяев, а в смысле нового варварства. Православные "церковники", в сущности, выбрали и, что ещё хуже, возлюбили - Ферапонта. Он им по душе, с ним всё ясно. Главное, ясно то, что всё, что выше, непонятнее, сложнее, - всё это соблазн, всё это нужно сокрушать. В культуре начинается торжество ... "нео-нео-славянофилов". Расцвет упрощенчества, антисемитизма. Давно пора понять, что на свете существует очень сильное, очень могу чее явление: религия без Бога, религия как средоточие всех идолов, владеющих падшим человеческим "нутром", как оправдание этих идолов. Тут глубочайший соблазн. Ферапонт - действительно аскет, молитвенник, подвижник, традиционалист и т.д. И расхождение между Ферапонтом эмигрантским и Ферапонтом советским - чистая историческая случайность. Большевизм уже и сейчас - национальная русская власть, как суть эмигрантского национализма и антикоммунизма - большевистская. И у того и у другого большевизма только один враг - свободный человек, особенно же свободный "во Христе". то есть единственно подлинно свободный. Подспудная ненависть ко Христу, судящему вечно "Церковь" и "великого инквизитора" в ней" (Шмеман. Дневники. С. 18-19. 26.3.1973).
*
Ксенофобия Шмемана
: "Моё убеждение в трагизме униатства: потеряли Православие, не стали католиками. Как часто, поэтому, ошибочно их обращение - если они идут, например, к карловчанам, так это именно от их "католического подхода к православному обряду". В Православии ищут того рабства, которое ослабело в католичестве, но в котором всегда жило униатство - рабство обряду, рабство легализму" (Шмеман. Дневник. С. 37. 3.10.1973).
Шмеман вспоминает, как сдавал экзамен Тиллиху в 1954 г.: "И уже тогда думал: безбожное, демоническое богословие" (Шмеман. Дневник. С. 40. 15.10.1973).
"Переворот в Греции - и опять по телевизии какой-то архиерей в омофоре приводит к присяге нового диктатора. На Кипре Макарий низложил трёх архиереев, а они - его. Споры о старом и новом стиле! Закрывать или не закрывать Царские Врата! Какая всё это жалкая карикатура!" (Шмеман. Дневник. С. 49. 28.11.1973).
О приехавшем из России православном: "Русский мальчик, вносящий поправки - уверенной рукой - в карту звёздного неба. Это не самомнение, не гордость и даже не самоуверенность. Это плод подполья, необходимости годами и в одиночестве, в некоем безвоздушном пространстве, вынашивать идеи" (Шмеман. Дневник. С. 54).
*
"Опасен псевдостарец, столь расплодившийся в наши дни и сущность которого в духовном властолюбии. На это псевдостарчество толкает сама система, делающая из каждого священника "духовника" и маленького "старца". В Православной Церкви почти уже нет монахов, которые бы не считали своим священным долгом через два года после пострига писать трактаты об Иисусовой молитве, о духовности и об аскетизме .... Нет и священников, которые бы не считали себя способным в пять минут разрешить все проблемы и наставить на путь истинный" (Шмеман. Дневники. 27.9.1973. С. 35).
*
Александр Ильич Гинзбург (21.11.1936 - 19.7.2002, двое сыновей от Ирины Жолковской) был православным. Был выслан
из России 27.4.1979. Путинщину не любил и в декабре 2001 года заявил, что нормальное общество в России появится
не раньше чем через 80 лет (ох уж этот еврейский оптимизм!). Гинзбург он, кстати, только по матери. Православным
стал в концлагере, но защищал права всех гонимых верующих. Примечательно, что права верующих не гонимых, а сотрудничавших
с властью, не было нужды защищать; не потому, что они спокойно пользуются своимаи правами, а потому, что у таких
людей и не было прав вообще. Права есть лишь у гонимых и у свободных, а у лакеев - нет. (Данные из некролога
Феликса Корли).
Любопытные проговорки у еп. Василия Кривошеина.
В связи с высылкой одного литератора: "не архиерейское это дело заступаться за писателя". Или: "архиерей
ведь не профессор, с него нельзя требовать много в области богословия". То есть, блаженны гонимые - только
если они не писатели? Кстати, из его мемуара я узнал о том, что митр. Антоний Блум протестовал против высылки
того же литератора и вообще был не так нейтрален в отношении патриархийных безобразий.
1975 год, декабрь - перевод Дудко из прихода в Кабаново в Гребнево "за
систематическое включение им в свои проповеди и беседы политического материала
антиобщественного характера, содержащего тенденциозную критику жизни нашего государства"
(митр. Серафим Крутицкий в объяснении Западу).
1977 год, 20 апреля - статья в "ЛГ" против Дудко, Якунина, Регельсона,
Огородникова. Дудко и Огородников разлагают молодёжь, Регельсон получает деньги
из-за границы. Апрель-сентябрь - гонения на трех десятков участников семинара
Огородникова.
1978 год, 20 ноября. Арест Огородникова, суд 10 января 1979 г., 1 год принудработ
в Сибири. Через год пересуд и дополнительный срок.
1979 год, октябрь. Дудко вызывает для переубеждения митр. Ювеналий Поярков.
К лету 1979 г. "светские" диссиденты были уже ликвидированы (посажены,
высланы), пошла череда мер против "религиозников": в августе арестован
Вл. Пореш, 1 ноября - Якунин и Великанова. Протесты Шафаревича, о.Н.Гайнова (впервые
с 1971). Конец 1979 г. - вторжение в Афганистан. 24 декабря - арест Регельсона
(пытался скрыться в Таллине). 8 января арест "огородниковцев" Виктора
Попкова и Вл. Бурцева - полтора года каждому.
1980 г., 15 января арест Дудко. Протесты архиеп. Кентерберийского, сокращение
делегации МП на его интронизацию. Блум служил молебен об освобождении Дудко и
Якунина. Впервые - протесты зарубежных православных иерархов.
Отбивая нападки, Алексий Ридигер говорил: "В Советском Союзе граждан никогда
не арестовывают за их религиозные или идеологические убеждения". Он утверждал,
что причины ареста Дудко в МП неизвестны. Питирим же подчёркивал, что учился вместе
с Дудко в семинарии и что тот неуравновешенный человек.
1980 г., 31 января. Арест Виктора Капитончука. 29 февраля - обыски у феминисток
в СПб. (Татьяна Горичева, Юлия Вознесенская). В июле Горичеву и ещё двух феминисток
высылают из страны. 25 апреля к 5 и 3 годам приговорён Пореш.
1980 год, 20 июня. Телевизионное выступление Дудко, новая волна арестов. "Дело
Божие делается скромно и тихо, терпеливо и смиренно, а не так, как мне мечталось
в моем воображении". Против Запада ("забавляется"). Назначен в
"богатый" приход в Виноградове.
Проблема новояза. Дудко объяснял, что в его покаянии был важнее подтекст: например,
он отвергал незаконные контакты с иностранцами, но не утверждал, что его контакты
были "незаконными". Но почему бы тогда ему не искать подтекста у тех,
кто обвинял его в предательстве?
1980 г., 28 августа. Осуждён на 5/5 Якунин. Против него свидетели проф. А.Осипов,
Иосиф Пустоутов, Карелин, Регельсон, Капитончук. Протест ВСЦ. 7 сентября осуждён
Огородников (6/5). Изгнание из Псковского м-ря брата Огородникова. 24 сентября
суд и покаяние Регельсона. На пресс-конференции он сказал, что "готов сидеть
в тюрьме за веру, но не за права человека". 9 октября суд над раскаявшимся
Капитанчуком (условные сроки).
Екат.Истомина (Иностранец, 18.4.2000): очерк о своем крестном отце, которого
видела последний раз в 12 лет, Владимир Шибаев (жена Татьяна). бывшая "золотая
молодежь" и диссидентство 1970-х, дети Денис и Митя, окончил семинарию, стал иереем
("в переводе на мирской — заместителем батюшки"; вообще в статье масса ляпов),
служил в Отрадном у о. Валериана Кречетова, "которому одно время прочили духовную
карьеру оца Александра Меня. "Именно благодаря разносторонее образованому батюшке
Валериану (обитателю коммуналки в районе гостиницы "Россия"), эта простая деревенская
церковь желтостенного классицизма, расположенная в двадцати километрах от Москвы,
стала в середине семидесятых годов местом духовного общения столичной инеллигенции
и кучки диссидентов". Вошел в Хельсинскую группу., преследует ГБ после ареста
Крахмальниковой, но отец Татьяны - из номенклатуры. В 1987 подали на выезд, в
1988 выехали во Францию, ныне в Мюлуза, приход 60 человек. "Сейчас их практически
не интересует то, что происходит в России, — они давно живут в другом измерении
и совершенно счастливы в нем".
|
