XXI век
*
Православизация по-польски: министерство финансов Польши ввело в каждой из 16 таможен штатную должность капеллана и их координатора – декана. К августу 2007 г. это решение опротестовали лишь таможенники Кракова.
Епископы добились того, что оценка по католичеству включается в средний балл, на основе которого принимают в вузы (Тыгодник повшехны, 26.8.2007).
*
*
Казус еп. Диомида Дзюбана многим схож с казусом Бориса Ельцина. В обоих случаях система дала сбой: внутри неё созрел диссидент, решившийся не только на аппаратную интригу, но на открытый бунт. В ЦК КПСС были люди разнообразных воззрений, от сравнительно либерального А.Яковлева до сравнительно консервативного Е.Лигачёва, но все эти люди и не думали обращаться к «народу». В МП РПЦ есть епископы разнообразных воззрений, от сравнительно либерального Филарета Минского до сравнительно консервативного Владимира Ташкентского, но все эти епископы и не думают обращаться к народу. Ельцин и Дзюбан – посмели.
Оба персонажа сами были лукавы и оказались в лукавой ситуации. Они выступили за такую верность идеалам, каковой никогда сами не отличались. Оба воззвали к общественности, а получили отклик люмпенов. Те миллионы людей, которые симпатизировали Ельцину, как и те десятки тысяч людей, которые симпатизируют Дзюбану, оказывают им поддержку иллюзорную и уже поэтому двусмысленную. В отличие от общественности XIX столетия, сторонники Ельцина не были готовы ради Ельцина и своих идеалах жертвовать деньгами, отношениями с властью, карьерой (которая целиком зависела и зависит от отношений с властью). В отличие от крестьян XVII века, сторонники Дзюбана не готовы ради него и своих идеалов жертвовать чем-либо. У тех и у других психология люмпенов: они лишь просят от власти удовлетворить их чаяния, разделить их идеи. Однако, они не готовы давить на власть, смещать власть, организовывать независимые от власти общественные институты.
Отчасти у люмпен-протеста есть оправдание: российское общество из традиционной аграрной страны не стало модерным социумом, а превратилось в помесь концлагеря с казармой и чиновничьим замком. Такая структура готова терпеть разнообразные пороки, но тщательно выкорчёвывает все ростки гражданской самодеятельности. В этих условиях какое-то пространство оставляется только для шизоидного протеста, который обращается как к едиственному источнику надежды к той самой власти, которую клеймит как безнадёжную. Ельцин и его сторонники апеллировали к тем самым партийным и государственным структурам, которые хотели уничтожить, Дзюбан и его сторонники апеллируют к тем самым церковным и государственным структурам, которые объявляют еретическими, безбожными и достойными уничтожения.
Дзюбан отличается от Ельцина лишь тем, что его идеалы - это идеалы, скорее, Лигачёва, антилиберальные. Но идеалы Ельцина казались либеральными только на фоне лигачёвских. Придя к власти, Ельцин стал возрождать государственную монополию на власть, насилие, экономическую и политическую деятельность, передав Путину уже вполне сформированную диктатуру, равно как и вполне сформированные идеологию и демагогию, маскирующие диктатуру под карася. Слабое место Дзюбана, мешающее ему завоевать расположение системы, которой он хотел бы руководить, только в том, что Дзюбан не усвоил необходимости маскировки диктатуры. Эта слабость делает его симпатичным - в отличие от тех "церковных либералов", которые доказывают, что расправа с Дзюбаном произведена "канонично" и надеются, что расправа эта послужит делу либерализации Церкви. Так некоторые большевики 1930-х годов надеялись, что расправа с Троцким указывает на либерализацию режима.
*
Оссерваторе Романо ошиблась, сообщила, что в 2005-2006 гг. количество духовенства и монашествующих сократилось на 95 тысяч, а оно сократилось всего на 7 тысяч! Один католик этому очень обрадовался и уж совершенно по-социалистически возглашает: интернет спасёт монашество, уже девять человек проявили интерес к возможности стать членами конгрегации маристов. Раньше фундаменталисты утверждали, что численность верующих и духовенства сокращается из-за либеральных реформ - не нужна-де людям либеральная Церковь. Теперь, когда они уже треть века у власти, утверждают, что численность верующих и духовенства сокращается из-за развратности мира. Приложить к фундаментализму тот же критерий, что к либерализму, - отказываются. *
А вот что происходит, если Церковь не отделена от государства. В Дании по конституции лютеранская церковь - государственная ("народная", "национальная"). Почти все датчане - её члены. В результате священник Торкильд Гросбель, который весной 2003 г. опубликовал книгу "Камешек в ботинке", где рассказ о том, что не верует в существование Бога, продолжает служить священником. Сперва он был уволен, но в июля 2004 г. Министерство церковных дел Дании восстановило его на работу. Община всё время поддерживала Гросбеля. Коллега Гросбеля пастор Оле Нильсен считает, что ничего катастрофического не произошло, хотя Гросбелю было бы "логично" уволиться самому. Нильсен считает нормальным, если пастор - женщина, если эта женщина-пастор вечером в баре прилюдно обнимает своего возлюбленного. Только вот почему-то Нильсен сокрушается: "80% жителей Дании являются членами церкви, но регулярно храм посещают не более 2-3% прихожан" (интервью "Радио Свобода", 23.8.2007). Наверное, православный фундаменталист заявит, что посещаемость снизилась из-за рукоположения женщин. Российский православист заявит, что не следует в Конституции, формально провозглашать Церковь государственной - пусть будет такой неформально. Тогда деньги из казны она всё равно будет получать, но на епископов жаловаться будет некуда. По этой модели в России не только церковь, но и бизнес существует, и не первое столетие: лучший заказчик - государственная казна: платит щедро, а ни в какие дела не вмешивается и качество не проверяет.
Епископ у священника атеиста - женщина. Лизелотта Ребель. Она - епископ Эльсинора.
*
Численность католических священников в США снизилась с 59 тыс в 1975 году до 42 тыс в 2006 г. В конце 1960-х годов в США было 122 подготовительные епархиальные семинарии с общим числом воспитанников около 16 тыс. В настоящее время из них действуют лишь 7 семинарий, в которых учатся около 500 студентов, сообщили в центре по прикладным исследованиям апостолата при Джорджтаунском университете. В 2007 г. закрылась чикагская семинария: долги её составили миллион долларов, а с 1990 г. сан принял лишь один её учащийся. Исчезла архаическая, биологическая основа для пополнения: национальный энтузиазм эмигрантов из поляков и итальянцев, отождествлявших веру с кровью. Нанесла удар демократия, обнаружившая педофилию в семинариях. |
