Вторая треть I века
См. Мосли (откуда - не помню,
виноват) статья о еврейской традиции в Церкви; см. иудеохристианство.
Самый любопытный факт: отсутствие рассказа о казни Павла. Климент Римский упоминал, что Павел был казнён "из-за зависти и соперничества" - т.е., из-за внутрихристианского конфликта.
Преломление хлеба - агапа, выражение койнонии - не евхаристический хлеб (не обязательно).
слова Апостола Павла, в которых тот утверждает Единство членов Церкви на том основании, что все они причащаются от одного хлеба - это единство и есть койнония.
Соколов: 11-я глава 1-го послания к Коринфянам, - место считаемое в отношении к агапам классическим и отстоящее хронологически от показаний книги Деяний приблизительно на 25 лет Христианское общество, теперь широко пополняемое новыми членами из язычников главным образом [68], далеко понизилось в своем нравственном уровне. Та любовь, которая была прежде атмосферой, всецело охватывающей всю жизнь христиан теперь становилась для них не всегда приятной обязанностью, о которой Апостолам приходилось напоминать все чаще и чаще
агапы тесно соединялись с Евхаристией. Это вполне ясно открывается из обозначения общественной трапезы - "вечерей Господа" (20 ст.), - тем специальным термином, обозначающим Евхаристию, которого, как выяснено, не хватает в 33-м стихе. И помимо этого, Апостол прямо говорит об Евхаристии (ст. 27-29).
Сенека - ровесник Христа в самой неопределённости даты своего рождения: как и Христос, он родился то ли в 6-м, то ли в 3-м году до "рождества Христова". Сенека современнее Христа. Это хорошо говорит о современности. Бог ни одной эпохе не современен, но у некоторых эпох ровесник - дьявол. Сенека современен не случайно, а потому что современность наша была заложена полтысячелетия назад теми, кто восторгался Сенекой.
Как и для "современного человека" для Сенеки Бог - символ, а реальность - природа. - Сенека цитирует Эпикура: "Если в жизни ты сообразуешься с природой, то никогда не будешь беден, а если с людским мнением, то никогда не будешь богат". Естественное - единственное сверхъестественное. Не нужно рая, достаточно природы, которой нужно "малое".
"Природа" рождает людей хорошими, они сами портятся. Впрочем, Сенека более боится рабства, чем любит свободу (в русском переводе латинское "природа рождает нас без вожделений" переведено очень характерно: "природа рождает нас свободными от вожделений").
"Рабство" для Сенеки то же, что для Иисуса "промах", "ошибка", - огромная метафора. Сенека так же не считает своё общество рабовладельческим, как мы не считаем своё общество нищим, - нищие есть, но они меньшинство, не они определяют жизнь. "Рабов мало", - это для Сенеки как "на улице тепло", и он философически добавляет: "много держащихся за рабство". Наверное, по-русски лучше бы звучало "Рабов мало, но свободных ещё меньше".
Впрочем, "рабов мало" - это ещё и вопрос новояза. Например, Сенека пишет "педагог", а переводчик на русский вынужден переводить "раб, который был к нам приставлен с детства". Наконец, рабов может быть мало, а рабовладельцов много. Просто не у всякого рабовладельца есть раб, как не у всякого автомобилиста есть автомобиль. Сенека проговаривается, когда говорит о том, что у Сократа было множество повелителей и выводит отсюда: "Господ много, рабство одно".
Смерть и для Сенеки смерть. Он постоянно возвращается к смерти, он чувствует себя ежедневно умирающим и восклицает: "Немалый подвиг - победить Карфаген, но еще больший - победить смерть". Однако, победа над смертью для него - смерть трусоватого Сципиона, потомка победителя Карфагена, который нашёл в себе силы на харакири (пронзил себя мечом) ради любимого начальника. "Начальник", кстати, на латыни - "император" (Сципион говорил, конечно, не о столоначальнике, а о Помпее). Сенека ничуть не чувствует, сколько рабского в этой лояльности к императору. "Кто научился смерти, тот разучился быть рабом". Рабом врагов - да, но не рабом императора. И сам Сенека покорно умрёт как раб, как холоп ничтожества, которого сам же и вырастил. "Научиться смерти" для него "научиться не бояться смерти". Сомнительная философия, напоминающая анекдот о психотерапии: "Раньше я мучался от своих комплексов, теперь ими наслаждаюсь".
Иисус не понравился бы Сенеке: слишком говорлив. Точнее, Сенеке не понравилось бы Евангелие, где Иисус много говорит и без особого толку. Не мудро. Под стоицизмом Сенеке больше элементарного презрения к людишкам. Чего с ними разговаривать!
Очень современен Сенека, когда пытается не бояться как смерти чего-то, что ждёт всех. Раз всех, значит, справедливо. Современный человек боится не смерти, он боится бессмертия - бессмертия в муках. И даже не мук боится, а несправедливости: может, я и буду в раю (ну, конечно, буду, не такой уж я плохой, как жестокий Бог), но разве это рай, когда кто-то мучается? Несправедливо-с!..
Возможно, этой несправедливости и не будет. Бог с ним, с адом. Всех в рай. Но если рай будет именно для "всех", если рай будет как машинка, которая обстригает волосы вместе с ушами, носом, подбодроком и прочими индивидуальными чертами лица, - разве нужен такой, равный рай? Бояться надо именно равенства, и смерть ужасна именно такой, как видит её Сенека - машинкой, обезличивающей всех. Как можно утешаться тем, что более всего кошмарно!
*
Сенека легко говорит о том, что цель жизни - быть равным богу, но для него это лишь фигура речи, синоним блаженству. Да и зачем быть настоящим богом? Чтобы жить для других или, во всяком случае, непрерывно отвлекаться на молитвы? "Что нужды в молитвах? Сделай сам себя счастливым!" Не удовлетворять просьбы, не просить, а - быть равным себе, вот рецепт как стать "не просителем, а ровней богам". Интересно: мешало или помогало римлянину поверить в Боговоплощение привычность к метафоре: благая душа есть "бог, нашедший приют в теле человека" (31).
Сенека верует в переселение душ, но верует вяло - мимоходом, упоминая это наряду с множеством аргументов против боязни смерти.
*
Сенека легко представляет себе вочеловечивание Бога в классическом - то есть, в поэтическом - смысле слова: в каждом добром человеке есть нечто божественное. А вот во что Сенека верит глубоко - так это в судьбу (фортуну). Все рабы фортуны, поэтому и раб - человек. Cенека призывает уважать рабов, делать их своими друзьями, к одному не призывает - освобождать рабов. Он хочет одного: освободиться от фортуны (51). В этом он более раб, чем любой Спартак, ибо не тот раб, кто не заботится о своём освобождении, а тот раб, кто не заботится об освобождении другого.
*
Сенека философ, ибо философия обещала ему сделать его "равным богу" (48).
Сенека говорит о жизни как о свече, которую зажгли и гасят. Златоуст использовал тот же образ, призывая удивиться чуду зажигания - не так удивительно воскресить, зажечь погасшую свечу, как удивительно из ничего извлечь свечу. Сенека творению не удивляется. Удивительный самообман: считать что в небытии "безмятежность", "securitas" (возможно, "безопасность" было бы точнее? Но "безмятежность" и есть "отсутствие опасности мятежа"). Может ли быть безопасность и безмятежность там, где нет жизни? Не всюду, где "несть болезни, печаль" - "жизнь бесконечная". Сенека попросту не верит в смерть как небытие.
Цицерон для Сенеки - далёкое прошлое, а ведь Цицерон умер за сорок лет до рождения Сенеки. Может быть, причина в том, что Цицерон - другая эпоха, "до революции".
*
*
Воскресение есть победа над рабством. Высшая мудрость Сенеки: "Научим же нашу душу хотеть того, чего требуют обстоятельства; и прежде всего будем без печали думать о своей кончине". Всё действительное разумно... Смерть вообще - освобождение от тела, ибо тело рабовладелец души.
Смерть - не "обстоятельство", а отсутствие обстоятельств. Быть в рабстве у человека - и то лучше, чем быть рабом у нуля. Или ноля.
Сенека, как и Павел, призывает всегда радоваться. "Радость - цель для всех". Где мы говорим о физическом здоровье ("здрасьте"), римлянин говорил о радости. Только для Павла радость - в благодарности Богу, для Сенеки - в том, чтобы стать наравне с богами. "А рождается такая радость лишь из сознания добродетелей" (59, 16). Сonscientia - сознание, для Сенеки - и современного человека - вершина, для Павла - стартовая площадка веры. "Веруем, ибо имеем чистую совесть". Нечистая совесть мешает вере, но чистая совесть лишь условие веры. Радоваться чистой совести - это обычное (с точки зрения верующего) ханжество.
"Если нам под силу, будем говорить храбро, если нет, то хоть откровенно", - призывал Сенека и, как ни странно, показывал пример. Он не только осуждал всякое богатство за неправедность, но и шёл куда дальше: говорил о том, что богатство Рима в целом собрано неправедно, завоевано обманом, подкупами и пр. Редкое признание: обычно римляне думали о Римской империи как совки об СССР: она-де в порядке самозащиты создана и всем покорённым народам приятна (любопытно, что русские относились к Российской империи иначе, вполне трезво). Сенека произнёс пророческие слова: "Отнятое одним народом у всех ещё легче может быть отнято всеми у одного" (Луц., 87, 41). Еже и бысть... |
