Первая треть I века
Через десять дней после Вознесения, на пятидесятый день после дня Пасхи, который
для апостолов теперь навсегда был днём Распятия, в Иерусалиме праздновались Пятидесятницу,
отмечая и завершение жатвы, и дарование иудеям Закона через 50 дней после освобождения
из рабства в Египте. Апостолы были вместе и в этот день в Храме, и молились, как
вдруг все изменилось вокруг. Они слышали шум, словно поднялась буря, чувствовали
жар, и каждый из Двенадцати был объят огнём. Каждый из них понял: пришёл наконец-то
тот миг, о котором говорил Учитель. Пришёл Дух Святой, о котором так часто говорили
древние пророки как о буре и огне, пришёл, и оказался и бурей, и огнём, но прежде
всего — даром понимания и слова. Он пришёл к тем, кого избрал Иисус, а толпа вокруг,
не чувствуя ни дуновения, ни жара, смеялась над апостолами: напились, видно. Эти
люди не почувствовали вдохновения, но его почувствовал Петр и, поднявшись, начал
первую в истории Церкви проповедь: "Мужи иудейские и все живущие в Иерусалиме!
сие да будет вам известно, и внимайте словам моим...".
Бесконечно по-разному люди будут выражать то, что делает понятным Дух Божий,
открывая веру в Воскресшего. Сравнивали грех с рабовладельцем, у которого Иисус
выкупил человечество, и это точно отражает знакомое всякому человеку ощущение
того, что грех навязан извне, что грех напал и победил. Сравнивали смерть с крепостью,
ворота в которую взломал Иисус, оказавшись внутри смерти. Сравнивали Иисуса с
тем выкупом, который в древности обязательно следовало платить для возмещения
долга — с выкупом за долг всего человечества Богу. Но всякое сравнение вторично,
и без Духа Святого никакое сравнение не даёт понимания, с дня Пятидесятницы открытого
миру.
Петр наконец-то все понял, все стало на свои места. Дух Божий сделал очевидным
то, что столько времени находилось перед их глазами. "Спаситель", "Сын
Божий", "Христос", — конечно же, всё это об Иисусе и, конечно же,
это означает бесконечно больше, чем могли вообразить люди. Все эти слова были
и остаются бесконечно меньше Иисуса, помогают приблизиться к вере в Него — но
не уверовать. Слова говорят о силе, о возмездии, о награде — но Бог не по человеческим
меркам скроен, и Его сила действует не так, как рассчитали люди. В озарении Духом
Божиим, Самим Богом, пришедшим к ним в невидимом ветре и необжигающем огне, видно:
чтобы спасти людей от смерти, не убивать их надо, не бросать в бездну небытия,
а надо дать им силы творить добро, видеть Бога, любить друг друга.
Смерть Иисуса казалась такой нелепой — но ведь она действительно, как и предсказывал
Иисус, была неизбежна и необходима, чтобы стало ясно: Бог есть любовь и борется
Бог не с грешниками, а с грехом, побеждает Бог не людей, а грех, зло и смерть.
Умерев, Иисус победил неотделимую, казалось бы, от человека жажду самосохранения
любой ценой — ценой предательства, ценой лжи, ценой молчания. Он заплатил единственную
достойную Бога и человека цену: Самого Себя, Свою жизнь. Победа над императорами,
над нищетой, над угнетением не дала бы того, что дала победа над грехом, над жаждой
быть любой ценой. Воскреснув, Иисус победил саму смерть: можно, оказывается, быть
человеком и подняться из могилы. Смерть не становится менее мучительной для того,
кто воскресает, но она более не тупик.
Не меч и насилие, а вера побеждает, и эта вера — вера в Распятого и Воскресшего.
Бог любит человека и распахивает перед ним Себя — в Иисусе. Бог отныне открылся
до конца — как Иисус, которого каждый может произнести, каждый может призвать.
Не один какой-то народ хочет спасти Бог, но всех людей, и каждому Он открыл Свое
Царство — каждый может войти, получить прощения, получить дар Святого Духа. Может,
не обязан; воскреснув, Иисус подарил человечеству свободу от небытия; вознесшись
— подарил свободу от Самого Себя для встречи с Собой. Свобода неотделима от спасения
— и поэтому не Иисус, а люди, обычные люди несут спасение, говорят о нём; людям
свободно можно не поверить, а Иисусу теперь, после Воскресения, не поверить нельзя.
Лишь тогда, когда о спасении внятно и чисто будет сказано всем, Иисус вернётся
— на этот раз во славе Отца, вернётся, чтобы судить и преобразить не только отдельных
людей, но всё человечество.
Распятие, Воскресение и Вознесение решают неразрешимую логикой загадку: как
спасти человека, не насилуя его свободу величием Божиим. До сих пор Бог открывался
как Тот, с Кем нельзя спорить. Теперь Бог открылся как Тот, Кого можно отвергнуть,
можно распять и убить — а можно принять. Ад, о котором говорили как о месте серости,
месте вечных мук, о котором Сам Иисус говорил как о куче огня, теперь — после
огня Пятидесятницы — потерял все свое "демоническое величие" и видно:
ад — просто место, где нет Христа, где нет веры, это просто свалка для прячущихся
от Бога. Бог никого не убивает, и ад —всего лишь место, где можно свободно и бесконечно
долго пытаться убить в себе Бога, мучаясь и проклиная все на свете. Само Воскресение
остаётся недоказуемым, чтобы человек остался свободным отвергнуть или принять
Воскресшего. Смерть Иисуса делает каждого из нас свободным верить или не верить.
Воскресение — свободным жить с Богом и человечеством или прозябать в холодном
огне одиночества.
Три тысячи человек совершили омовение — крещение — во имя Иисуса и получили
тот дар Святого Духа, который воодушевлял Петра. Обряд, который ещё год назад
был лишь знаком человеческого желания покаяться, измениться, стал отныне таинством,
которые прошедшие через него сравнивали с тем рождением в Духе, о котором говорил
Иисус Никодиму. Кончилась история Христа и началась история христианства, история
Церкви — тех, кого Бог избрал, чтобы весть о спасении через веру в Христа охватывала
мир.
*
Vol. I. Baus Karl. From the apostolic Community to Constantine. London: Burns & Oates, 1980. 523 pp.
"It is duty of the historian to extricate himself from the influence of social groups, political parties, Church, and the like, which tend to interfere with conscience." - Lord Acton to Mandell Creighton.
Absolute power corrupts absolutely.
Ах, все было совсем не так! Об убийстве Стефана - одна строчка, об эллинистах - две, и все речитативом. Ну, Бог с ним, с Карлом...
2.
феномены:
миссия эллиниста Филиппа в Самарию
Петр и Ио в Самарию проверять и через возложение рук давать Духа Св.
42 или 43 арест Петра и Иакова Зеведеева, казнь последнего Д 12 2 чтобы задобрить евреев столицы.
На место Петра Иаков Младший
44 внезапная смерть Ирода
62 мученичество Иакова Меньшого
66-67 иерус. хритиане удирают к востоку от Иордана, некоторые поселились в Пелле.
Филипп обращает эфиопского вельможу. Петр - Корнилия
Община в Антиохии вокруг киприота и левита Варнавы,
где и стали называть хр-ми - то ли офиц, то ли слжнг, то ли сами хр-ане, что вероятнее всего
институт старейшин - пресвитеров, ктрые были и в синедрионе Иерусалима, и в палестинских синагогах.
Пророки деян 15 32 Иуда Варава и Сила.
А вот Марана та - 1 Кор 16:22 - исчезло, в отличие от Осанны и Аллилуйя.
христианство и иудаизм, Закон
но "упадок римской релгии" - разве это феномен?
Культ императора. Гм! восточные мистерии
астрология и, против ее детерминизма, магия
чувство пустоты. Гм! То есть, провиденциально была подготовлена луза для Церкви, оставалось в нее упасть. Что-то сегодня тоже у людей много пустоты и чувства пустоты, но они не торопятся ко Христу. Вряд ли римляне были пустее нас.
большинство иудейской диаспоры Павла отвергло: Антиохия Писидйиская, Икония, Листра
поражение Павла в споре с Петром вокруг еды в Сирии, Антиохия после собора7
лето 54 - Эфес становится центром миссионер активности Павла на западном берегу Малой Азии. В Эфесе Павел работает два года - Деян 19
Из Эфеса он пишет Гал и 1 Кор, где основал небольшие -! - общинки. Письма важнее общин
осень 57 Павел из Эфеса в Макодению и Грецию, Троя и Коринф. Отсюда пишет в Рим.
пресвитеры - старейшины - и епископы/надзиратели в Деян. одно и то же.
Сильное чувство связи с Иерусалимом - сбор денег и пр.
сочинения Иоанна
апостол Марк вообще не упоминается! по именному указателю смотрел!!!
послеапостольский век - то есть, третье поколение - занимает всего 25 страниц: 124-159
3.
Изгнание еврее из Рима Клавдием - Светоний
Изшнаны были и Акила с Присциллой, около 49-50 они Павлу дают убежище в Коринфе, хотя сами из Рима
64 - пожар. 16 июля.
Однако общего по империи гонения при Нероне не было.
Гонения при Домициане уп. Мелито Сардийский. Не исключено, что консул 91 года Акилий Глабрий, казненный Домицианом, был казнен как христианин.
Климент Римский и его послание - ок. 98 года.
некоторые из апокрифов относятся к 3 поколению.
ереси - николаиты
Керинф Kerinthos
жил на западе Малой Азии считал Иисуса сыном Мрии и Иосифа - ближе к иудаизму Против него нап-но Евангелие Ио, по замечанию Иринея Лионского.
А вот Траян и Адриан - это уже четвертое поколение.
эвиониты - бедняки. эбьон
*
Лосев А.Ф. История античной эстетики. Ранний эллинизм. Москва: Искусство, 1979. 815 С.
С.167. Смысл стоического аллегоризма - досократики стремились к чистоте религиозного сознания - разгадка "в эллинистическом опыте самодовлеющей личности. Всегда так было в истории философии: когда богател субъект, беднела обкрадываемая им объективная реальность. Поэтому полноценная объективная действительность превращается субъектом "в антропоцентрическую структуру", ей отказывают в личном самосознании. Это личностное понимание действительности, при ктром она обращается в мифологии. "Если вся объективная действительность предстала в их глазах в свете субъекта, это значит, что она предстала в виде мифа. Если объект изображать только в виде проекций субъективных переживаний, то он волей-неволей превращается в миф". Поэтому все завершается аллегоризмом.
- аллегоризм в истории Церкви!
роль случая в эпикуреизме - случай как хаос, укор жизни за самое жизнь.
311 аскетизм и стоиков и эпикурейцев - счастье дается недаром, к нему идут через умеренность, воздержание, самообуздывание и скромность - к божеству возвышаются.
371 в 1-6 веках, когда зародился поздний эллинизм, "эллинистическая философия уже перестает быть просветительской, то есть перестает строить такие философские системы, ктрые обеспечивали бы для отдельной личности ее независимое, невозмутимое и бесстрастное состояние. - что было в эпикур стоициме и скептицизме - теперь философия становится реакционной, она не столько создает новые формы мысли, сколько реставрирует древние - индивидуум выходит из уединения и хочет создавать овую жизнь на основе реставрации Платона и Аристотеля с постепенно нарастающим мифологическим и даже мистическом содержание м- уже нет места для скептицизма - обращенность к прошлому - Секст Эмпирик последний систематизатор скептицизма, обращен к прошлому - ведь во 2 веке живет - развал цельной наивной полисной общины и необходимость соединить максимально возросший государственны универсализм с максимально же возросшим углубленным индивидуализмом.
вырождение философских школ - стоики вырождаются в формальный и скучный моралдизм, эпикурейцы - в пошлость сластолюбия и мелкого гедонистического материализма. Скептики - в абстрактную пустоту и трусливость мысли
при эллинизме чловек рассматривался в первую очередь не как гражданин - политес, а как частное лицо - идиотес. 395
397 Александрийская наука - это символ рассудочности, систематизма, коллекционерства, каталогизации. Едва ли когда-нибудь раньше греки были в такой мере книжными и кабинетными людьми. - оторванность от народа -
Антиох Аскалонский ум в 68 до рХ - привел в Академию Стою, показал, что стоицизм есть и у Платона - первый сформулировал синтез, ктрый был проблемой позднего эллинизма - и был разрешен систематически неоплатонизмом - объединил субъекта с миром идей в форме учения об идеях как о мыслях божества, как об уме бога 490
632 - пластическое воздействие статуи 3усиливается ее установкой в нише - как часть архит целого - символически личность расширяется внутри сферы - скульптура оформлет духовное пространство -
730 - римляне не просто повторили греч мысль - они ее переинтерпретировали - в тч неоплатонизм Плотина - огромный размах н еоплатонической мысли и ее непревзойденный во всей античности универсализм только и могли зародитья в Римской империи с ее немыслимыми для греч классиики географ просторами и с ее небывало развитым военно-чиновничьим аппаратом и философией.
*
Hurtado, L. "Lord Jesus Christ. Devotion to Jesus in Earliest Christianity," Grand Rapids, Mich. 2003.
Лэрри Хуртадо (Юртадо?), профессор новозаветного языка, литературы и теологии Эдинбургского университета, доказывает, что почитание Иисуса Богом возникло ещё до выхода к грекам с проповедью Евангелия, начиная с Пятидесятницы. Влияние язычества ни при чём. Что Иисус Бог представлялось несомненным, вот то, что Он вполне человек иногда оставалось в тени. Но даже Хуртадо не утверждает, что почитание Иисуса Богом было до Его Воскресения. Я бы сказал: да, Иисус говорит многое, что можно понять как утверждение Его божественности. Но это всегда можно понять иначе, и до сего дня на уровне языка спор этот разрешить нельзя. Проблема в самом языке как средстве коммуникации: он принципиально открыт множеству истолкований. Только факт Воскресения, факт Духа придаёт однозначное понимание.
Раньеро Канталамесса, папский придворный проповедник, с одной стороны, утверждает, что христиане после Пятидесятницы веровали в божественность Иисуса, с другой, не отрицает существования эвионитов, считая, что они эту веру не разделяли, зато соблюдали все ритуальные предписания иудаизма. "Мы знаем о них очень мало: это были замкнутые общины, жившие к востоку от Иордана. [Христиане] не воевали с ними, не сжигали их книг. Парадокс, но ортодоксия не уничтожила память о них (как утверждают некоторые), а фактически её сохранила. Если бы ортодоксальные христиане не цитировали некоторых их сочинений, мы бы ничего о них не знали" (выступление 12.5.2007). Между тем, вопрос сложнее прежде всего источниковедчески. Где гарантия, что "ортодоксы" верно описывали взгляды эвионитов? Когда есть возможность сравнить полемические оценки "ортодоксов" с фактами, часто обнаруживаются подтасовки, а иногда прямая ложь. Это характерно не только христианских полемистов, это общая черта полемики той эпохи (впрочем, черта эта сохраняется и ныне, хотя стала маргинальной - при легкости передачи и проверки информации клевета уже не так легко сходит с рук). Встаёт вопрос: эвионитов ненавидели за то, что они отрицали божественность Иисуса, или за то, что они соблюдали всю обрядность Закона? Вопрос болезненный, потому что христиане отнюдь не упразднили законничества, они лишь заменили обрядовые предписания Торы на свои собственные. Законничество многих ветвей христианства - прежде всего, православия, во многом и католичества - превосходит законничество древних евреев. |
