Лк 15, 20

Лк. 15, 20: "увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его". Потом, правда, отец накидал сыну всяких материальных ценностей, но прежде всего - обнял и целовал. И можно озлобиться: мол, конечно, раскаявшегося всякий к сердцу прижмет, оденет-обует, а ты вот накорми и приголубь, когда сын твой жрет со свиньями всякую гадость... И вообще, зачем лапать? Одеть - да, обуть - да, а чего лезть с поцелуями? Между прочим, озлобленный человек в данном случае верно замечает то, что нормальный человек стесняется заметить: любовь прежде всего дает. Любовь есть не пощечина и отпихиванье, а поцелуи и объятья. Этот факт столь прост и немножечко неприличен, что его все время пытаются закрыть чем-нибудь возвышенным, вроде самопожертвования. Но, как говорится в анекдоте: "Батюшка сказал, что божба такой же грех, как прелюбодеяние, но я пробовал и то, и другое - никакого сравнения!" Конечно, потом... как следствие... Из любви может вытекать и самопожертвование, и самоотдача, но мало ли что из чего вытекает - главное, что остается, когда все вытекло. После всех самоотдач в любви остается взаимное обладание. В самопожертвовании без любви нет ничего. Если бы не чувствовалось, что Иисус любит - даже на кресте - никто бы на Его самопожертвование и даже на Воскресение не обратил особого внимания.

21.3.2002