Мф 23 2 и сказал: на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи;

№134 по согласованию. Фразы предыдущая - следующая.

"Книжники и фарисеи" - очень странное сочетание. Всё равно что "богословы и монахи". Марк и Иоанн вообще не знают этих обличений Иисуса и словосочетания "книжники и фарисеи". Лука жёстко (и, видимо, точно) различает обличения в адрес книжников (Лк. 11, 46-52, 20, 46) и обличения в адрес фарисеев (Лк. 11, 39-44). Дело в том, что "книжник" (иногда ещё "учитель") - весьма неудачный перевод для слова, которое буквально означает "писец", а фактически означает целый класс людей, профессионально занимавшихся толкованием закона. В эпоху Спасителя писцы, пользовавшиеся популярностью в народе, теснили саддукеев в качестве элиты, - точнее, всюду, где вхождение человека в элиту зависело не от состояния и рода, а от голосования, писцы подымались вверх. Они заседали в синедрионе (все фарисеи Синедриона были писцами), они участвовали в вынесении приговоров. Именно их звали "равви", хотя в это время термин ещё не относился только к писцам и мог прилагаться и к Иисусу. Чтобы стать писцом, требовалось многолетнее образование, ведь они держали в голове всё то, что позднее было записано в Талмуде. Писцами были и некоторые священники, писцы (некоторые) были фарисеями и руководителями фарисейским общин, но далеко не все фарисеи и их лидеры были писцами. Вся власть писцов заключалась в знании. Учёбу начинали в юном возрасте, - ученика писца называли "талмид", "ученик". В сообщество писцов человека посвящали не ранее, чем в возрасте сорока лет. Писцы хранили неписаную традицию, которую фарисеи ставили выше Торы. Это давало им власть "вязать и решить". Иное дело фарисей - это член общины, живущей по особым правилам, с особым ритуалом. Конечно, богослов может быть и монахом, и если богослов будет монахом, то, скорее всего, он будет игуменом или наставником. Тем не менее, богослов - теория, монах - практика. Поэтому писцов Иисус обвиняет (а) в неисполнении предписаний, которые накладываются на других, (б) в сооружении гробниц пророкам, хотя сами они посылают пророков на смерть (фарисей по определению никого на смерть послать не может, он если и заседает в Синедрионе, то не в качестве фарисея, а в качестве писца), (в) в утаивании от народа тайны Царства Божия, (г) в выпячивании себя во время заседаний и собраний. Фарисеев Иисус обвиняет не в теоретических, а практических недостатках: (а) внешнее исполнение законов чистоты, а не внутреннее (б) лицемерное внесение десятины с продуктов, которые не предписаны Законом, и не соблюдение моральных предписаний Закона. В итоге, завершал Иеремиас свой анализ (Иерусалим, 254), у Матфея обличения в адрес фарисеев (23, 23-26) оказались вклинены в обличения в адрес писцов, но параллели у Луки всё проясняют. Аналогичным образом в Нагорной проповеди у Матфея в 5,20 фарисеи и книжники объединены, но затем отдельно обличаются сперва писцы-книжники (5, 21-48) за изъяны в теории, а потом (6, 1-19) фарисеи-лицемеры за изъяны в поведении.

А вообще-то смысл всех этих обличений простой: сухая ложка рот дерёт. Причём ложка своя, а рот чужой. Не помогает ни закон книжников, ни дела фарисеев, ни контроль за поведением других, ни контроль за поведением своим. Точнее, помогают, есть положительные сдвиги, но побочные эффекты съедают все достижения и ещё чуть-чуть, так что человеческого почти не остаётся. Помогает даже не теофания, не богоявление - именно о ней тайное знание книжников. Помогает богообщение. Конечно, без богоявления богообщение невозможно, но не со всяким явившимся можно поговорить. Общаться можно лишь с таким Богом, Который открылся в Иисусе и Духе.

*

Раввин II столетия Йошуа делил скверных фарисеев на несколько категорий – в основном, это разные оттенки религиозного невроза или, говоря церковным языком, ханжества (Сота, 22б). «Шикми» - «сихемцы» - это манипуляторы религией (по преданию, сихемцы решились на обрезание лишь для того, чтобы обобрать евреев). «Никпи» - в современном русском языке, наверное, точнее всего использовать остроту Василия Ключевского: «спортсмены»: это те, кому не сидится на месте, кто использует любой предлог, чтобы совершить далёкую прогулку за каким-нибудь предметом благочестия, а по-нашему: на православную ярмарку, к мощам и т.п. «Кизай», «оставляющие кровь на стенах» - это фарисеи, которые предпочитали вмазаться в стену, лишь бы не соприкоснуться с нечистым человеком. А «нечистый» - прежде всего, окровавленный. В результате, шарахаясь от чужой крови, ханжа осквернял собственной кровью стенку. «Медукья» - «китайский болванчик»: тот, кто мотает головой, словно это пестик в ступке: постоянно опускает глаза, чтобы продемонстрировать свое смирение, и так же постоянно вскидывает голову, чтобы сделать другому замечание. Пятая категория – тоже просто ханжи из разряда, хорошо известного и в России: бегают от батюшки к батюшке, от старца к старцу, из монастыря в монастырь, и всюду спрашивают, что делать.

Вечные студенты: сколько им ни говори, что делать, они делать ничего не будут, им доставляет удовольствие только подготовка к старту, только сборы. Это бегуны, но бег их на месте. Моисей же был велик не тем, что у него был огромный трон (да и не было - ну какой трон у кочевников), а тем, что собирался недолго, не переспрашивал Бога, тем более, людей по десять раз, спокойно тёрся среди египтян, с соотечественниками держался независимо, за что и страдал, но уж то, что он понял как Божью волю, начинал исполнять сразу, под свою ответственность, не боясь запачкаться, но стараясь делать всё так, чтобы не пришлось опускать глаза.