Мф. 19, 29 "И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную"

Мк. 10, 29 Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, 30 и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной.

Лк. 18, 29 Он сказал им: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или родителей, или братьев, или сестер, или жену, или детей для Царствия Божия, 30 и не получил бы гораздо более в сие время, и в век будущий жизни вечной.

№120 по согласованию. Стихи: предыдущий - последующий. Ср. семья.

Понятно, что невозможно и не нужно иметь сто матерей вместо одной, сто жён вместо одной и т.п. Менее понятно, что невозможно и не нужно иметь сто домов, что Бог морщится, когда обещает людям Иерусалим со стенами из рубинов и бриллиантов. Что же мы за создания такие, коли с нами таким языком приходится разговаривать! Как Богу назвать любовь в мире, где любят одну свою собственность? Где любят отца, потому что от него - наследство, где любят землю, потому что - своя, детей - потому что они пропитают в старости, жену - потому что она носки стирает и кашу варит? Бог и говорит не "любовь", а "дом", "мать", "родственники", "земля". Но имеется в виду любовь, которая одна и делает мир драгоценным - хотя любовь в этом мире быстро гаснет и протухает, как гаснет свеча под горшком, как протухает пирожное, которое глупый ребёнок вынул из холодильника и стал хранить у себя под подушкой, чтобы другие не съели... Любви будет в сто раз больше, если мы разожмем цепкие свои пальчики и выпустим на свободу любимых.

*

С какой радостью люди слушают слова Христа о необходимости возненавидеть жену (не говоря уж об отце и матери). Человеческой гордыне только этого и надо. То есть, конечно, и без Евангелия люди очень умели ненавидеть своих жён, но чтобы получить на это от Бога благословение - об этом даже и мечтать не смели. Количество мужей, ненавидящих своих жён, уступает лишь количеству женщин, которые ненавидят жён чужих мужей. И не потому, что любят этого чужого мужа и хотели бы его сделать своим (хотя и такое бывает, но тут ненависть к чужой жене обычно не образуется, она слишком бы помешала добиться своего), а просто из нестерпимости знать, что у какой-то уродливой истерички есть муж, а у меня, такой умной, выдержанной, безошибочной, красивой - нет. И этому противостоит вовсе не любовь к жене вплоть до готовности за неё умереть. Этому противостоит вера в Бога до любви к Богу. Без этого и любовь к женщине испаряется, как испаряется вино из незакупоренной бутылки, и остаётся грязный бурый налёт. Жена оказывается в одном ряду с хозяйством, которое нужно вести, жена превращается в вещь, которую нужно холить и лелеять, в рукавицу, которую с белой ручки не стряхнешь, а нужно ее починять, подбивать, чистить и т.п. А жена - живая, это объясняет парадокс: Иисус требует, чтобы человек не разлучал того, что сочетал Бог - то есть, не разводился, приглашая в гости женатого человека, обязательно приглашал бы жену, не противопоставлял бы семью и храм, а шёл бы в храм с женою - и тот же Иисус требует ненавидеть жену, чтобы идти к Богу. Только к живому можно относиться так противоречиво, чтобы относиться истинно. Только живое можно ненавидеть, чтобы по-настоящему любить, ненавидеть как искушение, как посягательство на место Творца - ведь только живое достойно быть на месте Творца, и живое действительно этого достойно. И только живое надо любить так, чтобы всякая ненависть, всякая осторожность поглощалась и засвечивалась, превращалась в неосязаемый, неработающий клапан, предохраняющий от идолопоклонства одним своим существованием. Любовь к живому как к образу Божию - жива и конкретна, ненависть к живому как к идолу, посягающему на Богу - суха и абстрактна, так они и совмещаются.

*

Слова Иисуса прямо противоречат пословице "лучше синица в руках, чем журавль в небе". Да и зачем отказываться от родителей и дома сейчас, чтобы потом получить сто отцов и сто гектаров земель вместо шести соток? Не говоря уже о том, что некоторые вещи хороши только в единственном числе. Один отец - прекрасно, но сто одинаковых отцов - кошмар второгодника.

Правда, не всякую синицу надо держать в руках. Собственно, никто не задумывается, каково быть синицей в руках. Родители всегда собственники, но и дите может стать собственником родителей, не говоря уже о земле. Иисус дает тот же совет, который дают все врачи: от зацикленности надо спасаться рывком.

Бросать курить надо сразу, и лучше даже спички дома не оставлять, а уж как-нибудь иначе зажигать плиту - трением, электроподжигом. Человек не может вытащить себя из болота, это ясно, но и Бог не может вытащить из болота, медленно потягивая. В духовном росте поспешность неуместна, а вот в бегстве от зла - вполне. Поэтому зло и пытается выдать расставание с собой за духовный рост, за дело постепенное, которым нужно заниматься годами.

Ср. эссе о Бескорыстии как пороке

Иисус обещает Своим последователям в сто раз более матерей, братьев, сестёр. Это, разумеется, не о том, что христианин найдет в собратьях по вере - братьев. Они собратья по вере в Христа, а по поведению, по взглядам политическим, по ухваткам, они враги или, в крайнем случае, друзья. Что неплохо, но бесконечно далеко от того, каков Бог. Это Бог - сто матерей, сто тысяч братьев и триста тысяч сестёр для верующего в Иисуса.