Мф. 13, 31 Иную притчу предложил Он им, говоря: Царство Небесное подобно зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем,

Мк. 4, 30 И сказал: чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его? 31 Оно - как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле;

Лк 13, 18 Он же сказал: чему подобно Царствие Божие? и чему уподоблю его? 19 Оно подобно зерну горчичному, которое, взяв, человек посадил в саду своем; и выросло, и стало большим деревом, и птицы небесные укрывались в ветвях его.

№63 по согласованию Фразы предыдущая - следующая.

От Фомы: "Ученики сказали Иисусу: Скажи нам, чему подобно царствие небесное. Он сказал им: Оно подобно зерну горчичному, самому малому среди всех семян. Когда же оно падает на возделанную землю, оно дает большую ветвь (и) становится укрытием для птиц небесных. "

Полузнание хуже незнания. Человек, который знает, что горчица - не дерево, критикует Евангелие за то, что оно называет горчицу деревом. Человек, который вообще не знает, что такое горчица, лезет в справочник и узнаёт, что горчица может вырасти до трёх метров, так что на ней, действительно, могут птички расположиться. Забавно, что человек, который не знает, пройдёт мимо настоящей проблемы: Лука говорит о горчице, посаженной в саду - он употребляет слово "кипос", единственный раз во всём Новом Завете. Между тем, традиция запрещала еврею высаживать горчицу в саду (Иеремиас, Притчи, 18). И не спрашивайте, почему - правило не дурнее других. Мелкая религиозная моторика - смотреть на Творца и одновременно крутить в руках парнокопытных, горшки из-под мясного и молочного, крайнюю плоть и женские парики... В общем, Лука здесь выражается как грек - греки выращивали горчицу в саду. У Матфея в этом месте речь идёт о поле ("агро"), у Марка - вообще о "земле" ("гея"). Брачер советовал переводить и место Луки как "земля", не отягощая читателя деталями. А почему бы и не отяготить, даже и примечанием? От знания ещё никто не умирал, а от незнания - со всем нашим удовольствием.

*

Царство Божие Иисус сравнивает со многим, но не с человеком. Потому что, как говорил Михаил Светлов, можно рифмовать слова "трамвай" и "рельса", но нельзя рифмовать "ботинок" и "полуботинок". Не потому, что человек мал - не меньше же сосиски с горчицей, а потому что человек слишком велик и включает в себя все, с чем сравнивается Царство Божие. Конечно, сопоставимость человека и прочего мироздания носит условный характер, тут позиция наблюдателя слишком определяет, как будет увидено наблюдаемо. Человек внутренне расслоен на мертвое, живое и нечто высшее - так и в мире он видит неживую материю, живую и "духовное". Хотя различие между березкой и бриллиантом вряд ли носит "объективно", независимо от человека принципиальный и незыблемый характер. Человек воспринимает себя как существо развивающееся - и видит развитие в мире. Или - воспринимает себя как нечто неподвижное или деградирующее, тогда человек отрицает развитие и в творении.

Иисус не объясняет, как устроен мир. Он судит - и из двух мировоззрений, статичного и динамичного, Он присуждает победу динамике. Царство Божие сопоставляет Он со всем, что развивается в мире неживом, что растет в мире живом, что меняется в человеческой жизни (торговля, работа, пахота). Поэтому неверие часто бывает вызвано боязнью перемен - как у фантастов Стругацких, которые пытались продемонстрировать, что будущее не просто непредсказуемо, но что все изменения опасны, что любые реформы ведут к неприятным побочным (самое меньшее) результатом, а потому лучше ничего не менять. То есть, хотели получить тарелочку, которая будет показывать весь мир - пожалуйсте вам телевизор, но при этом сексуальная революция, неуважение к старшим и такое потребительское общество, что и смотреть эту тарелочку противно.

Конечно, такой "консерватизм" возможен лишь у людей, имеющих какую-то крышу над головой и какую-то еду в горшке - не только материально, но и духовно. И тут выигрыш, блаженство - за нищими духом, за неуспокаивающимися. Для того и потребны кротость, милость, правдолюбие, что - пускай рост Царства Божия ведет к самым непредсказуемым и неприятным, неудобным, иногда смертельным для нас последствиям, а все-таки пусть растет!

Утешает одно: оглядываясь назад, человек всегда держится покрепче за настоящее. Ни один консерватор не захочет вернуться ни на одно поколение назад, потому что там его бы просто съели куда более консервативные предки. У кого есть цветной телевизор, не променяет его на черно-белый, пусть по цветному и показывают всяких бесцветных иудушек и душенек-марфушенек. Кто больше ценит прошлое, потому что в нем-де Рублев и Рафаэль, те предают тех же Рублева с Рафаэлем, которые не ради увековечивания всякой наносной дряни писали то, что писали. Жизнь человеческая тогда жива, когда суета отвергается не из-за цинизма и усталости, а творчеством и спасением.