Мф. 12, 22 Тогда привели к Нему бесноватого слепого и немого; и исцелил его, так что слепой и немой стал и говорить и видеть.

Лк. 11, 14. Однажды изгнал Он беса, который был нем; и когда бес вышел, немой стал говорить; и народ удивился.

№57 по согласованию. По смыслу после Мк. 3, 21. Фраза предыдущая - следующая.

Начало новой истории, причём истории не об исцелении, а об обличении. Евангелиста не волнует, что немой начал говорить, его волнует, что начали говорить враги Иисуса. Лука даже не упоминает, что бедолага был не только нем, но и слеп, потому что дальше идёт обмен не образами, а словами: фарисеям не нравится, что говорит Иисус - Иисусу не нравится, что говорят фарисеи. Кстати о словах: синодальный перевод здесь немножко ватный. Евангелист пишет репортажно: "Он изгонял беса" ("и" нужно опускать, конечно, как слово, заменяющее отсутствовавшие знаки препинания) - "Бес был немой. И тут случилось такое!" "И случилось же такое" на греческом - "эгенето де". Уж не знаю, родственно ли это "де" русскому "де" (наверно): "случилось-де". Может быть, Лука умалчивает о слепоте и по другой причине. Хотя физиологически возвращение зрения удивительнее возвращения речи, но духовно всё-таки речь важнее зрения, ибо зрение - ввод информации, а речь - вывод. Глаза симметричны ногам, это способ передвижения по миру, а язык симметричен рукам, это средство творить, контактировать с миром. Потребление против творчества.