Мф 10, 29 Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без [воли] Отца вашего;

Лк. 12, 6: Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога.

№72 по согласованию. Текст Лк в №61. Фразы предыдущая - следующая.

Держи вора: медяк украли... Матфей говорит, что две птицы стоят ассарий, Лука - что пять птиц стоят два ассария, т.е. у Матфея птичка - 0,5 чего-то там, у Луки птичка - 0,4 чего-то там. Правда, пять птиц можно считать мелким оптом, вот и скидка в 20%. Это противоречие финансовое, то есть материальное и мелкое.

А вот противоречие такое крупное, что может быть понято даже как сарказм, да и утончённый: забота Бога о птицах доказывается указанием не на тех птиц, которые парят в небе подобно птеродактилю и не попадают в сети, а указанием на птиц, которые не только попадают в сети, но и поступают в продажу - и, наконец, покупают их даже не для того, чтобы сидели в клетке и пели, а чтобы принести в Храм, в Дом Божий и там зарезать до крови (Мария пожертвовала в Храм именно птиц как жертву после родов).

Подставляем в метафору вместо птичек людей и получаем, что Бог так заботится о людях, что если поймают и зарежут - причём с высшими, духовными и религиозными намерениями - то это и будет проявление Его заботы.

Никто после этого не смеет сказать, что Бог что-то скрывает. Не говорит в лоб - да, но лоб сам должен немножечко работать, а ведь как не работает - читает про птичек и не понимает. Однако, осуждать лоб не следует, ибо надо быть царём Навуходоносором, то есть умным, трезвым человеком, чтобы понять, что "мене, текел, упарсин" относится к тебе. Средний же человек склонен вытеснять из сознания сигнал опасности. Уже дверь в газовую камеру запирают, а он всё ещё беспокоится о неаккуратно сложенном нижнем белье.

Фраза насчёт птиц была бы жестокой шуткой, если бы она была не шуткой. Печально улыбается Создатель: вся жизнь человеческая есть устраивание получше, понадёжнее на плоту, который несётся к пропасти с водопадом, попытка безопасно устроиться в Освенциме, построить Вавилонскую башню на том, что есть всего лишь спина чуды-юды кита. Безопасности и надёжности в рамках таких представлений о жизни Бог не обещает. Он обещает свободу, воскресение и вечную жизнь тем, кто примет временность, гибельность, несвободность жизни как факт, который не победить посюсторонними средствами.