Мф 8 28 И когда Он прибыл на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем.

Мк. 5. 1 И пришли на другой берег моря, в страну Гадаринскую. 2 И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, [одержимый] нечистым духом, 3 он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями, 4 потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его; 5 всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни; 6 увидев же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему,

Лк. 8, 27 Когда же вышел Он на берег, встретил Его один человек из города, одержимый бесами с давнего времени, и в одежду не одевавшийся, и живший не в доме, а в гробах.

№66 по согласованию.

Проповедь о.А.Меня;

Чаепитие у вампира - или уксус с Христом

Тот же рассказ в Лк 8, 26

В воскресенье 10 ноября в храмах Русской Православной Церкви читают рассказ о том, как Господь Иисус исцелил бесноватого - того самого, в котором был легион бесов. В рассказе подчеркнуто, что бесноватый жил "не в доме, а в гробах" - в пещерах-гробницах. Бесы-то наверняка бы предпочли, чтобы он жил среди людей, досаждал им и гадил (как делают многие кликуши), а вот человек стыдился ближних - может быть, поэтому Иисус и исцелил его, тогда как многих других бесноватых, живущих среди нас, часто вполне приличных внешне людей, исцелить не может. Чтобы воскреснуть во Христе надо почувствовать, насколько же призрачна наша жизнь, насколько мы разложились и пованиваем, и не случайно в качестве пояснения к этому рассказу читаются слова апостола Павла о том, что Бог "нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом" (Еф. 2, 5). Нет, конечно, какие-то добрые дела мы тоже делаем, но ведь и вампиру случается угостить ближнего чашкой чая, но душа-то мертва, - и именно об этом говорит далее Павел, замечая, что мы спасены благодатью, а не своими делами.

Оп.: Куранты, 10 нояб. 1996, № 1403.

Тому, что у Матфея говорится о двух бесноватых, а у Марка и Луки -- об одном, я слышал и такое объяснение -- робкое предположение -- что один бесноватый оказался неблагодарной свиньей, не стал благодарить и слушать Иисуса. Но вот и еще одно объяснение: бесноватый был один. Просто бесноватость -- это раздвоенность. Идет человек, а ощущение, что навстречу целая толпа. Поэтому Москва кажется таким перенаселенным городом, хотя в Париже и Нью-Йорке людей намного больше. Но там по улице идет один человек и чувствуешь одного, а тут идет один человек, интеллигентный, опрятный, а невидимо рядом с ним шествует злобный и завистливый толстяк, вонючий и подозрительный тип и жирная склочная баба. Обращаться с этим человеком надо соответственно и обходить его не за метр, а за три.

А чтобы жизнь не была простой, ты сам можешь быть бесноватым, не замечая этого. Мнительность и озлобленность есть видение в другом раздвоенности, тогда как раздвоен ты сам. А еще тебя могут упрекать в раздвоенности, тогда как у тебя все в порядке, а раздвоен упрекающий. В современном мире потому так мало внешне бесноватых, что бесноватые нынче в основном разыскивают бесноватых, а сами держатся вполне прилично. Возможность ошибки, возможность греха -- а преодолевается она, очевидно, лишь знакомством (не встречей, а знакомством) с тем единственным человеком, который был не раздвоен, а удвоен, который был Богочеловеком -- и при этом был единственным абсолютно цельным человеком, что называется, "без греха".

У Мф. и Лк. этот рассказ у обоих во второй половине восьмой главы, у Марка в начале 5-й. Марка больше интересовали рассказы об изгнании бесов, он давал больше деталей. Мф. точнее называет место.

У Мф. (и Лк) говорится о двух бесноватых, что фактически, возможно, вернее, но художественно распыляет внимание. Примечательно, что бесноватые уживались друг с другом: не всегда дружба блага. Бывает бесноватая дружба, и бесполезно говорить, что это неправильная дружба. Чем заботиться о словах, лучше позаботиться о том, чтобы дружить как должно - то есть, не агрессивно по отношению к тем, с кем ты не дружишь. Беснование избирательно.

М.б., Герасина = Гергеса - город в Гадаринской области. Гадара - крупный греческий город в 10 км. от моря. Дело происходит сразу после бури - т.е. ночью, во мраке. На восточном берегу Галилейского озера одно пологое место (уп. в Мк 5, 13), но тут нету гробниц в пещерах. Может быть, речь шла все-таки об искусственных могилах (ср. Лк. 11, 44).

Повествование словно драма: сперва сосредоточено на бесноватом - потом на пастухе - потом на жителях города - потом опять на иселенном.

Мк. 5.5. “Бился о камни” сказано о бесноватом - падал со скал. Златоуст: если бы не милосердие Божие, бесноватые давно бы погибли.

Ученики, раз они бросились будить Христа во время бури, не было неверующими - именно "маловерами". Неверующий бы впал в отчаяние или набрался бы мужества, но не стал бы ни искать помощи у человека, подобного себе (да ученики были рыбаками и лучше понимали в плавании, чем плотник Иисус), ни у Бога.

Ученики поступили совершенно правильно. Они - истинно верующие. Другое дело, что "истинно верующие", горячо верующие, горячо молящиеся - и есть маловеры. Счастливые обладатели горчичного зерна, сочувствующе посматривающие на тех, кто не молится никогда, ни о чём, а главное - не имеет, кому молиться. Выше этих маловеров - те, кто сам скажет ветру заткнуться. Иисус именно хочет, чтобы люди начали пользоваться силой, которая у них есть, силой веры. Другое дело, что после Его воскресения и смерти изменяется существование человеческое. Это более не плавание, не путешествие. Лодка пристала к берегу, сознаём мы это или нет. Атеист делает из этого вывод, что в Бога больше веровать не нужно - мол, мифы и обряды были лишь средством открытия "последней истины". Что ж, кто не лизнул веры, тот не знает, что в жизни - лодка, что - берег, а что - просто пена на волнах. Без мифов и обрядов и христианин отлично проживёт, но выплёскивать вместе с протухшей водой религии Христа - всё равно, что надеяться поскорее приплыть к твёрдому берегу, выкидывая за борт Иисуса, спящего и никчемного. Небось, мыслители, которые предлагают поскорее перестать мифологизировать Иисуса, очень бы обиделись, если бы их самих стали "демифологизировать". Между тем, это очень, очень полезно, и каждое утро нужно начинать с демифологизации себя, любимого. Это называется утренняя молитва.