Мф. 7, 7. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;

Лк. 11, 9: И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам,

№50 по согласованию (Нагорная проповедь).

Фома, 98. Иисус [сказал]: Тот, кто ищет, найдет, [и тот, кто стучит], ему откроют.

См. молитва. Ср. о давании милостыни Мф. 5, 42. Ср. о мистическом потрясении Мф. 6, 33. О молитве с верой Мф. 21, 22. Против молитвы напоказ Мф. 6, 5. Ласковая насмешка над учениками за молитву об уравнении с Христом Мф. 20, 22.

Фразы предыдущая - следующая.

Климент Александрийский одним из первых четко сформулировал парадокс, вытекающей не столько из cамой этой заповеди, сколько из принятия ее на веру: христиан, " поскольку он свободен от всех грехов, непременно получит все, о чем просит. ... Если желание направлено на благо, он немедленно получит желаемое, если же оно вредоносно, гностик (Климент называл христиан гностиками - в этом сочинении) никогда не попросит этого. Следовательно, все происходит именно так, как он того желает" (Строматы). Это парадокс недоказуемости: нельзя доказать, что молитва человека исполнена, ибо молитва есть отказ заставлять Бога исполнять человеческую волю. Разрешается парадокс не логически, и не в логике тут проблема, а в поведении: Христианин, писал Климент, "скорее предпочтет не получить того, что просит, нежели случайно воспользоваться тем, о чем он не просил". Это, конечно, обесценивает молитву и ее результативность как средство проповеди, миссии, зато придает ценность жизни. И если циник знает всему цену, но не знает ценности, то христианин обладает ценностью без ценника.

*

Иисуса в основном просили, просили об исцелениях, о спасении, о предсказании будущего. Другой бы радовался - хуже нет, когда ни о чем не просят, это же разновидность бойкота. А Иисуса явно что-то беспокоило. Его, просившего все раздать на земле, чтобы получить Небо, просили все время именно о земном. Конечно, не совсем нормально, что человек есть существо постоянно просящее - это признак инфантилизма, затянувшегося детства. Ребенку нормально просить и клянчить, он так осваивает процесс общения, а взрослому пора бы и дальше видеть. Но главная ненормальность: что человек просящий редко бывает человеком, слышащим чужие просьбы. Кто просит чего-то у Бога, никак не поймет, почему Бог проклялся бесплодную смоковницу. Нам все кажется, что бесплодная смоковница - это Бог, а не мы. В Мф. 21, 22 Иисус говорит ученикам, пораженным чудом со смоковницей: "и все, чего ни попросите в молитве с верою, получите". Это Он Себе говорит: даже людей можно выпросить у их гордыни.

*

В Мф. 7,7 Иисус советует стучаться к Богу, в Откр. 3,20 Иисус говорит, что стоит и стучится к людям. Полной симметрии, правда, не получается, потому что Бог может вломиться к человеку словно бандит (о чем в Мф. 24, 43), а в Царство Божие не вломишься. Спрашивается: разве правда можно достучаться до Бога? и зачем, собственно, стучаться, почему бы не открывать сразу? Ведь были же и есть люди, которые хотят уверовать, а благодать не приходит (а к кому приходит, уж лучше помолчим). Проблема в том, что слишком часто мы стучимся не в дверь. Был фантастический рассказ (итальянский) о том, как в будущем налоги достигнут таких размеров, что будут строить фальшивые дома и фасады, лишь бы обмануть налогового инспектора. Интрига строилась на том, что по закону инспектор имел право лишь один раз постучаться в дверь - и если дверь оказывалась фальшивой и вводила мытаря в заблуждение, налогоплательщик освобождался от уплаты налога. Вот и в духовной жизни: бьемся как рыба об лед, а чего об лед-то биться? О небо надо биться. А мы стучимся головой об стенку, о свою гордыню, о жадность. Где же дверь? Да там, где мы произносим слово "Бог", где обращаемся к Нему, а не экспериментируем - может, Его и нет, может, Его надо иначе называть.

*

Люди не любят просить друг у друга. Просьба есть разновидность общения, а гордыня побуждается не общаться, а лишь приказывать. Гордость не просит, гордость и не слушает просьб. Простой пример - русская революция. Первая, в 1905 году, началась, потому что власть не хотела выслушать просьб рабочих, расстреляла совершенно мирную демонстрацию, которая шла с иконами и хоругвями. Это молчание власти аукнулось - у молчания эхо страшнее, чем у крика - в октябре 1917 года, когда низы уже не стали просить, а бросились и взяли. Поэтому и гражданская война была не гражданской войной, а бойнёй гордецов. Граждане - те, кто договариваются между собою. В принципе (теоретически) можно обустроить даже бойню, договорившись о каких-то правилах, обуздывающих взаимное истребление. Это и пытается сделать политика. Практически, выход - не в политике, а в Боге.

Корни гордыни в неслышании Его, в необращении к Нему. Это не означает, что всякий религиозный человек лучше общается и более чуток, чем нерелигиозный. Не верующие в Бога спасают, а Бог спасает. Верующие часто надменнее неверующих в своём гордом отождествлении себя с Творцом и Церковью. Это означает, что всякое общение тем прочнее, разностороннее. Общение с самим собой - самое тупиковое и хрупкое. Общение с ближним выводит на широкий простор. Общение с Богом придаёт общению высоту и глубину, делает его объёмным. Тогда и начинают решаться проблемы, которые кажутся нерешаемыми, пока горизонт ограничен людьми.

Иисус предлагает просить у Бога - Духа, и сравнивает этот дух с едой, которую голодный просит у людей. Еда нужна, чтобы укрепить тело. Дух Божий нужен, чтобы сам человек в своей полноте делал то, что может. Это не только молитва, как может показаться. Многие верующие и просят у Бога только "религиозного" - умения молиться, сил на аскезу и т.п. Конечно, и это можно и нужно просить, но всё-таки Бог создал человека не только для Себя, но и для всех людей. У Бога и надо просить Духа, чтобы затем, уже в благодати Духа, обращаться к другим людям и общаться с ними: слушать их, отвечать им (а не расстреливать их, не грабить, не убивать). Только Дух может по-настоящему остановить катание на карусели глухоты и немоты, насилия и слёз, которую Соломон называет суетой, Будда майей, а оружейник - револьвером.