Мф. 7, 6. Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.

№50 по согласованию (Нагорная проповедь). Фразы предыдущая - следующая.

Фома, 97: Не давайте того, что свято, собакам, чтобы они не бросили это в навоз. Не бросайте жемчуга свиньям, чтобы они не сделали это...

Господь сопровождает заповедь о прощении и неосуждении заповедью о почитании Бога, потому что прощать и не осуждать можно лишь по благодати от Бога. Человек с детства учится контролировать себя из страха перед тем, кого он любит - перед родителями, близкими, потом и перед Богом. Это страх обидеть любимого, вполне дельный, конечно. К сожалению, с годами этот трепет переходит во вполне прагматичный страх разгневать начальство. Молодых семинаристов учат "благоговению": чтобы во время богослужения ходили так, чтобы "не оскорбить" величия Божия. Плавно, величественно... Иисус необходимости такого благоговейного хождения перед Богом не отрицает, напротив, призывает к нему, но указывает и на то, что Бог включает в "благоговение" и отношение к людям, да ещё к плохим людям, у которых сучки в глазах. Верующих подозревают в шизофрении, раз они живут, словно на них непрестанно глядит высшее Существо. Уж так живём! А должны бы нас подозревать в паранойе - ведь по Христу надо жить, словно на нас непрестанно глядят враги. Сквозь сучки в глазу глядят - глаза слезятся, всё расплывается и двоится, наши действия перетолковываются самым странным образом... Ну и пусть! Чем сложнее задача, тем важнее Бог для её решения. Ходить "перед врагом" так, чтобы его не обидеть, чтобы он не дёргался, чтобы утишить его агрессию, чтобы примириться с ним... Без Божьей помощи это решительно невозможно. К счастью, Богу это куда важнее, чем наше благоговение перед Ним, так что Он поможет. Святость и есть умение идти по жизни, словно по проволоке, когда на тебя одновременно дуют и Бог, и враг, а спасительный шест в руке превратился в бревно в глазу... Точнее, святость - умение после каждого нового падения с этой проволки подыматься, отряхиваться и предпринимать новую попытку.

*

Знаменитое изречение о святыне, которую нельзя бросать псам, в обычных переводах не вполне понятно. Напрашивается ведь параллелизм: если бросите псам, те сделают то-то, если бросите свиньям, те сделают то-то. Вместо этого - если бросите псам, если бросите свиньям, то свиньи сделают то-то. А псы что сделают? Или оба действия относятся и к собакам, и к свиньям? Между тем, всё логично, только логика выражена при помощи особого, традиционного для древности, но не для современности, приёма, который можно сравнить с рифмой АВВА: четвертая строка продолжает не третью, а первую, третья строка - продолжает исключительно вторую. В виде четверостишия фразу можно представить так:

Не давайте святыни псам
И не бросайте жемчуга вашего перед свиньями,
Чтобы они не попрали его ногами своими
И, обратившись, не растерзали вас.

Если переставить строки в более привычном для современного понимания виде, то:

Не давайте святыни псам,
[Чтобы они], обратившись, не растерзали вас.
И не бросайте жемчуга вашего перед свиньями,
Чтобы они не попрали его ногами своими. (Брек, 36).

Всё логично: свиньи не будут набрасываться на человека - это именно собачья реакция, равно как и собаки не будут катать по грязи жемчужины в поисках съедобных зёрен - это поведение именно свиньи.

Такое чтение было естественным для древних, которые и алфавит учили в обоих направлениях - с альфа и с омеги, учили даже попарно - альфа-омега, бета-пси и т.д. Поэтому и знаменитое описание Иисуса как Альфа и Омеги, начала и конца есть не какое-то извращённое представление Иисуса и самым хорошим, и самым плохим, и самым высоким, и самым низким и т.п. Это определение Иисуса как первого с любой точки зрения - и с точки зрения Того, Кто вверху, и с точки зрения тех, кто внизу, из которых самый нижний автор этой фразы.

Иеремиас считал, что точный смысл этой фразы: "Не вдевайте кольца (в носы) псам и не вешайте ваши жемчужные ожерелья на рыла свиньям". Тогда эта фраза очень поэтична и образна, только в ней параллелизм не прямой, а как в некоторых стихотворениях - первая строка рифмуется с четвертой, вторая - с третьей. То есть, если по логике: не вдевайте собакам кольца с носы, чтобы они не взбесились и не искусали вас, и не вешайте жемчужных ожерелий на свиные рыла, они всё равно их сбросят и затопчут. И дело не в том, что собаки или свиньи плохи, просто не приспособлены они для ожерелий и колец. Здесь нет ни малейшего презрения к собакам и свиньям, тем более сравнения с ними людей. Только человек может надеть свинье ожерелье, но это будет со стороны человека свинство, на которое свинья неспособна. Худшее свинство только одно: когда человек закрывается от других людей, подозревая их в свинстве.

*

Характерный "мишнаизм": слово "обратиться" тут означает "ещё и", "к тому же": "и к тому же растерзают".

На иврите тут выходит каламбур, потому что свинья "хзир", а "опять" или "обращаться" - "хазр". Точнее, между согласными есть ещё очень краткая "а", так что можно сказать: "Хазир" - "хазар". Приятная такая аллитерация. По-русски, кстати, тоже не без неё: "бросать" - "обратив". Да ещё и "растерзать". В общем, не бросайся Богом, и Бог тебя не бросит.

*

Для ребенка жизнь цельная, но с годами ощущение ее составности обостряется - может быть, именно благодаря привыканию к частностям. Составность жизни - не в ее разнообразии, скорее наоборот. Чем отчетливее человек ощущает самоценность каждой минуты, пусть даже повторяющейся, ее "экзистенциальную" наполненность, необходимость прожить полностью каждый эпизод жизни, предельно сфокусировав его смысл как "работы", "молитвы", "отдыха", тем отчетливее ощущается и фундаментальное единство жизни. Похоже на бисерную вышивку: мельчайшие бусинки образуют узор благодаря ткани, к которой пришиты. И проблема именно в том, чтобы не истлела ткань, иначе бусинки все рассыпятся в бессмысленную пестроту. "Не мечите бисер перед свиньями": не позволять жизни превращаться ни в манную кашу, ни в россыпь эпизодов, пусть сколько угодно изумительных, но не связанных. Обращенность к вечному - вот основа. Не само Вечное, оно выше всех наших сует, а обращенность к нему. Непрестанная молитва Марии и дробная круговерть Марфы так же составляют плоть жизни как частицы и волны - плоть физических явлений. И попытка навязать другому свои святыни может быть катастрофична: свою основу погубишь и другого не спасешь.

*