Мф. 6, 24 Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

Лк. 16, 13 Никакой слуга не может служить двум господам, ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить, или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

№50 по согласованию Стихи предыдущий - последующий.

Фома, 52: Иисус сказал: Невозможно человеку сесть на двух коней, натянуть два лука, и невозможно рабу служить двум господам: или он будет почитать одного и другому он будет грубить.

*

Евангелие Фомы прибавляет к знаменитому "никто не может служить двум господам", что невозможно одновременно сидеть на двух лошадях или натягивать два лука. Это красивее русского "сидеть на двух стульях". В конце концов, если душа достаточно широка, а стулья маленькие и составлены впритык, то можно и усидеть на двух стульях. А лошади живые, и лук напряжён, как живой. Почему всякая агрессия приводит к убийству: покойник не сопротивляется. К этому же приводит и предательство - Иуда думал об Иисусе уже как о покойнике, когда продавал Его, но и к покупателям своим относился ничуть не лучше. В России слова о том, что нельзя служить двум господам, звучат странно - служат, ещё как. Потому что господа ведут себя как мертвецы и не требуют к себе никого особого усердия и любви, да и верности не требуют. Рабам разрешено предавать и продавать, но и господа своих рабов предают с лёгкостью необычайной. В древнем Израиле отношения господина и раба были патриархальнее. Отсюда перекосы российского христианства: Евангелие написано для аристократов, а попало в руки холопов, пусть и коронованных, и титулованных.

Мир симметричен, только симметричность не есть парность. Две ягодицы не соответствуют двум лошадям, две руки соответствуют одному луку, а не двум. Богу, вообще любимому существу, соответствует не одно сердце, а глубоко раздвоенное существо любящего. Зло шепчет, что раздвоенность человека (факт самоочевидный) требует и двух господ. Нет: эта раздвоенность для того сидит в человеке, чтобы человек обнимал Любимого со всех сторон. Весело - люблю, грустно - тоже люблю. Верую - люблю, сомневаюсь - люблю. Лошадь бодра - скачу к Богу, лошадь устала - слезу и пойду к Богу пешком. Натянут лук - не стреляю ни в кого, не натянут - тем более не стреляю, а обнимаю и приветствую.

*

Мужчина думает: "А если вдруг враги?" На этом жируют производители миниатюрных фонариков, ножиков с тысячью лезвий, складных стаканчиков, наладонников. Всё это создаёт у мужчины ощущение надёжности. Пусть враги сожгли родную хату, пусть погибла вся его семья - всё нужное для выживания при себе. Omnia mea mecum porto, как говаривали римляне, - со мною всегда весь мой портвейн.

"А вдруг подруги?", - думает женщина. На этот случай и еда, и платья, и тысяча мелочей и не мелочей.

Иисус не ломает людей. Он обращается к мужчинам на их языке. Готовьтесь к нашествиям, гонениям, трагедиям. Одна тонкость: готовиться надо на женский манер. Кормить других, поить других, одевать других. Женщинам Иисус предлагает ожидать Друга, Жениха, Гостя. Но - на мужской манер ожидать. Не готовить. Не заботиться, во что одеться, что есть, что пить.

Главное - не перепутать. Как сказал Григорий Померанц, не надо с Богом вести себя как мужчина, а с женщинами как женщина. Надо наоборот.

*

Невозможно служить и двум дамам. Монотеизм ведет к моногамии по мере обнаружения в женщине образа Божия. Ме-ее-едленно...

Нельзя служить двум господам. Но шести миллиардам господ служить нужно.

Трудно служить двум господам, но возможно, особенно, если один господин добрый, а второй хитрый (что и имеет место быть, когда служат одновременно Создателю и нечистому). А вот служить господину, пусть и одному, и при этом ещё пытаться служить тому, кого этот господин угнетает - вот что абсолютно невозможно. Трудно, но возможно быть милосердным и к диктатору, и к соседнему диктатору, и к Гитлеру, и к Сталину. Быть милосердным одновременно и к Гитлеру, и к еврею, которого Гитлер душит, невозможно абсолютно.