Мф. 6, 23 если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?

Лк 11, 35 Итак, смотри: свет, который в тебе, не есть ли тьма? 36 Если же тело твое все светло и не имеет ни одной темной части, то будет светло все так, как бы светильник освещал тебя сиянием.

№50 по согласованию Стихи предыдущий - последующий.

У Луки это сравнение звучит яснее и стоит в более ясном контексте. Чересчур ясном: после сравнения веры со свечой, которую не следует ставить под горшок. "Чересчур" - потому что очевидно, что тут Лука подобрал изречения по внешнему подобию - в одном о светильнике, в другом о светильнике. Внутреннего совпадения нет, потому что верующий человек, если он не проповедует, все-таки остается светлым человеком, но есть обстоятельства, при которых вера просто затухает и в душе воцаряется тьма. Обстоятельство простое: если какая-то другая вера сильнее. И тут Матфей очень точно помещает притчу в самое окончание Нагорной проповеди, перед словами о невозможности работать двум господам. Не столько неверие есть нарушение первой заповеди, сколько вера в маммону, вера в земное благополучие. "На Бога надейся, а сам не плошай", - сколько людей погибло духовно и физически, выкрикивая (или шепча) эти слова. "Не плошай" - и в душу затаскивают рояль, гардероб, корзину, картонку, сейф, собаку, жену... А ведь они все отбрасывают тень. Если человек очень верит в Бога, тень эта маленькая, как если бы солнце было в зените. Но все-таки тень есть всегда, хотя бы под шкафом. И в этой тени уже не очень видит человек Божие всемогущество, зато хорошо видит угрозы, которые на каждом шагу, от которых нужно защититься подручными средствами. В этой тени уже не слишком ясно Божие милосердие, зато очень ясно, что грех - дело естественное и неизбежное. И человек перестает каяться - ведь глупо каяться в том, что есть норма? А потом человек перестает и видеть грех, он уже считает всякие разговоры о любви к врагам - своим, общественным и т.п. - вздором. А потом, если человек не ханжа, самооправдание сменяется богообвинением. Мы закрываем глаза на грех, потому что боимся поверить, что любой, самый тяжелый грех - меньше самого маленького Божьего милосердия. Иисус и напоминает, что святость может не только идти извне, как свет от светильника, может быть не только результатом озарения от Бога. Святость, чистота, просветленность могут быть и результатом внутренней работы, когда человек потихонечку (или быстренько) увольняется от работы маммоне и освобождает себя для Бога. А уж Бог не опаздывает никогда - только человек этого не знает, потому что смотрит на свои часы, а не на Божии.

*

Талмудическое предание гласило, что свет, сотворённый Богом в начале, сохранился в Иерусалиме на горе, и что все дома в городе нуждались в окнах, чтобы в них проникал свет, тогда как Храм сиял изнутри (Schwartz, 2004, lviii). Это сияние и было источником святости. Иисус сравнивает человека не с храмом, а с обычным домом, который освещается снаружи. Глаз - окно, через него свет проникает внутрь. Если человек выберет путь смерти и греха, в него будет проникать тьма. Христианин может к этому добавить, что если человек выбирает Иисуса, то становится Храмом. Иисус есть Свет, и не внешний свет, а свет, который хочет жить внутри и светить изнутри человека. Это не означает, что человек может пренебрегать всем тем, что проповедует Иисус - щепетильностью, добротой, порядочностью, молитвой. В Храме Иерусалимском были и обычные светильники. Иисус может поселиться и в тёмной, грязной душе, но ради Него, уже поселившегося, как не пытаться её очистить - не для "познания", не для "просветления", а просто из радости и вежливости. Физиологически человек устроен так, что яркий свет мешает различать детали. Духовно - наоборот: чем ярче свет Христов в душе, тем лучше видно и то, что у тебя внутри, а окружающие, напротив, становятся красивее.