Мф. 6, 20 но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут,

Лк. 12, 33 Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает,

№50 по согласованию (Нагорная проповедь). Фраза предыдущая - следующая.

Лк. - №61.

Мф. 6, 20 перекликается с Мф. 12, 35, где говорится о сокровищнице сердца, в которой добрый человек хранит добро, а злой - зло. Проблема в том, что в материальном мире нельзя сказать о чем-либо "зло". Золото - не зло (хотя созвучие было уже в древнейшем языке индо-европейцев, где отличие было еще меньше, но все-таки "гуэл" означало "кривой", а "гел" - "желтый" (отсюда и "голд"). Алмазы - не зло. Аналогом нравственному злу в материальном мире является не какая-то категория вещей, а способ организации вещей. Не лексика предметного мира, а его синтаксис. Гобсек - классический пример того, как добрые вещи организуются человеком в скопище хлама, перестают быть добрыми, становятся мусором. Собственная сущность вещей заменяется их принадлежностью, сортировкой, наклеиванием ярлычком, устройством сейфов. Самое безобидное явление такого рода - коллекционирование марок, которые лежат, словно убитые бабочки, вместо того, чтобы помогать людям общаться. Общение сводится к клубу филателистов и торговле, к взаимному потиранию гордынь. Кто наклеивает марку на письмо, тот собирает сокровище на небе. Но, конечно, это не означает, что добродетельно писать доносы...

Что значит собирать сокровища на небе? Вообще-то неудачное сравнение, настолько скверное, что настойчивость, с которой Иисус сравнивает Бога с деньгами, оправдана (и вполне) лишь тем, что на разговор о деньгах всякий встрепенется. Бога собирать не нужно, Он и так Один. Благодать с деньгами не сравнить -- деньги чистый знак, благодать -- чистое обозначаемое. Деньги дают, чтобы не давать себя, не давать ничего реального, а Бог дает Себя полностью и целиком. Не случайно защитники икон так упорно сравнивали икону с монетой, на которой изображен император -- они чувствовали, что какое-то сходство Бога и монеты есть. Бог есть идеальная монета: возвращается, даже если Им поделиться (и именно тогда особенно охотно), пригоден для крупных и мелких расчетов и, наконец, является универсальным мерилом всего, поскольку сам не является частью этого "всего". И когда на душе скверно и непонятно, что ты можешь дать людям, что ж -- дай Бога. 

* * *

Отец Иннокентий Павлов (2005, с. 67) предлагал переводить как "кошельки не ветшающие", но и это нельзя признать вполне переводом. "Влагалищем", кстати, в России называли ещё и переплёты, точнее, кожухи для книг. Если быть совсем радикальным, то надо перевести как "портмоне из кожи, которая не протирается". В крайнем случае, - "кошелёк". Похоже на призыв купить для нового вина - новый бурдюк, но очевидно и различие: тут подчеркивается не столько новизна Евангелия, сколько его вечность. Это вино - не стареет.

Призыв считать идеальным кошельком идеальную пустоту, которая остаётся, когда уже и кошелёк отдан побирушке, - вполне в духе "Алисы в стране чудес" (хотя, конечно, это отец диакон Кэррол - в духе Евангелия, а не наоборот). Этому абсурду соответствует абсурд реальности, когда идеальный футляр обречён пустовать: потому что можно сделать вечную упаковку, но нельзя сделать вечным предмет, подлежащий упаковыванию. Футляр для шляпы всегда надёжнее шляпы. Сколько шахматных досок горюют без шахматных фигур!

Конечно, всё это напоминает ещё одну сказку другого викторианца - Андерсена - про платье голого короля. Однако стоит помнить, что христиан часто обвиняют в том, что они - голые, но эти обвинения всегда бросают пышно одетым - интеллектуально, а то и портновски - богословам, архиереям и т.п. Голых юродивых никто не обвинял в том, что они голые. То, что для короля - позор наготы, для раба, для слуги, для Господа Иисуса Христа - слава Божия.