Мф 5, 44 А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас,

Лк. 6, 35: Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым.

№50 по согласованию (Нагорная проповедь)

См. также о любви к ближним как к себе и о любви к родителям. Мф. 7.6 (о связи прощения и благоговения)

Фразы предыдущая - следующая.

Враги, любовь к ним - через делание правды, Афанасий Великий; в псалмах - "мысленные", т.е. свои грехи, Афанасий Великий; Златоуст; и еще его же; Кесарий Арльский (543); Вл.Соловьев об этом; - и игра, Хейзинга, 1938;  Бердяев, 1944; Бердяев, 1947;

"Люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших" (Мф. 5,43-44).

В такой формулировке "ближний" - синоним слова "друг". Изначально, конечно, "ближний" есть всякий, кто находится на таком расстоянии, что с ним возможно взаимодействие. Это может быть и давно умерший человек, и человек, живущий на другом конце света, ведь "взаимодействие", когда речь идёт о людях, понятие намного более широкое, чем когда речь идёт о материальных предметах. Но тогда "враг" входит в понятие "ближний". Нет: человеку "естественно" организовывать пространство вокруг себя, избегать опасности и стремиться туда, где тепло, свет, любовь. Враг, между прочим, это отнюдь не только те, кто стремится выгнать меня из хорошего места. Выгонят - полбеды; и на новом месте неплохо обустроиться можно, если не тратить силы на обиды. Враг настоящий стремится не отпустить, поработить, заставить работать на себя. Спустя полтораста лет после Иисуса римский император Марк Аврелий скажет: "Лучший способ мстить врагу - не походить на него". Звучит неплохо, но спрашивается: почему же император не жил в соответствии с этими словами? Потому что он исходил из того, что "враг" - это воплощённая ненависть, "враг" это "нелюдь". При нём, кстати, очень активно травили христиан. А "враг" - обычнейший человек. Враг- такой же человек, как и я. Вообще, как сказал мудрец, "человек - это некто такой же, как я". Не такой же умный, сильный, добрый, а такой же недобрый, бессильный, глуповатый. Если я называю человека нелюдью, значит, и я - нелюдь. Так что изречение Марка Аврелия оказывается верным с точностью до наоборот: мстить врагу, пытаясь не походить на него, означает именно становиться врагом самому себе, углублять пропасть между собой и другим, представлять себе ближнего - "врагом", который ужасно испорченный, мстительный. Кто так представляет врага, тот уже погрузился в ад иллюзий, кошмаров, тот уже покинул реальный мир. Кто любит врага, тот видит мир, какой он есть, тот знает, что "враг" - это всего лишь мои страсти, выплеснутые вовне, на другого, это кто-то, в ком воплотилось скрытое во мне. Месть потому и сладка (что греха таить!), что она из разряда тех действий, которые человек иногда производит с собственным организмом... ну хотя бы чешет кое-где... "Люби врага" означает "не всюду себя чеши, где хочется". Можно в кровь расчесать - причём, именно себя. Хотя сладко, сладко...

*

Любовь к врагам – самое важное и самое непонятное в Евангелии. Иисус говорит о том, что любовь к врагам похожа на отношение Бога к грешникам: Бог разрешает солнцу светить на всех. Иисус показывает Свою любовь к врагам, когда не зовёт небесные воинства, чтобы те защитили от врагов, и когда уже на кресте этих врагов прощает.

Можно смеяться над верой в то, что есть какие-то армии, помимо перечисленных в справочниках генштаба.

Можно смеяться над словами прощения, которое звучит из уст бессильного умирающего.

Нельзя смеяться над самой идеей. Любовь к врагу очень трезвая и практичная идея, потому что она не включает в себя идею что-то у врага взять. Любовь к врагу не требует у врага ничего. Любовь к врагу воздерживается от нападения на врага, чтобы завладеть чем-то, ему принадлежащим. Любовь к врагу не заключает с врагом союза. Любовь к врагу не идёт на компромисс. Согреть, напоить, накормить, - это всё от себя к врагу. Простить – это врагу от себя. От врага себе – ничего. Иначе это была бы не любовь к врагу, а предательство себя.

*

Заповедь о любви к врагам, о любви к ненавидящим и проклинающим, открывает новый мир - "вечную жизнь", "шалом", "Царство Божие", "небо". В этом мире любовь не противостоит ненависти. Любовь вообще ничему не противостоит. В обычном мире ненависть противопоставляют любви, злобу противопоставляют доброте. Ненависть и любовь - существительные, доброта и злоба - прилагательные. "Что" и "как". В обычном мире может быть добрая ненависть (её предлагает христианам милитаризм - по-доброму казнить, убивать или, в крайнем случае, если уж секулиризм совсем озверел, потихонечку шлёпать ребёнка). В настоящем мире (обычный мир ведь вовсе не настоящий) любовь противоположна бесчеловечности. Человек синонимичен любви. Даже доброта в Настоящем Мире не противостоит ненависти и злобе, а стоит перед любовью и побеждает ненависть именно тем, что глядит не на неё. Глядит! Ненависть вообще не видит, ненависть всегда слепа абсолютно. Бедная ненависть! Ей даже не противостоит никто, кроме тех, кто в её царстве, а эти ей неинтересны. Доброта видит, но только глядит она вверх, а не вокруг и уж тем более не вниз. Иисус побеждает смерть и зло не тем, что попирает их, а тем, что не видит их, а видит Бога и людей в Боге.

*

Заповедь о любви к врагу при первом чтении Евангелия может показать гвоздем в ботинке. Может она мешать и казаться излишней и при втором чтении, и при двухсотом. Но именно это заповеди из Евангелии нельзя устранить уже потому, что она встречается только в Евангелии. В Ветхом Завете, в богословских трудах, в философских сочинениях мы найдем много слов о том, как следует обращаться с врагами, как следует противостоять злу силою, как осмысливать смертную казнь - а в Евангелии мы найдем три кратких слова: "Любите врагов ваших".

Эту заповедь нельзя начать понимать, пока мы считаем, что враг - это ненавистный нам человек. Здесь все очень логично: враг - тот, кого я ненавижу. Невозможно любить того, кого ненавидишь, следовательно - невозможно любить врага. Но эта логика сама стоит на абсолютно нелогичном определении врага. Враг - не тот, кого мы ненавидим (мы можем ненавидеть и друга). Враг - это тот, кто ненавидит нас. Это меняет все дело: любить ненавидящих, гонящих, проклинающих нас так же легко, как любить теннисисток, военных, библиотекарей. Мало ли у кого какое занятие: одни лупят по мячу - другие по нашей щеке. Это не может помешать нам делать свое дело - любить.

Первомученик Стефан перед смертью молился: "Господи, не вмени им этого в грех". Это уже не просто молитва - это повеление Богу, повеление не менее дерзкое, как указание переместить Млечный Путь на противоположную сторону небосвода.

Борьба за существование есть, прежде всего, борьба внутри одного вида и рода, а не с чужаками. То есть, у жирафов длинная шея не потому, что какие-то жидомасоны истребляли короткошеих, а потому что сами жирафы обливали короткошеих своих сородичей презрением, и те, не вынеся ненависти собратьев, вымерли. Вот почему любовь к врагу и любовь к ближнему есть одна и та же любовь. Мусульмане - менее враги для христиан, чем христиане же. Ненависть упражняется прежде всего в пределах ближнего круга, слишком дальние ей неинтересны. Она будет изливаться на католиков до тех пор, пока католики не станут действительно дальними - тогда она переключится на православных какого-нибудь особого оттенка, и так далее, пока, наконец, не сосредоточится на самом ближнем - жене, пономаре, соседке.

Любовь к ближнему потому трудна, что, если уж человек приблизился к нам - он уже из нейтральной величины превращается в величину, нам хотя бы немного враждебную. Борьба за существование есть борьба прежде всего не с дальними - представителями иных видов - а с ближними, внутривидовая. Нам больно прежде всего от тех, чей локоть утыкается в наш бок. Заповедь о любви к врагам и есть доведенная до предела заповедь о любви к ближнему. Трудна любовь к ближнему и потому, что она всегда осуществляется за наш счет. Теория "разумного эгоизма", по которой сделанное людям добро возвращается к нам - это ветхозаветная теория, это незнание весьма неприятных последних истин о человеке, открывшихся в Распятии. Что-то дать ближнему - значит, чего-то лишить себя. Мир сей - тришкин кафтан.

Климент Александрийский: "Бог не враг и не противник никому, поскольку он является творцом всего сущего и ничто из того, что существует не возникло помимо его воли. Однако мы утверждаем, что каждый неверный, ходящий не в соответствии с его заповедями, является врагом ему, поскольку ненавидит его завет" (Строматы). Психологически любовь к врагам трудна, потому что человек автоматически считает себя врагом своего врага. Если у меня есть жена, я ее муж. Если у меня есть сын, я отец. Если я у меня есть враг, я враг ему. Первые два утверждения верны, третье - нет. Нужно перейти от автоматического к естественному или даже к сверхъестественному. В природе нетрудно увидеть, что на вражду вовсе не обязательно отвечать враждой. Многие живые существа не осознают, что у них есть враги, что эти враги их сознательно уничтожают. Розы не враги людям, хотя люди - враги розам, объективно говоря. Правда, человек не может относиться к другому человеку как растение, а относиться к другому человеку как животное - не должен. Остается относиться относиться к врагу как Бог.

*

Какая прелесть: в Австралии в январе 2007 года несколько баптистских церквей вывесили плакат: "Иисус любит Усаму". И пониже цитата из Мф. 5, 44 (это где про любовь к врагам, если кто не помнит). Премьер-министр заявил, что "молитвенный приоритет церкви в данном случае мог бы быть в другом месте". Наверное, имел в виду Пс. 58, 14: "Расточи их во гневе, расточи, чтобы их не было; и да познают, что Бог владычествует над Иаковом до пределов земли". Австралия ведь и есть этот самый "предел земли". Англиканский архиепископ Сиднея Питер Йенсен заявил, что плакат невразумителен и потенциально оскорбителен - его можно понять так, что "Иисус одобряет Усаму". Нет, конечно, антиподы есть антиподы, но всё-таки архиереец этот должен быть антиподом географически, а чтобы вот так, антиподом Евангелию. "Любите врагов" тоже ведь "можно понять" как призыв одобрять врагов и помогать им в их террористической деятельности. А можно - не понимать. Можно - любить. Потому что если не любишь врага, то не знаешь, что такое любовь и чем она отличается от горячего одобрения поддержки родной партии и правительства и лично господина премьер-министра.

*

Любить означает и утверждать существование любимого. Любить врага не означает говорить, что враг - это друг. Конечно, любить врага означает надеяться на то, что он перестанет быть врагом. Однако, любовь не ждёт, пока надежда исполнится. Человек нарисовал карикатуру на Христа - значит, он враг любящих Христа. Но любить врага надо, причём любить означает как минимум воздержание от призывов карикатуру сжечь, автора уволить, посадить, убить. Любить означает уметь вместе жить. Любовь надеется на будущее - на то, что враг перестанет быть врагом. Любить означает показывать, что враг ошибается, ты - не такой, чтобы с тобой враждовать. Поэтому любовь никогда не обвиняет другого в "провокациях": я хороший, а ты меня спровоцировал ударить тебя. Но, конечно, прежде всего любовь - не ударяет и отрицает саму возможность удара.

*

Киприан Карфагенский, толкуя "Отче наш", говорит о двух чертах последователях Иисуса: "Неумение причинять обиду, умение переносить обиду, нам причиненную". "Благословляйте проклинающих вас" (Мф. 5,44...). Любопытно, что не обижаться - это "умение", нечто, что нужно осваивать. А не обижать - это неумение, то, что нужно не уметь делать. Научиться не обижаться - более или менее понятно. Но как разучиться? Как вообще разучиться что-то делать? Кто раз научился плавать, не разучится никогда, как бы ни боялся, как бы далеко ни уходил от воды. Кто раз женился, пусть даже будет трижды разведен, все равно не станет прежним... Но не все умения такие, что их не сбросишь - к счастью. Здесь-то и прорезается асимметрия света и тьмы. В грехе можно покаяться и разучиться грешить, добро покаянию не поддается -- от него можно убежать, но его нельзя забыть. Поэтому христианство всегда скептически относится к фарисейству как к искусству упражнения в добродетели. Свет, Церковь, Бог существуют в нас как спинной мозг - это первичное, глубоко внедренное. Ну как учиться дышать! Можно разве что учиться не мешать себе дышать. Но если уж в позвонке крошечная трещинка - не поможет ни интеллект, ни духовность, ляжем пластом, и подключат нам какие-нибудь меха снаружи вместо легких... Благословлять проклинающих, любить врагов - это есть уже в нас, это нужно лишь освободить, перестать стесняться. И это не потому есть в нас, что и в вечной жизни будут враги, а потому что любовь к врагам - лишь частное, ничтожейшее проявление какой-то абсолютно уникальной способности человека и Бога, способности любить иного.

*

Врагов не существует. Бог предпочитает не объяснять этот простой факт, а командовать: "Люби врага". И ведь действует! Потом уже человек понимает, что он любит не врага, а человека. Ну и пусть потом, это даже логично, ведь и сытость наступает после еды. Впрочем, один психологический приём Иисус предлагает, только мы его стараемся не замечать. Относиться к ближнему как к себе означает ведь и относиться к себе как к ближнему. Посмотри на себя как смотрит на тебя ближний.

Есть ли среди наших ближних люди, которые считают меня врагом? Увы! Но разве я - враг им? Конечно же, нет! Со всей возможной силой мы говорим ближним ежеминутно, словами и делами, осанкой и выражением лица: "Я никому не враг, особенно тебе, сволочь ты эдакая! Я хороший и даже немножечко лучше вас всех, потому что я никому не враг. Возможно, я единственный такой человек в мире. Так не бойтесь меня, цените меня, пользуйтесь моей добротой, только чтобы не очень больно, и, по возможности, платите мне за мою доброту наличными или, если уж очень большая сумма, я и чек возьму!!!"

А теперь раз, два, три! Ровно то же самое говорят нам все те, кого мы считаем врагами. Ну как можно сердиться на них - таких наивных, таких самовлюблённых, таких глуповатых, что только я сам превосхожу их по этим параметрам!

*

Вы предлагаете делить врагов на плотских (наносящих вред плоти) и духовных (худящих Бога словом или делом) и полагаете, что к последним Библия относится "жестче". Но почему Вы решили, что "не убий" относится "только к плотским врагам"? Вообще я не вижу в Ветхом Завете противопоставления духовных и плотских врагов, тем более не вижу, чтобы хананеи, например, именовались "духовными врагами". Иудеи считали их врагами Божиими, мешающими занять Обетованную Землю.

В качестве примера отношения к духовным врагам Вы приводите изгнание торгующих из храма (Ио 2, 15). Но Иисус не называет их "духовными врагами", тем более, нигде нет призыва бить бичом кого-то, кроме менял. Если Вы пойдете в церковь, например, православную и станете выгонять оттуда торгующих — Вы уверены, что это будет подражание Христу? Я не слышал о подобных примерах. Ссылаясь на изгнание торгующих, бомбят города, судят инаковерующих, но именно торгующих-то не изгоняют. Разве это разумно?

Почему слово "враги" в Мф. 10, 32 ("враги человеку домашние его") Вы считаете "условностью", а в Ио. 2,15 — где и слова-то "враг" нет — Вы все понимаете буквально? Своей, человеческой волей Вы одно место Евангелия советуете толковать метафорически, а другое — буквалистически, не объясняя свою непоследовательность. Я бы предложил в обоих случаях понимать слова и поступки Иисуса как притчу, проповедь.

Я согласен с Вами: надо различать плотских врагов и духовных. Но для христианина борьба с плотскими врагами плотскими способами невозможна, потому что (а) проверено — это бесполезно и только подливает масла в огонь; (б) Господь Иисус боролся с ними духовно и только духовно. Духовные же враги — те, кто нападает на наш дух, и с ними надо бороться духовно, молитвой.

Что же до людей и духов, которые нападают на Бога, то, во-первых, Бог Сам с ними справится, во-вторых, если у кого-то есть желание защитить Бога, то и это следует делать духовно, а не иными способами.

*

Заповедь о любви к врагам подразумевает, как писал теолог Грегори Джонс (1995), что христиане и после крещения настолько плохие люди, что враги у них есть. Взгляд исторически ошибочный. Христос проповедовал не христианам. Евангелие - не монастырский устав. Но вот в чём этот взгляд очень точен - он исходит из того, что мои враги есть результат моей греховности, а не греховности моих врагов. К сожалению, многие христиане и по сей день любят любить врагов, потому что любят мерзавцев, подонков, сволочей, неспособных познать истину, научиться праведности и т.п. Такая любовь к врагу вытекает из гордыни и подпитывает гордыню: вот я, хороший, вот плохой - и он враг мне, ибо я хороший, а он плохой, я свет, он тьма. Иисус безусловно не призывал любить тьму. Он даже и грешников не призывал любить. Он призывал каяться и любить тех, кого мы своим грехом сделали своими врагами. Разумеется, это прежде всего домашние, которым наплевать на нашу веру или идеологию, но которых наши крупные и мелкие вонялки пробирают до костей.

*

Любить врага... Толкователи спорят о том, обращена ли Нагорная проповедь к частной жизни или к общественной. Споры вызваны тем, что если - к общественной, то все разговоры о социальной ответственности Церкви отправляются коту под хвост. Нельзя благословлять войну, смертную казнь - а хоцца! а благословляли ж! Впрочем, сам язык не различает общественной и частной жизни, точнее, язык знает лишь частную жизнь. Говорить о враге как о ком-то безличном есть поэзия - точнее, военная пропагандистская риторика. Враг, как и любимый человек, всегда должен быть осязаем, рядом, в бок локтём или ещё во что-нибудь чем-нибудь. Поэтому бездомный бродяга, который справляет малую нужду у твоей двери - больше враг, чем диктатор, который убивает тысячи твоих сограждан. Поэтому в ненависти к Сталину или к "советской власти" была патология, нечеловечность, надуманность. Поэтому врага можно любить - ибо любовь подразумевает говорение, прикасание, взгляд.