Мф 5, 22 А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: `рака', подлежит синедриону; а кто скажет: `безумный', подлежит геенне огненной.

№50 по согласованию. Стих предыдущий - последующий.

Глава 11

ст. 8.  вы, люди разумные, охотно терпите неразумных.

Комментарий Честертона: "Апостол советует нам терпеть дураков радостно. Мы обычно подчеркиваем слово "терпеть" и считаем, что нас наставляют в покорности. Быть может, лучше подчеркнуть "радостно" и превратить наше общение с дураками в наслаждение, даже праздник. Разумеется, это не значит, что мы должны зло высмеивать их" - 1906, с. 163.

Почему-то из всех многообразных проявлений гнева Иисус выбирает лишь словесные. Что, бить по морде можно? Может быть, здесь проявилась божественная природа: слово представляется Иисусу более важным, чем действие, потому что Бог действует словом, а не рукой. А может быть, Бог просто лучше знает нашу природу и знает, что никогда человек не ударит, если сперва не назвал ближнего каким-нибудь бранным словом (не обязательно вслух). Поэтому христианская жизнь строится от навыка говорить (произносить "Верую", "Господи, помилуй") к навыку молчать. И если говорить хорошие слова учишься быстро, то не произносить дурных -- до гроба времени не хватит. А ведь еще есть искусство не произносить и хорошие слова...

*

А вот комментарий на "не говори ближнему дурак": "Не тот дурак, кто дурак, а тот дурак, кто - не дурак, да дурак" (Дурылин, 2006, 154). Подлец-то считает себя умником, но именно подлость есть самая большая глупость. Такая большая, что и не видна как глупость (как подлость - видна). Так арбуз - такая большая ягода, что кажется не ягодой. А всё-таки всего лишь ягодка.

*

Когда Иисус советует никого не называть дураком, Он это делает не потому, что надо пожалеть дураков, а потому, что "дурак" - не факт, а оценочное суждение, причём иррациональное и ошибочное. "Человек толпы", "игрушка страстей", "нелюдь", "быдло", - всё это из того же ряда оценочных и неверных суждений, побеги от слова "дурак". Но, конечно, когда мы ругаемся, мы всегда успокаиваем себя тем, что всего лишь "ставим диагноз", "констатируем факт".

Физик Виталий Гинзбург вспоминал (1997, с. 216) о физике Льве Ландау: на его кабинете была табличка: "Ландау. Осторожно, кусается!" ... "Ландау разнес во время доклада какого-то почтенного профессора. Тот был очень обижен и огорчен. А когда об этом сказали Ландау, он ответил: "Не понимаю, почему он обижается, я ведь не назвал его идиотом, а сказал лишь, что его теория идиотская". Классическое оправдание церковного начальства (когда оно снисходит до оправданий): мы, мол, обличаем грех, а грешника любим. Разумеется, в отношении к себе начальство требует почтения во всех смыслах.

Единственный человек, которого Ландау не бранил и со стороны которого терпел грубости, был Петр Капица, вытащивший его из тюрьмы в 1938 году. Ландау объяснял: "Капица перевел меня из отрицательного состояния в положительное, и поэтому я бессилен ему возражать". Вообще Ландау часто заявлял, что после тюрьмы он "стал христианином" (С. 217).

C тюрьмой сравнивали мир многие философы - впрочем, кажется, ни один из них в реальной тюрьме не сидел. Вот Сервантес сидел, Шаламов сидел - они как раз мир с тюрьмой не сравнивали. Иисус говорит простую вещь: вы не просто свободны. Вы - освобождены. И ругаться, драться и делать прочие нехорошие вещи в этой ситуации -- все равно, что ругаться, переступив порог тюрьмы. И даже, когда тюремное существование забудется, помните - каждый, кого вы встретите, это Я, освободивший вас. Иначе вернетесь, откуда выпущены - в геенну.

Иероним считает, что слово "напрасно" (гневающийся напрасно) нужно вычеркнуть: ведь апостол Иаков пишет: "гнев человека не творит правды Божией" (Иак 1, 20). Иероним считает, что "брат наш есть не кто иной, как тот, кто имеет с нами единого Отца". Справедливо ли это: а если брат отрекается от Отца - он ведь не перестает быть братом, он просто становится отрекшимся, заблудшим братом, с которым известно как обращаться. Ведь блудный сын - он для нас блудный брат. Иначе Иероним оказывается перед необходимостью утверждать: "Кто скажет человеку, одинаково верующему в Бога: "безумный", тот сам нечестив в вере" (Иероним Стридонтский. Четыре книги толкований на Евангелие от Матфея. М.: [1997]. С. 39). Но из этого легко выскользнуть, заявив, что тот, кого я считаю безумным, верует в Бога не одинаково со мной, он еретик. И этот механизм действительно работал на протяжении веков, порождая нетерпимость: учение Церкви формулировалось так узко, что одинаково верить было практически невозможно (можно было только притворяться верующим одинаково с фанатиками), а верующий неодинаково объявлялся вовсе неверующим.