Мф. 5, 8. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

№50 по согласованию — Только у Мф., у Лк в блаженствах нет. Фразы предыдущая — следующая.

5,8 — часть древной традиции боговидения (теофании).

Издано в 2007 г. в составе брошюры "Заповеди блаженства", 100 экземпляров. Продолжение текста этой брошюры. Начало брошюры.

ДВОРНИКИ

Или заповеди блаженства не по одной схеме, или такие из них как «блаженны чистые сердцем» несут довольно горький подтекст: ведь вторая половина фразы подразумевает, что первая половина фразы — трагическая. То есть, здесь и сейчас «чистые сердцем» не видят Бога. Проверяем: здесь и сейчас миротворцев называют не сынами Божиими, а гнусными либеральными козлами и пацифистами за чужой счет? Верно. Здесь и сейчас милостивых милуют? Ага, как же! Здесь и сейчас кроткие выигрывают имущественные споры?.. Значит, мы обманываем себя, когда думаем, что раз мы верующие, то у нас чистое сердце, мы видим Бога и т.п. Во-первых, не у всех верующих чистое сердце, как не у всех верующих чистый воротничок, во-вторых, чистого сердца недостаточно, чтобы уже здесь увидеть Бога, как чистого воротничка недостаточно, чтобы быть приличным человеком.

Чистая улица или нет, выясняется во время дождя или бури. В чистом, на первый взгляд, городке, ветер выволакивает откуда-то бумажки, окурки, грязь. Мы это с женою увидели ни много ни мало — в самом Версале, поздно вечером, возвращаясь туда из Парижа (мы жили в частной квартире в доме XVII столетия, прямо у входа в Версальский парк). Сердце кажется чистым, пока не происходит ссора, пока не приходит беда, и чистить сердце надо прежде, чем беда нагрянет.

«Блаженны чистые сердцем» — здесь Иисус яснее, чем в обличениях тех, кто имеет очи видеть, но не видит. Всё-таки не только о телесном зрении речь.

Критика передач, в которых зрители могут круглосуточно следить за жизнью запертых в помещении людей, часто подчеркивает, что есть вуайеризм как извращение, психическое отклонение. Некоторые критики говорят даже, что вообще телевидение лишь притворяется средством информации, а на самом деле оно лишь материал для вуайеристов (и эксгибиционистов). Это пишут не худшие, а часто и лучшие люди: чтобы сделать подглядывание символом (всеобщей алчности и хищности) нужно уметь выглядывать символы, — редкий дар.

Только символизация, как всякое хорошее дело, легко профанируется. А есть ли вообще граница между разглядыванием и подглядыванием? Можно ведь дойти до абсурда и предположить, что человек вообще использует глаза только для подглядывания. Более того, не исключено, что человек с таким заболеванием может существовать. Любопытствующие — кто как не вуйеристы, вышедшие за пределы сексуальной сферы?

Примечательно старое, ныне уже вышедшее из устной речи обозначение праздного интереса: «зеваки». Человек смотрит — и скучает, зевает. Или зевает, скучает — потому и смотрит, от безделья и незанятости? Тут причина может совпадать с результатом (не с целью): подглядывают не от страсти, а от скуки, подглядывают не для разжения себя, а для превращения скуки в устойчивое состояние. Так длительное разглядывание порнографии, по мнению психологов, часто вызывает импотенцию.

Граница между усматриванием, всматриванием, разглядыванием, подглядыванием и так вплоть до совсем уж несомненного ..лядования не так тверда и несомненна, как хотелось бы морализаторству, механическому подходу к этике. Постепенно соскальзываем, постепенно и выздоравливаем. Можем не выздороветь внутренне, внешне исцелившись — даже выколов себе глаза. Слепой может быть вуайеристом, а уж вуайерист всегда слеп.

Подглядывание есть крайний случай объективации, отчуждения от мира. Горе нам, ибо имеем очи видеть, а подглядываем. Хам, подглядывающий за отцом — не обязательно пьяным и нагим, помилуйте, за добродетелью тоже нехорошо подглядывать — становится чужим отцу. Но и духовная слепота — когда глядят на Отца и не видят («имеете очи видеть и не видите») — ничем не лучше подглядывания.

Подглядывающий не обязательно слеп. Вполне можно и глядеть, и подглядывать одновременно и в одном и том же направлении. Поэтому никто не в безопасности от соблазна подглядеть. Мистик легко может стать лжемистиком, и лжемистики — это мистики, которые соскользнули с вглядывания в подглядывание.

Граница проходит там, где пахнет властью — над собой или над другими. Различие существенное. Можно подглядывать, чтобы присвоить другого, а можно — чтобы овладеть собой. И то, и другое не получится, но разлагается душа по-разному, когда она растворяется в другом, словно в соляной кислоте, и когда она растворяет другое в себе.

«Чистые сердцем» получают в награду видение Бога. Либо видеть чужие грехи, либо видеть Бога. Логично: человек, который глядит на улицу сквозь грязное окно, видит либо грязь на стекле, либо улицу. Видит Бога по-настоящему не тот, кто любит людей, сохранивших в себе образ Божий, но любит и тех, в ком не видно ничего даже человеческого. Чистый ум слеп, но это слепец, дающий подаяние, а не просящий.

А зачем видеть Бога? Многим, кажется, это вовсе не нужно. Новый Завет недвусмысленен: Бог невидим (Ио 1,18). Цена этой недвусмысленности не так велика, как кажется, потому что Ветхий Завет рассказывает, что Бог не дал Моисею увидеть Себя в лицо (Исх 33, 20) — но со спины-то, выходит, можно? А Иисус и вообще говорит, что видевший Его видел Отца (Ио 14,7). После тысячи лет утверждения веры в Бога невидимого и единого — такое.

Даже удивительно, почему нет иконы, изображающей Бога со спины. Уж как только не изображали неизобразимого, а на это не решились. А ведь скольких людей мы чаще видим со спины! Это вовсе не скучно. А на себя посмотреть со спины — разве не интересно? Моя спина — это всё то во мне, что я не могу увидеть. Можно назвать это подсознанием, но «под» — нехорошо. Если что-то «под» ковром, я могу приподнять ковер и увидеть. Фрейдисты и занимаются тем, что помогают мне увидеть подсознание. Нет, спина — нечто большее, как хорошее, так и плохое.

Человек больше мечтает стать невидимым, чем увидеть невидимое. Если бы стать невидимкой можно было лишь при условии, что ты начнешь видеть страсти других людей, наверное, большинство бы отказались. Положено оно под лежач камень, так и лежи во веки веков. Атеизм есть доведение веры в невидимость Бога до логического предела — невидим, так и не суйся. Идолом может стать и пустота, — поэтому не стоит с таким рвением, как раньше, бороться с теми, кто поклоняется чему-то видимому.

Невидимое пугает не столько в Боге, сколько в других людях. Человек живет, вечно вглядываясь в других: не затаили ль зла. Поэтому человек рассеян по отношению к себе и свиреп по отношению к окружающим. Особенно свиреп человек к тем рассеянным, кто, несомненно, никакой опасности не затаил и никого не боится — неприятно, что кто-то решил проблему, которая так мучает нас.

Чистые сердцем блаженны не потому, что в них не швыряют грязью, не потому, что не замечают, как в них швыряют, а потому что они видят Бога. Кто настолько доверился Невидимому, что забыл про свой невидимый горб, кто сосредоточен на Невидимом в другом, тот уже видит лицо Иисуса.