Мф. 1, 9.  Озия родил Иоафама; Иоафам родил Ахаза; Ахаз родил Езекию;

Лк. 3, 30 Симеонов, Иудин, Иосифов, Ионанов, Елиакимов,

№3 по согласованию.Фраза предыдущая - следующая.

У Иоафама была одна деталь в биографии, которая для большинства людей совершенно ничего не означает, а мне как раз в 2003 году, когда я размышлял над этим местом, была важна: он умер в 46 лет, и мне было тогда 46 лет. Конечно, для его окружения возраст более почтенный, физически и психологически ближе к нашим 60 годам, но это уже детали. Есть у жизни это малорадостное свойство: она похоже на дорогу, по которой мчится телега, а вместо столбов с проводами, как нынче, стоят умершие - умершие родители, учителя, друзья, знакомые, да и просто люди, о которых слыхал и которыми заинтересовался. Самое неприятное свойство старости - потому что не человеческое, а несвободное - это глядеть на мир с иронией "много повидавшего" человека. Жизнь превращается в "Исаак умер после Авраама, Иаков умер после Исаака, Иоафам умер после Озии... а я живой"! Слишком "естественно" и разумно в 60 лет чувствовать себя умнее умершего в 20 лет сверстника или живого 20-летнего юноши. А ведь это очень глупо с точки зрения интеллектуальной и очень зло с точки зрения сердечной - принимать физиологический опыт за духовный. И очень богохульно с точки зрения Воскресения: любой возраст, любой жизненный опыт ничто, когда вспыхивает свет подымающегося из гробницы Иисуса. Так от света атомного взрыва исчезают все различия между людьми и остаются одни тени, но только Воскресение превращает тени, каковыми мы все здесь являемся (прав Платон), отличаясь друг от друга лишь жирностью гари да очертаниями, - превращает нас в полнокровных живых существ (а не в идеи, тут Платон промахнулся). И если теням важно меряться, кто сколько прожил, кто чернее, кто сколько места на стене занимает, то воскресшим - то есть, в полном смысле живым - это не то, что неважно, а просто смешно об этом вспоминать, и вспоминать об этом святые не вспоминают. Зачем - если начинается новая, объемная жизнь? Только, чтобы не сгореть в свете Воскресения, нужно заметить, что телега жизни несется не мимо телеграфных столбов или покойников, а мимо Распятия, и оно вновь и вновь возникает за окном - не каждый святой понимает, что это Распятие Иисуса, но каждый, кто любит ближнего, ближе к Голгофе, чем к погосту.

28.11.2003

Поразителен тупой клерикализм, с которым автор 4 Царств судит царей: мол, Иоафам всем хорош, только "высоты не были отменены: народ совершал еще жертвы и курения на высотах" (15, 35). Зато построил ворота при Храме! Впрочем, не меньшая тупость - только военно-полевая, к тому же все равно намазанная ладаном в духе генерала из "Трех разговоров" Соловьева - в оценке автора 2 Пар. 27, восхваляющего Иоафама за то, что тот победил аммонитян и три года брал с них дань в сто талантов серебра и помаленьку натурой из ячменя и пшеницы. Мол, "так силен был Иоафам потому, что устроял пути свои пред лицем Господа Бога своего". Дешево ценят хождение перед Богом! И уж конечно, когда евреев были побеждены, никто не говорил, что это потому, что победивший их царь-язычник "устроял пути перед" своим идолом - нет, это потому что иудеи перестали устроять. "Чужие здесь не ходят"... После падения Иерусалима признаком "устроения путей" становится именно способность выжить, хотя военное счастье покинуло евреев. И это, надо сказать, изменение в лучшую сторону, делающее "ветхий" Израиль непохожим на Израиль "ветхозаветный", более христианским по духу. А вот христиане как раз перенимают эстафету ветхозаветности - с Константина начиная. Странный танец, но все-таки танец к Богу.

30.11. 2003

Царь Ахаз, если считать Соломона аналогом Владимира Красное Солнышко, аналогичен тем русским князьям, что правили в 1230-е годы, и умер в 1233. (Если Соломон умер за 923 года до реальной даты рождения Иисуса, то 923 года после смерти Владимира - это 1938 год русской истории; милая дата; распятие же приходится на 1971 год). Ахаз - царь, о котором иудеи старались забыть, даже похоронили его не с предками, а отдельно, все равно как если бы генсека похоронили на Новодевичьем, а не у Мавзолея. Претензии к Ахазу сводятся к тому, что он на Бога не надеялся, а надеялся на дипломатию. Когда такую претензию предъявлял современник Ахаза Исайя - это одно. Это риск и вера. Но пророков мало, а надеющихся на дипломатию - абсолютное большинство, и не им (нам) критиковать Ахаза. Налицо четыре государства: Сирия, Иудея, Израиль, Ассирия. Ни одно из них не сильно настолько, чтобы сразу напасть на все остальные и их завоевать. Сирия и Израиль объединились и напали на Ахаза, но все-таки не сумели взять Иерусалим. Ассирия, заручившись нейтралитетом Ахаза, сумела разграбить Сирию и тем самым отвела угрозу от Иудеи - но если бы все три страны выступали заодно, и этот рейд не удался бы. Сколько уж возникало империй на этой земле (и на любой другой), а все рассыпались. Прямая противоположность тому фантастическому герою, которого сколько ни рубили на куски, а куски сползались вместе и срастались. И в наши дни тут все та же мозаика. Ахаз, по крайней мере, никого сам не пытался завоевать, пускай это было от слабости. Но назвать его предателем невозможно: он обратился к ассирийцам лишь после того, как на него напали "единоплеменники" из северного царства. Вообще, соотношение Иудеи и Израиля сильно напоминает соотношение Украины и России - и русские так же ревниво относятся к тому, что Украина смеет обращаться к Западу за помощью: "Али мы не братья!" И всякий раз, когда нам кажется, что нас предал ближний, стоит крепко подумать: а не полагает ли ближний, что он лишь защищается от нашего предательства? Все мало-мальски вразумительные объяснения предательства Иуды сводятся к тому, что Иуда считал предателем Иисуса.

5.12.2003

Кроме сына Езекии, который наследовал отцу, у него было еще по меньшей мере два сына: одного Ахаз "провел сквозь огонь". Некоторые комментаторы истолковывают это так, что он сына сжег, принеся в жертву Ваалу (другого сына убили израильтяне во время войны). Даже если Ахаз действительно принес в жертву ребенка (что сомнительно; среди его потомков многие "проводили сквозь огонь" детей, но никто не видит в этом жертвоприношения), сильно винить его не хочется: во-первых, он принес в жертву своего сына, тогда как большинство отцов приносят в жертву чужих сыновей ради благополучия собственных; во-вторых, он совершал не какое-то неслыханнное по тогдашним временам преступление, и вина его состояла не столько в изуверстве, сколько в вероотступничестве. Его с той же силой осудили бы левиты, если бы он сел в позу лотоса. В-третьих, все-таки Ахаз был потомком Авраама, который тоже был вполне готов принести своего сына в жертву, и хотя чудо совершилось, замена нашлась, но ведь никто толком не разъяснил, что такого плохого в принесении в жертву человека, тем более, собственного, не чужого ребенка. Вполне это и необъяснимо: недопустимость всякой жертвы становится не столько рационально понятна, сколько визуально ясна только при взгляде на смерть Сына Божия, причем единственную "оправданную" или, лучше сказать, результативную - если считать спасение человечества результатом, достойным смерти Иисуса. Человечество-то в своем (умозрительном, к счастью) гуманизме легко откажется от спасения самого себя - лучше, мол, всем людям погибнуть, чтобы спасти хотя бы одного. К счастью, Бог не отличается таким хладнокровием, как люди.

12.12.2003

Царь Езекия почти соперничает с Давидом и Соломоном в благочестии (а по части супружеской верности безусловно их превосходит). Умер он в 697 г., через четыре года после того, как Иерусалим осадил ассирийский царь Сенахериб. Если по "русской шкале", то Езекия умер в 1251 году, через четверть тысячелетия после своего предка Соломона. Вдвойне Езекии повезло, потому что он оказался современником пророка Исайи, которого интересно читать просто так. С Исайей у царя вышло разногласие в оценке того, рушится Ассирийская империя или нет. В Ассирии тогда была междоусобица между Сенахерибом и Мардукаплаиддиной. (Как евреи произносили и писали эти имена! Как японцы произносят имена русских князей - то есть, догадаться, кого они имеют в виду, невозможно).

Очевидно, что рано или поздно любой мыльный пузырь лопается - а всякое царство есть (именно как царство) мыльный пузырь, это лишь демократия, откровенно изображающая из себя мыльный пузырь, имеет некоторые шансы на долговечность. Очевидно также, что признаком конца царства кесаря является появление двух соперничающих кесарей: разделившееся царство опустеет, говорил позднее Иисус (Мф. 12, 25), и это справедливо было и по отношению к Ассирии, и по отношению к царству Соломонову. Так ведь это все банальности, а вот угадать, когда именно опустеет - вот что не банально.

Езекия не угадал и поторопился, переметнулся на сторону Египта. Исайя угадал и мог бы злорадствовать, только вот злорадство с духом пророческим абсолютно несовместимо, почему пророков так мало. В конце концов, сложно угадать не факт лопания, а время. Всяк помрет, да не всяк знает, когда. Езекия увидел светлую сторону этой неопределенности: во-первых, он все-таки уцелел и вошел в историю как весьма набожный царь, во-вторых, за отдельные прегрешения он вроде бы и должен был увидеть конец своей державы, которая дышала на ладан уже несколько поколений, но все-таки не увидел.

За прошедшие тысячелетия человек не изменился. Все так же трудно поверить, что еще при твоей жизни может исчезнуть все, что составляло основу этой жизни. Но еще труднее поверить в то, что вдохновляло Исайю: ну и пусть! лучше самому внутренне распрощаться со всем, что имеешь, не дожидаясь никаких ассирийцев, и тогда, во-первых, успешнее противостанешь врагам, во-вторых, обнаружишь, что любой дом стоит не на фундаменте, а на земле, и если фундамент разрушить всякий может, то земля - Божия, на ней и надо жить.

17.12.2003

См. о Езекии также комм. по поводу медного змия в Ио. 3, 14 и о надломленной трости в Мф. 12, 20.