Мф. 1, 3.  Иуда родил Фареса и Зару от Фамари; Фарес родил Есрома; Есром родил Арама;

Лк. 3, 33 Аминадавов, Арамов, Есромов, Фаресов, Иудин,

№3 по согласованию. Фразы предыдущая - следующая. Комментарий Златоуста;

ИУДА

Предатель Иуда и преданный Иисус -- родственники по Иуде, сыну Иакова. Из одного колена. Имя, кстати, имеет прямое отношение к самой сути спасения, потому что означает, в сущности, то же, что "благодарение", "евхаристия", "аллилуйя", -- "слава Богу". Это такие чувства вызвало рождение этого ребеночка у его матери: отмучалась...

Поскольку от этого Иуды произошел, собственно, весь Израиль -- его род самый многочисленный, его род владел Иерусалимом, в общем, "израильтянин" -- это "иудей", потомок Иуды -- постольку об Иуде стараются плохо не говорить. То, что он снохач и ходок по проституткам -- фу, какая мелочь в сравнении с тем, что исполнилось обещанное ему Иаковом: "Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов" (Быт. 49, 10). Вон, в синодальной Библии так и пишут "примиритель" с большой буквы -- мол, это про Христа. А почему не про Иуду Искариота?

Если уж говорить о "народах", так всякий коллектив вернее не Иисусу, а заветам Иуд -- стукачей и снохачей. Оправдывают даже участие Иуды в продаже Иосифа в рабство -- якобы он старался держаться в стороне. "И сказал Иуда братьям своим: что пользы, если мы убьем брата нашего и скроем кровь его? Пойдем, продадим его измаильтянам, а руки наши да не будут на нем, ибо он брат наш, плоть наша" (Быт. 37, 26). Да уж, добр ота первосортная! Иуда Искариот тоже мог бы Иисуса просто зарезать, а он по доброте душевной продал. И чего он так переживал? Брал бы пример с далекого предка, ведь не сам же распинал. Но Иуда Искариот почувствовал, что продал "кровь неповинную", а этот Иуда не понял.

Иосифа Иуда продал за двадцать серебреников, Иисуса за тридцать. И это не потому, что Иисуса Иуда оценил выше, напротив: вышло дешевле, с учетом-то тысячелетней инфляции.

"Иуда родил Фареса". Иуда, между прочим, еще и Онана "родил", -- только Онан умер бездетен. Предпочел онанизм (по его имени названо это явление) сексу без любви -- Иуда заставил его спать с Фамарью, вдовой другого сына, чтобы "сохранить" тому потомство. Как раз об этом идиотском обычае спрашивали потом Иисуса: чьей женой в раю будет женщина вроде Фамари? Лучше бы они спросили: когда в Библии хладнокровно сообщается, что первенец Иуды Ир был "неугоден пред очами Господа, и умертвил его Господь" (Быт. 38,7), и то же с Онаном -- это что за Господь такой? чего в них было неугодного? ведь ни одним словцом не намекается? Ну, Онан -- ладно, неугоден онанизмом (хотя этот случай онанизма единственный, может быть, вполне праведный, не из похоти, а из отстаивания своей свободы), а Ир-то чем неугодил? Ир неугодил, а Иуда угодил -- переспал с собственной невесткой. Правда, он думал, что спит с обычной проституткой, но это трудно назвать смягчающим обстоятельством.

Томас Манн в гениальном вообще-то романе "Иосиф и его братья" выставил Фамарь эдакой пророчицей, которая страшно желала попасть в число предков Мессии и поэтому специально разожгла Иуду. Чисто патриархальные фантазии! Просто женщина была доведена этими патриархами до полного отчаяния -- они же ее использовали как какую-то пробирку, суррогатную мать. А теперь прямые наследники этой психологии обличают клонирование и вообще все, что отклоняется от их представлений о том, как правильно.

Да если бы действительно Ир и Онан умерли от "неугодности" Богу, этого Бога -- коли уж Он воплотился -- следовало бы казнить. Божественность Библии не в том, что в ней нет человеческого -- конечно, "человеческое, слишком человеческое" это использование Бога в качестве универсальной объясняловки. Вряд ли стоит искать и особый смысл в истории с Фамарью -- у любой семьи в архиве куча подобных историй. Смысл тут, скорее, именно в том, что в любом роде-племени все идет сикось-накось, не так, как хотелось бы людям, жизнь сходит с рельс, потому что дикарство, невежество и агрессивность все пытаются Божьи рельсы переложить на свой манер.

Зачатие от Духа Божия смущает нас и кажется непонятным -- хотя смущаться следовало бы от наших представлений о семье и любви, представлений скотского двора. Библейские патриархи ничем не уступают нынешним "банкирам спермы" -- так же иррационально они пытались манипулировать тем, что совершенно вне человеческой компетенции. Божественность Библии в том, что это не скрывается и не лакируется, а вбито в Евангелие как гвоздь, мешающий представить Богоизбранный народ зефиром в шоколаде.

То, что матерями многих героев Ветхого Завета были не еврейки (своего рода коллекцию таких нееврейских матерей евреев собрал - причем совершенно не для полемики с "иудеями" ХХ века - автор первого Евангелия), напоминает нам о пропасти, которую умудряются суеверие и национализм вырыть вокруг себя - вроде бы для защиты веры, а получается, для изоляции от веры. Причем Давид и Соломон принципиально брали жен не евреек - так они, по восточному обычаю, скрепляли династический союз. И дело не в том, что еврейство надо определять не по матери, как требуют те, кто сегодня претендует быть монопольным распорядителем "иудаизма", а по отцу. По вере еврейство определяется, и только по вере. К счастью - для Бога и для верующих. И к несчастью для тех, у кого нет веры, и нет жажды веры, а есть жажда уверенности в этом мире. Трудно веровать в Единого Бога. Легко знать, что твоя мать еврейка. А выдавать второе за первое - это и есть подмена Творца творением. Записывать в иудеи "по матери" означает нарушать не только заповедь о почитании и отца, и матери, но и заповеди о несотворении кумира. И автор этих строк потомок Авраама не потому, что у него мать была еврейка (хотя она была еврейка, и еврейка прекрасная), а потому что Бог открылся ему как Аврааму и сделал членом Израиля через веру в Своего Сына.

ФАРЕС

"Иуда родил Фареса и Зару". Упомянуты оба (хотя к предкам Иисуса относится только Фарес, и у Луки он один обозначен), потому что тут -- анекдотец. Фарес и Зара близнецы. Во время родов повитуха, видимо, подозревала, что будет двойня, потому что как только появилась ручка младенца, привязала к ней красную нить -- мол, первенец. Ан рука как появилась, так и скрылась. Первым вышел Фарес, а краснониточный Зара оказался вторым. Все рассказы о патриархах пронизаны этой иррациональной озабоченностью о первенстве. Первые плоды угоднее Богу, первые дети благословеннее... И рассказы о патриархах -- это и рассказы о том, как Бог борется с этим суеверием. Каин -- первенец, Авель -- второй. Исак - первенец, Иаков второй. Отец Фареса Иуда -- четвертый, вообще лишний (третий сын был принят как "наконец-то муж теперь меня полюбит"). Двоюродные братья Фареса - сыновья Иосифа Прекрасного -- первенец Манассия, второй Ефрем, так дедушка Иаков возлюбил больше второго и его капитально благословил назло Иосифу. А первый сын Иуды, Ир, вообще умерщвлен "Богом" без объяснения причин -- словно за то, что он первенец, чтобы не пузырились.

Может быть, тут проявление чистого материализма, предположения, что некая сила полнее проявляется в самом начале. Точно этого уже не узнать. Но что известно из повседневного опыта: самосознание начинается с вопроса, чем я отличаюсь от другого, а ответ на этот вопрос -- в другом вопросе: да разве отличаюсь? Показалось мне, что я должен отличаться. Жажда отличия была странной и необоснованной. Такой же, как и все -- кусочек протоплазмы с волосами. Никакой разницы нет между людьми, всюду одно и то же, все одинаковы, -- грешники, праведники... Ну, разве что красную нитку привязать, тогда одного от другого отличишь. Вот вся жизнь и есть погоня за красной ниткой. "Первенец", "академик", "святой"... все это "на первый-второй рассчитайсь".

Только вот беда: если нет отличия праведника от грешника, то нет отличия и праведности от греха. Душа оказывается в странном безвоздушном пространстве, где нет верха и низа, правого и левого, где с одинаковой легкостью можно и к сердцу прижать, и к черту послать. Но это не блаженное, райское состояние, о котором говорил Иисус (в Царстве Божием не будет правого и левого, мужского и женского), а состояние блаженненькое, пьяненькое, квелое. Да, наши земные координаты ложные, временные. Но освобождение приходит не через упразднение этих координат, а через обретение новых координат, в которых я и другой определяемся через Бога. Тогда и собственная жизнь обретает интерес и смысл, потому что "я" оказывается разнообразным. Оказывается, что не все едино, что есть разница. И разница эта -- не в деньгах, не в чести, не в красной нитке (хотя без денег ох как плохо, и кажется, что деньги решают все). Разница просто в том, что есть Бог и я есть по отношению к Нему, и все люди существуют по отношению к Нему, и сделать подлость или не сделать -- никакой разницы помимо Бога, но если уж Бог есть, то разница чертовская!

Фарес прославился своим богатством -- полтораста лет спустя на свадьбе его потомка Вооза восклицали: "Да будет дом твой, как дом Фареса" (Руфь, 4, 12). Неудивительно: ведь это первое поколение евреев в Египте, покровительствуемые Иосифом прекрасным. Но процветание длилось недолго.

ЕСРОМ