Мф. 1, 1.  Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова.

№3 по согласованию. Следующий стих.

Комменатрий к родословию по Луке (с Адама).

О родословиях Христа.

Эссе Златоуста о Евангелии от Матфея в целом; о родословии Христа;

Мацейна о "Легенде о великом инквизиторе" и Евангелие, 1946;

ПРЕДИСЛОВИЕ

Евангелие - не увлекательная книга. Увлечь может Тот, о Ком говорится в Евангелии и Кто говорит в Евангелии. Например, перед Вознесением Иисус сказал ученикам, что пошлет им "обетование Отца", облечет их "силою свыше" (Лк 24, 49). Апостолы не знали еще, что это за "обетование". Апостолы не пробовали еще "силы свыше". Апостолы тут же расстались с Иисусом. Тем не менее они "возвратились в Иерусалим с великою радостию" (Лк 24,52). Ясно, что их обрадовало то, кем и как было сказано, а не что.

Евангельское "что" без евангельского "кто" неинтересно. Первый раз я прочел Евангелие шестнадцать лет, когда книга эта была полузапрещенной; мне ее выдали "по знакомству" в библиотеке Института истории. Казалось бы, запретный плод должен быть сладок. Нет, Евангелие показалось скучным, и я запомнил только рассказ про то, как во время проповеди апостола Павла один слушатель заснул и вывалился в окно. Павел его воскресил, но всё же как забавно: сперва произнести такую скучную проповедь, что человек помирает, а потом его же и воскресить. Стоило ли проповедовать?

Однако, смерть от проповеди - один из редчайших видов смерти. Юноша умер бы и без проповеди Павла. Евангелие всё-таки помогает не умереть. Правда, Иоанн Златоуст свой комментарий на Евангелие от Матфея начинает заявлением как минимум занимательным, а как максимум - нахальным: "По-настоящему нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писания". Нормальный человек обходится без книжки. Правы те, кто отвергает Церковь, обряды, духовенство и т.п. и т.д. как неуместный в духовной жизни формализм. Ной и Авраам, Иов и Моисей, замечает Златоуст, беседовали с Богом напрямую.

Закавыка в том, что жизнь человека не слишком духовна. По Сеньке и шапка. Ангелы обходятся без кадил, Адам с Евой до грехопадения обходились без Библии. По нашей духовности - Евангелие, кадила, иконы. Конечно, плохо, что Библия есть результат грехопадения, но, с другой стороны, было бы хуже, если бы она была его причиной или хотя бы поводом. Такое случалось и случается: Библией оправдывают преступления вплоть до убийства человека. Это вызывает естественное желание засунуть Библию подальше. Но виновата не Библия, а те, кто использует Библию не по назначению, кто костылем пользуется не для ходьбы, а чтобы мешать ходьбе ближнего.

Тот же Златоуст утверждал, что Евангелие есть боевик (он формулировал эту мысль как-то иначе, но смысл тот - поверьте или перечитайте Златоуст). Все боевики воспроизводят евангельскую идею: добро сражается со злом и его побеждает. Но почему Евангелие не так интересно как боевики? Не вовсе неинтересно (кому-то и боевики скучны), а интересно иначе? Евангелие должно быть интересно до безумия, ведь оно есть мечта кинорежиссера, есть интерактивное кино, дающее зрителю (читателю) возможность участвовать в происходящем перед ним. Бог борется с дьяволом, а ты не просто смотришь, а участвуешь в этой борьбе, и от тебя зависит ее исход. Интересно?

Интересно-то интересно, да только в отличие от кино, Евангелие не по моему желанию запускается, и борьба идет всерьез, а не понарошку. Боевик хорошо на экране, а в жизни боевик в высшей степени неинтересен вплоть до омерзения. Интересно читать об Анне Карениной, но быть ее мужем неинтересно. Так и Евангелие: удивительно не то, что оно не очень интересно, удивительно то, что оно хоть сколько-нибудь интересно, хотя вовлекает нас в историю - священную, но все-таки историю. Может быть, увлекательно не Евангелие как текст, а Христос, Который одновременно и автор, и персонаж Евангелия. Он - увлекает, и как в Евангелии, так и в комментариях к Евангелию меня увлекает то, что напоминает прикосновение руки Христа к моему плечу - все неожиданное, то, до чего бы я сам никогда не додумался. Иногда это неожиданное приходит мне прямо в голову, чаще я его где-то прочитываю. Вот из таких неожиданностей я и составляю свои комментарии к Евангелию.

*

“Евангелие” — слово, образованное от двух греческих слов, которые и порознь часто звучат в русских словах. “Ев” — означает “благой” (и встречается в имени “Ев-доким”, в словах “Ев-харистия”). “Ангел” — “весть” (и слово “ангел” означает “вестник”). “Евангелие” — “Благовестие”.

Само слово “Евангелие” теперь имеет два смысла. Это и весть о том, что Иисус есть Христос, это и книги, рассказывающие о Христе. Поэтому одно из Евангелий начинается так: “От Марка святое благовествование. Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия”. “Евангелие от Марка”, “благовествование от Марка” — это книга, написанная Марком и повествующая о благой вести о Христа.

Сам евангелист (то есть, “благовестник”) Марк считал, что “началом благой вести об Иисусе Христе ... был Иоанн”, первым возвестивший людям о приходе в мир Спасителя. Но Иоанн лишь говорил, но не писал о Христе.

Евангелие как весть о Христе — одно, но Евангелий как книг, рассказывающих о Христе, невероятно много. В наши дни слово “Евангелие” означает не всякую книгу, в которой описывается жизнь Иисуса, а книги древние и особо авторитетные, из которых берут свои сведения авторы всех прочих биографий Христа. Таких Евангелий насчитывают четыре и называют их именами их авторов: Евангелие Матфея (или “Евангелие от Матфея”), Марка, Луки, Иоанна. Эти евангелия обычно и печатают вместе, но книга, где напечатаны четыре евангелия, всё же называется просто Евангелие (лишь на славянском используют выражение “Четвероевангелие”). Эти четыре Евангелия печатаются и в составе Библии, и отдельно.

Можно ли доверять Евангелиям?

Чем более знаменит человек, тем больше пишут о нём не только правды, но и вымысла. Христос — самая знаменитая личность во многих странах, и лгали ли о Нём много. Были люди, которые вообще отрицали Его существование и заявляли, что все рассказы о Христе — вымысел. Есть книги, в которых Христу приписываются чудеса и речи, не упоминаемые в Библии. Сочиняли рассказы о том, что Иисус вовсе не умер на кресте, но лишь потерял сознание, а потом выздоровел, покинул Палестину и умер в старости на чужбине — в Индии или даже в Японии (где по сей день показывают “могилу Христа”). Можно ли разобраться, где правда, а где вымысел?

Историки считают, что можно. На протяжении нескольких веков они изучали различные Евангелия, сравнивали их с другими документами, с древними летописями, с археологическими находками. Совершенно точно установлено, что Евангелия Матфея, Марка, Луки, Иоанна написаны в 1 веке нашей эры. Со 2 века на основе этих Евангелий стали сочинять другие, искажая или дополняя древнейшие рассказы о Христе. Тогда же были сочинены документы, приписывавшиеся знаменитым героям Евангелия — например, письма Понтия Пилата.

В древности обычно первые записи даже о самых великих императорах, мыслителях, учёных появлялись через много десятилетий, а иногда и через века после их смерти. Подлинные записи не сохранялись, до нас дошли лишь очень поздние копии, которые могут быть искажены. Христос — исключение. Первые записи о Нём, о Его жизни, были сделаны еще при жизни Его ближайших учеников и с их слов. В Египте при раскопках нашли отрывки из известных нам Евангелий, написанные уже во 2 веке, что подтверждает древность библейских повествований об Иисусе. Наука не отрицает достоверности евангельских рассказов о Христе. Как и богословы, учёные напоминают, что Евангелие не биография Иисуса, но проповедь о Нём, поэтому не надо искать в Евангелии биографической подробности и связности. Поэтому, к примеру, все четыре Евангелия почти ничего не рассказывают о первых тридцати годах жизни Иисуса и описывают лишь немногое из того, что Он делал и говорил на протяжении последних трёх лет Своей жизни. Евангелисты знали о сочинениях друг друга, но не пытались избежать разногласий, не добивались максимальной точности в исторических деталях.

Многие места Евангелия искажались при переводах, некоторым словам Иисуса придавался новый смысл. Однако, в Евангелии есть своеобразный “запас прочности”: искажения деталей не искажают смысла Благовестия в целом. Это возможно, во-первых, поскольку главное в Евангелии сказано по несколько раз, разными словами, с разных точек зрения, во-вторых, потому что люди способны не только к ошибкам, но и к их исправлению.

Абсолютно точно Евангелие в одном: в свидетельстве о личности Христа и Его Воскресении. Евангелисты прекрасно понимали, что Воскресение — чудо. Они подчеркивали, что никто не видел самого Воскресения, что с первого же дня, когда стало известно, что тело Иисуса исчезло из гробницы, появились люди, утверждавшие, что тело было украдено. Доверять Евангелию как рассказу о рождении, жизни, проповеди Христа — это решает наука, которая теперь существования Христа и высокой точности евангельских о Нём рассказов не отрицает. Чудесное в жизни Иисуса Евангелие называет чудом, чем-то, что выходит за пределы человеческих знаний, и не может быть ни подтверждено, ни отвергнуто наукой, во что можно лишь верить — или не верить.

*

ЕВАНГЕЛИЕ - РЕКЛАМА БОГА

Коммерция есть победа над крестьянской мудростью: "Овес к лошади не ходит". Рекламный агент помогает купцу приделать овсу ноги. Промышленный переворот начинался в мозгах не инженеров, а торговцев: производить больше товара потребовалось лишь после того, как появилось искусство навязывать больше покупок, чем потянет кошелек и вместит изба. С тех пор и доныне искусство продавать есть искусство убеждать. Верх этого искусства: убедить покупать то, без чего нельзя прожить, нельзя прожить настолько, что это и так есть. Продать эскимосу холодильник - примитив; продать ему льдину - вот высший пилотаж рекламы.

Однако все идеалы рекламы - плагиат. Реклама выше крестьянской мудрости потому, что подражает мудрости христианской. Первые рекламные агенты: апостолы Иисуса Христа. Коммивояжеры девятнадцатого века подражали ухваткам и напору своих современников - миссионеров. Бальзак прямо назвал рекламного агента - "неверующим священнослужителем" (СС, том 6, стр. 186). Большинство современных рекламных агентов в России подражает своим современникам - большинству православных священников: те и другие считают, что к ценностям должны приходить. Плохой священник считает достаточным восстановить храм; плохой рекламный агент считает достаточным указать адрес рекламируемой фирмы. Оба думают, что "хороший товар сам себя хвалит". Для верующего это особенно опасно. Ведь если человек не считает нужным восхвалять Бога перед людьми, вряд ли он станет славить Его и наедине. Плохой комми и плохой христианин сидят в своей самоуверенности как в луже; один ждет второго пришествия Спасителя, другой - пришествия покупателя. Оба дождутся Страшного Суда: один - духовного, другой - торгового.

Рекламные агенты нужны, потому что мы ленивы. Апостолы нужны, потому что мы трусливы. Бога нужно рекламировать, потому что Он - важнее всего на свете, потому без Него не прожить, и потому люди, оберегая свою свободу, сопротивляются Ему. Так эскимос-богоборец поклянется не прикасаться ко льду. Одному рыбаку-полинезийцу жрец запретил касаться воды: и если наша религия - религия слепоты и эгоизма, она удерживает нас от источника веры - Бога. Мы словно соревнуемся друг с другом: кто дольше и лучше проживет без Бога. Так дети соревнуются: кто дольше обойдется без воздуха; кто дольше не моргнет.

Даже те, кому не понятны слова "грех" и "Бог", подсознательно боится приближаться к Богу из-за своих грехов. Сознательно этот страх выражается по Фрейду - случайными, обманчивыми символами. Кто ссылается на сотрудничество иерархов с КГБ, кто - на нехватку времени, кто - на непонятный язык и заунывную музыку богослужения. Знайте: это все лишь предлоги, чтобы не ходить на Суд Божий. Знайте и другое - Бог не ждет Вас и не надеется, что Вы к Нему придете. Бог пришел к Вам - и был убит, и воскрес и сегодня Он рядом с Вами. Он простил собственную смерть - и победил ее. Он готов простить Ваши грехи - и победить Вашу смерть. Но без Вашего согласия Он не сделает ничего: настоящие ценности приходят к Вам, но Вам не навязываются. Бог даже не навязывает Своего Присутствия: Вы можете в упор не замечать Его. И первая степень Вашей свободы: поверить и осознать - Бог есть, Он жив, Он смотрит на Вас.

ЕВАНГЕЛИЕ - РЕКЛАМА ЧЕЛОВЕКА

Люди долго рекламировали - восхваляли - Бога. Он и Царь, и Отец, и Воитель, и Судия. Много было сказано красивых и абсолютно правильных слов. Много было услышано Откровений Бога о Самом Себе, о спасении мира, о том, что это спасение осуществится не "вообще", а через Спасителя. Который, естественно, ожидался в виде Царя и Судьи, с огнем и мечом.

Но было в такой рекламе Бога лукавство: ибо Бог сравнивался с Богом. Потому что в древнем мире - а к сожалению, и в нынешнем - и отцы, и цари, и судьи, и генералы считались по чину полубогами. Или даже - в наиболее простодушных из лукавых культур - прямо богами. Отец - бог для своих детей, всемогущий и карающий, царь - отец народу, полководцы - отцы солдатам. Из безусловно верного утверждения: "Бог - начальник Жизни" (то есть, ее начало) делался вывод: "Всякий начальник - бог". Так к начальству и относились. И выражение "Бог - Царь" это "масло масляное", это сокращенная формула: "Бог есть Царь, а царь есть Бог". Так что сказано всего навсегда, что Бог есть Бог.

Бог не "явился", не "пришел" на Землю. Он на земле родился. Бог оказался не Царем, не Судией, не Взбранным Воеводою - а человеком по имени Иисус. За что его и распяли люди, о которых мягче всего можно сказать, что у них не хватило воображения. На самом деле, у них не хватило веры. Веры в Бога - в Его всемогущество, в то, что Его хватит на все, даже на то, чтобы стать человеком. А главное - веры в человека, в то, что стать человеком означает спасение.

Когда рекламируют автомобиль, не показывают обшарпанные чудища, укатанные жизнью - показывают блестящие образцы. Вы хотите рекламировать человека? Поглядите на Христа! Покажите Его!! Вот оно - спасение: не царем, не судьей, не генералом, а обычным человеком - лишенным каких-либо постов, званий и вообще всего лишенным, даже греха, так что обнажилось, что есть собственно человеческое в человеке - предпочел стать Творец мира. И с момент Его рождения в Вифлееме начинается новый отсчет времени: времени, отпущенного человеку, чтобы родиться в Боге.

Рекламщики иногда запускают рекламу в два этапа: сперва загадку (изображение бабочек с подписью "Из тени в свет перелетая"), потом разгадку - мол, несите деньги из тени матраса в свет нашего банка. Кстати, не самая действенная реклама: слишком многие люди не могут уловить связи между двумя лозунгами, особенно, если интервал великоват. Не так ли вышло и с Ветхим Заветом и Новым...

Музиль писал об эзотерической литературе, что это это "книги, где нельзя переставить ни одного слова, не нарушив тайного смысла, осторожное, внимательное взвешивание каждого слова в поисках его смысла и двоякого смысла".

Евангелие не только не таково, оно прямо противоположно. В нем все слова взвешены, найдены лёгкими и с лёгкостью распределены в замечательное словесное украшение на абсолютно несловесной реальности Воскресения.

ПРОТИВОРЕЧИЯ ЕВАНГЕЛИЙ

Для тех людей, которые жаждут найти в Евангелии смысл помимо прямого евангельского смысла любое противоречие, недомолвка, умолчание в Евангелии важны необычайно. Евангелие ничего не говорит о детстве Иисуса? Значит, именно в детстве разгадка - Иисус был в Индии (на Тибете, у ацтеков, в Эфиопии - выбор велик) и там научился чему-то очень важному, что передал лишь избранным. Евангелие ничего не говорит о том, чему учил Иисус между Воскресением и Вознесением? Значит, именно тогда Он и проповедовал самое важное!

Евангелие при этом оказывается ширмой, за которой скрываются живые люди: они высовывают руки с куклами, куклы что-то говорят, но главное-то, настоящее - это кукольники. Главное - не смотреть за спектаклем, а попытаться проникнуть за кулисы.

Какое же разочарование ждёт провинциала (опытый театрал будет избегать заглядывать за кулисы). Актёры окажутся людьми без каких-либо оригинальных не только убеждений, но даже и чувств, они окажутся куклами, а не кукловодами. Да и режиссёр, и автор пьесы, если случится вдруг с ними общаться - как же далеки они от того, через кого в мир пришёл яркий образ, чудный спектакль. "Пока не требует поэта...". К евангелистам это тоже относилось, конечно.

Многие из таких поклонников закулисья полагают, что важнее всех апостолов - Мария Магдалина, что важнее Нагорной Проповеди - то, что было сказано после Воскресения и не записано в канонических евангелиях. Такие люди либо сами выдумывают то, что "самое главное", либо ищут какие-то зацепочки в древних рукописях. И ещё хорошо, если человек выбирает действительно древнее и близкое к Иисусу Евангелие Фомы, а могут выбрать и какую-нибудь средневековую фальшивку - пусть на тысячу лет позже, зато "сохранило".

Такой метод подобен змее, пожирающей собственную голову (не хвост!), потому что он начинает с обращения к Иисусу как религиозному гению, доказательством гениальности которого служит Евангелие, а заканчивают утверждением, что Евангелие - ничто, Нагорная проповедь - прикрытие, "Отче наш" - банальность, а главное - именно то, о чем евангельский Иисус никогда не говорил, или то, что кое-как можно обосновать на толковании вырванных из контекста слов.

Самый яркий пример - якобы Иисус пришёл проповедовать переселение душ, но - как самое главное - Он это замаскировал и проявил только, когда сравнил Предтечу с пророком Илиёй. Пример намного более тонкий: якобы Иисус был сторонником некоего учения о многомерности мира, своеобразного гностицизма или каббалы, и под "Царством" имел в виду некую духовную реальность, открывающуюся посвящённым (см. материалы Александра Логинова, сайт www.arete.narod.ru, 2005). Высшее учение Иисуса оказывается в отрицании телесного воскресения. Так что самая главная тайна, которую таили верующие в воскресение - что воскресения не было и, главное, его и не нужно. Самое главное, самое засекреченное - что Иисус проповедовал отвержение "несовершенного Творца". Так что самая главное, что хотел сказать Иисус - Которого любят за то, что Он любил Творца, молился Творцу, проповедовал Творца - это то, что Творец плох и не следует Его любить и Ему молиться.

Если бы противники воскресения и единства Творца просто вышли бы и стали проповедовать свои взгляды - никто бы (почти) их и слушать не стал. Главное же - человек, робеющий перед авторитетом, не в силах просто встать и отвергуть Христа. Такой человек подымается и говорит, что главное в христианстве - это антихристианство. Использовать авторитет Христа, чтобы опровергнуть Христа, задействовать авторитет Евангелия, чтобы доказать неверность Евангелия, - не слишком прямой путь к Истине.

Противоречия евангелистов - это противоречия между разными людьми, у которых разная память, разные источники сведений. Иногда это противоречия в отдельно взятой голове, противоречия от желания сохранить любую деталь - и ту, в которой уверен, и ту, которая кажется сомнительной, и ту, которой сам был свидетелем, и ту, которую, кажется, слышал от другого. Желание естественное, когда речь идёт о деталях самого важного события в твоей жизни. Это рациональные противоречия, противоречия внутри определённого романа, это опечатки в книге.

Такие противоречия не портят Евангелия. Это не противоречия иррациональные, которые слишком часто в человеческом существе. Это не противоречия, вызванные трусостью (обычно неосознанной), незрелостью, замкнутостью и нежеланием выслушать другого. Роман с опечатками всё-таки роман, а вот сочинение, в котором безо всякой логики, хотя бы постмодернистской, перепутаны три романных сюжета, где пьеса переходит в набор нот, а те - в ресторанное меню, из которого делается увесистый социологический вывод, - вот такое сочинение есть противоречие капитальное. Хотя подкопаться под него трудно, ибо нельзя логически опровергнуть то, что основано на эмоции, а не на логике.

Можно признать, что евангелисты противоречат друг другу, что мы не знаем точно, как поступили мироносицы, рассказали они ученикам о Воскресении или постеснялись. Но никак нельзя признать, что из евангельских противоречий следует, будто Иисус не воскресал, умер и просил - умерший - передать ученикам, что Бога нет. Подлинно неверующий человек не основывает своё неверие на "противоречиях" Евангелия, как антисемит основывается не на том, что стоматолог картавит.

Бывают критики Евангелия, которые полагают, что древние евреи говорили на древнееврейском. Понять их можно, можно умилиться их детской наивности. Но, конечно, не стоит им доверять. Иисус благословил детей на рост, на прихождение к Нему, а не на то, чтобы законсервироваться и оставаться детьми. Детская наивность обычно жестока - в отличие от наивности взрослого человека, которая обычно результат достаточно сознательного выбора. Правда, поскольку сил у ребёнка немного, урон от его жестокости не велик. Можно потребовать от ребёнка, чтобы он помолчал, нельзя требовать от ребёнка, чтобы он прочел курс по истории Евангелия. От взрослого нельзя требовать молчания, но вот чтения - можно. Сил у взрослого побольше.

Если у взрослого человека недостаточно сил, чтобы почитать серьёзную книгу, то у него должно не хватать сил и на то, чтобы учить других. Но очень часто силы есть: проповедуют, поучают направо и налево, а как самому поучиться - так сразу силы куда-то пропадают. Многие люди отвергают Евангелия из-за противоречий в тексте, а на все призывы познакомиться с возможными объяснениями этих противоречий отвечают отказом: нет-де времени. Что ж, бывает недобросовестность и фанатизм в неверии, как бывают они и в вере. Спорить с атеистом, который не желает спорить, читать, слушать - бесполезно. К счастью, бывают вменяемые атеисты. К несчастью, они в меньшинстве - еще одно следствие грехопадения.

Четыре евангелиста - четыре разные начала. Евангелист Марк прямо обращается к этому слову, для него "начало" - это Иоанн. Для Луки - даже родители Иоанна. Впрочем, в культуре известнее (и выскочило за пределы христианства) слова четвертого евангелиста: "В начале было слово". Это и логичнее. Но варианты "синоптиков" не случайны, только логика другая. Иоанн смотрит снизу, они - сверху. Бог сам согласен считать, что начало - не в Нем. Начало - Предтеча, Адам, в общем - люди. Важно, что из этого начала ничего не следует в принудительном порядке. Предтеча не мог бы кого-либо уполномочить стать Христом. Христос мог и не придти (как может не приходить благодать к человеку, который уже начал её просить). Этим согласием считать Иоанна началом Мк отличен от Мф и Лк (и более похож на Ио), которые начинают с Рождества. Примечательно, однако, что Мф и Лк не называют то, что происходит до проповеди Иоанна началом Евангелия. Это родословие Иисуса, это детство Иисуса, но это ещё не Евангелие, хотя Иисус уже (всегда) был Сыном Божиим. Евангелие начинается и не тогда, когда Иисус выходит на проповедь. Евангелие начинается с Предтечи. Рождество и прочее, при всём их величии - не начало Евангелия. Как, впрочем, и Иоаннов пролог - "В начале было Слово". То "начало" - не Евангелия, а Творения.

До нашего обращения были наши усилия, наш поиск, и Господь считает их началом, не надо их презирать у себя (и других!). Однако подлинно началом наше усилие становится, когда оно сознаёт себя всего лишь началом - как Иоанн велик тем, что сознавал себя малым, всего лишь Предтечей. Спор о первичности нашего порыва к Богу или порыва благодати в нас разрешается взглядом на Иоанна: он - шафер, друг Жениха. Без Предтечи пришёл бы Иисус? Мы не знаем. Может быть. Но уж понятно, что на свадьбе шафер всё же не самое главное лицо, и что брак начинается с Жениха.

Немножко о названии. "Новый Завет" - это слова из Мф. 26, 28. Когда Иисус говорит о "новом завете", Он наверное вспоминал слова пророка Иеремии, описывающие светлое будущее: "Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет" (Иер. 31, 31).

Причем основной признак "нового завета" по Иеремии такой, что Церковь не очень под него подпадает: "И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: "познайте Господа", ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более" (31, 34).

Впрочем, христиане иногда уверяют, что учат не "брат брата", а "отец чада". Конечно, это лукавая уловка. Что ж, Царство Божие приблизилось, но еще не явлено во всей силе. Тем не менее, там, где люди перестают друг друга учить не от лени, презрения или равнодушия, а от мощи пребывания в Истине, там Царство Божие есть. "Новый Завет" - это не то, что до проповеди во всех концах земли, а то, что после.

К счастью, любой человек может в любое мгновение получить того Духа, Который освобождает от тьмы незнания - и уже не надо ни у кого учиться, и не можешь, и не хочешь никого учить, ибо один Дух Божий учит. Гордыня есть стремление поучать, заменяя собой Духа, ложное смирение - стремление поучаться, подменяя Духа человеком, убегание от ответственности.

Кстати, "от противного" Иеремия описывает новый завет как раз связи поколений: "В те дни уже не будут говорить: "отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина", но каждый будет умирать за свое собственное беззаконие; кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет" (31, 29-30).

Именно поэтому Новый Завет - не учебник. Если нет Духа Святого, нет благодати, то Новый Завет ничему не научит, скорее сделает Христа противным. Можно и не читать Новый Завет - книгу, и у первых христиан книги-то не было. А Дух Божий был - и они были вполне в Новом Завете. Тем не менее, Новый Завет как книга появился не случайно, не от желания поучать. Это - знак Нового Завета как благодати, это напоминание себе о пережитом. Человек не может все время быть на высоте Духа Божия. И когда человек возвращается в быт, записанный опыт пребывания в Духе помогает не потерять веру, не забыть.  

Переводы

Переводчики Евангелия постоянно сталкиваются с проблемой передачи имен собственных. Рейлинг (2000, c. 24) отмечает, что народ шипибо сперва записывал имена в соответствии с их звучанием на испанском, а потом, освободившись от власти колонизаторов, - стали писать имя "Иисуса" так, как было естественно произносить на родном языке. Напротив, арабы сперва писали имена так, как сами произносили - "Иса", а по мере расширения контактов с внешним миром стали писать "Иисус". Человек готов поступиться свободой, привычкой, да все пожертвует - но только свободно, а под давлением любой мусор спрессовывается крепче цемента - как было с почитанием имени "Исус" у старообрядцев.

Совместное изучение Евангелия

Начиная с 1985 года и до 2002 г. я провёл, кажется, шесть групп через обсуждение Евангелие от Марка. Попутно я делал заметки, на основе которых сделаны многие записи на этом сайте. Таков был обычай, установленный отцом Александром Менем: собираться в малые группы для совместного чтения Писания и молитвы. Исток этого обычая — практика католиков в Латинской Америке в 1960-е годы, о которой узнал о. Александр. Позднее, правда, выяснилось, что католическая практика сама заимствована у протестантов. Но тем лучше для протестантов, коли у них есть нечто, достойное заимствования и католиками, и православными.

Отец Александр Мень и некоторые из его учеников имели в виду, что подобные группы должны быть постоянными, что членство в одной из таких групп крайне желательно для нормальной духовной жизни. До предела этот принцип довёл свящ. Георгий Кочетков, который наименовал эти группы и их собрания “агапами” (ориентируясь на древнехристианский обычай, а не на современное значение этого слова во французском языке — “весёлая дружеская пирушка”) и сделав участие в какой-либо агапе просто обязательным, по крайней мере, в том отношении, что человек, отказывающийся от такового, будет чувствовать себя морально весьма неуютно, нарушителем неписаной традиции, подкреплённой авторитетом руководителя прихода и общецерковной традиции. Разумеется, никакая общецерковная традиция тут ни при чем, но так уж повелось в православной Церкви, что каждый священник свои придумки вынужден (чтобы не съели) выдавать за святоотеческое и апостольское установление, по возможности освящённое ещё и авторитетом Типикона, Стоглава, Собора 1917 года и мнениями мучеников, от большевиков пострадавших.

Я думаю, что практика “малых групп” должна заведомо объявляться вспомогательной и необязательной. Человек должен сохранять совершенную свободу выбора, то есть, не бояться, что отказ от участия в группе наносит ущерб его духовной жизни. Правда, такой отказ может нанести некоторый ущерб, но не невосполнимый и ужасный. Участие в группе кому-то, возможно, может быть противопоказано, хотя пока неясно, кому.

Свободное отношение к участию в группе подразумевает, что группа заранее объявляется собранной на строго определённый срок. Цель встреч — не организация общины или братства (таковая организация должна происходить на совершенно иных основаниях), но лишь помощь друг другу в возрастании во Христе. Чтение Библии ради лучшего понимания основанной на Библии веры. Это учебный курс.

Разумеется, как и всякий учебный курс, этот нуждается в лидере — который бы, во-первых, вдохновлял людей и умерял вдохновленных не теми духами, во-вторых, знал бы заранее, о чём пойдёт речь, знал бы Библию лучше прочих (что не означает блестящего знания).

По моему опыту, таким группам хорошо жить не более семи лет. Они могут просуществовать четыре года и исчерпать себя. Человек должен иметь возможность в любой момент покинуть группу (впрочем, он должен чувствовать, что может спокойно вернуться и после любого перерыва и будет принят без упрёков и нравоучений о верности). Такая группа есть, собственно, продолжении катехизации. Последовательность материала для занятий может быть следующая: Евангелие от Марка — Послание к Римлянам (или 1 Коринфянам) — Евангелие от Иоанна (не менее двух лет) — Псалмы, или Исайя. Изучение Ветхого завета наиболее зависит от выбора членов группы и должно быть уже не столько обучением, сколько самостоятельной работой всех, показывающей, что люди понимают смысл Библии в целом и могут поэтому разглядеть Новый Завет в Ветхом.

Насколько я знаю, различные лидеры по-разному ведут такие встречи. Некоторые ведут их как лектора. Я считаю, что цель встреч — научить, то есть, сделать самостоятельно двигающимися и размышляющими. Поэтому встречи должны развиваться от монолога (с вызывающими на размышления вопросами) до беседы равных между собою. Мне не всегда удавалось добиться такого результата, но несколько раз удавалось.

Некоторые группы совмещают встречу с трапезой в обрядовом порядке (пьют чашу вина, с молитвой пуская её по кругу). Некоторые после обсуждения молятся по очереди — кто сколько захочет. Я выбрал средний вариант — вместо вина (которое в России есть соблазн) зажигается свеча и передаётся по кругу. Получивший её либо молится вслух, либо передаёт свечу соседу, что, впрочем, я считаю просто безмолвной молитвой. Так человек видит, когда его очередь, знает, что свободен что-то сказать или промолчать.

Приток новых членов в группу я считал ненужным ограничивать вообще, ни регулировать какими-либо рекомендациями и испытательным сроком. Ведь речь идёт не о братстве, не о “ячейке прихода”, и в группу могут ходить хоть неверующие, хоть члены разных приходов. Если Кочетков считает нужным строить свой приход из ячеек, это его личное решение, не имеющее, по-моему, основания на церковной традиции и ограничивающее состав прихода очень узким набором психологических типов. Но, разумеется, все приходящие должны знать правила встреч, и уж дело лидера обеспечить выполнение этих правил и придерживать слишком разговорчивых.

Разумеется, большинству людей трудно присоединиться к группе, которая встречается уже два-три года. Однако, по-моему наблюдению, такое подключение всё же возможно; происходит словно некоторое подсознательное навёрстывание. Важно, чтобы в группе было некоторое ядро — может быть, два или три человека. Максимальный размер встреч — двенадцать человек, желательная частота — три раза в месяц (одна неделя —каникулы). Ещё раз подчеркну, что встречи раз в месяц двадцати — тридцати человек это уже совсем другая история, совсем другой жанр, судить о котором не мне.

Правила встреч просты:

1. Не перебивать друг друга.

2. Не вступать в спор, не говорить: “Ты ошибаешься”, не говорить даже “я думаю иначе”. Просто говорить: “Я думаю...”. Отвыкнуть избирать другого в качестве точки отсчёта.

3. В завершающей молитве постараться как-то сформулировать то главное, что почерпнуто из обсуждения, увязав с насущными потребностями.

4. При подготовке (если кто готовится) сперва просто прочитать и подумать, а потом уже обращаться к комментарию.

Ведущий должен помнить: неопытность уравновешивается количеством. Чем меньше людей, тем легче каждому предоставить возможность высказаться, вести семинар, если же число людей превышает 5-6 человек, приходится не столько руководить обсуждением, сколько говорить самому. В зале, где сидят триста человек, обсуждение невозможно в принципе. Правда, надо помнить оговорку: тут многое зависит от неопытности участников. Если люди уже привыкли слушать другого, то и в группе в двадцать человек возможно коллективное обсуждение, а не лекция. Авторитаризм неизбежен там, где нет привычки к демократии. Не умеешь слушать другого, не будут слушать тебя, заставят быть слушателем.

Еще один принцип: количество читаемого прямо пропорционально количеству читателей. Чем больше участников, тем больший текст можно прочесть. Во-первых, потому что лекцию легче строить на большом материале, описывая стратегию повествования, а не тактику отдельного эпизода. Во-вторых, в большом тексте много идей, больше шансов, что каждый из слушателей выберет себе наиболее актуальное для себя, меньше будет столкновений, чем если обдумывать один эпизод.

И, конечно, надо помнить, что все комментарии к Писанию, взятые вместе, настолько же легче Писания, насколько бабочка, севшая на штангу, легче штанги.

1994, 2002

РОДОСЛОВИЕ ХРИСТА

Хорошо быть Христом - семейным альбомом оказывается Священное Писание. Впрочем, к христианам это тоже относится. Не нужно бегать по архивам, тратить десятки часов и сотни долларов, чтобы выяснить имена - и только имена - бесконечной вереницы безликих крестьян или не менее безликих дворян всего лишь за два-три столетия. Откровение Божие есть Божья откровенность не о Боге - о людях, но ведь это куда интереснее для интересующихся своим происхождением. Христос так и остаётся загадкой - впрочем, уже первые христиане считали, что именно к Иисусу относятся слова пророка о том, что происхождение Мессии принципиально невозможно установить. (Одновременно Мессия - "сын Давидов", но это не о происхождении, это, напротив, о предназначении). Впрочем, Библия - довольно своеобразный семейный альбом. Это не вереницы фотографий с аккуратными подписями. Некоторые страницы словно вырваны из дембельского альбома, другие - из настенного календаря. Библия - произведение древнее, но крайне современное по формам, и чем древнее, тем современнее. Рассказы о праотцах вообще чистый постмодерн, своеобразный "бриколаж" - не путать с мозаикой. В мозаике соединяются камни, хотя и разного цвета, в бриколаже камни могут соседствовать с консервными банками и с цветами. Рассказы о творении, о потопе, о вавилонском столпотворении похожи на современные произведения искусства, в которых взят парадный портрет Наполеона и вместо лица Наполеона пририсовано лицо Сталина. И хорошо, если пририсовано - могут и плакат вклеить. Бог берёт вавилонский миф, вырезает из него две трети текста и вставляется краткий (так что пустоты зияют) собственный текст. Кому нужна красота, цельность, стильность - жалуйтесь, но кому нужна откровенность - приидите, ибо самое сокровенное можно открыть только так. Показать голую грудь можно, расстегнув рубашку, но чтобы показать сердце, нужно либо убить себя, либо придумать что-нибудь парадоксальное.

Проблем с родословием Христа в Мф. несклько. Во-первых, какое отношение эта генеалогия имеет к Иисусу? Обо всех тут говорится "родил" ("эгеннесен"), а о Христе (ст. 16) -- нет. Таксиль смеялся: зачем зубрить генеалогию человека, который не рожден тем, кто считается его биологическим отцом? В-вторых, упоминаются женщины, причем все как на подбор -- не образцы добродетели. Из православного храма их бы выгнали. Впрочем, из католического тоже. В-третьих, генеалогия подогнана под число 14-ть (опущены три царя Иудеи - Ахазия, Иоас, Амазия, упоминаемые в в 1 Пар, 3, 11-12. Не хватает отца Иехонии Иоахима. Но если автору так дорого было число четырнадцать, почему в последнем разделе -- тринадцать имен? Или дважды посчитать Иехонию - на рубеже двух поколений? Тогда сходится, но тогда надо дважды считать и Давида, в этом случае в предыдущем разделе выходит 15-ть поколений. Или 14-м считать Иисуса?

Давид и Плен -- это пограничные события. Давид -- ничтожество, ставший царем. Плен - опыт свободных, ставших ничтожествами.

Вейтен сравнил Мф. с Апокалипсисом Варуха, где вся история разделена на 12-ть этапов, и предположил, что и в Мф. в последнем разделе значимо число 12-ть: 12-ть поколений, а дальше Иисус, Который объединяет в себе два поколения.

Рождение Иисуса завершает Плен - это подчеркнуто рассказом о приходе волхвов с Востока. Избиение младенцев - это малый апокалипсис. Иисус - единственный выживший, как Ной после потопа, Он в этом смысле родоначальник нового поколения. Да, Иисус не сын Иосифа - но и Давид есть не столько сын своего родного отца, сколько сын веры, сын Духа, родоначальник нового народа.

Генеалогия подводит к Марии, и с Марией связаны все четыре женщины -- они "крайности", "исключения", только первые - исключения скорее в дурную сторону, Мария -- в благую. Так что Иисус -- плод девиации, отклонения. Если определить жизнь как болезнь, передаваемую половым путем, то вечная жизнь - это здоровье, передаваемое не половинным путем, а цельным.

В ст. 18 Мф. употребляет слово "происхождение", не "рождение", "генесис", не "геннесис". Его интересует не рождение Иисуса, а происхождение Христа -- происхождение от Духа. Слово о зачатии "от святого Духа" поставлены в конец фразы точно так же, как выше в конец фразы ставился оборот "от Рахаб", "от Руф", "от жены Урии". В 1.20 появляется слово "геннан" - "родил", которое выше обозначало связь поколений в генеалогии Иосифа. Дух Святой по отношению к Иисус - как отец. Этот оборот часто в Ио., в разговоре с Никодимом Иисус это слово употребляет для обозначения "рождения от Духа" -- каждый должен родиться от Духа подобно тому, как родился от Него Иисус. Причем Мф. ставит оборот "эн гастри эхуса" в ст. 18 и 23 - "имеет во чреве", не "зачала" - очевидно, чтобы подчеркнуть, что никакой мужчина не был причиной зачатия. Иисус здесь -- второй Адам.

Случайно или нет, но Иосиф явно перекликается с праотцем Иосифом. У него и отчество тоже -- Иаков. Иосиф Яковлевич... А в Евангелии от Луки отец Иосифа назвал "Хели","Илий". Как и Иосиф (у которого братья), Иосиф видит сны, целомудренен, освобождает Иисуса, усыновляя его и уводя в Египет.

Ст. 23. "дева" - аллюзия на Ис. 7, 14 в греческом переводе 70-ти. В евр. тексте стоит не дева ("бетула"), а молодая женщина, "алма". Переводчики, видимо, видели в этом образе символ материнства Израиля (деву Израиля). Израиль - дева, ибо не осквернился идолослужением. Эта дева и родит царя-мессию.

Для Мф. Иисус и Сын Давидов, и Сын Человеческий. Отсюда странный рассказ о входе в Иерусалим - в противоположность Марку, Матфей говорит, что Иисус едет на двух животных - на осле, "онос" (использовался при царской коронации) и на "полос хуиос ипозигиу" - "вьючном животном". Этот параллелизм не столько отсылка к Зах 9,9, сколько напоминание о двойной природе Иисуса.

* * *

Много теорий сочинили , объясняя, в чём различие родословной Иисуса у Матфея и родословной Иисуса у Луки. Все эти сводятся к тому, что Матфей хотел подчеркнуть одно, а Лука другое, Матфей - принадлежность Иисуса к избранному народу, Лука - принадлежность Иисуса к человечеству. Проблема, однако, в том, что современному человеку это неинтересно. То есть, конечно, на земле живёт и сейчас множество людей, которым архиважно, был Иисус евреем или нет. Возможно, таких людей даже большинство (особенно, учитывая, что среди них есть не только евреи, но и антисемиты). Только эти люди - не современные.

Люди умирают, а эпохи - нет. Путешествие в прошлое и будущее невозможно потому, что прошлое и будущее внутри души, они преспокойно существуют, и безо всякой машины времени масса людей живёт в прошлом, а некоторые - в будущем. Не всегда, но часто. Собственно, "Адам", "Енох", "Ной", "Авраам" - это и есть те, кто дотянулся до вечности, кто современен всякому времени, потому что был современен Богу. Рассказ о них - рассказ о тех, кто сумел взлететь, каждый по своему. Проще, конечно, упасть. В прошлое можно вообще рухнуть незаметно для себя, как падает в глубокое прошлое всякий, кто убивает, оказываясь современником Каина. Иной раз человек способен даже подняться в вечность. Не так важно, какова величина генеалогического древа у евангелистов, как порядок описания этого дерева.

Матфей начинает с прошлого и заканчивает вечностью - Иисусом. Лука с Иисуса начинает и заканчивает прошлым. Это в точности соответствует двум возможным путям ко Христу, двум вариантам рождения не Иисуса, а рождения в Иисусе. Одни люди открывают Иисуса резко, внезапно, лицом к лицу, словно один взрослый человек встретил другого взрослого человека (хотя открытие такое может произойти уже в младенчестве, а может, и в утробе матери). Так встретил Иисуса Савл - и родился Павлом. Так - у Луки. Уже рассказано о рождестве и детстве, и, наконец - происхождение. Другие люди встречают Иисуса словно один ползающий младенец встречает другого ползающего младенца: сперва никакого интереса и осознания того, что произошло, или чисто бессознательное ощупывание и уползание прочь, а потом, постепенно, обнаружение того, кто такой Иисус - и обнаружение того, кто есть ты сам. Так у Матфея. Такая же разница как между фильмом классическим, в которое действие разворачивается в хронологической последовательности - и фильмом, в котором всё перемешано, вспыхивают "флэшбеки" (этюды о прошлом).

А итог общий - почему, собственно, и возможно понимание между людьми и, соответственно, спасение всех людей. Один сперва узнаёт Иисуса как брата, другой - как Бога. Один сперва называет себя братом Иисусу, потом - сыном Божиим, то есть, сыном Иисуса. Другой - наоборот. А общность одна, и в ней гасится то, что так важно для грешного в человеке - кто старше, кто младше, кто выше, кто ниже. Бог оказывается одновременно и абсолютно недосягаемым и абсолютно близким. Так родословная Христа смыкается с родословной человека и человечества.

Если библейские (и не только) предания о древнейшей истории сочинены взрослыми людьми, то это вздорное и даже несмешное чтение, вполне заслуживающее всех поносных слов, которые о них говорились рационалистами и позитивистами. Безумие этих текстов прежде всего - в их безнравственности, в законченном эгоизме, для которого не существует никто, кроме себя и узкого круга "своих".

Гордыня, эгоизм, самолюбования, - ужасные слова и ещё более ужасные явления. Если речь идёт о взрослом человеке. Если о ребёнке, то даже неловко называть детское видение мира "гордыней". Гордыня - это выбор, а ребёнок не выбирает, а насколько выбирает, настолько от гордыни избавляется. Гордыня - это агрессия, а детская агрессивность реальна, но уж очень неопасна и преходяща. У взрослого гордыня опасна именно тем, что легко превращается в постоянную позу. Взрослый может прожить в блистательной самоизоляции - не всегда блистательно, иногда и вовсе оборванным бродягой, но может. А ребёнку в нормальном обществе никто не позволит бомжевать: разыщут, вымоют, накормят, вылечат, выстроятся в очередь на усыновление или удочерение.

Древнейшие библейские рассказы - именно детские рассказы, и эгоизм их детский. Совершенно тот же эгоизм у преданий египетских, шумерских, аккадских. Это детскость коллективизма, который вообще не считает за людей тех, кто входит в другой коллектив. Кто говорит на другом языке, тот не говорит (он немой - "немец", бормотун - "варвар"). Иногда реальность вторгается в этот детский кругозор, вторгается - но не принимается. Поэтому в трёх, самое меньшее, эпизодах Библии налицо либо инфантилизм, либо кретинизм: когда описываются происхождение человечества, убийство Авеля, потоп, современный человек недоумевает, откуда взялась жёны Авелю и Каину, каким таким людям было запрещено наказывать Каина, как мог потоп уничтожить "всю землю", не говоря уже о том, как можно было погрузить на один корабль хотя бы по паре всех животных. Но это всё описывали взрослые с детской психологией. Свой народ, свой мирок казался им единственным важным. О других они просто не задумывались. Попробуйте объяснить ребёнку, что кроме его мамы и папы есть и другие папы и мамы... Впрочем, лучше не пробуйте, это была грустная шутка.

Главное, если уж мы, современные читатели Библии, такие взрослые и объективные, то почему нам трудно понять, что наивность древности - не эгоизм, а вот национализм, расизм, империализм, ксенофобия современности - эгоизм и хуже эгоизма? Нацизм и большевизм, не говоря уже о более мягких формах, которые ксенофобия принимает в "развитых странах", - это настоящие взрослые грехи взрослых людей. Нам - дано знать тайны Царства Небесного, а мы - убиваем, изгоняем, мстим, ведём себя так, словно мы - единственные люди на земле, а остальные все "недочеловеки", "нелегальные мигранты", "террористы", "нелюди", "выродки рода человеческого". Кому сегодня очень хочется знать всю генеалогию Христа, пусть изучит генеалогию Бен Ладена и Гитлера, Сталина и Чикатило, Путина и Буша. Одна генеалогия у Спасителя и у губителей, у Слова Божия и у приказывающих, науськивающих, лгущих. Только надо и себя признать лгущим, науськивающим и т.п. Ребёнок - тот, кто, услышав обличение, радостно кричит: а вот это о тебе, о тебе! а я хороший, хороший! Потому и медлит Бог судить мир, что мир пока состоит ещё из детей - взрослых по годам, по имеющимся средствам истребления и власти, но детей по совести и способности видеть мир за границами своего ближайшего окружения. Только в отличие от древних евреев, современные детишки инфантильны противоестественным образом: они живут не в коллективе, никакой род их не заедает, никакая семья над ними довлеет, и вообще они вполне законченные индивидуалисты, и сам инфантилизм их - ненатуральный и искусственный. Если их сейчас судить, то придётся всех поубивать, а этого Бог не хочет. Он-то ведь не инфантилен.

* * *

Исп.: The Origin of Jesus Christ: Matthew 1:1-25 by Herman C. Waetjen, professor emeritus of New Testament at San Francisco Theological Seminary and the Graduate Theological Union in Berkeley, California.  He received his doctorate from the University of Tuebingen.  He is ordained in the ministry of the United Presbyterian Church in the U.S.A. His writings include The Origin and Destiny of Humanness: An Interpretation of the Gospel According to Matthew (Omega Books 1978), and  The Reordering of Power: A Sociopolitical Reading of Mark's Gospel (Fortress Press 1989). http://www.religion-online.org/cgi-bin/relsearchd.dll?action=showitem&id=33, XI.2000.