Яков Кротов

НОВОЯЗ

Порождение несвободы.

Властное наклонение. - Борьба за подлежащее. - Избирательность. - Язык молчания.

Бегство от языка: вечное переименование. - Подмена понятий. Кража понятий: переопределение либерализма. Новояз и смех.

Интонации новояза: Страстность. - Глумливость. - Обесценивающая лексика: "демократические цены". - Чёрное есть серое: искусство затушёвывания. - Пассивный залог. - Отрицательное целое.

Бессмысленное время: текущий момент. - Потерянное время.

Вопросы новояза: провокация.

Возвратность.

Новояз и эзопов язык. Новояз и язык ненависти.

Софизмы новояза.

Мобилизация: неподвижное в неподвижном.

Краткий новоязо-русский словарь

Метафора как способ уничтожения свободы.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Особенность новояза в том, что он бесцелен. Как пропагандистский инструмент, он может обмануть лишь того, кто очень хочет быть обманутым. Появляется новояз лишь после взятия власти. С определенной точки зрения, это довольно нелогично: обладание неограниченной властью должно освобождать своего носителя от всяких обязательств перед поддаными и, соответственно, от забот о том, как казаться лучше в их глазах. Зачем диктатуре изошряться в пропаганде? Новояз, однако, не есть пропаганда. Пропаганда есть рациональный дискурс, она существует и до прихода к власти, она сосуществует параллельно с новоязом после ее захвата. Пропаганда есть слово соревнующееся, новояз есть слово, умирающее от отсутствия конкуренции.

Государственная церковь породила христианский новояз, который называет смирением коллективно организованную гордыню, любовью к ближнему - империалистическую войну, христианским просвещением - инквизицию. Христианство негосударственное рождает пропаганду - самую обычную проповедь, только психологически несколько деформированную оглядкой на проповедника другой религии.

Министерство внутренних дел в начале 2000-х гг. украсило метро афишами с "отчетом": за полгода "пресечено 41118 фактов мошенничества". Не только мысль, но и попытка мошенничества приравниваются этим к делу. Справедливо и обратное: факт развоплощается. Новояз развоплощает факт ("факт" - "сделанное"), он всегда сопровождает утопическое сознание. Оно не обязательно коммунистическое. Когда публицист, испытывающий повышенную потребность в самоуважении из-за того, что он вконец изолгался, защищая неправое дело, выступает с заявлением, что его "хотели сжечь в железной клетке", он ведёт себя не только не по-бабьи, но и по-большевистски. Он покидает Царство Божие, да и царство земной реальности, и переносится в царство фантазии - где построен реальный социализм или чистая, конкретная Святая Русь, ужасно, однако, боящаяся антихриста, интеллигентов, бигмаков и всего, на что не упадёт её промасленный взгляд.

В этом царстве вполне реальных людей ненавидят, судят (а иногда и казнят) только за намерения - а намерения видят, разумеется, неверно, потому что взгляд ведь, как было сказано, совершенно одурманенный. В этом царстве фантазмов настоящие, упрямые факты отвергают, не видят и даже ненавидят, потому что даже самые маленькие факты для утопического сознания - прокол в воздушном шарике своего бытия.

Много работы живущим в мире утопий: целые дни им приходится в поте лица выдуывать мыльные пузыри, перекрашивать реальность так, чтобы она выглядела соответственно их представлениям о реальности. Новояз - способ защититься от реальности. Так в войну от авианалётов спасались, раскрашивая крыши домов таким образом, чтобы одно большое здание казалось тремя маленькими, квадратное - круглым. Только новояз не от бомбардировок спасается, а напротив: бомбит мир тубами с краской, пытаясь всё покрыть своими ляпами.

Как и обычном языке, в новоязе явление, которое очень распространено, выражается через наибольшее количество слов, обознающих разные оттенки этого явления (у погонщиков верблюдов множество слов для обозначения разных пород верблюдов). Достаточно взглянуть на то, как обозначается "донос" (ниже в "Словаре").

Является ли весь новояз языковой перверсией, всегда в обороне, ничего не творящей, но лишь пытающейся отодвинуть наступление свободы? Кого пытается обмануть новояз: себя, своего раба или своего врага - свободного человека?

Новояз есть разновидность жаргона, и какое слово - новояз, а какое - жаргон, определяется лишь контекстом. Теоретически выражение "самобрэндирование менеджера" (Антропова Т. Имя собственное // Компания. - 31 янв. 2005 г. - С. 21) - жаргон русского капитализма, аналогичный жаргону русского дворянства XVIII столетия. Практически, однако, это вовсе не признак освоения нового, а признак подмены нового традиционным совковым содержанием. В качестве примера успешно (уместно было бы, видимо, сказать "саксессфуально") самобрэндировавшегося менеджера журнал подаёт Марата Гельмана и "раскрученных" им Олега Кулика и пр. Тут, действительно, уместнее слово "саксесс". А также "трейторинг", "тризонинг", да и, наконец, почему бы не подновить "авантюринг"? В курсе "Основ православной культуры" Иуда будет тогда именоваться "сбрэндировавшим специалистом по эксклюзивному трейторингу и суицидингу".

Новояз родственен прежде всего жаргону преступного мира - только это жаргон преступников, ставших номенклатурой. Например, сокращение "з/к" расшифровылось как "засекреченные кадры" (Т. IV. Оазис в аду. Инородное тело. М.: Можайск-Терра, 2001. С. 34). Возможно, это и есть первичный смысл термина - ведь слово "заключенный" не является двусоставным и сокращению не подлежит. Новоязу власти противостоял новояз рабов: каторжники в Норильске расшифровывали "зэка" как "заполярные казаки" (там же, с. 35).

В диапазоне от эзопова языка до новояза лежат язык дипломатический и язык... Вот свящ. Владимир Зелинский пишет о канонизации Николая Романова в МП: "Остаётся каким-то вопросительным недоумением неканонизация людей, окружавших царскую семью и, в отличие от последней, вольно выбравших свою участь" (Зелинский В. Свиток свободы // Человек. История. Весть. Киев, 2006. С. 33). "Вопросительное недоумение" можно было бы считать языком дипломатическим, но дипломат вежлив, потому что представляет независимую, даже враждебную сторону (потенциально враждебную) и старается не допустить войны. К тому же дипломатический иммунитет заставляет быть вежливым: даже в случае войны дипломат не будет отправлен в Освенцим, ему дадут поесть, если и выдворят, то вежливо. Такой же витиевато-вежливый язык в статьях С.Аверинцева - безусловно, дипломатический. Он знает, что сильнее Московской Патриархии и не хочет обижать слабого. Но витиеватость Зелинского - витиеватость ангажированного человека, даже зависимого. Это язык не дипломата, а человека, который хочет быть "внутренней оппозицией". Беда в том, что единственно нравственно для "внутренней оппозиции" - молчать. Не хвалить и не бранить, даже витиевато. Правда, "молчаливая оппозиция" при этом сливается с "молчаливым большинством" ("промолчи - попадёшь в палачи"...). Зато живая, зато сознаёт свою "каноничность", совесть спокойна...

В ХХ веке философия и лингвистика использовали архаическое понятие "герменевтика" для создания принципиально нового, научного анализа языка. В свою очередь, носители архаического сознания, использовали слово "герменевтика" для обоснования новояза. Сделано это было именно в расчёте на то, что авторитет науки поможет новоязу. Папа Бенедикт XVI заявил (агентство "Зенит", 22.12.2005), что есть неправильная "герменевтика разрыва", которая противопоставляет Второй Ватиканский собор предыдущей традиции, и эта герменевтика была причиной смуты в 1960-е годы, а есть правильная герменевтика этого собора. "Правильным" при этом он объявил аннулирование результатов. Если "новояз" Орвелла утверждал, что "мир есть война", "ненависть есть любовь", то новояз Ратцингера - что "консерватизм есть либерализм", "изоляционизм есть экуменизм". "Правильность" здесь гарантируется властью.

*

Парижский журналист Андрей Грачев (Московские новости, 21.6.1998) критикует Россию за бесчестность: раньше-де мы прямо говорили "Мы вас закопаем", а теперь говорят одно, а подразумевали другое. Трудно понять, "почему наведение конституционного порядка означает войну, пенитенциарное заведение - камеру пыток". Грачев, бывший коммунист, запамятовал, что такое "новояз" (ньюспик, термин Джорджа Орвелла) – новояза было полно и при коммунистах, он есть и сейчас. Кстати, и на Западе не без новояза,  иначе трудно понять, почему с точки зрения Клинтона в России нет ущемлений религиозной свободы. Правда, там его меньше -- чем дальше на Запад, тем меньше новояза. А больше всего новояза - на языке у сатаны, и классический образчик раздвоенного языка: то, как искуситель объяснял Еве, почему нарушить Божию заповедь разумно и благочестиво.

БОРЬБА ЗА ПОДЛЕЖАЩЕЕ

Новояз есть борьба за подлежащее. Вот столкнулись маршрутка и роскошный автомобиль, водитель которого был пьян. Телеведущий, которому приказано подготавливать людей к запрету маршруток как частного бизнеса (при советской власти в Москве маршруток почти не было, они так же ненавистны номенклатуре как почти уже истреблённые частные палатки), сообщает: очередное столкновение с участием... маршрутного такси. Пьяный богач (может, чекист, может нэпман при чекистах), нарушивший правила, перестаёт быть подлежащим и становится ничтожным обстоятельством, а маршрутка превращается в подлежащее.

Другой вид борьбы за подлежащее - разрыв единого смыслового пространства. Например, в 2007 г. в Питере власть обвинили правозащитный Центр просветительских и исследовательских программ в нарушении устава: занимались не просветительской деятельностью, а образовательной.

ПОРОЖДЕНИЕ НЕСВОБОДЫ

Новояз есть язык несвободы не только в том отношении, что он порождает несвободу. Новояз несвободой порождается. Либеральные придворные интеллектуалы не смогли сделать то, что сделали во всех странах бывшей социалистической империи - лишить номенклатуру монополии на власть. Не смогли - и представляют это как свой успех. Анатолий Чубайс: "Я не раз ловил себя на мысли, что ничего мы не смогли бы сделать, если бы Борис Николаевич не был колоссальным авторитетом для людей абсолютно традиционного и абсолютно советского стиля мышления ... Если бы в правительстве не было людей традиционной, старой советской закалки" (Интервью Чубайса, The Moscow Times, 30.4.2007, с. 27). Одновременно в риторике тех же придворных интеллектуалов постоянный мотив противоположный: именно Ельцин победил и выгнал людей "советской закалки" - Яннаева, Хасбулатова и пр. "Если у тебя есть только лимон, сделай лимонад"... Проблема в том, что властители новояза лимонад готовят не для себя - для подданных.

Состояние несвободы самими носителями новояза и создаётся для укрепления своей власти. После этого у них уже нет выбора - они даже между собой общаются словно заключённые, перестукивания и намёками.

Борис Немцов в 1997 г. был взят Ельциным в фавориты и преемники, но при этом мэр Москвы не давал Немцову прописки в городе. Президент России каждый раз при встрече с первым заместителем председателя правительства - дважды в неделю - говорил: "Вы прописались? ... милиция может остановить, а потом, поликлиника, школа. Это же всё серьёзно". Фаворит: "Вы же президент страны... Я сам разберусь". Наконец, во время очерёдного приёма Ельцин звонит Лужкову и, не здороваясь, бросает одну фразу: "Мелковато Вы себя ведёте". Объясняет недоумевающему фавориту: "Он советский начальник, а Вы не советский. Он услышал - "мелковато", согласитесь, что текст не очень из уст президента. Звонит (Лужков) в приёмную и спрашивает у генерала КГБ: "Кто у Ельцина?" - "Там сидит Немцов". И он тут же понимает, в чём дело". На следующий день Немцов получает прописку (Интервью Немцова, The Moscow Times, 30.4.2007, с. 25).

Все трое участников комического события не мыслят жизни в стране без прописки. Термин "прописка" есть, безусловно, новояз, и обозначает "ликвидация права человека на передвижение и проживание", "крепостное бесправие". Трое высших руководителей страны общаются друг с другом призрачным языком намёков. Однако, они не употребляют "неоновояза" - говорят не о "ФСБ", а о "КГБ", о прописке, а не регистрации.

Несвободны создатели новояза и от голоса совести. Новояз есть разновидность апологии, самооправдания. Новояз использует механизм софистики. Например, А.Чубайс, объясняя "неудачу реформ", попыток создать "миллионы собственников, а не сотни миллионеров", говорил: "Мы к этому искренне стремились. И достичь не смогли, по крайней мере на том этапе. Уже сейчас я понимаю: наверное, это было и невозможно. Количество миллионеров и миллиардеров, возникающих из ничего, обратно пропорционально степени укоренённости государства и соответствующих традиций в обществе, связанных с защитой собственности. И то и другое - укоренённость государства и защита собственности - в России в начале 90-х было на нуле. Наверное, этот результат был предопределён, но мы очень старались его избежать" (Интервью в The New Times, 30.4.2007). "Укоренённость государства" - такой же абсурд, как "православные корни", один из терминов православистского новояза. Такого явления не просто не существует, - если бы оно и существовало, оно не поддавалось бы измерению. Это даже не метафора, это обнуление языка. Более реальным кажется выражение "защита собственности", но тут как раз в России всегда всё обстояло прекрасно. Собственность очень крепко защищена - но только номенклатуры и тех, кто приближен номенклатурой и лишь до поры, пока номенклатура не пожелает взять своё. Разумеется, никаких доказательств или хотя бы иллюстраций тезису "мы очень старались" говорящий привести не мог. Ресентимент, одним из объектов которого является Чубайс, хотя и бесплоден, но не беспричинен. Подобный новояз не выдерживает проверки материальным: насколько говорящий на новоязе попользовался беззащитностью собственности.

Новояз есть порождение несвободы и постольку, поскольку он порождён агрессивностью, милитаризмом. Демократическое общество, решающееся на милитаризм, обречено и на новояз, хотя демократическим по убеждениям оно не перестаёт бытью. "Мобилизация", правда, резко ограничивает демократию - воюющая страна неизбежно жертвует существенными частями демократии, даже если война ведётся за её пределами и "малыми" силами. Вот Егор Гайдар оправдывает разгон парламента Ельциным: "После того, как тебя народ избрал президентом, после того, как ты спросил народ: "Кому вы доверяете - мне или Верховному Совету?" - и народ сказал: "Тебе доверяем, а Верховному Совету нет", - если после всего этого он вял бы и отдал Макашову власть, я бы сказал: "Зачем нам второй Керенский? ... Мы кровью тогда напились из-за того, что он... да, он был прекрасный оратор, он хотел хорошего, не хотел насилия, но он просто слабак был" (Интервью в The New Times, 30.4.2007, с.33). Не случайно Гайдар, абсолютно воспитанный человек, переходит на хамское "ты" - это армейская лексика. Содержательно, конечно, тут простая подмена понятий и манипуляция исходом референдума, который трактуется как индульгенция на любое беззаконие.

ВЛАСТНОЕ НАКЛОНЕНИЕ

Новояз смягчает то, что делает власть, и обостряет то, что власти не нравится. Орвелл, не живший при реальной диктатуре, переоценил важность языка. Реальный новояз достаточно небрежен; никто не пересматривает тысячи газет, чтобы переписать историю, а те фальсификации, которые осуществляются - небрежны и поверхностны. Людей убеждает не тщательность фальсификации, а власть фальсификатора и готовность эту власть употребить во зло. Тех, кто отказывается делать вид, что поверил фальшивке, власть попросту уничтожает.

Сергей Шахрай, один из сочинителей ельцинской конституции: "По правилам этой конституции прошли уже много раз парламентские и президентские выборы. А значит, легитимность Основного закона не подлежит никакому сомнению. Это обстоятельство, по моему мнению, перечеркивает все разговоры о фальсификации" (МК, 11.12.3). Кто помнит декабрь 1993 года, тот не может не хихикнуть при словах о том, что голосование по конституции было реальным. Впрочем, логика Шахрая любопытна сама по себе. Так фальшивомонетчик мог бы напирать на то, что изготовленная им купюра десять раз была принята различными продавцами, а потому - подлинная. В том-то и проблема, что конституция фальшивая, и значит, и вся жизнь после нее - во всяком случае, политическая жизнь - фальшивая. Конечно, в доме покойника могут не говорить о смерти, но ведь пованивает неудержимо и с каждым годом все сильнее. Политика в этом случае сводится к усиленным попыткам забить запах одеколоном, а также - поскольку гнилая политика ведет к обрушению - к оттягиванию тягостного момента расплаты на как можно более поздний срок.

21 ноября 2004 года Путин заявил в интервью бразильскому журналисту, что дело Ходорковского - сугубо экономическое. Он особенно подчеркнул, что считает Ходорковского невиновным, потому что виновным человека может признать лишь суд. На первый взгляд, такой дискурс полярен дискусу 1917-1990 гг., когда виновность декларировалась всеми властями задолго до суда. Можно было бы признать режим радикально изменившимся, если бы не одно обстоятельство: Ходорковский находился в тюрьме (к моменту заявления) уже полтора года. Так и в 1917-1990 гг. слова зачастую выглядели вполне благообразно: экономически импотентный режим отточил производство слов. Однако, обращение к материальному сразу разоблачало новояз. С 1991 г. изменились лишь некоторые приёмы пропаганды. Если ранее к утверждению "невиновным человека может признать лишь суд" приставлялась фраза: "А самый справедливый суд - суд народа и его передового отряда, партии, чьё руководство закреплено в конституции", то теперь вторая половина обновлена: "А если невиновный человек годами сидит в тюрьме, то это справедливо, потому что так решил судья". Юридический дискурс по-прежнему подчинён произволу. Лицемерие не уменьшилось, но перетекло из сферы идеологии в сугубо прагматическую.

Максим Шевченко, в 1990-е гг. заведовавший религиозным отделом "Независимой газеты", 9.6.2005 г. заявил: "Именно либеральные публицисты педалируют ныне идею о том, что если ты русский, то должен быть православным, если татарин – мусульманином и т.п." (http://portal-credo.ru/site/?act=authority&id=337). Cмысл слова доверяется определять власти. Либерал не тот, кто разделяет либеральные идеи и воплощает их, а тот, кто называет себя либералом - при условии, однако, что он располагает властью в какой-либо форме. Многочисленные номенклатурные марионетки, по взглядам недалеко ушедшие от Ленина-Троцкого-Сталина, вполне "государственники", оказываются либералами. Во-первых, потому что они себя так называют. Во-вторых, потому что, кроме них, есть ещё более откровенные империалисты и насильники. В бандитской шайке при таком способе называния "либералом" будет тот, кто лишь насилует девушку, но не убивает её после изнасилования.

Говорить о "правых" и "левых" в среде российской номенклатуры так же невозможно, как говорить о правых и левых цветах. При этом стоит помнить, что "номенклатура" складывается как из актуальных "допущенных к столу", так и из "стремящихся быть допущенными" (терминология Искандера). Стремящиеся обычно активнее, агрессивнее, многословнее - до той поры, пока не придут к власти. Шевченко - стремящийся. В церковной номенклатуре самые страшные - не синодалы Московской Патриархии, насытившиеся за десятилетия власти, а группы сегодня - безвластные (карловчане, русанцовцы), но с тем большей яростью проектирующие диктатуру идеи.

"В Освенциме не делили людей по гражданству", - возмущались в 2007 г. кремлевские пропагандисты решением ликвидировать в Освенциме раздел о "советских гражданах". Тезис верный, но из него ведь можно сделать и прямо противоположный вывод: коли в Освенциме не делили людей по гражданству, что ж вы-то, господа кремлёвской национальности, делите? Что же требуете выделить именно "граждан СССР"?

Это как с платочками: носить их необязательно, следовательно... И тут уже всё зависит от душевного устроения: следовательно, не нужно - следовательно, нужно носить, чтобы не смущать ближнего. Были такие споры в 1991 году. И вот те, кто тогда защищал не ношение - носят, кажется, даже и с удовольствием уже. А я, защищавший ношение платков ради снисхождения к слабым, ни одного платка не вижу на дамах и очень этому рад. Потому что смирение делает уступку ради слабого, а трусость делает уступку ради сильного. Я ношу бороду и рясу ради слабых, среди которых живу, а казённые отцы носят бороды и рясу ради сильных, которым служат.

ИЗБИРАТЕЛЬНОСТЬ

Дмитрий Ольшанский в "Русской жизни" (№6, 2008, с. 19) так защищает российскую номенклатуру от нападок недовольных:

"Хочется подвести такого оратора к окну в аккуратном стеклопакете, бережно отодвинуть шелковые шторы и указать на мостовую: что вы там видите, голубчик? Фургоны с надписью «Хлеб»? Или что-то другое? Могу поспорить, что вы их там не найдете, и, если проспорю, расплачусь уже не в долларах, но в евро, как и положено в условиях великодержавности и деспотии. Не видно фургонов. Зато легко находятся совсем иные приметы двухтысячных — «Майбах» поперек тротуара, бульдозер вместо дома напротив, и, наконец, скромно принимающий кэш инкассаторский броневик. Так что поздравляю соврамши. Вы отважно боретесь, только всё мимо. Кровавый сапог, говорите? Где сапог? Нет сапога. Элегантные деспоты предпочитают английские туфли, Crockett & Jones, например. Строгость и верность традициям. А свободной должна быть походка, вот и весь либеральный вопрос".

И это - новояз. Избирательное описание мира. Конечно, если глядеть на мир через окно, у которого шёлковые шторы, то не увидишь нищеты и крови. Однако, кто заставляет искать шёлковые шторы? А их надо искать, да и найдя, надо ещё изрядно поклониться, чтобы допустили глядеть на мир именно через шёлковые шторы.

Стёбная, но пропаганда. Возможно, не заказная, а от сердца, только сердце гнилое. Бывает самоцензура, бывает самодрессура. Только, как и самоцензура, такая самодрессура всегда производится перед публикой.

ЯЗЫК МОЛЧАНИЯ

Новояз противоположен речи как разрушение - творчеству. Новояз прежде всего объявляет существующее несуществующим. Его речь - молчание, замалчивание. Замалчиваются грехи начальства, беды подданных.

Папизм - такое же извращение католичества, как православизм, извращающий православие - есть уверенность в том, что "Бог пишет прямо по кривым строчкам". Это изречение протестантского автора, призывающее к смирению перед Святым Богом, легко превращается в шизоидный призыв к смирению перед грешными людьми: мол, да, кривые папы, но Бог пишет... Да, куриалы кривые, но Бог пи... И до бесконечности. Что это новояз, опознаётся по тому, что такая логика никогда не прилагается к врагам: мол, да, протестанты кривы, но Бог пишет прямо и... Фанатик полагает, что Бог пишет прямо не по всяким кривым строчкам, а лишь по тем, которые пишет его начальник.

Когда власть слабеет, в новоязе берёт верх молчание. Если нет силы навязать другому своё описание мира, остаётся бойкот. "Святое молчание", - так католические канцеляристы обозначают "искусство" не отвечать на то, на что не хочется отвечать. Оправдывают канцеляристы такое молчание тем, что. коли бы уж взялись ответить, то было бы очень кисло. А так - промолчали, хотя могли бы и приговорить к сожжению на костре.

*

Вот один из временщиков Ельцина Немцов восхваляет своего патрона: "При нём была свобода слова - сейчас цензура, была многопартийность - сейчас однопартийность, был федерализм, а сейчас назначенные губернаторы, была политическая конкуренция, а сейчас сплошная зачистка, была связь с миром, а сейчас железный занавес" (Интервью Немцова, The Moscow Times, 30.4.2007, с. 25).

Ельцинский "федерализм" - это расправа с Чечнёй и попытка отгрызть, что только возможно, у Молдавии, Грузии, Прибалтики. О прописке, развитии Лубянки, ликвидации свободы совести, о начале борьбы со свободой слова (борьба с Гусинским), Немцов даже не умалчивает, он просто не знает всего этого либо не осмысливает имеющееся у него знание.

Чубайс прямо противоположно Немцову оценивает правление Ельцина: "Самое главное - укоренённость. Понимаете, у нас есть Конституция или нет? Я считаю - есть документ прямого дествия. У нас есть частная собственность? Конечно есть. Именно частная собственность сегодня развивает нашу экономику. ... У нас созданы фундаментальные общечеловеческие ценности и институты, которые двигают Россию вперёд, и в то же время практически по каждому из них есть неукоренённость" (Интервью в The New Times, 30.4.2007).

Примечательно убеждение, что "ценности" - создаются, а не наличествуют до любых реформ и служат им ориентиром и основой. В этом монологе силён элемент заклинания ("Конституция есть... Конституция действует... Конституция действует прямо..."), затуманивающий тот факт, что конституция в России такая же фикция при неосоветской власти, как и при власти просто советской. Главное замолчано - как и Немцов, Чубайс не упоминает ни войну в Чечне, не ограничение религиозной свободы, не отсутствие правового государства. Он изобретает новый термин новояза для характеристики диктатуры Путина: "уязвимая демократия". Согласие на "уязвимость" делает "уязвимую демократию" оправданием "управляемой демократии" Путина.

БЕГСТВО ОТ ЯЗЫКА: ВЕЧНОЕ ПЕРЕИМЕНОВАНИЕ

Разновидностью молчания является вечное переименование. Один фантаст сочинил планету, на которой язык менялся каждый день, причём менялись не отдельные слова, а целиком вся структура, грамматика, синтаксис. У таких людей даже капитуляцию было невозможно принять. Им ультиматум нельзя было поставить.

Характерным примером подмены реальных изменений номинальными стало переименование праздника в честь "великой октябрьской социалистической революции" в "день примирения и согласия", проведённое властью в 1997 году. Переименование обосновывалось ссылкой на опыт Испании и других западно-европейских стран. Однако, слово "согласие" указывает на то, что тут речь шла о типичном для советских пропагандистов маневре. Согласно анекдоту времен Гражданской войны, в ресторанах при большевиках предлагали блюдо "Конина с рябчиком", рецепт которого был прост: на одного коня - один рябчик. В объявлении "примирения и согласия" примирение оказывалось подчинено согласию. Реального примирения не было, в 1990-е годы и позже власть демонстративно отказалась реабилитировать, например, адмирала Колчака, проводить реституцию и т.п. Зато власть решительно потребовала от общества "согласия": безоговорочного принятия любых её решений как единственно разумных во имя сохранения "спокойствия", "порядка", "стабильности".

В 2007 г. многие возмущались тем, что Ельцина отпевали как "первого президента России", а не как "раба Божьего". Но ведь рабом Божиим Ельцин не был - так что очень хорошо, что его называли именно президентом. Плохо, что людей опять обсчитали, а они и согласились. Ельцин - далеко не первый президент России, ибо первым, конечно, был Ленин. Затем Сталин, Хрущёв и далее по списку. Все эти номенклатурные софизмы насчёт того, что СССР - одно, а Россия - другое, так же смешны как разбивка армии на десяток разных ведомств и названий. "Омон", "спецназ", "внутренние войска", "особая дивизия"... Матрёшку называют матрёшкой независимо от того, сколько в ней матрёшек!

*

Очень популярная модель словообразования в новоязе - через приставку "гипер". Например, "гиперэкуменизм", "гиперлиберализм". Неуравновешенный экуменизм, чрезмерный либерализм. На практике такие термины обозначают всегда очень умеренный и экуменизм, и либерализм. Новояз просто сдвигает сетку координат, чтобы замаскировать своё положение. Консерватор заявляет: "Я либерал, но я не ультра-либерал". Черносотенец сообщает: "Я не антисемит, антисемит - это еврей, который травит арабов".

ПОДМЕНА ПОНЯТИЙ

Кампания 2007 года: пропагандисты МП подменяют понятие "светское государство", "наука" и т.п. Б.Клин: "Слова о светском принципе устройства государства употребляются у нас часто, но при этом мало кто вспоминает: заключается он в том, что религиозные организации не выполняют функций государства. Таких простых и очень важных, как регистрация брака, рождения или смерти человека" (Клин Б. Вера как основание для принятия законов // Известия. 24.7.2007). Неверно: "светское государство" определяется совершенно иначе. В лучших большевистских традициях Клин уверяет, что Россия более светское государство, чем западные демократии:

"Россия достаточно защищена от клерикализации. Любой, кто интересовался политикой, наверняка слышал о существовании в Европе христианских демократов. Но у нас такой партии нет. Предупреждая клерикализацию, в нашей стране законодательно запретили создавать политические партии по религиозному признаку, а религиозным организациям - участвовать в любых выборах. И Русская православная церковь, на которую сейчас обрушился очередной информационный удар, закон блюдет. Уже несколько священников, нарушивших запрет (подтвержденный и внутренними церковными постановлениями), отлучены от Церкви".

Между тем, клерикализация как раз ненавидит независимые христианские политические партии и старается их запретить. Клерикализация воздействует на правительство прямо, безо всяких партийных механизмов, которые ведь означают выход людей - избирателей, депутатов - из подчинения клерикалам.

КРАЖА ПОНЯТИЙ: ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ ЛИБЕРАЛИЗМА

Новояз является по определению языком власти именно как насилия и агрессии, навязывания подвластным своего представления о мире. Антиподом новояза является шизоидная речь погружённого в себя человека, который не интересуется тем, насколько слова его понятны окружающим, бормочет себе под носом набор звуков, бессмысленных для всех прочих людей, но обладающих для него глубоким смыслом (А.Егидес: «Шизоид навязывает недоступный стиль речи потому, что сам плохо связан с окружением, закован  в  латы  терминологии,  не  может  из   них  выбраться,  он  словно медитирует, цитирует самого себя, разговаривает сам с собой»). Впрочем, в определённом смысл новояз можно отождествить с речью такого больного, ведь новояз никогда ещё не становился языком всего человечества. Новояз – это речь «ушедшей в себя» страны. Активность новояза, по счастью, всегда существует как пассив внутри активности нормального языка.

Но даже и в отдельно взятой стране новояз тотальный существует лишь как теория и не становился таким монстром, каким он был описан Орвеллом. Более того: тоталитаризм тем сильнее, чем гибче. Двадцатый век не столько научил этому диктаторов, сколько путём естественного отбора оставил существовать гибкие диктатуры, уничтожив жёсткие. В гибких диктатурах не только допускается, но в известной степени приветствуется пассивный, шизоидный новояз – создание интеллектуалами шизоидной речи, не обязательной для всего социума, но вносящей мощные искажения в пространство языка, коммуникации, и этим помогающей диктатуре.

Например, когда Анатолий Чубайс в 1990-е годы создал термин «либеральная империя», это не был официальный новояз пропаганды, которая предпочла выражение «управляемая демократия», «вертикаль власти». Официальная пропаганда даже избегала термина «империя» как чрезмерно откровенного, выдающего то, что главная тайна Кремля – тайна военная.

В одном ряду с «либеральной империй» стоят выражения «правый либерализм» и «либеральный консерватизм».  Такие химеры появляются, потому что публицисты, в период либерализации режима заявлявшие о себе как о либералах, по мере возвращения деспотизма последовательно, более или менее грациозно отказывались от либеральных воззрений, но хотели сохранить за собой имя "либерал". Этому благоприятствовало то, что сам новый режим никакой особой идеологии в начале не провозглашал. А.Казаков, идеолог кремлёвского движения «Местные», мог поэтому позволить заявить на заседании «Консервативного клуба» (собравшего таких бывших либералов как Максим Соколов, М.Леонтьев), что «либеральными консерваторами» были и Николай I, и Борис Чичерин. Трудно установить, кого из этих двух персон более шокировало бы уравнение их в столь специфическом чине.

«Правый либерализм» есть выражение слабости реакционного сознания, которое боится прямо назвать себя «реакцией», пусть даже «либеральной реакцией». Он обозначает и не правые убеждения, и не левые, и уж подавно не либеральные, он выражает позиции тех интеллектуалов России, которые быть настоящими оппозиционерами не хотят, но хотят оппозиционерами выглядеть ровно настолько, чтобы сохранить самоуважение (ибо они не одобряют диктатуру), но при этом не пострадать за свои взгляды. «Союз Правых Сил» - яркий политический пример. Реально позиция такого «правого либерализма» есть «псевдолиберальная реакция». Сразу после прихода к власти Путина Д.Шушарин писал: «Очевидно, что правым либералом является Путин» (old.russ.ru, 4.4.2004) и отказывал СПС называться «правыми либералами» (очевидно, сохраняя при этом своё право на тот же титул). Комизм заключается в том, что ни один из субъектов дискурса, включая автора, вообще не был ни правым, ни либералом.

Другой, более поздний пример: Вениамин Новик, петербургский богослов, в середине 1990-х годов уволенный из Патриархии за выступление в защиту свободы совести (выступление не публичное, Новик не рассчитывал, что оно будет предано гласности, и пал жертвой доноса). «Правым либерализмом» Новик назвал позицию, при которой декларируется верность либеральным идеалам, но по всем практическим пунктам, волнующим общество, даются деспотические ответы: закон Божий в государственных школах – преподавать, «кощунств» - не допускать и т.п. Обычно при этом идут ссылки на авторитет Вл.Соловьёва, хотя реальный  Соловьёв, при всей своей сложности, именно в вопросах свободы совести был либералом совершенно классическим, а не «правым». Новик, следует отметить, вполне искренен и бескорыстне в своей позиции, в отличие, к примеру, от многих непрозрачных деятелей кремлёвской ориентации.

Некоторые тезисы Новика исключительно либеральны в обращении со  словами даже на общем фоне русской публицистики 2000-х годов: «Либерализм (права человека) в общем смысле есть форма защиты личности от демократии, то есть власти большинства. Либерализм бывает левый — за геев, эвтаназию и т.п., однако существует и правый либерализм, то есть библейский: свобода в истине» (интервью 7.11.2007). Для русской аудитории стоит, возможно, напомнить, что демократия не есть власть большинства.

Интереснее, что имеет в виду Новик под словом «библейский» - видимо, 20 главу книги Левит, предусматривающую побиение камнями за непочтительность к родителям, спиритизм, кросмешение,  гомосексуальный акт, а также за половой акт с женой во время месячных. В последнем случае должны быть казнены и муж, и жена. Кто же мог донести о таком преступлении? Правый либерал или либеральный консерватор?

НОВОЯЗ И СМЕХ

Новояз принципиально серьёзен, ибо в пространстве смеха сразу обнаруживается его лживость. Ведь смех смело играет со словами, но не для лжи, а для выявления лжи. Вот Борис Туманов (думаю, он скрывается под псевдонимом "Лоринден Айболитов" в "Новом времени", №4, 2004, с. 48 - "Священный долг врачиста") пишет фельетон, в котором высмеивают диктатуру чекистов, используя её риторику от имени "врачистов", изобретая "учистов" и "писастов", которые верой и правдой служат "врачистам". В основе насмешке - пропаганда ксенофобии, когда всё чужое отождествляется с болезнью, изоляционизм сравнивается с карантином. Иностранная религия якобы так же вредна для "национального характера" как колорадский жук - для картошки (картошка, разумеется, при этом рассматривается не как завещённый из Америки продукт, а как изначально русское явление). Новояз не любит неологизмов, он прячет новое содержание в старые, выпотрошенные слова. Живая речь постоянно рождает неологизмы, чтобы и старые слова были целы, и новые понятия живы.

"У нас каждое слово имеет, кроме официального, ещё неофициальное значение. ... Каждое с детства знакомое слово вдруг оказывается как бы в маске. А что под маской? Это нелегко угадать", - пишет Керсновская, комментируя выражение "исправительный трудовой лагерь" (Т. III. Архив иллюзий. Строптивый ветеринар. М.: Можайск-Терра, 2001. С. 132). Сама она так переводит слово "саботаж": "люди просто выбились из сил, .. а если перевести на обычный язык - это были обыкновенные люди" (Там же. С. 132).

Жертвы новояза противопоставляли жаргону власти свой жаргон. Керсновская упоминает женщину, которая попала на каторгу за то, что сокращение "Торгсин" ("торговый синдикат" - тоже "новояз", ложное обозначение, ибо торгсин был вовсе не торговым синдикатом, а способом выкачивания денег из "буржуев" - расшифровала как "Товарищи, опомнитесь! Россия гибнет! Сталин истребляет народ!" (Т. III. Архив иллюзий. Строптивый ветеринар. М.: Можайск-Терра, 2001. С. 276).

Аббревиатурам властным раб противопоставляет раёшник, удвоение мира через передразнивание, комикование. Это самая мрачная часть смехового спектра, фиолетовая - правда, они противостоит ещё более мрачной чёрной части.

СТРАСТНОСТЬ

Новояз есть разновидность магии, шаманства, попытки словами повелевать реальностью. Поэтому новояз убивает слово, а на место слова ставит интонацию, эмоцию - то есть, дословесное, животное. Новояз со страстью произносит: "Вы поймите: Китай Тибета никогда не отдаст". "СССР никогда не распадётся"... "Россия никогда не отдаст Чечню". "Наука доказала, что Бога нет".

ГЛУМЛИВОСТЬ

Новояз серьёзен, но глумлив. Глумливость - особая разновидность смеха, использующая раздвоенность, удвоение и симметрию для насилия над слабым. "Спор хозяйствующих субъектов" - это подмена одного словаря другим. В 1923 г. еп. Афанасию Сахарову, сосланному в Усть-Вымь, вопреки закону запретили совершать богослужение на дому, заявив, что "это опасно в пожарном отношении, так при богослужении зажигаются свечи и раздувается кадило" (Молитва всех вас спасет, 2000, с. 259).

*

Помнится, на вопрос о том, когда русские солдаты перестанут убивать чеченских детей, Путин требовал назвать имена, фамилии и адреса убитых. Проглотили. Теперь на вопрос о том, почему запретили вывоз биоматериалов на анализ, Путин потребовал (интервью "Российской газете" 5.6.2007) дать статистику - кому помогли? И - классика - сперва заявил, что ничего о биоматериалах не знает, а через секунду - знает, что никому их вывоз не помогал. И, пожалуй, войдёт в историю:

"Конечно, я абсолютный и чистый демократ. Но, вы знаете, в чем беда? Даже не беда, трагедия настоящая. В том, что я такой один, других таких в мире просто нет. Посмотрим, что творится в Северной Америке - ужас один: пытки, бездомные, Гуантанамо, содержание под стражей без суда и следствия. Посмотрите, что происходит в Европе: жестокое обращение с демонстрантами, применение резиновых пуль, слезоточивого газа то в одной столице, то в другой, убийства демонстрантов на улицах. Я про постсоветское пространство вообще уже не говорю. Была одна надежда на ребят с Украины, но и те просто полностью себя дискредитировали, там дело идет просто к сплошной тирании. Полное нарушение Конституции, всех законов и так далее. После смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем".

Последняя фраза, безусловно, сильнее "хотели как лучше, получилось как всегда". Монолог похож на комплект цитат из монологов различных опереточных тиранов - видимо, Путин имитировал шварцевского короля из "Обыкновенного чуда", а точнее - исполнение этой роли Евгением Леоновым. Господин полковник просто стебётся.

Стёб Путина - вполне рациональное сообщение Западу: "Вас интересует, могу ли я сбросить на вас атомную бомбу? Да, могу, ни малейших угрызений совести я испытывать не буду, и о том, что радиоактивные осадки могут попасть на мою собственную голову, я тоже не беспокоюсь. Меня не интересует даже самосохранение, меня интересует лишь самоутверждение". Сталина можно было не спрашивать об атомной бомбе - ясно было, что этот - сбросит. Да в ту эпоху не очень представляли последствия. Хрущёв - сбросил бы. Брежнев - ясно было, что не сбросит. Веры не было у Брежнева ни сталинской, ни хрущёвской. Ясно было, что Горбачёв с Ельциным бросаться бомбой не будут. А вот с Путиным изначально ясности не было - западные люди привыкли ориентироваться на слова, а у этого господина слова абсолютно параллельны реальности, и им пришлось потратить шесть лет, чтобы понять его речь. Его глумление дополнительно к их оптимизму - оптимизму очень избирательному, уповающему на власть, расистскому (для России якобы хорошо то, что плохо для Запада - деспотизм).

Новояз есть имитация речи. Камуфляж. Не все деспоты говорят на новоязе. Ленин и Ельцин не употребляли новояза, хотя по противоположным, видимо, причинам. Новояз паразитирует на беззащитности речи перед фальсификацией. Исключение составляют шутки и ругань. Ни юмор, ни агрессия не поддаются, видимо, лжи. Юмор и агрессивность Хрущёва - подлинные. Юмор и агрессивность Путина - подлинные, причём они слиты вместе в очень редкую в эпоху модерна форму юмора - глумление. Первым, кажется, его высказыванием был отзыв - еще в ранге премьера - о бомбежке рынка в Грозном, когда он сказал, что это был "рынок вооружений". Вторым - его предложение Аушеву, тогда президенту, идти с идеей многожёнства в лигу сексуальных реформ. Дальше уже без счёта.

Глумление уже не является шуткой. Глумление и шутка соотносятся как двоюродные братья. Или даже троюродные. В глумлении напрочь отсутствует игровая компонента. Это очень серьёзный юмор - ведь он просто опасен для физического существования адресата. Глумление сигнализирует об опасности как раздутый капюшон кобры или лай собаки. С юмором тут лишь та связь, что глумление именно сигнализирует о готовности к агрессии, но сигнализирует и о том, что пока агрессия откладывается. Причём, если животное подаёт сигнал о готовности к агрессии, чтобы нападающий испугался и отошёл, то глумление сигнализирует о том, что нападение со стороны глумящегося неизбежно и лишь транспонируется в будущее. В этом смысле глумление ближе к игре кошки с мышкой, каковая игра неизбежно заканчивается смертью мышки. У ацтеков такая игра считалась игрой (проигравшие приносились в жертву), был схожий рецидив у нацистов (футбольный матч в Киеве), но в целом современная культура включила безвредность для проигравшего в определение юмора.

*

Глумливость Путина прямолинейна. Это простое двойное сальто. Человек провозглашает деспотию как идеал, затем заявляет, что свободы нигде не существует, издевается над свободными странами и людьми, изображая их несвободными, а себя изображая более свободными, чем они. Тем не менее, деспотизм как идеал осмеянию не подлежит.

Сложнее глумливость некоторых людей, обслуживающих деспотизм и при этом отрицающих деспотизм, выдающих деспотизм за свободу. Деспотизм не всегда терпит подобных людей, они оказываются востребованы в очень узких рамках. Ерофеев и Быков не глумливы, в крайнем случае, - стёбны, у них нет настойчивости и жестокости, характерной для глумливости. Быков бьёт сектантов для собственного удовольствия и по собственной инициативе, не по приказу, и может и не бить. Глумливый человек бьёт, выполняя приказ.

Одним из немногих образцов глумливости является Альфред Кох. Его высказывания в 1990-е годы бросали тень на всю "демократическую команду" Чубайса и Гайдара, частью которых он был, однако тогда эти высказывания носили, скорее, циничный характер: обругать Россию, но продолжать делать деньги на России. Все члены этой команды в той или иной степени - марионетки Кремля, однако лишь Кох - марионетка глумливая. Гайдар участвовал в антидемократической кампании 2007 года (утверждая, что в Англии нет независимого суда, раз не выдают Березовского) с выражением страдания на лице. Кох же не хочет страдать и предпочитает доставить боль другим - глумливость и является средством перенести боль с себя на другого. Конечно, ряд опорных тезисов необходим и для него, например, о якобы 60% поддержке Путина населением. Впрочем, Кох не удерживается и свистит слишком высоко: "Сегодня власть опирается на абсолютную, полную поддержку народа". А вот не обязательное, но явно доставляющее удовольствие глумление: Юрий Лужков "создал город, в котором мне комфортно жить, он создал город для богатых. В нём очень хорошо жить богатым людям". Ошарашенный журналист даже не спрашивает, как жить не богатым, он принимает игру и спрашивает, удобны ли богатым пробки. "Ну и ничего страшного, значит, нужно дома сидеть, нечего на работу ходить, раз вы богаты". Это раёшник, это скоморошество - точнее, это было бы скоморошество, если бы Кох издевался только над богачами, включая себя. Однако, следует пассаж: "Мне говорят: ну как же, народ же страдает. Тогда я отвечю: так пускай народ против него и голосует". Это уже глумление, ведь выборы мэра давно отменены, и Кох это прекрасно знает. Утверждение, что не Путин, а Гусинский извратил свободу слова, само по себе не глумление, а просто ложь, традиционный тупой топос кремлёвской пропаганды. Кох вносит и сюда глумление: "Гусинский фактически превратил в полную противоположность такие важные для меня вещи, как свобода слова" (Кох А. Государство должно нравиться своему населению // Коммерсант-Деньги. - №44. 2007 г. С. 2-4). Ложь превращена в глумливость одним дополнением: "для меня". Ведь Кох одновременно всеми текстами сигнализирует, что свобода слова для него ценностью не является ни в малейшей степени. Другие пропагандисты Кремля не утверждают, что "свобода слова" им дорога, они утверждают, что истинная свобода слова - в отсутствии свободы слова. Это не глумление, это новояз.

ОБЕСЦЕНИВАЮЩАЯ ЛЕКСИКА: "ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ЦЕНЫ"

В 1990-е годы в России появился оборот "демократические цены" - в смысле, "дёшево". "Демократия" тут - аналог "либерализма" в более раннем выражении "либеральное воспитание" - т.е., "недостаточное", "плохое" воспитание. Не "невоспитанность", а именно "неполноценное", т.е., опять же, стоящее недорого и в употреблении неполноценное.

Слово "Бог" органически дополняет этот ряд. "По-божески" означает не "милосердно", не "по-доброму", а некую минимальную степень суровости. Затрещина - не "по-божески", а лёгкий подзатыльник - "по-божески". Увольнение - "не по-божески", обругать матом - "по-божески".

Демократия, либерализм, Бог воспринимаются, таким образом, не как самостоятельные ценности, а как недоценности. Такое словоупотребление может основываться на трёх вариантах: эти ценности рассматриваются как уценённый вариант самодержавия, империи, эти ценности рассматриваются как недоразвитые зародыши самодержавия и империи, эти ценности рассматриваются как элемент, который обретает ценность лишь в составе силы, насилия, деспотизма.

Третий вариант, видимо, ближе всего к истине. На это указывает убеждённость сторонников деспотизма в том, что они лучше демократов, либералов и верующих разбираются в демократии, либерализме и Боге. Так нищий в романе Марк Твена "Принц и нищий" был убеждён, что отлично понимает, зачем нужна большая государственная печать (колоть орехи). Демократия нужна, полагает деспотизм, чтобы низы в отсутствие еды занимались жеванием резины, Бог нужен, чтобы предотвращать бунт на стадии желания пороптать, либерализм нужен, чтобы сохранять для элиты возможность предаваться порокам, которые запрещены нижестоящим.

Язык власти выступает здесь как язык цинизма, который считает, что если свет - маленькая точка во тьме, то свет есть просто неполноценная тьма, которую полноценная тьма использует по мере надобности.

ЧЕРНОЕ ЕСТЬ СЕРОЕ: ИСКУССТВО ЗАТУШЁВЫВАНИЯ

Иллич критиковал "слова-амёбы" - в сущности, один из разделов новояза. Например, "терроризм" - слово, претендующее на ясность, но невозможно туманное. "Нормальная наука" Куна - "амёба". Это слова-мифы, которые ограничивают взгляд на мир, пытаются манипулировать речью. Разоблачение таких слов Иллич называл "демистификацией".

Статья Мотревич о каннибализме на Урале - в документах Лубянки замечательные образцы новояза как искусства затушёвывания. Женщина от голода убила двоих своих детей и повесилась - комментарий: "Факт преступления Е. произвел на колхозников неприятное впечатление". Причём комментарий в строго секретной бумаге, т.е. это смягчение (uderstatement) не для профанов, а для жреца более высокой категории.

*

Новояз - язык оправдывающих себя предателей . Проф. МДА В.М.Кириллин возмутился нападками на о. Тихона Шевкунова в связи с его фильмом о Византии (сайт "богослов.ру"). Нельзя было, оказывается, критиковать ошибки в освещении истории Византии: "Факты не все нам открыты, и грань между объективным и субъективным отношением к точно известному всегда ведь очень зыбка, обусловлена и спорна". После такого заявления нужно бы уходить, если по-честному, из академии. Но "академия"-то не какая-нибудь, а "московская духовная". Тут именно учат будущих священников "зыбкости", готовности представить чёрное - серым, и белое - серым же. Это, а вовсе не экуменизм, есть самая суть "сергианства".

Шевкунова обвинили в сервилизме и в агитации. Кириллин отвечает: "Эти запущенные в публику обидные словечки терминологически не определены и логико-содержательно не обоснованны".

Так и слышишь, как Иуда объясняет, что слово "предательство" "терминологически не определено и содержательно не обосновано".

Как хулиган, махавший кулаками, при виде милиционеры быстренько тушуется и говорит: "А что? А я ничего!", так Кириллин пытается представить фильм Шевкунова мелочью: "Не Церковь, а только один православный священник, монах, и не навязывает, а только делится с обществом своим пониманием истории". "Один священник" не имеет монастыря в центре Москвы, не ездит по заграницам, не снимает фильмов, которые показывает по центральным каналам телевидения.

ВОПРОСЫ НОВОЯЗА: ПРОВОКАЦИЯ

Вопрос превращается в "провокацию" только, когда его слушают не своими ушами, а коллективными. За себя каждый спокоен: выдержу, выдюжу, устою. Спокойно слушают вопрос, спокойно дают ответ, если захотят. Нервничают и обвиняют в провокации, когда боятся за ближнего своего - а вдруг он поддастся, не устоит, не выдержит? Устроит погром, повесится, эмигрирует или, напротив, начнёт войну.

Это не означает, что провокации невозможны. Вопрос превращается в провокацию, когда его задают от имени коллектива. Если частное лицо подожжёт рейхстаг, это не провокация, это поджог. В провокацию поджог превратился, потому что задумал его один человек, произвёл другой (другие), а вопрос о виновнике поджога был задан от лица всего немецкого народа. Провокация есть ложь, причём не всякая, а именно коллективистская. Именно носители такой лжи, такого коллективизма особенно усердно кричат о провокации, когда среди бессмысленного шума лозунгов "от имени и по поручению" всех раздаётся голос личный и трезвый.

Провокации бывают, однако сила правды проявляется в том, что любую провокацию можно проколоть словно воздушный шарик и превратить в ничто. Достаточно отнестись к провокации по-человечески, ответить на неё серьёзно, как на вопрос, который задан человеком и обращён к человеку. Поджог рейхстага? Посадить поджигателя, конечно, но не объявлять гонений на коммунистов. Обобщения и есть коллективизм в сфере логики.

Бывают терапевтические провокации, когда вопрос обращён к человеку, который возомнил себя коллективом, который растворился во "всех". Таковы были вопросы Сократа. Американец Фрэнк Фарелли, ученик Роджерса, создал "провокативную психотерапию", которая строится на вызове и шутке для освобождения личности. Но это уже, конечно, игра слов - провокатор не тот, кто вырывает человека из коллективистского небытия, а тот, кто его втягивает в это небытие.

*

ГОСУДАРСТВО-ПРОВОКАЦИЯ

Провокация - одно из самых употребительных советских слов, и одно из самых извращённых слов. Провокация в большевистском новоязе - это всякая жизнь. Митинг? Это провокация, чтобы полицейские разогнали митинг! Шествие? Если бы не было шествия, силовики бы не применяли силу, "следовательно", налицо провокация. По этой логике, беременность - "провокация" для аборта, существование соседнего государства - "провокация" для войны, существование Церкви - "провокация" для атеизма. Слово "провокация" здесь означает "повод", причём повод, который насильно превратили в причину. Казус превращают в каузу. Всякий "казус белли" есть повод, превращённый в причину.

Такое понятие провокации заведомо вторично. Первична провокация как искусственно созданный повод.

Беременность - не повод для аборта, потому что беременность есть результат естественного процесса. Исключением можно считать беременность в результате изнасилования, но только в том случае, если изнасилование совершил врач, специализирующийся на абортах.

Демонстрация - не повод для разгона демонстрации, а причина для прислушивания к демонстрантам. Демонстрация может быть провокацией, если она организована теми, кто хочет устроить расстрел какой-нибудь демонстрации, а никто ничего не организует. Большевики считали отца Георгия Гапона провокатором, потому что не желали признавать факта: рабочие самостоятельно, вопреки и воле полиции, вопреки и воле большевиков, вышли на демонстрацию 9 января 1905 года. Большевики утверждали, что Гапон выполнял задание полиции, организуя шествие, а на самом деле не был ни другом рабочих, ни сторонником демонстрации. Это - типичная большевистская ложь (надо заметить, правда, что, пока был жив Ленин, этой лжи не было, Ленин знал, что Гапон не провокатор). Ложь эта была призвана скрыть, что рабочие - вовсе не солома, которая по определению должна желать только одного: набить собою коммунистический матрас.

Придя к власти большевики сделали провокацию главным методом жизни. Реальность от них ускользала, потому что классовый анализ оказался негодным средством познания жизни. Тогда познание жизни и заметили имитацией. Заплатить сотням молодчиков, чтобы те поехали в Киев, в Таллин, в Сухуми, в Приднестровье, и прикинулись там врагами России, затеяли драку, которую бы русские доблестно прекратили. Этим государство дезертиров отличается от государство военных: военный ищет угрозу и воюет с нею, дезертир лепит фальшивую угрозу.

Бороться с провокацией можно прежде всего не обращая на неё внимания. Не считать мыльный пузырь - реальностью. Не стоит тратить силы и гадать, как та или иная провокация Кремля "отзовётся", ибо "отзывы" бывают там, где есть свобода. Где царят провокаторы, там ничего никогда не отзывается, а только дёргается за ниточку.

Полицейское государство, судя по количеству провокаций, которое оно организует, в панике. Оно само – одна большая провокация, ведь это государство, в котором «средний класс» - это миллионы силовиков и работающих на армию и полицию людей. Напускная бесстрастность, которую наследники Дзержинского путают с уверенностью в себе, есть проявление именно паники – нечистой совести или, будем откровенно, чистой бессовестности. Ведь это государство отлично знает, чего стоит энтузиазм его патриотов, отлично знает и то, сколько людей выступают против его диктатуры совершенно бесплатно. Само оно бесплатно зубы себе не почистит.

Что ж, значит, это должны сделать избиратели, граждане: почистить своей стране зубы и пристально следить, чтобы эти зубы не кусались, а делали то, что и положено делать государству – разжевывали пищу для тех, у кого не осталось своих зубов.

*

"По отношению к обществу Кремль ведёт себя, как слон в посудной лавке. Поставленный - в результате тщательно продуманной провокации - перед необходимостью защищать свои институции, он не в состоянии соизмерить силу контратаки" (Митрофанов С. Та же самая Россия... // Политический журнал. - 17 июл 2006 г. - С. 14).

Вера в провокацию - конспирофобия маргиналов, конспирофобия ресентимента. Кто верит в заговор, тот видит себя сильным. Кто верит в провокацию, тот видит себя слабым. Митрофанов называет "провокатором" человека, который набросился на оратора с бранью, был за это избит и вышвырнут из зала (С. 15). Между тем, этот человек может быть назван героем или хулиганом, но никак не провокатором. Вот если бы этого человека кто-то нанял или убедил выступить, и этот "кто-то" сам прятался бы в кулуарах, - то провокатором был бы "кто-то". В демократическом обществе "провокация" обозначает неискренность, тайный умысел, обычно - правительства, власти. "Провокативного" тут - не содержание, а форма. Ложь сама по себе - не провокация, но ложь, которая прикрывается правдой - провокация. Осаждать город - нормально, а гнать перед собой во время осады пленных - провокация. Русское правительство широко пользовалось провокацией, а после победы большевики сделали провокацию одним из главных своих методов. Именно поэтому в большевистской России стал традицией страх перед провокацией, насаждение ужаса перед ней, обзывание провокацией всего, что неугодно начальству. Страх провокации стал традицией, но нормой он всё равно не стал.

Слово "провокация" по особому звучит в том царстве лжи, в которое превратилась Россия после революции. "Ты меня спровоцировал" означает "ты побудил меня сказать правду". И ведь надо бы радоваться - тебе помогли быть искренним. Но гражданин лжи более всего боится сказать правду и ненавидит того, кто к этому призывает.

"Провокационность" понимают как свойство человеческого поведения, а "безвыходность" - как свойство внешнего, природного мира. "Провокационный поступок" - но "безвыходное положение". Так в русском языке, но в данном случае язык задавлен печальной, несвободной действительностью народной жизни. В естественном состоянии безвыходных положений не бывает, потому что "выход" подразумевает существование пути, а "путь" - не природное явление, а человеческое.

Леса и луга сами по себе не протаптывают тропинок. Можно считать, что путь прокладывает Бог, можно - что долг человека "в пустыне приготовить путь Господу", но нельзя считать, что дорога может возникнуть в пустыне сама.

Человек идёт по миру, создавая в нём тупики, площади, пространства открытые и закрытые, человек осмысливает одну гору - как преграждающую путь, другую - как открывающую путь. Возможность входа и выхода есть в природе всегда именно потому, что они накладываются на природу извне. Так любой стол может быть обеденным, потому что обед приносят на стол со стороны.

Напротив, "провокация" - никогда от человека, всегда извне. Творение провокационно в самом точном смысле: оно вызывает человека, призывает его откликнуться. Уклониться от вызова природы невозможно. Даже самоубийство есть ответ на провокацию внешнего мира, пусть это и ответ отрицательный.

Река побуждает пить и плавать, воздух призывает дышать и летать, земля призывает сеять, ходить, лежать. Природа - колокол, в который бьёт Бог. Творец открывается человеку, природа делает откровение видимым человеку.

Сигара, однако, бывает просто сигарой. Природа - не всегда провокация. Грехопадение начинается в момент, когда человек усматривает провокацию там, где есть лишь заповедь. Бог говорит: "Умрёшь!" - человек слышит: "Ешь!" Человек начинает искать выхода из рая - и Бог вынужден сотворить этот выход, чтобы человек не мог пожаловаться, что рай - положение безвыходное.

Природа сохраняет внутри себя возможность возврата в рай, но, конечно, не всё в природе - выход и рай. Выход надо сотворить. Не стоит усматривать руку Божию в землетрясениях и болезнях, равно как и в богатстве или здоровье, как не стоит принимать за Откровение Божие поваренную книгу или витиеватые трещинки на камне. В творении есть смысл, но этот смысл потому и существует, что в творении есть и отсутствие смысла, есть "просто" жизнь.

Провокация есть "всего лишь" вызов, призыв, побуждение к жизни. Провокация - поцелуй, пробуждающий спящую красавицу. Вся история есть ответ людей на провокации (Тойнби).

Бывает, что история заканчивает своё течение. Тогда всё превращается в издёвку над провокацией и все боятся провокаций. Так в России после революции 1917 года провокация стала основным методом и политики и основным пугалом. В провокации обвиняли ложно своих врагов, потому что сама революция была провокацией - ложным выходом от истинного призвания. Уход в насилие, в построение счастья сверху был бегством в никуда.

Советская власть - хулиганская власть с хулиганскими замашками: связать человеку руки и призывать его помахать руками. Нормальный террорист берёт заложника, выдвигает требования, убивает заложника. Советская история: убить заложника, убить всех и вся и выдвигать требования. Всеобщее рабство было бегством от провокации реальности в провокативность фальшивок. В карцере нет выхода.

Советские люди сидели в карцере, созданном как единственный выход из ситуации угнетения. Потому советские люди были убеждены, что всякая надпись "Выход" есть гнусная провокация, что всякая проповедь - это зомбирование, что существование мира - это доказательство несуществования Бога.

Пессимизм боится выхода, уныние подозревает, что нет выхода, отчаяние убеждено в этом. Безвыходность верует в безвыходность и творит её. В этом её сила, ибо вера, даже ложная, может двигать горы - и тогда горы становятся надгробиями. В этом и слабость безвыходности, ибо там, где кончаются человеческие силы, где кончается жизнь, где кончается творение, там человек встречается с Творцом, и Бог становится человеком не только для того, чтобы спасти сохраняющих в себе человеческое, а прежде всего, чтобы спасти отчаявшихся быть людьми. Не отовсюду можно выйти к Свету, но Свет может войти и в полный мрак.

*

Оказывается, превосходное определение провокации дано Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности" (ст. 5 пункт 8): "не допускается подстрекать, склонять, побуждать в прямой или косвенной форме к совершению противоправных действий (провокация)".

Значит, знают, что делают, когда обвиняют оппозицию в "провокациях" - мол, нас вынуждают нарушать закон. Логика убийцы: меня вынудили убить. Та же логика, впрочем, у солдата. Это только богословы прикрытия рассуждают насчёт "положить живот свой за ближних", а сами солдаты прямолинейнее: меня ближние послали, вот они пусть и отвечают, а я ни за что не отвечаю... И выходить не "положить живот за ближних", а "спрятать живот свой за спины ближних своих".

ВОЗВРАТНОСТЬ

В грамматике новояза возвратность есть мощное идейное оружие. "Вы обвиняете нас в нарушении прав человека? А у вас негров травят!" "Мы милитаристы? А вы?" Здесь извращается основа человека как разумного (словесного) существа, ибо слово превращается в отражение слова. Слово более не отражает своих убеждений, нравственных норм, логики - оно лишь отражает нападение, возвращая "врагу" посланное им слово.

НОВОЯЗ И ЭЗОПОВ ЯЗЫК

Новояз – язык силы, эзопов язык – язык слабости.

Бороться с абортами дело хорошее, только называть борьбу с абортами "Христианская совесть в поддержку права на жизнь" есть новояз и лукавство, перенимание у противника его языка.

Михаил Поздняев и др. пишут в "Новых известиях" в статье "Бездомная армия" (12.7.2007): бродягами "оккупированы практически все автобусные и троллейбусные остановки, где они ищут защиты от солнца. Кордоны бомжей горожанам приходится преодолевать на подступах к торговым киоскам". Реальная картина вовсе не такая ужасная. Авторы призывают не ужесточить отношение к бомжам, напротив: они критикуют предложение одного генерала возродить статью Уголовного кодекса, карающую за бродяжничество. Если бы они преувеличивали во имя зла, это была бы пропаганда. Они преувеличивают во имя добра, они называют бродяг - армией, хотя отличительная черта бродяг та, что они даже вместе остаются одиночками. Это принятие языка зла и есть новояз.

Новояз говорит «вертикаль власти». Кто скажет, что «вертикаль власти» - это попросту грабёж и человекоубийство, тот будет вертикалью власти нещадно бит до полного покаяния. Впрочем, и после покаяния тоже будет бит, дабы другим неповадно было.

Эзопов язык говорит: «Худые песни соловью в когтях у кошки». Или ещё короче: «Львиная доля». Спрашивают российского обывателя: «А где, голубчик, твоя бесплатная медицина? твои капиталы, акции, прибыли?» - «Львиная доля». «Кукольник, кукольник, а где твои куклы?» - «В когтях у кошки». – «А что это, милый, ты о политике почти не говоришь?» - «Васька слушает да ест…».

Кроме сильных и слабых есть ещё, однако, гибкие. Так между львами и ягнятами живут шакалы. Живут, пожалуй, даже лучше львов. Львы иногда гибнут в схватке с другими львами, но шакалы ни в какие схватки никогда не вступают. Ягнята ценят шакалов, потому что надеются, что те влияют на львов положительно, умиряя львиные аппетиты интеллектуальными вливаниями. Львы ценят шакалов, потому что в борьбе с другими львами шакалы выполняют роль разведки, маскировки, а совсем в тяжёлую минуту ими и закусить можно. Правда, на шакалах мяса мало.

Язык шакалов является, строго говоря, жаргоном – своеобразным шифром, который на первый взгляд и шифром-то не является. Если бы воровской жаргон воспринимался как шифр, всех воров сразу бы пересажали. Жаргон потоньше: он выдаёт себя за особую терминологию, то ли научную, то ли коммерческую, то есть – полезную для общества.

Российские шакалы, маскирующиеся под интеллектуалов, изучены хорошо ещё при советской власти. Вот что появилось в России нового с 1990 года, так это шакалы, маскирующиеся под бизнесменов. В 2006 году жаргон этих шакалов отточился в боях за падаль (это не лично о Ходорковском, это в целом о «Юкосе» и подобных ему). С точки зрения исследовательской, тем элементом этого жаргона, вокруг которого выстраиваются все прочие термины, является слово «волатильность». Под носом у льва всевозможные экономические эксперты открыто рассуждают о «высокой волатильности» российской экономике как причине, по которой некоторые инвесторы всё-таки вкладывают в неё деньги: риски высоки, но и возможные прибыли неимоверны.

Бедная волатильность! Это милое слово, обозначающее всего-то навсего показатель риска инвестиционного фонда, основанный на стандартном отклонении эффективности фонда в течение трех лет, помимо своей воли стало прикрытием деспотизма. Причина, видимо, в том, что это слово достаточно созвучно слову «волюнтаризм» (корень-то один и тот же – «воля»), но созвучие такое затаённое, что к делу не пришить. Не скажешь брокеру: «Ах ты, с..ка, ты никак Путина с Хрущёвым сравнил? Сколько тебе за эти враги России заплатили?»

Более того: «волатильность» даже льстит главному волатилу. Самодур – оскорбительно, помпадур – вдвойне оскорбительно именно потому, что вроде бы вообще не об этом, а «волатильность» – круто. В самодурстве каются, волатильностью – гордятся.

Конечно, волатильностью гордятся только львы. Шакалы не гордятся своим жаргоном, потому что шакалы по определению ничем не гордятся, им некогда гордиться – они рвут в клочья то, что недоел лев. Главное же: если львы составляют тысячную долю процента от населения, а  шакалы – процентов 5-10, то агнцы – то есть, попросту говоря, недозревшие бараны – составляют больше половины населения. Есть ещё овчарки – процентов 40 – эти вообще из слов понимают только «Дави!» и «Отдыхай!».  Что же делать бедным ангцам? А не быть баранами. Быть людьми – то есть, уметь думать, объединяться с друзьями, размежёвываться с волками и овчарками, не блеять, а требовать, не идти, куда посылают, а посылать идущих вместе со львом куда подальше. Поверьте, одного агнца вполне достаточно: агнцем называют Христа. Не потому, что Иисус дал Себя зарезать, а потому что Он не дал себя съесть ни львам, ни шакалам, зато охотно делится Собою с людьми.

НОВОЯЗ И ЯЗЫК НЕНАВИСТИ

Язык ненависти может существовать независимо от новояза, в повседневной речи вполне свободного политически человека. Новояз использует язык ненависти для прихода к власти и для поддержания агрессивного и рабьего духа в своих подданных. Однако, новояз как язык власти стремится жёстко регулировать язык ненависти, - ведь этот язык есть составная часть насилия, а деспотизм, говорящий новоязом, стремится к монополии на насилие. Подданные ограничены либо повторением правительственных текстов, либо брюзжанием. Язык ненависти слишком жёсткая, логичная и обязывающая своего носителя знаковая система. Язык ненависти не позволяет, назвав еврея жидом, потом назвать жида евреем. Новояз отличается именно тем, что обосновывает любой произвол и поворот в политике. Нацизм в большей степени - язык ненависти, большевизм скорее новояз. Религиозное сознание редко говорит на языке ненависти, а вот новояз ему очень по сердцу. Разумеется, речь идёт о религии, которая делает акцент на власти.

ПАССИВНЫЙ ЗАЛОГ

В декабре 2006 г. один из антипрезидентских фельетон сравнивал Путина с подарком от дедушки Ельцина и заканчивался призывом к Деду Морозу: "Подарок этот бракованный забери только - а дальше уж мы сами всё сумеем обустроить и заживём достойно, страну приведём в чувство и больше не будем всякую гадость сразу в Кремль тащить, не разобравшись".

Как и в случае с мифом о том, что некие клерикалы совращают страну, тут миф - будто кто-то, помимо номенклатурной верхушки, "притащил" в Кремль чекиста в президенты. Будто кто-то "не разобрался". Да никто не разбирался, а кто протащил - разбирался отлично. Отсюда следует и более опасный миф: будто достаточно "убрать" этого господина и всё станет хорошо. Логика, вдохновлявшая тираномахов до расстреливавших Николай Александровича Романова включительно. Не часть ли это новояза - его грамматики? В обычном языке есть пассивный залог и активный, в новоязе точно те же, только перепутаны. Пассивный залог назван активным, активный - пассивным. Все действия весьма активного диктатора объявляются пассивным результатом давления на него со стороны всевозможным "бояр" и "псарей". Значит, власть надо терпеть - она же не виновата. Другая часть холопов объясняет своё долготерпение иначе - не пассивностью власти, а своей активностью: якобы "мы выбрали", "мы ошиблись", "мы проголосовали" - тогда как на самом деле никто не голосовал и не выбирал, а просто покорно приняли к сведению, что произведен обряд имитации выборов.

*

Нью-Йоркский суд отказался исполнять решения Стокгольмского арбитража в пользу фирмы "Нога". Замминистра финансов Серг. Колотухин отметил, что "американский суд указал на неточности в судебном решении Стокгольмского арбитража, где смешаны понятия "Россия" и "правительство России" (Известия, 21.9.2002). То есть, деньги задолжала Россия, поэтому взыскивать их не с кого - ведь Россия абстракция, а правительство России - конкретика? Вот почему нельзя говорить "православный народ", "католическая Франция" и пр., как нельзя говорить "народ протиснулся вне очереди и взял бутылку кефиру" или "Франция уехала в Египет". Не может действовать тот, кого нельзя лишить свободы действия. Если "Россию" нельзя посадить в кутузку, то Россию нельзя и крестить. Если с России нельзя взыскать долг, то ей нельзя было и одолжить. А кто же задолжал фирме "Нога"? Русь, дай ответ! Ну дай хотя бы миллион!... Не дает...

*

*

Известия, 6.9.2003: одна из ступеней раздвоения языка - безобидная, даже, видимо, защитная стадия. Защита от новояза, от насилия над языком. Впрочем, пародируется речь не государственных мужей (слишком опасно для "Известий"), а мужей ученых. "Бабушка надвое сказала" - "Бинарный характер высказываний индивидуума, утратившего социальную активность". "Носить воду в решете" - "Проблемы транспортировки жидкостей в сосудах с переменной структурой плотности". "Со свиным рылом да в калашный ряд" - "Характерные внешние приметы как повод для узурпации наиболее благоприятного социального статуса". Газета (материал анонимен) считает это эзоповым языком, что странно - видимо, уставшие от постоянного предательства собственных идеалов известинцы видят эзопов язык даже во вполне невинных феноменах.

ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ ЦЕЛОЕ

Вячеслав Никонов замечательно парировал: "Нельзя не замечать, как страна поднимается - несколько лет у нас вообще не было государства" ("Новые Известия", 12.7.2007. С. 3). Это ведь тоже новояз, описывающий прошлое. Бытие называется небытием. В обычном языке есть отрицательная частицы, в новоязе отрицание - не частица, а целое. Отрицается существование нормального мира.

БЕССМЫСЛЕННОЕ НАСТОЯЩЕЕ: ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ

Новояз отрицает всякое время, он всё сводит к "текущему моменту". Если кто-то протестует против готовящегося мероприятия, новояз парирует: "Бессмысленно критиковать то, чего ещё нет". Когда кто-то протестует против уже проведедённого мероприятия (построенного здания, поставленного памятника), новояз отрезает: "Бессмысленно критиковать то, что уже сделано". Первая фраза описывает время как "бессмысленное будущее", вторая - как "бессмысленное прошлое". Теоретически смысл, изъятый из прошлого и будущего, должен сосредоточиться в настоящем. На практике и настоящее новояза есть "бессмысленное настоящее".

ПОТЕРЯННОЕ ВРЕМЯ

Можно ли считать новоязом хронологическую дифракцию, один из любимых приёмов советской жизни? Когда бывший премьер М.Касьянов пишет, критикуя Путина в 2005 г.: "Главные черты современного демократического государства исчезли в России на протяжении короткого срока времени" (Цит. по: Некрасов А. Английская премьера бывшего российского премьера // Новая газета. - 29 августа 2005 г. - С. 4). "Срок времени" - плеоназм, тоже характерный для тоталитарной речи (есть ещё "возмещение компенсации"). Это ведь не только в России происходило: люди сперва аплодируют диктатору, его скромности, деловитости, а когда диктатура обнаруживает своё сатанинское лицо, говорят - если говорят - что это "недавняя метаморфоза". Логически это простая ложь - как если вор скажет, что он честный человек, который оступился "на протяжении короткого срока времени". Эмоционально, однако, тут притязание повелевать самим временем, присвоение себе права решать, когда и что началось, когда и что закончилось. "Короткое время", "недолго" - это время катастрофическое, время без меня, без моей власти и попечения. "Долгое время" - то есть, время великое, насыщенное, мирное - это время моей власти.

*

*

Живущие в новоязе спасаются от него жаргоном - они создают "настоящий" язык. Александр Дубровинский, Новая газета, 20.6.2005 об этом жаргоне номенклатуры - он отражает удавий процесс удушения нэпманов - "пошло движение по заводу" означает, что государство решило прибрать к рукам (не прямо пока) какой-то заводик, пятнадцать лет назад отданный было в частные руки. А слово "тёрки" - "переговоры" - чудо как хорошо ("перетереть" я слыхал и раньше, а существительное не попадалсь). "Старые тёрки" и "Новые тёрки" - вместо "Ветхого Завета" и "Нового".

Новояз - не только подмена слов, но, что более важно, подмена контекста. Как и в обычном языке, в новоязе главное не озвучивается. Например, традиционный для советских печатных листков жанр челобитных. Например, в "Новой газете" 13.8.3 Вл. Шахиджанян, человек не маргинальный, известный писатель, представитель "среднего класса", пишет: давайте подумаем, как заставить автомобилистов пропускать пешеходов на переходах. С точки зрения нормального человека в нормальном обществе, это абсурдное высказывание, "пустое", бессмысленное. Есть полиция, она штрафует автомобилистов, нарушающих правила, - все. В советской системе это высказывание полно глубокого смысла и в развернутом виде оно звучит так:

"Конечно, скверно, что мы родились в стране победившего беззакония, где полиция упразднена, упразднен сам принцип жизни по праву, так что люди, притворяющиеся властью, не заботятся, к примеру, о том, чтобы автомобилисты пропускали пешеходов на переходах, и если те убивают пешеходов, виновных либо не разыскивают, либо присуждают к условному наказанию.

Но давайте все-таки не отчаиваться, попробуем взывать к тому, что в этих автомобилистах осталось от врожденного нравственного чувства, а заодно рискнем обратиться и к тем, кто засел в коридорах власти, с просьбой в данном случае сделать исключение и распорядиться соблюдать закон.

Но только давайте не забывать при этом так гнуться и улыбаться, чтобы было ясно, что мы абсолютно покорны и беззаконным властям, что мы никоим образом не ставим под сомнение их право на наше бесправие, и если власти скажут, что мы вместе с женами и детьми должны улечься на переходах под колеса автомобилей, мы это исполним беспрекословно и с радостной улыбкой. И тогда власти, возможно, распорядятся, чтобы закон соблюдался хотя бы на переходах тех улиц, где власть имеющие не ездят.

Жаль только, что из этого ничего не выйдет, потому что на тех улицах, где ездят власти, уже все нормальные переходы уничтожены и люди должны перебираться по переходам подземным, которые заливает водой, взрывают конкурирующие друг с другом коммерсанты, куда не заехать инвалидам, и где просто противно физически так же, как наверху - нравственно".

Слово "олигарх" стало приобретать новые черты - когда выяснилось, что Березовский и Гусинский такие же олигархи, как Распутин любовник Вырубовой (напомню: после Февраля был большой срам: учредили комиссию, которая отправила фрейлину Вырубову на освидетельствование к врачу, чтобы доказать, что она была любовницей Распутина, о чём "все знали" - а она оказалась девицею). Анд. Громов (Еж. ж-л, 16.6.3) называет олигархом Николая Врангеля, отца адмирала, поясняя: "крупный предприниматель (по нынешним меркам - олигарх средней руки)". "Олигарх средней руки" - оксюморон, "диктатор без особых пополномочий". Еще интереснее судьба слова "реформатор". Цену ему показывает повторяющаяся попытка представить реформатором Берию (Аргументы и факты, №24, 3, с. 8). После этого Гайдар, Греф, Илларионов оказываются в истинном контексте: большевики, которые решили пока никого не расстреливать, а кое-кого выпустить из тюрьмы - не на свободу, но из тюрьмы. Впрочем, Берия больше реформатор, чем эти, потому что он всего лишь депортировал чеченцев, а не истреблял их бомбежками и зачистками.

В коллекцию новояза: у Лужкова потребовали вернуть здание, которое ему подарил в начале 1990-х Ельцин. Вл.Платонов, председатель московской думы: "Федеральная власть ничего не дарила. Был указ президента. Это было не раздаривание, а разделение прав собственности. Федеральному центру отошли все здания, министерства, относящиеся к союзной собственности". А Лужков получил здание СЭВа, которое строилось всем соцлагерем. При этом Лужков пытается отобрать то, что подарил Ельцин Афанасьеву (Известия, 7.2.2).

В телеинтервью словацким журналистам Путин сказал, что в России "адаптированная демократия". Он, скорее всего, имел в виду "адаптацию" как сохранение качества с приспособлением к новым условиям (например, автомобиль может быть адаптирован к зимним условиям). Литератор Анна Политковская, однако, припомнила другое значение слова: "Ох уж эти троечники, любители пролистать перед экзаменом адаптированного Толстого или Достоевского, когда главное уходит в купюры" (Новая газета. - 24 фев. 2005 г. - С. 3). Впрочем, одновременно министр обороны С.Иванов сказал в Мюнхене: "Демократия - не картошка, которую можно пересадить с одного грунта на другой" (цит. по: "Новое время". - №7. - 2005 г. - С. 4). Новояз - не всякий язык, а язык власти. Новояз без власти - жаргон. Если бродяга назовёт себя "адаптированным миллионером", к нему прислушиваться не будут. Если диктатор назовёт диктатуру "адаптированной демократией", это будут тщательно анализировать.

Новояз близок к имябожничеству, он цепляется за слова, потому что реальность ему невыгодна. Д.Драгунский (Каток с музыкой. - Новое время. - №6. - 2005 г. - С. 32-34) определяет тоталитаризм так: "максимально развитая система социальных сервисов, бесплатных или по копеечной цене". Из чего следует, что Россия 2000-х годов - не тоталитарна, потому что государство отказалось от прежних социальных обязательств.

Но определение исходно порочно. По этому определению, самая тоталитарная страна в Европе - Швеция. Да и наибольшие "социальные обязательства" большевиков были не при Сталине (советский тоталитаризм, полагает Драгунский, вырос из советского деспотизма с конца 1920-х годов), а при Ленине. Военный коммунизм - апофеоз бесплатности.

Драгунский допускает одну маленькую логическую ошибку (истолковывает лозунг Муссолини как обещание больших социальных гарантий, о чём дуче никогда не заикался) и одну историческую: уверяет, что при тоталитаризме якобы идеал был достигнут, пусть ненадолго: немцами на 6 лет, итальянцами на 20. Разумеется, это не так: нацисты и фашисты отнюдь не брали на себя тотальных социальных обязательств, и уж подавно ни один из этих режимов не улучшил положения населения по сравнению с жизнью в демократических странах. Более того, тоталитарные режимы изначально стояли на истреблении собственного населения, сверхэксплуатации и милитаризме. Когда половина семьи ютится в коридоре коммунальной квартиры, а вторая половина в концлагере, - это не "система социальных сервисов".

С Драгунским сыграла злую шутку его принадлежность к сравнительно привилегированной прослойке советских интеллектуалов. Это сословие специализировалось на производстве заклинаний, и Драгунский убеждён в магической власти имяназывания. Если убедить (себя), что происходящее в России нельзя называть тоталитаризмом, то можно продолжать с этим "не тоталитаризмом" мирно сосуществовать, осаживая тех, кто "гонит волну", не занимаясь политикой, не развивая правосознания и правозащиты, ограничиваясь мягким фрондёрством. Правда, в следующем номере журнала он же призывает свергнуть в Россию монархию: мол, в России не республика, а монархия - "потому что все вопросы решаются в кулуарах президентской администрации" (С. 12). А "демократам" предлагает повести за собой народ под лозунгом возвращения утраченных в 1992 году вкладов.

*

К новоязу: Сергей Степашин о войне с Чечнёй: "Это не российские граждане против нас воевали, а бандиты с российскими паспортами" (Новая газета. - 19.3.2007). Именно та власть, которая делает из паспорта идола, панацею от всех бед, основу учёта и контроля, сама же в критический момент паспорт объявляет фикцией. Ведь недоверие - внутри этой власти, поэтому она не может произвести ничего, что вызывало бы у неё доверие.

См. о контр-новоязе - о термине "геноцид".

*

Дмитрий Орешкин: "Сейчас, когда рыночная экономика, заложенная Ельциным и Гайдаром, приносит в бюджет сотни миллиардов ежегодно..." (The New Times, 30.4.2007, с.45). Уважаемый автор забыл упомянуть, правда, что благодаря Ельцину и Гайдару в 2007 г. наступила весна.

*

Феликс Корли (Кестон) цитирует (ноябрь 2002 г.) отзыв о новом белорусском законе греко-католич. св-ка Игоря Кандрачеу (Kandraceu) из Бреста: "Новый закон основан на современной реальности Белоруссии. Другой закон принять не могли". Новояз обычно рассматривают как орудие властвующих, но есть и такой новояз - орудие порабощенных. Ну, этот - простителен.

*

*

В Туле чиновники переносят умерших людей из списков очередников на улучшение жилищных условий в списки улучшивших (АИФ, №5, 2004, С. 7). Феодализм: сотрудникам ЖЭКа единственным дают квартиры. Начальник управления муниципального жилья Тулы Геннадий Сидоренко: "Зарплата маленькая. Если мы не дадим им квартиры, работать в сфере обслуживания жилья будет некому". С одной стороны, чистый совок - кто что сторожит, тот это и крадет. С другой стороны, налёт феодализма: главной ценностью является если не земля, то пространство, пространство жилья.

*

Наталья Иванова ("Русский проект вместо русской идеи", Знамя, №3, 1999) анализировала неологизмы 1990-х гг. ("россияне", "новые русские"). Делает панораму причудливых культурных новаций — орденов, мыльных опер, скульптур, рекламы — создающих шизофреническую раздвоенность нового хронотопа, который самозванчески, по ее мнению, именуется Россией. 

*

Замечательно словцо "специфический", в русском языке ставшее эвфемизмом слову "дурак", "убогий". Здесь отличие языка вежливости от новояза. Новояз по определению агрессивен, это язык ненависти, гуще кладущий тени. Вежливость растушёвывает тени, смягчает собственную убеждённость в истине, чтобы не обидеть другого.

СОФИЗМЫ НОВОЯЗА

Кремлёвские пропагандисты делятся на подконвойных и расконвоированных. Сами конвоиры пропагандой не занимаются, это ниже их достоинства. Подконвойные, подмастерья новояза пишут тупо, «казённо»: просто называют белое чёрным по многу раз. Расконвоированные, «мастера» ценятся выше: их можно и на Запад выпустить, они иногда звучат убедительно, хотя все равно цену их стёбу знают. При Сталине к числу «расконвоированных» относился, например, Эренбург. При Брежневе – Евтушенко, Аннинский. С 1995 году количество расконвоированных увеличилось, потому что система вообще ослабила идеологический контроль. Кавказских овчарок придерживают, а на переднем фронте – заливистые собачонки, которые иногда и на хозяина повизгивают, и в поводках путаются, зато увеселяют сердце владельца.

Очередной пример. Д.Быков вносит свой вклад в антипольскую пропаганду, критикуя намерение поляков судить Ярузельского за нарушение конституции в 1981 г. Цепочка софизмов.

Первый софизм: «Это ведь не его судят, а нас. … Отвращение к России и желание нас уесть».  С духовной точки зрения – обычная гордыня, националистический ресентимент, видящий во всём угрозу себе. С точки зрения логики – подмена понятия «Ярузельский» понятием «мы» (и, характерная для национализма, использование понятия «мы» там, где речь идёт всего лишь о «я и мои партайгеноссе»).

Софизм второй: «Судьи кто? … Чем они настолько-то лучше? Каковы их ослепительные успехи? От имени какой идеологии вершат они свою торжественную порку?» Понятие «судья» подменено понятием «лучший, чем я, человек».

Софизм третий: «Чем больше слышу обо всех этих судах над советским прошлым, тем больше … я люблю эту ненавистную Россию, «всеми плюнутую», как писал Розанов. Потому что как бы отвратительна она ни была – бить лежащего ещё ужаснее» (Быков Д. Плюнутая Россия // Компания. – 28 мая 2007 г. – С. 80). Здесь кроется не только подмена понятий (Розанов ужаснулся бы отождествлению «советского» с «Россией»). Ненавидят не Россию, ненавидят губящих Россию номенклатурных отморозков, которых Быков и обслуживает. Софизм и в том, что Россию – крепко стоящего на ногах, богатейшего, готового к нападению и с атомным оружием номенклатурного бугая – называют «лежачим», то есть – слабым и признавшим своё поражение, просящим пощады.

Новояз – не достояние исключительно российских граждан. Испанец Игнасио Рамоне («Эль Паис», 20.3.2007, перепечатано, правда, в России в приложении к «Новой газете» «Le Monde Diplomatique», апрель 2007) тоже бранит поляков за закон о люстрации. Приёмы известные. Подмена понятия. Рамоне нашёл в словаре религиозное значение слово люстрация («ритуальное очищение») и утверждает, что люстрация – проявление «истовой католичности» Польши. А ведь в Чехии была люстрация, хотя страна достаточно секулярная. Второй софизм: закон якобы нарушает презумпцию невиновности, ибо заставляет человека «доказывать» свою невиновность. Неверно: закон обязывает не доказывать, а лишь заявить о своих отношениях с политической полицией коммунистов. Он так же не нарушает права человека как заполнение анкеты в посольстве при подаче визы. Более того: закон относится только к государственным служащим. Хочется и невинным выглядеть, и иметь приличную зарплату с гарантированной пенсией? То-то…

Люстрация приравнена к фашизму и макартизму, к «авторитарному нравственному порядку» и, наконец, к антисемитизму. Связь с антисемитизмом удивительная: отец одного из польских министров антисемит, «следовательно»…

Люстрация ставит своей задачей всего лишь выявить предателей – людей, которые выдают себя не за тех, кем являются. Выдают себя за честных, хотя они предавали друзей. Неудивительно, что мастер новояза заканчивает борьбу с люстрацией утверждением, что Польша именно из ненависти к России согласилась разместить у себя систему ПРО для защиты США. Причём, США – предали НАТО, поскольку не посоветовались с НАТО. Следовательно, «паранойя приводит не только к очерствлению духа, но и к предательству». Предатели – не те, кто предавал, а те, кто хочет раскрыть предателей. Опять подмена понятия: вот если бы США тайно от союзников разместили бы в Польше ракеты, направленные против НАТО – это было бы предательство.  А открытое, гласное, без нарушения международных обязательств размещение системы, которая должна защитить США от иракских ядерных ракет, предательством не является.

МОБИЛИЗАЦИЯ: НЕПОДВИЖНОЕ В НЕПОДВИЖНОМ

«В решающие мгновения вся Россия мобилизуется вокруг лидера». Автора фразы, прозвучавшей по российскому телевидению, не указываю, потому что фраза типичная, этим и интересна. Поиск в интернете находит эти слова и в речи премьер-министра, и в речи налогового инспектора, и даже картинки на тему «Россия мобилизуется».

Между тем, именно слово «мобилизация» на редкость неуместно там, где речь идёт о прекращении всякой активности и движения. Ведь корень слова означает «движение» («мобильный телефон» – всего лишь телефон, который двигается, а не привязан проводом к розетке). Мобилизация как военное слово – а в России оно используется именно как штабной термин – означает движение людей от родных квартир к военкоматам и далее. Мобилизация страны – это перемещение миллионов людей.

Сравнение выборов с мобилизацией уместно, если выборы это выборы. Не демонстрация доверия власти, не попытка определить, какое зло является наименьшим и какой номенклатурный деятель наименее опасен для нашего здоровья. Выборы – это когда люди разделяются между собой. Первоначально это особенно было ясно, когда голосующие не писали, а расходились: одни направо, другие налево.

Тонкость в том, что Россия после 1917 года – страна перепутанных вывесок или, говоря высокопарно, страна победившего новояза. Новояз не есть просто язык, в котором слова поменены местами, «чёрное» означает «белое» и наоборот. Новояз вообще не есть язык. Новояз есть разрушенная реальность плюс язык, этим и страшен.

До революции властям случалось и лгать, и клеветать, и блудословить, и ханжить. Однако, армия была армией, мобилизация была мобилизация, а выборы были выборами. Выборы могли отменить или ограничить, но фальсификацией и, тем более, имитацией выборов монархия не занималась. Брезговала. За это, видимо, монархию и уничтожили: чтобы тех же самодержавных щей, да пожиже, побезнравственней. Воцарилась армия, которая не умеет и не хочет воевать, бюрократы, которые не умеют и не хотят даже подходить к бюро, тайная политическая полиция, которая ни тайн хранить не умеет, ни политикой заниматься не хочет и никому, даже своим хозяевам политикой заниматься не даёт.

С тех пор и доныне «мобилизуемся» означает «всем стоять и бояться». Если «все силы мобилизованы», значит, прекращается и та слабая жизнедеятельность, которая составляет «народное хозяйство» и сводится к элементарному армейскому сачкованию (в царской-то армии про «сачков» не слыхивали).

Вот почему нет ничего более ошибочного, чем утверждение Черчилля, что Россия есть тайна, завёрнутая в загадку и упакованная в мистерию. Россия – во всяком случае, во времена Черчилля и даже до сего дня – есть самообман, завёрнутый в ложь и упакованный во враньё. Когда в 1990-е годы начинали имитировать выборы, это ведь делали под какими лозунгами? «Коней на переправе не меняют». «Нельзя перепрыгнуть пропасть в два шага». Так что пусть уж будет один и тот, вечный и неизменный избранник. Между тем, всё было вранье: никакой переправы не было, пропасти не было, да и коней-то не было, реформ не было, и даже движение было не в сторону реформ, а в прямо противоположную. Лебедь – был, да и то – всего один. А так всё были раки – пятились назад, а вовсе не преодолевали переправу и не перепрыгивали пропасти. Допятились до стенки. Дальше некуда. Теперь раки «мобилизуются» - то есть, сами стоят и другим указывают: к стенке, к стенке мобилизовывайтесь…

Что делать? А не мобилизовываться… Тихо, спокойно, мирно подумать, выбрать направление – направление выбрать, а не тупик. Можно ходить на выборы, можно не ходить, главное – чтобы движение своей воли было, а не испуг и паралич.

Мир перевернулся - не беда! Во-первых, это не весь мир, а только его часть. Во-вторых, перевернуть всё в нормальное состояние вполне возможно, только не надо себя убеждать что вот перевернутие - состояние нормальное. И если кто-то скажет, что не надо раскачивать лодку, намекнуть: да не лодку раскачивает, голову раскачивает. Лодка уже давно выброшена революционным приливом на берег. Песок сам по себе очень подвижен, подвижнее скалы, но лодка в песке - прямой антипод жюльверновского "Наутилуса", который имел девиз "Подвижное в подвижном". Лодочку надо взять и отнести к морю. В каком направлении море, как нести, правый или левый борт сперва подымать, - это все надо обсуждать, и живенько, живенько.

Чтобы выбраться из перевернувшегося мира, не надо укладывать паркет на потолок, который оказался у нас под ногами, и надо мобилизоваться и перевернуть мир ещё один раз. Тогда и начнётся настоящая мобильность, а не безумное барахтанье и мобилизовывание.

КРАТКИЙ НОВОЯЗО-РУССКИЙ СЛОВАРЬ

Беззаконие - решение вопроса в рабочем порядке. По новому Закону об обороте сельхозземель Патриархии надо бы выкупить землю, которая у нее в постоянном бесплатном пользовании. Патриархия заявляла, что денег на выкуп нет. Комментарий Евг. Арсюхина в правительственной "Российской газете" (9.8.2002): "Как уже сообщала наша газета, скорее всего этот вопрос решится в рабочем порядке, без написания особого закона". "Решить в рабочем порядке" - "Решить вопреки закону". Нарушение закона является основной работой диктатуры.

Богач - олигарх. До марта 1998 г. слово "олигарх" означало в русском языке, как и в прочих, всего лишь члена правящей элиты. Брежнев был олигарх, Горбачёв был олигарх. Олигарх никогда не правит один, иначе он бы назывался деспотом или царём. С марта 1998 г. власть развернула кампанию по "раскулачиванию" богачей, которым было позволено немножко экономической свободы в предыдущие 10 лет. Начали с евреев: Гусинского, Березовского, Ходорковского, Сороса. Якобы эти олигархи правили страной при Ельцине и "ограбили народ". Термин запустил "демократ" Борис Немцов (впрочем, бывший премьер-министром при Ельцине же и сам отнюдь не бедный человек). Реально даже самые богатые предприниматели России страной не управляли. Спустя десять лет самыми богатыми людьми стали, как это было и при коммунистах, члены кремлёвской номенклатуры. Олигархами же продолжили называть богачей - тех богачей, которые были неугодны власти. См. статью Прибыловского, 2003.

Большевизм - авантюрный капитализм. Основная проблема России после формального свержения большевизма - как назвать имитацию капитализма. Некоторые термины были взяты из прошлого, например, "дикий капитализм". Этот оборот защищал отсутствие реформ элементарным софизмом: в истории капитализма бывало воровство, в истории России 1990-х городов бывало воровство, следовательно, история России после 1990 года есть строительство капитализма. Билл Томас, американский литератор, придумал выражение "авантюрный капитализм" (так он назвал свою книгу о России). Он считал, что капитализм построен, потому что при большевиках из станции метро "Площадь революции" люди выходили "на сталелитейные заводы и колхозные картофельные поля", а теперь - "в банки, офисы коммерческих компаний и консалтинговых фирм" (его статья в "The Washington Post", 20.9.2006). Капитализм в России примерно такой же, какой уровень мышления Томаса. И дело не столько в том, что из станции "Площадь революции" даже при всемогущем Сталине было трудновато выйти в поле или на завод, а в том, что и в 2006 году из этой станции выходят не в банки и офисы, а в конторы тайной политической полиции, в государственные министерства, на работу в "администрацию президента". А шикарные магазины для чиновничества были и при Сталине.

Бомбёжка. Бомбежки Чечни генералы называют "бесконтактной борьбой с бандформированиями" (Известия, 24.9.1999, Ю.Голотюк).

Бесправие - права человека. В 2006 г., когда правительство перешло к очередной стадии уничтожения правозащитного движения, один молодой жириновец заявил, что государство должно быть выше прав человека, потому что вот в 1917-м году права человека поставили выше государства - и произошла революция, произошёл террор. Христа тоже, очевидно, правозащитники распяли. И храм Христа Спасителя разрушили - они же.

Взятка - технология покупки судей. Максим Блант (Еженедельный журнал, 2.4.2002). "Западные компании просто не выдерживают конкуренции. Они не привыкли работать в условиях политической и экономической неопределенности, не владеют технологией покупки судей и не знают, как и в каких пропорциях "делиться" с местными и центральными властями" (Максим Блант (Еженедельный журнал, 2.4.2002. С. 25). Это как раз западный бизнес работает в условиях неопределенности, а вот у нас (Украина и Россия в данном случае похожи) полная определенность: было, есть и будет трусливое и жестокое холопство в паре с не менее трусливым и жестоким барством. И вот в условиях подлости бизнес, действительно, работать не может - или, точнее, не хочет, если у него есть выбор.

Взяточник - чиновник, понуждающий других вникнуть в его жизненные трудности. Вл. Александров (Концерн ПВО возглавит питерский чекист. - Независимая газета. - 12 авг. 2003 г.) замечательно по-английски выразился: начальником отдела некоего концерна "назначен бывший руководитель департамента военных программ ... Минэкономразвития 65-летний Виталий Князев, хорошо известный широкому кругу руководителей оборонных предприятий, ежемесячно вникавших в его жизненные трудности". Новояз, конечно, лишь подвид цивилизованной речи, изысканного жаргона, двоюродный брат языка политической корректности. В данном случае новояз призван не скрыть правду, а именно сказать то, что иначе невозможно сказать из-за угрозы судебного преследования: "взяточник - человек, понуждающий других вникать в его жизненные трудности". Язык же религиозный - это язык взяточника, который испытывает такие жизненные трудности, что их может разрешить только существо, от взяточника совершенно независимое. Понятно, почему религиозный язык столь многосоставен и преимущественно иерархичен.

Враг - конокрад. В Чечне нашли семь трупов растерзанных мужчин у хутра Капустина Наурского района. Представитель неосоветской власти заявил: "Мы не исключаем, что это конокрады, которым отомстили станичники за пропавшую живность. Подобных предположений много, все они проверяются специальной следственной группой" (Новые известия, 12.2.3, Саид Бицоев). То есть, специальная группа для изобретения фантастических гипотез - на расследование преступление, конечно, людей уже не остается. Нельзя огласить весь список? "Боевики" - тоже новояз (вместо "партизан"), но заменить "боевик" на "конокрад" - это сильно. Может быть, тут фрейдистское? Себя или часть себя истребитель "конокрадов" воспринимает, возможно, как коня, а возможность независимость Чечни - как угрозу кастрации. Империализм как бегство от страха кастрации... Или комплекс Дон-Жуана? И Литву иметь, и Латвию иметь, и Чечню иметь...

Дефицит - рост цен. Ел. Владимирова (Труд, 301.2003) комментируя установление потолка для импорта мяса, говорит: "С введением квот на российском рынке мясного дефицита не будет, но цены вырастут". Гайдаровский новояз, нео-новояз - не просто извратить слово, а извратить ситуацию. Этот неоновояз возможен лишь в стране, где все пользовались "обычным" новоязом, где при пустых полках говорили, что нет дефицита. Но "дефицит" - не только, когда товара нет на полках, потому что его "не завезли", но и когда товар есть на полках, потому что он слишком дорог. Дефицит денег у тех, кто эти деньги заработал, - абсолютно уродливое явление, созданное Гайдаром и его командой чисто советскими методами, поддержанием совершенно советских запретов на свободу экономической деятельности, советской системы бюрократического надзора за экономической, советской милитаризации и кое-какими новыми пакостями. Когда в советские времена говорили "дефицит" тоже имели в виду не отсутствие товаров, а отсутствие денег или отказ продавать "дефицит" за деньги. Даже в ленингадскую блокаду продукты были - только они не продавались, а распределись среди начальства.

Диктатура - прислушивание к голосу народа. Слово "диктатор" обозначает человека, который диктует - диктует свою волю, не слушая других. Но вот митр. Кирилл участвовал в совещании в Кремле, где формируют "Общественную палату". Объяснил, зачем она нужна: "Демократия по-российски - это не модель разделения, конкуренции, столкновения мнений. ... Это модель соборности ... Подлинную демократию мы создадим именно тогда, когда будем ... прислушиваться к голосу народа, к его чаяниям и чувствам и основывать на этом внутреннюю и внешнюю политику страны. Только тогда будет достигнуто единство народа и власти, которое всегда было российским идеалом" (http://txt.newsru.com/religy/03aug2005/cyrill.html). Демократия есть отсутствие демократии... Фрейдистской проговоркой можно только считать словечко "прислушиваться".

Диктатура - содержание населения. Юлия Калинина (Моск. к., 10.4.2003): "Понятно, отчего во всяких там западных демократиях равители не могут себе позволить содержать население ниже черты бедности. Потому что у них население - это избиратели". Замечательно правдиво: в России правители содержат население. Есть разные страны, в каких-то живут беднее, в каких-то богаче, в каких-то демократичнее, в каких-то тоталитарнее, но нет второй страны, где добились невероятного, поменяв верх и низ. Во всяком случае, в головах. Правители содержат население. Правда содержит ложь. Мужчина содержит женщину.

Диктатура - личная и взаимная ответственность друг за друга. В 2008 г. православный В.М.Кириллин объяснял, что превращение России в православную империю - это проявление к "личной и взаимной ответственности друг за друга". То есть, диктатор и его слуги отвечают за народ.

Диктатура - самозащита общества от экстремизма. Павел Бардин, редактор "Известий": "Демократия подразумевает, что власть народ реализует через выборы. Правда, только в том случае, если выбор каждого отдельного индивидуума осознан. Но пока электорат - легкая добыча манипуляторов. ... Значит, цензуре быть. Не как инструменты влияния, но как самозащите общества от экстремизма" (Известия, 24.6.2002).

Диктатура - взаимодействие. Бывший адвокат Михаил Барщевский стал представителем правительства в "высших судебных инстанциях" - правда, почему-то его в "Еж. журнале" (2.6.3) по-прежнему величают адвокатом. Несчастный вынужден объяснять, как это выходит: в кабинете вице-премьера собирают совещание, на него вызывают сотрудника Высшего арбитражного суда, и пишут в протоколе: просим этот суд "осуществить ... судебный надзор за рассматриваемыми арбитражными делами по искам ГУП "Союзмультфильм". Иски - тяжба с американцами, которым мы продали права на мультфильмы десять лет назад, а теперь хотим права назад, но денег не возвращать. Когда американский суд прочел это место из протокола, то упал в обморок, а поднявшись, записал, что российский суд судит "под сильным влиянием, если не под давлением, различных чиновников". На что Барщевский оправдывается: мол, "независимость каждой ветви власти не означает ее изолированности и отсутствия взаимодействия". Угу: свобода не означает анархии, отделение Церкви от государства не означает отделения Церкви от общества - того общества, которое с акционерами и нефтью, "не убий" не означает отмены смертной казни... Оборотная сторона сознания, которое склонно нагружать значениями то, что значения не имеет: с легкостью - когда это выгодно своему эгоизму - объявляют не имеющим значения именно то, что принципиально. Сами себя и выдаем: не вообще слепы, а избирательно слепы. А избирательная слепота - это и не слепота, и не зрение, а разглядывание жертвы.

Диктатура - предсказуемость политической жизни. Люди деспотической ориентации ненавидят язык политкорректности и высмеивают его: труп-де это "человек с особым обменом веществ". Однако, политкорректность приравнивает труп к человеку, а новояз приравнивает человека к трупу. "В силу предсказуемости российской политической жизни аудтория отдаёт предпочтение неполитическому ТВ" (А.Бирман, 13.11.2006, Секрет фирмы). Проверка на Сталина: "В силу предсказуемости советской политической жизни аудитория отдаёт предпочтение кинофильму "Весёлые ребята". И почему это не было желающих снять или хотя бы посмотреть фильм про пытки в кабинетах Лубянки? А просто всё было "предсказуемо": пикнешь - убьют.

Диктатура - уязвимая демократия. См. выше цитату из речи А.Чубайса. Сказано уже после путинского "управляемая демократия".

Диктатор - не кандидат. Мэр Москвы в 2004 г. не выдержал и в конце концов потерял лицо: стал бороться за голоса тех самых избирателей, в преданности которых декларировал такую уверенность. Между прочим, не напрасно декларировал - большинство москвичей за возможность спокойно отхлебывать из нефтяной тарелки мать родную продаст. А тут пошли лозунги: "Москве нужен мэр, а не кандидаты". "Богу нужны святые, а не грешники". "Мужчине нужна жена, а не невеста"...

Донос - информация, сообщение, сведение, доклад, докладная записка. Свящ. Всеволод Чаплин: "Мы призываем верующих сообщать о небратских действиях со стороны католических структур" (Московский комсомолец, 26.2.4).

Отчаяние - низкий уровень надежды. Смешное слово "высокопреосвященнейший" - нагромождением превосходных степеней. Но выражение: "Уровень надежды на продвижение демократии в России" (Фраймут Дуве, уполномоченный ОБСЕ по свободе слова, Известия, 17.9.3) - так же смешно. "Святой-священнейший-преосвященнейший-высокопреосвященний". Святой в четвертой степени. "Демократия - продвижение демократии - надежда на продвижение демократии - уровень надежды на продвижение демократии". Демократия в четвертой степени. Только в первом случае в четвертой степени избыток, а во втором - недостаток. Дуве считает, что этот "унпд" снизился.

Правда - деталь. Европарламент лишил депутатской неприкосновенности Жана-Мари Ле Пена за то, что 5.12.1997 в Мюнхене он сказал, что "газовые камеры в период второй мировой войны — это всего лишь историческая деталь". "Деталь" здесь в значении "мелкая часть конструкции, которая может быть без урона для её действия изъята". Бревно в своем глазу - тоже лишь историческая деталь, сучок в чужом - "системообразующий элемент" (Независимая газета, 8.10.1998).

Гонорар - покупка журналиста. Есть две журналистики, верно отметил Путин, и у каждой своя свобода: "Если понимать под свободой прессы свободу отдельных так называемых олигархов покупать журналистов и диктовать им свою волю, причем в своих групповых интересах, и защищать этот путь олигархического развития России, который навязывался стране на протяжении последнего десятилетия - если понимать под этим свободу прессы, то, да, она под угрозой. А если понимать под свободой прессы возможность журналистов, творческих коллективов открыто, свободно и безбоязненно излагать свою точку зрения ... подвергать критике действия властей, добиваться от вастей соответствующей реакции, то абсолютно уверен, что такое состояние в России будет достигнуто" (Российская газета, 8.4.2002). Что это "с больной головы на здоровую", понятно. Лично Путин уже к 2001 г. ликвидировал и без того скудные островки свободной прессы. Что он - типичный коммунист, для которого пресса - это фабричный листок, "конструктивно критикующий", "улучшающий" и пр. Любопытно, однако, выражение "покупать журналистов", обозначающее гонорар. Любопытно, потому что встаёт вопрос: разве советским, партийным, кремлёвским журналистам не платят? Совершенно верно! Деньги, которые в изобилии платил и платит Кремль своим пропагандистам, нельзя назвать платой. Это - дары. Это подчёркивается тем, что зарплату платят в советских органах вне зависимости от количества написанного, что могут отстегнуть и целую квартиру - сотни тысяч долларов, и даже предпочитают платить натурой.

Империализм - сопротивление попыткам подорвать внешнеполитическое влияние страны; сокращение дефицита влияния; преодоление слабости. (Влад Собелл, 13.11.2006, "Johnson's Russia List", США).

Кража - стерилизация чужих денег. Алексей Полухин (Новая газета. - 15 авг. 2005. - С. 8) отмечает, что политику конфискации у граждан денег через организацию стабилизационного фонда (десятая часть всех доходов населения идет туда) является не "стерилизацией", а именно изъятием денег. Кража денег из казны - доплата . 21.1.2003 президент указал пересчитать доплаты к пенсиям бывшей советской номенклатуре Все эти бедные старички, любящие плакать на то, что они получают гроши, получают к этим грошам еще "доплаты" - во много раз превосходящие саму пенсию. См. также льготы.

Кража - широкая постановка вопроса о собственности. Зам. Лужкова Шанцев: "Если сведем самоуправление только к вопросам собственности, загубим его окончательно". Что означает: не давать никакой собственности жильцам. У какого-то дома есть нежилые помещения, у другого - только подвал, и первый дом от сдачи помещения получает доход. "Но справедливо ли это по отношеию к другому дому? ... Где здесь социальная справедливость?" Социальная справедливость - в том, чтобы отобрать у жильцов обоих домов и первые этажи (в новостройках Москвы все первые этажи принадлежат мэрии), и подвалы, и чердаки. И апофеоз большевизма: "Дело слишком серьезное, чтобы отдавать его в частные руки" (Вечерняя Москва, 1.10.2003).

Кража: выкуп краденого владельцем - передача в бессрочное пользование. Зам. директора департамента потреб. рынка и услуг правительства Москвы Лариса Коржнева заявила, что, поскольку закон запрещает продавать кладбищенскую землю, то "мы будем продавать место, но не землю. Точнее, за определенную плату будет передаваться в бессрочное пользование земельный участок" (Известия, 7.10.2002). Этим неновое средневековье отличается: оно достаточно научилось абстрактно мыслить, чтобы продавать не предмет, а его символ, но еще недостаточно научилось мыслить, чтобы понять, что безнравственно продавать голодным фотографию куриного супа, оставляя суп себе. Тем более, что суп не сам чиновник сварил, а отобрал именно у того, кто сварил - почему тот и заголодал.

Кража - усовершенствование, видоизменение. Когда в 2002 году российский программист был обвинён во взломе защитных кодов одной американской программы, российские пропагандисты, не отрицая обвинения (которое оказалось ложным), защищали сам принцип хакерства - компьютерного воровства: хакер-де лишь "немного видоизменил" программу, "усовершенствовал" её. Вскрыть сейф - усовершенствовать сейф. Вышибить дверь - видоизменить дверь, превратив ее в окно.

Кража в большом размере со стороны власти - системное рейдерство. «В России сложилось системное рейдерство под кураторством силовых структур, и прежде всего региональных управлений ФСБ», - Александр Волков, юрист (The New Times, 26.3.2007, с. 42). Это не новояз, это – эзопов язык. Точно так же можно было бы охарактеризовать коллективизацию 1929 года.

Критика - см. Свобода слова.

Ложь - неточное словоупотребление. Сам новояз может быть обозначен через новояз: Павел Палажченко. Словарный боезапас. Новая газета. 13 янв. 2003. Критикует Россию и США за риторику, избегающую говорить о войне. С. 7: называет новояз "неточное словоупотребление".

Ложь - новое. Например, "новая экономическая реальность" - ограбление. Александр Архангельский (Известия, 13.1.2003) бичует интеллигенцию: отказалась вместе со всей страной «принимать новые экономические реалии». Если ваш кошелек в руках вора - это, с точки зрения вора, новая экономическая реальность.

Ложь - условное. "Условный пуск" - пуск несостоявшийся. Ольга Волкова ("Иностранец", 24.2.4): грязная рубашка - "условно чистая". "Условный мораторий" - в связи с предложением одного "думца" на два часа снять мораторий на смертную казнь, расстрелять всех, кого надо. Вспоминается король Бодуэн, который на два часа отрекся от престола, чтобы не ставить подпись под законом об абортах. Условность есть предательство слова, вытряхивание из слова бытия, замена его насилием - потому что принять условность можно либо из любви, либо под страхом насилия.

Ложь - потенциальное. Напр., "невиновность" - потенциальная виновность. 27 февраля 2004 г. московская милиция задержала несколько десятков мусульман, молившихся в мечети. Мусульмане позволили себе возмутиться, газеты что-то пролепетали, и представитель МВД Николай Першуткин изволил оправдаться: "Задержаны лица, не скажу, что буквально причастные к совершению терактов, но идеологически готовые к их совершению" (Ко