|
Изнасилование. - Некрофилия.
- Введение в интимную жизнь. - Сексуальная
революция.
Cр. проституция. Выписки
из Бодрияра о соблазне.
*
 "Будут двое одной плотью"... Это проверяется так: звонит родственница жены, очень пожилого возраста. Жены дома нет, и родственница спокойно принимает меня за мою жену и со мною разговаривает, а я отвечаю от имени жены... При этом разговариваю на два два порядка добрее, чем обычно и даже на порядок добрее, чем жена. Я могу по дурости защищать своё "право" ворчать и сердиться, но не могу допустить, чтобы недоброй сочли мою лучшую половину.
*
Льюис бранит "современность" за то, что средневековый позитив морали заменён негативным. Главным в человеке считают не любовь, а
отсутствие эгоизма. Во-первых, упрёк основан на выдумке. Социологические опросы показывают обратное: в странах Первого мира любовь стабильно удерживает первое место среди ценностей. А вот в средневековых странах на первом месте, увы, часто оказывалось кое-что другое, - десять тысяч болгар, которых приказал ослепить христианнейший император Византии, могли бы Льюису кое-что об этом рассказать. Во-вторых, Льюис совершенно напрасно считает, что "отсутствие эгоизма" то же, что "лишение", "воздержание",
"самопожертвование", напрасно противостовляет секулярному идеалу христианство как радость, радость, радость. Евангелие - да, таково, но не христианство. Это с больной головы на здоровую. Как раз христианство - особенно консервативное, каково и христианство Льюиса - очень любит отождествлять любовь с самопожертвованием и страданием.
Главное же к Льюису, пожалуй, отношения не имеет. Не он постановил считать любовь добродетелью. Но и не Христос! У католиков с какого-то времени появилась классификация, по которой вера, надежда, любовь - три "богословские добродетели" (то есть, видимо, высшие). Что ж, это проблемы католиков. В реальности ни вера, ни надежда, ни любовь - не дела. Что вера противополагается делам у апостола Павла, объяснять не надо. Что любовь и надежда не обязательно выражаются в делах, понятно. Интересно другое: видимо, представления о любви меняются одновременно с представлениями о человеке вообще и личности в частности. Для человека как единицы в коллективе любовь - да, пожалуй, прежде всего дело. Для человека как человека - нет, любовь есть прежде всего единосущие с другим. "Одна плоть" - для мужа и жены, безграничное количество вариаций от этого эталона - для отношений вне брака.
*
Плутарх: "Ловля с помощью отравы позволет легко и быстро добыт рыбу, но портит её, делая несъедобной; так и жёны, которые ворожбою или приворотными зельями стараются удержать при себе мужей, чувственным наслаждениями пленяют их, но живут потом с умалишёнными и безумными".
Не совсем ожиданно с рыбаком сравнивается женщина, хотя в европейской культуре, кажется, рыбалка занятие мужское. Женщина на корабле к несчастью, так что "рыбачка Соня" то ли исключение от нищеты, то ли мазохистская фантазия о роковой вамп. Неудивительно, что уподобление Христа рыбе, а Церкви кораблю сочеталось с "жена да убоится". А ведь Господь-то, хотя и призвал первыми рыбаков, но Сам был весьма береговой профессии. Из множества притч о рыбалке (невод) лишь одна. Хождение по воде, усмирение бури, чудесный лов рыбы, - скорее оскорбительны для рыбака, обесценивают его профессиональные знания и навыки, демистифицируют его занятие. Как, впрочем, и в любой другой сфере, от чистки нужников до брака. Вера в Бога вовсе не придаёт повседневной жизни некое дополнительное, мистическое измерение (это лишь у неофитов и задержавшихся в развитии верующих так). Напротив, она даёт трезвый взгляд на жизнь. То, что этот трезвый взгляд видит ещё и Невидимого Бога, - не мистика, не метафизика, а оптика.
Оригинальность Плутарха в том, что он возвышает женщину до уровня мужчин, которые хотели бы оставить за собой монополию на инициативу. В патриархальном обществе именно мужчина сравнивается с рыбаком ("пикапер", по сути, о том же). Если бы это было лишь игрой, лишь преддверием, не было бы беды, но ведь это сравнение пронизывает отношения, превращая их даже не в "войну полов", а в простое манипулирование, где рыбке предоставляется лишь право выбора рыбака.
*
Конфуций сказал, что беспокоиться надо не о том, что люди тебя не знают, а о том, что ты не знаешь людей. Существует другой вариант (и перевод): "Не огорчаюсь, если люди меня не понимают, - огорчаюсь, если я не понимаю людей".
Здесь "понимание" - синоним любви. Так в Библии "познать женщину" означает "любить женщину". Впрочем, означает ли? "Познал и зачала", - традиционный библейский оборот. "Полюбил и зачала" - звучало бы коряво. Не для того любят, чтобы рожать, а чтобы жить. Не случайно самые невероятные - и самые настойчивые - чудеса Библии именно в этой сфере, от зачатия Исаака до зачатия Иисуса включительно. А затем - точка.
"Понимание" и "знание" в этом архаическом контексте не имеют отношения не только к любви, но и настоящему знанию, к настоящему пониманию. Это познание в контексте власти, познание как господство. Здесь - слабость даже милейшего Конфуция. Не поговорил с мудрым - потерял человека, поговорил с дураком - потерял слова. "Мудрый не теряет ни людей, ни слов". Мудрость шашлычной! Отношения с людьми - сражение. "Не говори опрометчиво - как мудрец тебя не слышит, не молчи, когда он готов тебя услышать, и всегда наблюдай за выражением лица мудреца, когда говоришь".
Правда, Конфуций превращает сражение в игру, в фехтование, если даже не в нарды, но всё же это именно схватка двоих - двоих людей, двух сословий, двух народов. Любовь же зиждется на отношениях двоих, но именно поэтому полифонична, принимает всех, кто вне союза двоих, в их разнообразии. Это футбол, а не теннис.
*
*
Любопытно, что за словами апостола Павла: "Любовь долготерпит, милосердствует..." и далее утвердилось название "Гимн любви". Даже не обращаясь к греческому тексту, чтобы проверить - о какой любви там говорится (у греков много разных слов), легко понять: это не гимн любви, а гимн тому, что не есть любовь, а лишь соседствует с любовью. Долготерпение с любовью соседствует, а нетерпеливость - нет. Злопамятство живёт от любви далеко, умение прощать - совсем рядом.
Добрые дела - соседи любви, в отличие от злых. Всего лишь соседи! Дела эти могут быть, а любовь может отсутствовать. Добро без любви - вечное искушение. Оно же ведь лучше, чем зло без любви? А маленькое зло разве не лучше большого зла? А разве... и так до центра ада.
Любовь и добро независимы друг от друга прежде всего на телесном уровне. Ромео и Джульетта любят, хотя никаким добрым делам не предаются. Золотой эталон любви хранится в самом хрупком сосуде - в юном сердце.
Добро может вдохновляться не любовью, а ненавистью. Это и есть кошмар злого добра - всякого насилия во имя блага. Любви такое не угрожает. Самая слабенькая, полудохлая любовь несовместима с ненавистью.
Человек склонен обобщать. Так создаётся идея "добродетели" - некоей потенции, из которой происходят добрые дела. Это ещё не беда (хотя, как было сказано, добрые дела легко происходят из недобрых побуждений). Беда, когда любовь приравнивается к добродетели. Тень садится на место господина и начинает уподоблять господина себе. Добродетель как добродетель - абстракция. Богословов это не пугает, нормальные люди дают ордена не за добродетель-потенцию, а за добродетель как совокупность уже сделанных дел (орден "Virtuti militari" даётся не за "воинскую доблесть", а за доблестные дела). Тем более, не бывает любви "вообще", любви-потенции. Любовь есть не источник дел, а само дело, самое главное дело, для которого и созданы все люди.
Куда точнее Павла выразился Златоуст (правда, мимоходом), когда заметил, что любовь "хочет видеть". Вот это - по существу.
К сожалению, в истории христианства любовь часто подвергалась извращению. Прежде всего, любовь приравнивалась к целомудрию, к чистоте, к воздержанию. Да нет: лист бумаги может быть чистым, а вот слова, если их не написать, не будут ни чистыми, ни грязными. Любовь, которая только воздерживается - не чистота, а пустота. Язычники-римляне, к сожалению, знали это лучше многих римо-католиков и не внушали девушкам (тем более, юношам), что высшая любовь - в вечном воздержании. Среди христиан и по сей день множество людей, которые искренне удивляются: как это - любовь и без дел? Да так! Если бы любовь умирала без дел (как умирает вера - что есть, то есть), то было бы очень легко разлучать любящих. Собственно, разлука и становилась бы гибелью любви. Однако, нет! Любовь не time's fool, не дурак у королевского трона. Это время - часы в кармане у влюблённых. А у вечной любви даже карманов нет.
Добродетель - не источник добрых дел, а их итог. Такова суровая правда науки, правда психологии, правда Аристотеля против Платона, Януша Корчака против Фомы Аквината. Любовь же вообще по другому ведомству - она и не источник, и не итог. Она любовь. Попытки определить любовь абсурдны так же (и по той же причине), как попытки увидеть Бога. Впрочем, эти попытки хотя бы доставляют удовольствие, иногда и не только попытчикам, но и их читателям. Но никому не доставляют удовольствие люди, считающие себя добродетельными. А люди, которые и в самом деле добродетельны - просто наказание для окружающих. Абстрактная "добродетельность" (а другой не бывает по определению) не всегда изгоняет из них конкретные добрые дела, но всегда изгоняет нормальную способность любить. И ведь в течение нескольких веков (впрочем, всего лишь нескольких веков!) значительная часть человечества отождествляла любовь с добродетельностью, реальность с истероидным фантазмом. Пока не пришли психологи и романисты, которые напомнили: не просто "любовь зла, полюбишь и козла", а именно козлов-то и любят. Во всяком случае, козы должны любить именно козлов. Кастратов любили только при дворе римских пап, да и то лишь в течение трёхсот лет. Правда, кастрацию можно заменить обетом безбрачия, но это уже не только католическое извращение, во многих религиях начальство предпочитает скопцов в буквальном или в переносном смыслах. Впрочем, атеисты не должны жаловаться - религиозное начальство тут лишь воспроизводит общечеловеческую (точнее, обще бесчеловечную) черту всякого тиранства.
Любовь есть нарушение норм, ибо всякая норма бесчеловечна, безличностна. Любовь не любить отличника Гарри Поттера, а решительно мечтает о безобразных утехах с гнусными служителями тьмы... Лубянка любят аккуратненьких, чистеньких, с холодными и чистыми конечностями, а девушки любят совсем противоположных... В общем, из русской поэзии на эту тему можно рекомендовать Маяковского - он в своём примитивизме как раз будет понятен профессиональным теологам.
*
Илья Сельвинский: "Любящий многих знает женщин, любящий одну знает Любовь". Более того: любящий одну знает эту одну, это намного интереснее, чем "знать любовь".
Колонка главного редактора в гламурном журнале. Главный редактор тридцати лет сокрушается: почему это любовь к женщине ни у него, ни у его друзей не держится более трёх лет?
Удивительно, что у людей, которые изначально ориентируются на любовный спринт, которые отнюдь не приносят обетов любить вечно, в болезни и горе, этот спринт иногда затягивается до трёх лет.
*
"Мужчин вступает в брак с надеждой, что любимая не может измениться, женщина вступает в брак с надеждой, что любимый может измениться". (Samra, 1997, p. 103 о ссылкой на свящ. Джозефа Дули из Пенсильвании).
*
Любовь относится к классу явлений, которые ценны тем, что не имеют причины. Если у любви есть причина, я не желаю любить и не желаю быть любимым. Есть ли в другие подобные явления? Кажется, нет. Что любопытно, у любви есть множество ложных, обманчивых причин, от физиологической (гормоны) до онтологической (существование, моё существование и существование другого; "я люблю, потому что ты существуешь", "я люблю, потому что я существую" - одно утверждение любви нормальной, другое исходит от любви патологической, эгоистической, хуже которой лишь "я люблю, потому что ты этого заслуживаешь"). Рационально отвести эти причины невозможно, а "по-человечески" никто не согласится на любовь, чем-либо обусловленную.
*
Заборовский - очень типичный сексолог. Он пишет популярно, поэтому прибегает к образам, и главный образ у него очень религиозный: "Мать-Природа". Мать-Природа то, Мать-Природа сё... "Мать" оказывается при этом символом несвободы. Отец поощряет инициативу, отец выпихивает ребёнка из гнезда, отец не навязывает ребёнку своих стереотипов, - в общем, отец не рожает. Для него ребёнок физически - иной. Мать - навязывает, не отпускает, воспринимает ребёнка как часть себя, в которой невозможно появиться чему-либо качественно новому. "Мать-Природа" придумала любовь исключительно как средство подтолкнуть людей к размножению, преодолеть застенчивость и эгоизм. Самому же размножению любовь может и мешать. Мать-Природа хочет, чтобы мужчина оплодотворял как можно больше женщин. В общем, нет любви, а есть "интимное любовное ослепление", которое может длиться самое большее несколько лет ((Зберовский А. Секс с мужчиной: только для женщин! Красноярск, 2000. С. 9).
Точка зрения воспроизводит очень католическую концепцию: цель брака - деторождение и только деторождение. Вполне совпадает и с нигилизмом, с материализмом. Этот псевдонаучный цинизм последовательнее католической теологии брака, ибо не делает исключения для монахов. Физиологизм приводит к тому, что сексолог выступает против добрачного секса и порнографии как мешающих "естественному" развитию чувств, притупляющему влечение.
"Цель брака - деторождение"... Цель головы - поедание. Цель поедания - производство фекалий. На самом деле, даже строго логически рассуждая, у брака может быть сразу несколько целей. Бог сознательно не создаёт у человека каких-либо "духовных" органов чувств или частей тела, а накидывает духовные функции на вполне животные процессы и явления. Для маскировки, для полировки, для того, чтобы каждый свободно решал: рот - чтобы кусать, жевать, целовать или рот можно ещё и для разговора использовать, хотя бы животные этого не делали? Животные и на колени не становятся, но означает ли это, что колена - только часть двигательного аппарата?
*
Эпиграмма о. Стефана Красовицкого при созерцании светильника в виде лодки : "Как эта утлая ладья - Так наша бедная семья - Она не в мыслях о себе - Она кадильница Тебе".
Семья - такая центрифуга, что при взгляде из её недр лампада кажется кадилом и хочется воскликнуть: "Есть ещё порох в кадильницах!"
*
*
Николай Бурляев, поборник православия и нравственных ценностей, критик "демонизированного
мира", женат дважды - первый раз на дочери Бондарчука. О втором браке: "Мы
с женой понимаем друг друга и уважаем позицию каждого, а это главное в семейной
жизни" (Труд, 11.1.2004).
В браке со временем появляется "взаимопонимание" и даже "уважение", не говоря уже о взаимной терпимости и снисхождении к слабостям друг друга. Появляются... На растениях со временем появляются цветы. На коже со временем появляются морщины, пятна. Уважение, взаимопонимание, толерантность - это морщины и пятна на коже того единого существа, с которого начинается брак. Они должны появляться, но не они - брак. Они нужны и в отношениях, никаким браком не скреплённым.
Может быть, развитие гомосексуальных браков объясняется прежде всего извращением нормального брака, когда "главным" объявляется второстепенное - секс, ведение хозяйства, взаимопонимание. Поэтому фанатики "нормы" так ненавидят "извращенцев" - те выдают их самый большой секрет, самую потаённую слабость, как обезьяна своими ужимками выдаёт всё, что в человеке есть животного. Только нормальный человек смеётся над обезьяной, потому что, посмотрев на уродство своё, он лучше сознаёт красоту в себе. А ханжа, посмотрев на гомосексуальный брак, не найдёт в себе ничего, что бы в этот гомосексуальном браке отсутствовало.
Беда в том, что большинство "прочных" браков - однополые или, лучше сказать, бесполые. Это прочность трупного окоченения, которая наступает неизбежно, если биологическое развитие человека не сопровождается духовным. Да и в духовном человеке - наступает, если любовь убегает. А спугнуть любовь можно не только грехом, но и тысячью других способов.
*
Иаков любил Рахиль. Означает ли это, что семь лет, которые он служил за возможность жениться на ней, промелькнули для него быстро? Или именно по этой причине годы казались ему длинными? Отвечают по-разному, в зависимости от возраста - точнее, не от биологического возраста, а от возраста в любви. Молодая любовь не умеет ждать и не хочет ждать, и библейский рассказ, очевидно, подчёркивает тягостность ожидания. Лаван буквально пытал Иакова. Зрелая любовь тоже не умеет ждать и не хочет ждать, но она знает, что ожидания не существует - где любовь, там всё совершилось, какие бы ни были препятствия. Любовь делится не на длинную и короткую, а на пухлую (влюблённость) и тучную.
*
Оливье Клеман противопоставлял любовь как "открытие присутствия" - "желанию". Он приводил в пример нациста, который однажды отпустил его, французского подростка, пойманного с фальшивым удостоверением. Любовь означает сказать другому "ты не умрёшь!" (Клеман, 2000, с. 7).
Конечно, нацист, отпустивший подростка, не "полюбил" его, а пожалел. Но и в русском языке любовь часто отождествлялась с жалостью. Библия говорит другое: возможна любовь к Богу, хотя человек не может арестовать Бога или уничтожить Его. Бог не нуждается в подтверждении Своего существования. Его присутствие невозможно "открыть" - Он открывает Себя Сам. Бог - Америка, вокруг которой можно долго плавать на каравелле и кричать "Бог! Бог!!", и всё-таки не видеть ничего.
Человек богоподобен, поэтому и любить человека - не означает выдавать ему паспорт. Скорее, наоборот: не нужно заводить аусвайсов вообще, не нужно вторгаться в чужой дом, тогда подростки спокойно смогут ходить по улицам, не боясь "нелюбви". Любовь есть прежде всего не открытие чужого существования, а - исток нового существования. Любовь - не открытие континента, а подъем континента из глубин Океана. Не о ребёнке речь! Речь - о родителе, о том "единая плоть", который далеко не сразу образуется из мужа жены. Или - не образуется (например, из-за развода). В этом неправда романтической "любви", верующей в "фатум", "суженность". Любимый не предопределён, он творится.
*
Где вода, там и засуха. Искушения одного человека в пустыне, искушения монашества, о которых столько сложено басен, которые вызывают такое почтение у многих набожных персон, - лишь слабое подобие искушений в браке. Монах не ставит под вопрос опыт любви, потому что он отказался от этого опыта. Самое большее, он ставит под вопрос любовь к Богу - её искренность, крепость веры и т.п. Но любовь к человеку труднее провести через искушения, чем любовь к Богу.
Бог может быть осязаем и реален как другой человек, но не так постоянно осязаем и постоянно реален. Поэтому легче отвергнуть искушение в религиозной сфере, чем в брачной. Когда в браке приходит ощущение "разлюбви", равнодушия, стеклянной стены между тобою и любимым человеком, отчаяние подступает более капитальное - ведь тут нельзя списать уныние на невидимость любимого существа. Видимость, постоянная видимость - и всё-таки исчезла любовь. Это искушение, впрочем, преодолимо, причём простым терпением. "Юнкер Шмидт, юнкер Шмидт, лето возвратится!". Поэтому оно редко приходит одно - обычно, чтобы сработать, нужно привести с собой ощущение новой влюбленности. Из религии часто уходят в безрелигиозность. Мало у кого хватит сил попробовать второй раз на новом месте (у патологических единиц хватает - своего рода религиозные дон-жуаны, способные за жизнь пройти десяток конфессий). Из любви обычно уходят - в новую любовь.
*
"Половая жизнь" вообще-то - "жареный лёд". Ведь слово "пол"
от "половины", от индоевропейского "спел" - "колоть",
"раскалывать", "отрезать" (Черных, со ссылкой на Покорного,
словарь которого издан в Берне в 1959 г.). Первый звук "с" у славян
пропал ещё в древности, слышен в латыни - "сполиум", "шкура".
В древнерусском "полть" - это половина мясной туши, разрезанной вдоль
хребта, а "пол" - это берег. "Полтина" как половина рубля
- вполне понятно, только забавно, что слово "рубль" само по себе означает
"отрубенный кусок серебра", а "полтина" - половина половины,
отрубленный обрубок. Но ведь "половая жизнь" - это как раз воссоединение
расщёпленного, склеивание разрубленного. Так что, строго говоря, брак - это как
раз "антиполовая жизнь", в отличие от всяких других эротических процедур,
которые могут производиться целиком на одном берегу.
Примечательно, что слово "полнота", на первый взгляд, очень созвучное
"полу", происходит от совсем другого индо-европейского корня - того
же, что в слове "наполнить", "плавать". Полнота есть не соединение
двух берегов, а река, меж этих берегов текущая - и если нет воды, то полноты нет,
хотя берега вроде бы существуют и даже можно пешком пройти от одного до другого.
Являются ли берега пересохшей реки берегами или это уже просто гряда холмов? склоны
оврага? Брак без любви - брак?
Предисловие
Значение слова может определять по-разному. Средневековье было склонно (как
и вообще бытовое мышление) выводить значение из этимологии. Языковой антидарвинизм,
при котором игнорируется развитие жизни. Историк видит иначе: слова -- сейф, в
котором накапливается опыт человечества. Для человека в информационном обществе
(а это все мы) ближе всего, возможно, определение любви как высшего вида общения
или, напротив, как фундамента, на котором строится всякое общение. А как же война
-- тоже ведь "общение"? А так - всякая коммуникация, не стоящая на любви,
есть не общение, а просто безобразие или скука смертная. Но это означает, что
любовь не есть только общение, а нечто, столь же иное по отношению к любому процессу,
как дух иной по отношению к человеку.
Полезно помнить, что любовь есть свойство не только человека. Любит Бог и,
кажется, Он вообще больше ничего не делает. Любит животное -- и часто человек
любит лишь настолько, насколько он (она) животное. Никто не посмеет назвать
любящего человека скотиной (если только речь не идет о любви поесть-выпить-закусить)
-- любовь даже в животной своей ипостаси вполне доброкачественна и достаточна.
Никаких особых высот -- выше кошки, выше Бога -- тут человеку не светит.
И чудненько! Нам бы хоть этого.
*
Героиня Ирвинга удивлялась: почему маленьких детей принято любить больше взрослых? Как вообще можно чувствовать по обычаю, извне - а главное: если "маленький ребёнок маленькие хлопоты, большой - большие", то... Проблема в том, что любовь большинство людей понимает как любовь только к зависимому от тебя, а любить свободного - дело новое.
*
Михаил Эпштейн изобрел новое слово: "Любля" (ударение на первом слоге) (Новая газета, 22.8.2002).
Слово "любовь", бедное, одно может не вынести нагрузки: на него навалили то, что в других языках выражает
с полдюжины терминов. Русское "любовь" - это и любовная игра, утеха, забава, и любовь-мания, и любовь-каритас,
агапе, милосердие, и любовь-почитание, преклонение, и любовь-филия, симпатия, и любовь-дружба, привязанность.
Амур, эрос, амуры - тоже все на любовь залезли и едут. "Любля" - слово мягкое, голубиная воркотня.
Правда, сам же Эпштейн отмечает, что культура движется от "овь" к "ля" вовсе не в голубином
смысле. Просто вместо крови - купля, вместо церкви - торговля. "И значит, уже не любовь, а любля".
Что-то здесь не сходится. Если любля так же относится к любви, как торговля - к церкви, то не нужна нам никакая
любля. Да и почему ж из всего многообразия суффиксов использовать лишь "ля"? Почему не вызвать к жизни
люббинг - любовь продажную (кстати, и легализовать проституцию, хотя бы для начала политическую). А любаж -
это искусство соединять любовь к народу, деньгам и себялюбие в одно целое, наподобие искусства купажа, соединяющего
в одно разные сорта вина. Любовь к родным? Любовство. Ненормальная любовь? Любодонтоз! Жертвенная любовь - любозис.
В конце концов, достаточно открыть Даля, чтобы наткнуться там и не на такие неологизмы - один "любец"
чего стоит. Между прочим - это приманка для раков. Любовь-почитание нужна - пожалуйста, любство. Или даже любоедство,
когда начальника едят глазами. Русские суффиксы достаточно предоставляют простора фантазии: любовка, любовство,
любеж (это когда любер с хиппи), любон (это - у попсы), любянка, наконец - то есть не то, что вы подумали, любянка
это любовь во время пьянки, после пьянки или вместо пьянки.
Постоянный приток неологизмов делает вариации нескончаемыми: люббизм, любрикация, любинг и прочее, чем хорошо
заниматься в любистро. А если уж нужно обозначение любви как игры, пожалуйста: любоулинг. Или люберанс, любино,
художественная любастика.
Одно жалко: у апостола Павла есть гимн любви: любовь не завидует, не помнит зла... И если вдруг все эти свойства
любви раскидают по разным существительным, окажется, что не завидует любля, не помнит зла любон, а не ищет своего
любец, потому что ему уже на все наплевать. И не станет гимна любви, и это будет большая драма, потому что бывают
люди, знающие одну-единственную разновидность любви: любовь к гимнам.
*
10 февраля – день гибели поэта Александра Пушкина, 14 февраля – день гибели Валентина Римского. Связь налицо:
идеально обычай дня святого Валентина описан в «Евгении Онегине». Письмо Татьяны Онегину – это классическая «валентинка».
Девушка пишет признание в любви – древнейшее упоминание об этом обычае относится к пятнадцатому веку, в Англии
он возник, и девушки тогда писали намного короче Татьяны: «Ты мой Валентин, я твоя Валентина». Своеобразный белый
танец на бумаге, единственная за весь год возможность законно нарушить закон патриархального общества: предложение
делает обязательно мужчина. Почему «валентин», причем тут древнеримский мученик, науке неизвестно, и все рассуждения
о том, что святой Валентин кого-то там венчал или кому-то там из темницы перед смертью писал письмо, подписывая
«любящий тебя» - все это никчемные домыслы. Зарождается индустриальное общество, грамотность становится достоянием
широких масс, и вдруг обнаруживается удивительное свойство письменной речи: то, что стыдно сказать, не стыдно
написать. «Стыдно» - не обязательно «порочно». Просто говорить даме в лицо, что она «гений чистой красоты» и не
краснеть - абсолютно невозможно, а в печатном виде – вполне. Бесстыдная откровенность письменного слова помогает
людям признаться в любви, она сделала Пушкина Пушкиным, и она же сделала живого Пушкина мертвым. Потому что если
бы Пушкин попробовал сказать Дантесу то, что он написал, то он бы сразу почувствовал, какой это вздор, натянутость
и глупость. А бумага – стерпела то, чего человек потерпеть не может. Так выпьем за то, чтобы Пушкину с Дантесом
вышло как-нибудь все-таки Царствие Небесное, чтобы каждому Валентину нашлась хотя бы одна – и только одна и навсегда
- Валентина, и чтобы слова невыговариваемые вытесняли слова непечатные.
"Известия", 22.4.3 (Брак по любви - дурацкая идея): интервью с "известным
психотерапевтом" Михаилом Папушем: об инфантилизме "среднего класса"
("нашего слоя"), мужья ищут у жен не поддержки, а руководства, стараются
на них переваливать решение. Оригинально: "Институт брака содержит противоречие,
которое в нынешней культуре принципиально неразрешимо. ... У семьи три функции:
легализация сексуальных отношений, воспроизводство человеческого рода, организация
быта. ... Идея романтической любви с самого начала европейской истории была противопоставлена
идее семьи. Начиная с Тристана и Изольды. Пока в конце XIX века не пришли пошляки,
которые выдвинули дурацкую идею - брак по любви. Это вещь принципиально невозможная.
Любовь спонтанна, она - единственный оставшийся у современных белых людей доступ
к высшему. В Бога в массе никто не верит, молиться никто не может, медитировать
не умеют и все чувствуют, что любовь - единственный канал, ведущий наверх ...
А земному нужно что? Надежность, покой, совместное воспитание детей".
Слово "белый" помогает раскрутить этот забавный клубок. Архаический
расизм сопутствует архаическому видению брака как сугубо земного мероприятия (то,
что Бердяев квалицифицировал как скотское богословие). Поразмышлять над тем, справедлива
ли исходная предпосылка - насчет "приземленности" брака - Папуш, очевидно,
не хочет.
*
Что можно сказать о человеке, который утверждает: "Женщина, если это, конечно, настоящая женщина, требует
постоянного внимания, развития и бережного к ней отношения"? Одно ясно: это - мужчина. Женщина о себе так
говорить не будет. Путин (Комсомольская правда, 28.9.2002): "Демократия, если это, конечно, настоящая демократия,
требует постоянного внимания, развития и бережного к ней отношения". Конечно, любое морализаторство - от
папской энциклики до фельетона - где говорится о любимом вроде бы объекте именно как об объекте, под таким же
подозрением: в лучшем случае, человек любит как муж жену. Но высшая любовь, когда уже муж не отделяет себя от
жены властью, объективацией, и двое подлинно суть одно существо.
*
В Чикаго провели исследование 27 780 пожилых людей из 30 стран. Социолог Edward Laumann: по сравнению с пожилыми
мужчинами, женщины в два раза сексуально активнее, отчего они чаще недовольны партнером. Исследование спонсирует
Пфицер, фирма-изготовитель виагры. После 40 лет интерес к сексу уменьшают в основном психологические проблемы,
особенно у мужчин. Одиноки чаще, действительно, пожилые женщины, но это потому, что они живут дольше мужчин.
К тому же пожилому мужчине легче (в обществе, где мужчины богаче и занимают выше и больше постов в иерархии)
найти более молодого партнера. Похоже, что патриархальное общество постоянно индуцирует психопатию у мужчин
просто в силу того, что миф о мужском могуществе противоречит физиологии.
*
Безответная любовь, много вызывавшая умиления в XIX веке, - патологична. Это всё равно что вера в Бога, который не отвечает верующему. Такой бог, даже если бы существовла, был бы недостоин веры. Патология - в односторонности и тупиковости, тупиковости заведомой. При такой односторонности встаёт для нормального человека вопрос, имеет ли право другой его любить без его разрешения.
Понятно, к сожалению, что другой человек "имеет право" нас не любить и даже ненавидеть. Строго говоря, это даже его обязанность, если мы такие, какими видим себя в минуту раскаяния. Любовь, на первый взгляд, отличается от ненависти именно тем, что может не быть взаимной. На самом деле, всё прямо наоборот: это ненависть не имеет права быть взаимной. На ненависть надо отвечать любовью. Однако, настоящая любовь - не "отвечает", а "утверждает". Она говорит любимому, что он есть, и это хорошо весьма. Она не говорит любимому, что ему лучше быть со мной. Бог, сотворив человека и что ему "нехорошо быть одному", не заключает с человеком брака. Это было бы противоестественно. Он раздваивает человека, создавая небывшее до этого явление - любовь к самому себе, которая жертвенна без каннибализма. Лента Мёбиуса.
Страшно, на самом деле, что так редко люди любят друга, не спрашивая разрешения и не ожидая ответа. Безответная любовь - кошмар. Но не для любящего (влюблённого), для того, кто пал жертвой этой манипуляции.
Все люди, в том числе всякий гей, нужны Церкви, но не всякой церкви нужны геи.
Утверждение кажется парадоксальным, во всяком случае, для Церкви в России. Православные в России с потрясающей терпимостью относятся к гомосексуальному поведению высшего духовенства. Геи очень ценятся и уважаются, но не всякие, а только в архиерейском сане.
За гомосексуализм без гомосексуальности!
Гомосексуальное поведение и гомосексуальность, однако, в церковной среде редко совпадают – как и в военной, и в любой замкнутой мужской среде. Поступки такого "рода" всегда были распространены среди семинаристов, монахов – и среди епископов, поскольку епископы берутся именно из монахов. Однако, эти слова (есть кадетские стишки Лермонтова такой тематики) и дела эти не основывались и не основываются на влечении глубоком, непреодолимом. Хорошая новость, не правда ли - что можно не спать с архиереем? А плохая новость - что если уж переспали, так не на что ссылаться в своё оправдание ни одному, ни другому. Это сексуальное проявление абсолютно не сексуальных отношений господства и подчинения. Так в среде коммунистической номенклатуры не мог сделать карьеру человек, который не пил водку, не матерился, не мог поцеловаться взасос с Л.И.Брежневым.
Те самые православные, которые устроили в мае погром в гей-клубах, не смеют даже признать, что среди их руководителей много людей, пришедших к власти благодаря гомосексуальному поведению. Кто позволяет себя опустить, тот подымается, - на такой кощунственный манер переделала российская церковная среда заповедь Христа «Кто унижает себя, тот возвысится» (Мф., 23, 12).
Между тем, все – все! - слова Библии, которые обычно цитируют гомофобы, говорят только о гомосексуальных актах. Про гомосексуальность как нечто врождённое, Библия ничего не говорит. Все её громы и молнии –против тех, кто подменяет любовь властью, создаёт военного типа иерархию и казарменного типа семинарии, кому развратный епископ удобнее целомудренного.
В советское время таких героев цинизма развелось особенно много. Голубые мундиры Лубянки специально подбирали для продвижения наверх людей, которых было чем шантажировать. Верующие знают цену своим архипастырям, злятся, а злость срывают на тех, кто под руку попадёт.
Гомосексуальность – естественна. Вера – нет!
Наука доказала, что гомосексуальность естественна, что это не болезнь. Многие геи восприняли это как победу. Юридически это победа – за естественное нельзя сажать в тюрьму или в психушку. Добро пожаловать, дорогие геи, в общество нормальных людей!
Очень жаль, правда, но мне в общество нормальных - вне зависимости от их сексуальной ориентации - нельзя. Я – христианин, значит, не нормальный. Нормально не задумываться над тем, есть Бог или нет, есть смысл жизни или это «смысл жизни» это просто бессмысленное сочетание слов вроде «солёного интеграла».
Если приложить некоторые усилия, то и в России геи станут обычными членами общества, никто не будет на них охотиться, к их парадам будут относиться так же спокойно, как к военным парадам. А кто сказал, что к военным парадам надо относиться спокойно? Кто сказал, что «естественное» значит «хорошее»?! Кто сказал, что «естественное» - это то, что помогает нам выжить в этом мире?
Кто бы это ни сказал, религия возражает. «Не убий» - это противоестественно. «Не завидуй» - противоестественно. Любить – неважно, с какой сексуальной ориентацией – тоже противоестественно. «Естественно» любят, едят, дышат кошки и собаки, а человек отличается от обезьяны тем, что хочет сверхъестественного, тянется к тому, что выше земных нужд и целей. Естественно красть, неестественно дарить. Естественно ходить с грязью под ногтями. Верить в Бога так же неестественно, как стричь ногти. Но значительно интереснее.
Гомосексуалы, не торопитесь радоваться тому, что вы уравнены в правах с гетеросексуалами! Вы нормальные? Значит, и вас я имею право спросить, как спрашиваю всех: почему защищаете только себя, любимых? Почему не защищаете чеченцев, кришнаитов, гастарбайтеров?
Какая разница, кто кается в том, что смотрел порнографические картинки – гомосексуал или гетеросексуал? Разница между тем, кто кается, и тем, кто не кается! Меня волнует не сексуальная ориентация нынешнего Римского Папы, а то, что он сознательно вступил в «Гитлерюгенд» ради духовной карьеры. Меня это волнует, потому что я в своё время поступил ничуть не лучше – был комсомольцем. Я пытаюсь понять: я предал что-то или Кого-то или нет? Числиться в гитлерюгенде – насколько опасная ложь? В конце концов, я хочу вечной жизни не потому, что она – вечная гетеросексуальность или вечная гомосексуальность, а потому что вечная жизнь - это окончательная победа над предательством и ложью.
Именно потому, что быть геем – естественно, это ненормально. Быть гетеросексуалом тоже ненормально. Ненормально думать, что если ты менеджер высшего звена, ходишь в храм, имеешь жену и дачу, машину и ребёнка, так у тебя всё в порядке. Нормально каяться – то есть, подыматься над собой «естественным», отслеживать, где ты недотянул до человеческого. Нормально быть святым – то есть, быть человеком не только биологически, а духовно.
Не родись гетеросексуалом…
…Или гомосексуалом, а родись от Духа. Это евангельское выражение, и оно не имеет ни малейшего отношения к сексу. Можно простить человека, когда он, чтобы защититься от погрома, кричит - например, ставит спектакль, в котором изображает Христа гомосексуалом. Это ведь именно крик о помощи, причём человек пытается обратить на свою проблему общественное внимание, пользуясь языком именно этого общества. Было бы дело в Индии - изобразили бы голубым Вишну или Кришну. На самом деле, такой гомосексуальный энтузиаст понимает, что вера - это одно, а секс - другое. Кошмар в том, что иногда вполне натуральные верующие, думая, что защищают сексуальную норму, сводят всю жизнь к сексу. Вот это уже даже не погром, а разгром, пускай при этом Христа изображают, как у Дэна Брауна, натуралом, мужем Марии Магдалины и отцом её детей. Не человек сексуальный – человек, а человек духовный – человек.
Быть геем, может, и сказка, но, как и во всякой сказке, самое главное начинается после того, как лягушка превратилась в царевну, отверженные – в нормальный граждан, гомосексуалы – в уважаемых сограждан. Сограждан много, людей мало. Погромы не могут помешать гею стать человеком, отсутствие погромов не может помочь. Было бы желание. Его и среди гетеросексуалов немного.
Одна надежда: инициатива за Тем, Кто создал людей, надавал нам ориентаций, которые застят иногда белый свет, и Кто оставил чёрный ход к Себе и топчется там, и ждёт, и громко вздыхает… Полюбить Бога – разве важно, какого Бог пола? Важно? Так и быть, считайте, что Бог – мужского пола, только любите Его как Единственного и Неповторимого, как только и можно любить Другого, неважно, мужчину, женщину или Бога.
*
*
Да, Г. не болезнь, она простительнее (с не христианской точки зрения), чем взяточничество, ибо не разрушает нимало общество, а взяточничество - разрушает. Но это не означает, что для веры она - в пределах нормы.
*
Гомосексуализм часто запрещали зря. Это ещё не означает, что его следует разрешать. Вопрос в том, каков должен быть запрет. Он может быть юридическим, а может быть религиозным. Он может исходить от полицейского, а может – от собственного сердца. Прошлое тут мало помогает, хотя вовсе забывать о нём не стоит. Если на кровати лежит горошина, а поверх неё семь перин всех цветов радуги, какая-нибуудь принцесса может сказать: «Чувствую, что на красной перине лежать неудобно, так уберите её!» Уберут – станет лишь хуже. Возможно, запрещать гомосексуализм из-за бесплодия его абсурдно. Это не означает, что впереди нет какой-то несравненно более важной причины с ним бороться. Горошина ещё ладно – а если это гвоздь, на который набросили пару носовых платков? Однако, бывают ведь и такие фокусы, когда под носовым платком проглядывают очертания гвоздя, а гвоздя-то нет. Просто в сам носовой платок вделали тоненькую проволочку. Бывают такие запреты, которые должны винить лишь себя – они беспредметны. Именно таков запрет быть левшёй. Однако, бывает и прямо наоборот: некоторые запреты, которые кажутся не слишком всеобъемлющими, постепенно оказываются фантастически важными. Например, заповедь «не убий» сперва, видимо, означала, «убивай только чужаков». А до чего дошло – и обозвать человека нельзя…
Иными словами, мужчина, который смотрит на жену как на предмет, рабыню, запрещает ей секс на стороне. Мужчина же, который просто любит и любим, запрещать не запрещает, но, разумеется, и в этом случае супружеская измена на горизонте не просвечивает. Эротические фантазии иногда говорят (точнее, показывают) обратное: если люди друг друга крепко любят, они не ревнуют. Пока это лишь фантазия, обучающая подростка тому, что любовь и ревность несовместимы, - всё нормально. Но когда это фантазия, обучающая тому, что несвместимы любовь и верность – это уже полная эммануэль. Верно, о ревности речи нет. Но супружеская верность может вдохновляться не только страхом. Делать из терпимого отношения к супружеской измене критерий любви так же глупо как делать таким критерием нетерпимость.
*
Вопрос о том, есть ли норма вообще, можжно ли отождествлять норму с самым распространённым (свет во тьме светит, но это не означает, что тьма - норма; выбор из двух зол - норма там, где нет добра, но добро созидается, творится). Проблема в том, что вообще Г. - не предмет личного выбора и, тем более, не может быть онн результатом убеждения. Хотя, видимо, может быть ложный Г. - когда человек сам себя убеждает.
*
Эрос не выводим из пола. Эрос избыточен - у человека эротическое больше сексуального. Поцелуй для размножения не нужен (и может быть неизвестен либо запрещён). Но нельзя заранее сказать ни то, что избыточное хорошо либо нехорошо. Человек свободен и нагадить. И тут движение противоположное: педофилия или многожёнство, которые когда-то были нормой, стали рассматриваться не то что как извращение, а как преступление. Напротив, гомосексуализм перестал считаться преступлением. Меняются сами критерии: зоофилию можно считать извращением из уважения к человеку, а можно - из уважения к животному. Когда-то "пенильный дисплей" считался благочестивым религиозным обычаем, устанавливающим в мире хаоса необходимую иерархию, а стал считаться вульгарным эксгибиционизмом. Впрочем, не всегда и не у всех - если показыватся символ пениса, например, ядерная ракета или древко знамени - это прощается.
*
Силён и тот, кто может причинить мне боль, и тот, кто может причинить мне удовольствие.
*
Волков восторженно вспоминал, как дородный Иларион Троицкий иронизировал над щуплым Розановым: мы, люди лунного света... Классическая для мачизма ошибка: путать вес и потенцию, не подозревая, что в сексуальной жизни, как и в ботанике, самое пышное цветение часто признак бесплодия.
*
Любовь к женщине легко определить по одному признаку: она избирательна. Всякая другая женщина перестаёт существовать. Таков и признак любви к Богу. Однако, это не единственный признак любви и не обязательный. Плохая новость: прелюбодеяние случается даже у любяшего человека. Хорошая новость: даже прелюбодеяние не означает непременного конца любви. То же и в религии: первой заповедью стоит верность Богу и отвращение к идолам именно потому, что верующие в Бога изменяли Ему с другими богами. Хорошая новость: Бог прощает и приходит даже к тем, кто Ему изменил, именно к таким и приходит. Отец бежит к блудному сыну, когда тот ещё в кабаке. Жених бежит к невесте, которая целуется с другим.
*
- Проблема в том, - говорю я любимой женщине, - что круговорот денег не замкнут. Теоретически всё просто: мелочь дают мужчинам кассиры. Мужчина никогда не предложит мелочь, чтобы облегчить расчёт, и почти всегда откажется давать мелочь, даже если кассир попросит и мелочь есть. Поэтому мелочь перетекает из кассы в мужской карман. Затем мужчина отдаёт мелочь жене, а жена отдаёт кассиру. Женщина сама первая предлагает кассиру мелочь, даже если видит у кассира груду меди и серебра. Таким образом, круг замыкается. Но ведь есть неженатые и незамужние! Куда девают мужчины, не имеющие жены, получаемую мелочь? Откуда незамужние женщины берут мелочь?
- Никакой проблемы, - не задумываясь, ответила любимая женщина. - Холостяки реализуют женский сценарий, они добрые и чуткие, душа их облагорожена работой по дому. Они сами предлагают кассиру мелочь, а некоторые, подобно Николаю Мир Ликийских чудотворцу, даже подбрасывают мешочки с накопившимися монетами под двери магазинов и ларьков. Женщины же, не имеющие мужчин, ожесточены и поэтому не делятся мелочью с кассирами...
Остаётся вопрос, как мелочь от незамужних женщин попадает к неженатым мужчинам...
*
Бубер цитирует слова Баал-Шема: "Мысль соответствует жене, речь - детям, действие - слугам". Про руки и пальцы, которые слуги, это и Киплинг писал. Про то, что речь - ребёнок человека, об этом первый стих Евангелие от Иоанна. Необычно сравнение жены с мыслью - и поучительно, ибо по-новому тогда звучат слова апостола Павла "муж есть голова жены". Муж не выше жены, муж не важнее жены - как голова не "важнее" мысли, в голове содержащейся. Пожалуй даже, муж тогда менее важен, как пустой горшок не так важен, как полный.
|
