Яков Кротов

АЗБУКА НЕНАВИСТИ

Террорист повторяет то, что тысячелетиями совершали вполне почитаемые люди, что составляло основу экономики и правосудия: он обращается с человеком как с животным, он, минуя душу, говорит с телом - или, точнее, он говорит чужим телом. Ужасно быть взорванным, но ужаснее возможность быть взорванным, когда человек чувствует: он не рабочий, не продавщица, не мужчина, не женщина, он только четыре пуда мяса и крови, с которым можно обращаться как на бойне - или как в пыточной камере Тайного приказа.

Террор архаичный был рождён телом и для тела, террор современный рождён мыслью, идеологией, утопией. Но в мире, где мысль становится столь же важной, как физическая сила, где мысль становится производительной силой, которая способна прокормить более людей, чем любая сила, - в этом мире ужасает не только агрессия против тела, но и агрессия против мысли. Маркс, протестуя против цензуры, кричал в 1842 году:

"Писатель ... становится жертвой самого ужасного терроризма, подвергается юрисдикции подозрения. Законы против тенденции ... являются террористическими законами, вроде тех, какие изобрела крайняя государственная необходимость при Робеспьере и испорченность государства при римских императорах. Законы, которые делают главным критерием не действия как таковые, а образ мыслей действующего лица, - это не что иное, как позитивные санкции беззакония. Лучше стричь бороды у всех и каждого, - как это делал всем известный русский царь ... - чем делать критерием для этого те убеждения, в силу которых я ношу бороду" (Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции. СС. Т. 1, с. 6).

Человек, рядом с которым взрывается бомба, предпочёл бы, чтобы рядом с ним стоял цензор. Но полезно помнить, что бомба и цензура - это две стороны одной медали. Цензура порождает бомбометателей, хотя не только она. Цензура угрожает существованию человека как разумного существа, террорист - существованию человека как существа неразумного. Цензур пугает, террорист пугает. Слова, сказанные Марксом о цензуре, относятся и к террору:

"Моё существование взято под подозрение, моя сокровеннейшая сущность, моя индивидуальность рассматривается как нечто дурное, и за это мнение обо мне я и несу наказание" (там же, с. 15).

Когда террорист взрывает американцев только за то, что они - американцы, носители определенной культуры, определённой цивилизации, он вырезает взрывчаткой из бытия человека, как цензор вырезает человеческое ножницами. Террорист сеет ужас, чтобы спастись от ужасного. Террорист хочет обеспечить добро, уничтожая зло, пугая зло (как он его себе представляет). Медведь, который бросает камень на голову человеку, чтобы прогнать муху - террорист. Если бы Бог уничтожил зло для человека, оградил бы человека от зла, и Он был бы террористом, ибо Он запретил бы человеческое. Террористы, которые добивались успеха, превращались в цензоров, начинали воспитывать - и это было намного хуже их первого занятия.

*

Ольга Квирквелия (Независ. г., 8.8.3): ислам не допускает вовлечения женщины в насилие, и это правильно, а вот в Чечне "десятилетия насильственного атеизма" порушили эту норму. Но ведь и в Израиле арабки взрывают себя. Что до заявления, что лишь чеченский терроризм нацелен на случайных людей, то и это ошибка: всякая резня по национальному признаку - резня случайных людей, которые не считаются случайными. Ведь и русские в Чечне истребляют чеченцев без разбора, считая "неслучайным", "виной" сам факт их существования на свете.Так что главный тезис Квирквелия - что "процесс реального распространения женского терроризма может быть соотнесен с процессом нарастающей секуляризации общества, роста атеизма" - стоит не на фактах. Факты твердят одно: когда все были религиозны, больше было войн, костров инквизиций и пр. Терроризма как понятия, отличного от войны не было только потому, потому что терроризм был нормой государственной и личной жизни. Более того: нельзя похвастаться тем, что христианство обуздывало хотя бы женщин. Достаточно почитать рассказы средневековых хронистов о зверстах разных королев. Достаточно вспомнить, что инквизицию – эту, на первый взляд, мужскую контору – пустила в полный рост королева Изабелла.

*

Война с Ираком обернулась дальнейшей  профанацией слова «терроризм». В 2006 году правительство США в очередном докладе о «международном терроризме»№ заявило, что  в 2005 году в мире было зафиксировано 11 111 террористических инцидентов, в результате которых было убито 16.6 тыс., ранено - 24.7 тыс. и похищено 34.7 тыс. человек». Жуткая статистика – но треть «террористических актов» случилась в Ираке, и 55% погибших – это иракцы, в основном полицейские. Правительства США считает полицейских в Ираке «нонкомбатантами» - «лица, не сражающимися». У иракских борцов за свободу страны другая точка зрения, близкая, очевидно, позиции русских во время Второй мировой войны: русский полицай - предатель.

Наместник Донского м-ря отменил в 2001 г. перенос мощей святителя Тихона (совершается ежегодно 4 декабря из летней церкви в зимнюю), заявив, что "существует угроза терактов". За месяц до этого из-за той же угрозы вообще ограничили доступ в монастырь. (НГ-религии, 11.12.2001).

Вообще трусость - исток милитаризма. Вот Виктор Волков, председатель московского отделения "Единства", ветеран "афганской войны", предупреждает: "Бен Ладен обещал "наказать" всех, кто поддержал США. Обычно он держит слово". Поэтому он предлагает: "Жесткая регламентация режима прибытия мигрантов в столицу и их проживания здесь" (Вечерняя Москва, 27.11.2001). Причем это платная реклама кандидата.

Крис Хеджес, американский литератор, научный сотрудник исследовательского центра Nation Institute, выпустил книгу "War is a Force That Gives Us Meaning" - "Война это сила, дающая нам смысл". Отрывки из его интервью "Вашингтон профайл" 31.8.2006:

О терроризме

Как США отреагировали на атаку 11 сентября? Они начали реализацию имперского проекта на Ближнем Востоке... Трагедия заключалась в том, что эти атаки были крайне негативно восприняты не только в Европе, но и на Ближнем Востоке и даже внутри арабского мира. Если бы мы смогли поддержать подобные настроения, то это стало бы более мощным оружием против терроризма. И я не люблю термин "война с терроризмом", поскольку терроризм - это тактика, а воевать с тактикой невозможно. Единственный способ победить террористические группы - сделать так, чтобы их собственные общества повернулись против них. Но вторгнувшись в Афганистан и Ирак, позволив Израилю использовать американское оружие в Ливане, мы стали лучшим вербовщиком для террористических ячеек".

*

Митр. Георгий Ходр, ливанец и убеждённый пацифист, писал:

"Создан целый словарь, чтобы настроить чуткую совесть против бедного и безоружного человечества. Так, бомба, брошенная в Галилее палестинцем из Ливана, рассматривается как террористический акт, и, напротив, израильский солдат, стреляя в ребенка, вооруженного камешками, участвует в операции подавления по приказу правительства. Для определения сходных действий используются два разных словаря".

*

Теодор Рузвельт в своей первой президентской речи 1901 года говорил больше об угрозе терроризма, чем об угрозе войны. Очень боялись социальной революции, очень боялись того, что Китай завоюет мир. Мировой войны вообще не боялись - не знали, что такая возможна. И это - викторианство: эпоха агрессивной сытости, империализма, кажущейся надёжности в сочетании с истерическими, паническими страхами перед пауками, террористами и пр.

ХХ век оказался трагическим веком для евреев и армян, чеченцев и курдов, не для тех сильных и богатых народов, которые истерически боялись за своё существование в начале столетия. Классовая борьба оказалась умиротворённой не полицейскими мерами, а творческими достижениями науки, социальным диалогом и компромиссами.

Начало XXI века в политике вновь ознаменовалось истерикой и паникой - и чем богаче страна, тем истеричнее. "Терроризм" опять стал главным пугалом в руках политиков. Вновь воскресли разговоры о "жёлтой опасности" - только Китай подозревали теперь не в военной агрессии, а в экономической. Стали говорить и о "арабской опасности". Однако, уровень военной агрессии, проводимой под лозунгами борьбы со всевозможными опасностями, резко снизился по сравнению с началом ХХ века. Войны в Ираке и Афганистане несопоставимы по целям, размаху и количеству жертв с прежними колониальными войнами европейских держав в Китае, Африке, на Ближнем Востоке. Более сдержанной стала и милитаристская пропаганда.

Новым стало то, что милитаризм стал выдавать себя за борьбу с терроризмом. Збигнев Бжезинский, один из вдохновителёй жёсткого курса США против советского милитаризма, назвавший Путина новым Муссолини, так оценивал антитеррористическую риторику американского правительства:

"Если какая-то группа объявляет сверхдержаве войну, это еще не значит, что сверхдержава тоже должна объявить войну этой группе. Террористический акт ... был страшным преступлением. Но с преступлением борются в полицейско-криминальной сфере, и в этой области можно многого достичь, сотрудничая с другими государствами. Вместо этого угрозу терроризма раздули до масштабов религиозно-философского конфликта, правительство нагнетает панику, проводя аналогии между борьбой с террором и войной с гитлеризмом или сталинизмом. ... С терроризмом надо бороться антикриминальными методами, но стоит также приступить к стабилизации в исламском мире, порвав с традициями империализма и колониализма в своих действиях по отношению к этому региону мира".

*

Проф. Джеральд Пост, более 20 лет проработал в ЦРУ, в 2006 году в Петербурге американское консульство устроило ему встречу с журналистами. Пост обличал диктатора (не Пиночета - Хусейна), заявил, что в СССР не было терроризма, потому что не было гласности (якобы террористы перестанут взрывать самолеты, если газеты перестанут об этом писать - как будто в Средние века были газеты!). Срок войны с терроризмом Пост назвал - 50-80 лет. Ещё одна особенность новояза: если в обычном языке часто бывает "давно прошедшее", то в новоязе - "давно будущее". Вменяемый новояз говорит "Коммунизм за горами", невменяемый...

Плохая новость: "В 2006 году в мире произошло 14 338 (11 153 в 2005 году) террористических актов, в результате которых погибло 20 498 человек (соответственно, 14 618)". Хорошая новость: это "бушистская статистика" - большинство "терактов" это партизанская война афганцев и иракцев. Правда, американские военные заботливо подчёркивают, что это - нападения на "мирное население". Так если военные себя защищают, на кого ж нападать, как не на тех мирных жителей, которых партизаны считают пособниками оккупантов! Так что, в мире количество похищений людей уменьшилось вдвое, а в Ираке возросло втрое.

*

В 1981 г. ирландские националисты, заключённые в тюрьму, объявили голодовку. Они не требовали освобождения, они выдвигали совершенно иное требование: вернуть им статус политических заключённых, который Тэтчер отобрала. Она пыталась представить ирландских националистов простыми уголовниками. Что ж, после этого она сама перестала заслуживать имени "политика" и стала обычной уголовницей, уморившей своей "железной волей" двадцать человек. Между прочим, первым внимание к проблеме заключённых ирландцев проявил католический архиепископ Армы Томас О'Фиах, после посещения тюрьмы в 1979 г. выразивший возмущение условиями их содержания. Первая голодовка - 1980 года - увенчалась успехом: заключённым вернули право носить свою одежду. Вторая голодовка (1981 г.) закончилась гибелью двадцати человек. Ещё тринадцать были спасены благодаря католическому священнику Денису Фолу (Faul), который убедил семьи голодающих подписать документы о согласии на их принудительное кормление. Фол (1932-2006) сам был активным участником ирландского правозащитного (то есть, национально-освободительного) движения.

*

Фаваз Гергес, профессор международных отношений, выпустил книгу (Fawaz A. Gerges. The Far Enemy: Why Jihad Went Global), в которой опровергает милитаристский миф о том, что "исламские террористы" типичны. Напротив: они потому и прибегли к террору на Западе, что в своих странах перестали пользоваться популярностью еще в конце 1990-х годов. Большинство мусульман-фундаменталистов считают, что главное не борьба с Западом, а борьба с секуляризацией в арабском мире, воссоздание теократических халифатов, и что это борьба должна вестись мирными средствами. Самым мощным движением такого рода является "Братья-мусульмане". Классическая исламская традиция считает недопустимым вести джихад в одиночку, тем более - против единоверцев. Поэтому и исламские фундаменталисты против борьбы с "дальним врагом" (так называется Запад), они борются с "ближним врагом" - исламскими секуляристами. Террористы рассчитывали, что их деятельность привлечёт к ним симпатии большинства мусульман, но и этого не произошло, - они всё равно остаются в меньшинстве (см. обзор А.Григорьева, washprofile.org).

Лев Гудков напоминает о том, что террор может быть и государственным: «Террор – средство устрашения, принуждения населения на крайне низкий уровень жизни, на интенсивную работу» (Русский курьер, 27.5.2007). Такого террора в современной России, на первый взгляд, нет. Однако, можно предположить, что многое в современной России объясняется эффектом «тлеющего террора»: население хранит память о том, на что способно это правительство, а правительство точечно демонстрирует населению свою готовность к террору. Впрочем, есть и ещё одно отличие от сталинских времён: тогда «террористы» составляли меньшинство населения. Сегодня «кремлёвские террористы»  составляют большинство населения. Ситуация «два генерала, один мужик» была для Щедрина утопией, для нас – реальностью, причем между двумя генералами и одним мужиком появилось двадцать спецназовцев и тридцать чекистов. Только этим и объясняется покорность людей, смирившихся с тем, что они будут получать гроши, умрут за год до пенсии, а если посмеют прожить дольше, то это будет очень ушербное существование  - смирившихся и с тем, что их дети будут жить ещё хуже.

*

Директор центра по борьбе с терроризмом при конгрессе США Юсеф Бодянский в интервью (Новая газета, 27.9.1999) оправдывает американскую помощь моджахедам необходимостью противостоять расширению коммунизма (так оправдывали, кстати, и помощь Гитлеру). Цель ваххабитов, считает он, — освободить Кавказ ("проще уйти с Кавказа, чем платить такую человеческую цену"). Ох, как это было бы хорошо! Не случайно у нас считают, что их цель — завоевать Россию, потому что русского можно теперь раскочегарить лишь мыслью о том, что угрожают ему, не о том, что угрожают его империи. Он поносит террористов: "Такого презрения к человеческой жизни ... не демонстрировало ни одно движение..." А коммунисты? А наши нынешние власти - что демонстрируют? Сокрушается тем, что в США "серьезные трудности: мы как государство демократическое не можем использовать недемократические методы, ущемляющее права граждан, и проверять каждого мусульманина или араба, нарушать их частную жизнь". Слава Богу за все!

*

В Японии приговорен к повешению один из боевиков АУМ Масата Иокояма. "Труд" (1.10.99): "Японцы преподали нам хороший урок, как надо наказывать террористов". Так урок не в том, что приговорили, а в том, что пять лет судили, и приговорили одного, а не всех подряд разбомбили или даже арестовали.

*

Серг.Минаев (Вечерняя Москва, 29.9.1999) критикует бомбежки: "Российская авиация, нанося удары по объектам в Чечне, уничтожает автомобили, так как их могут использовать террористы, нефтяные скважины, так как террористы могут получать прибыль от их работы ... Слишком много раз повторяется слово "могут", не правда ли? В таком случае чем отличаемся мы от тех же самых террористов, которые взрывают жилые дома, — ведь в них могут жить сотрудники наших силовых структур?" - 3. 57% москвичей против бомбардировок (Новые Известия, 1.10.99). Но 90% за ужесточение паспортного режима, 55% за выселение всех чеченцев из Москвы. 65% сомневаются в способности властей их защитить. Так что готовы отдать власти побольше прав не потому, что доверяют власти, а прямо наоборот — потому что не доверяют ей.

*

Серг.Ковалев (Комсомольская правда, 28.9.1999) критикует этническую чистку в Москве (уже выселено 517 человек). "Даже если достоверно известно — самые злобные террористы свили себе гнездо в населенном пункте, бомбить его нельзя".

*

В выражении "уничтожить террориста" новояз не в том, что слово "уничтожить" - эвфемизм, заменяющий слово "убить". Новояз в том, что слово "террорист" - фикция, понятие с нулевым объёмом. Нельзя никого называть террористом, и нельзя ни "уничтожать", ни "убивать", ни "казнить", ни "прекращать существование белкового тела".

*

Прислали мне дивную цитату из Чомски. Сразу после 11 сентября он заявил: "Единственный способ навсегда покончить с терроризмом - перестать в нём участвовать" ("The only way we can put a permanent end to terrorism is to stop participating in it". - "Chomsky Discusses Terrorism," by Maral Shamloo, The Massachusetts Institute of Technology. Tech, Oct. 19, 2001).

Конечно, это утверждение вызывает вопрос: "А что означает участвовать в терроризме?" Но ведь это неправильный вопрос. Правильный вопрос: "А что такое терроризм?" На это единственный верный ответ: "Терроризм - это не слово, это фикция, это ругань. Терроризма не существует, как не существует теплорода, эфира, гномов, диктатуры пролетариата и т.п. Терроризм - это всякое насилие, которое мне не нравится. Насилие, которое мне нравится, я называю "война", "партизанское движение", "самопожертвование". Так вот, даже такое называние есть уже акт терроризма - насилия над ближним посредством языка.