Яков Кротов

АЗБУКА НЕНАВИСТИ

АНТИСЕМИТИЗМ

Введение.

1948 год: государство и свобода, Израиль и еврейскость.

Часть 1. Определение еврея.

1265 год: спор о неоспоримом. - 1898 год: история борьбы дрейфусаров и антидрейфусаров. - 1935 год: определение еврея по Гитлеру. - Cвобода не быть антисемитом: как это было в Германии. - 1942 год: история депортации католиков-евреев из Голландии. - 28 октября 1965 года: Второй Ватиканский собор о евреях. - 1948: еврей или израильтянин. - 10 марта 1970 года: Израиль против евреев-христиан.

Часть 2. Определение антисемита.

Католичество и Гитлер: Пий XI. - Католичество и Гитлер: Пий XII. - 1968 год: датская доброта. - Антисемитизм в России после 1990 года: церковный. Духовный. Душевный. Телесный.

ВВЕДЕНИЕ

Дина Рубина рассказывает анекдот о русском еврее, который "пытался пробраться в Америку не по еврейской линии, а по линии - говорят есть такая - "преследуемых христианских сект". В анкете, которую заполняют члены таких сект, есть графа, определяющая религиозную принадлежность, где обычно пишут - "брат во Христе". Наш претендент тоже написал "брат во Христе"... Потом, видно, задумался, а может просто зачесалась его еврейская совесть, и он добавил в скобках: "Двоюродный"... (Майн пиджак ин вайсе клетка. Родина, №4-5, 2002, с. 187).

Это вымысел. Выражение "брат во Христе" среди христиан, да ещё американских, вовсе не употребляется для обозначения своей веры. Но вымысел этот повторяется вновь и вновь. Например, есть анекдот про женский монастырь, в дверь которого стучатся евреи же и просятся переночевать. "Да вы что, - шокирована привратница, - мы невесты Христовы!" - "А мы со стороны жениха!"

Антисемитизм родился раньше христианства. Антисемиты есть там, где нет христиан. Антисемитов нет лишь там, где есть антисемиты, ведь каждый антисемит убеждён, что он не антисемит.

Тем не менее, большинство евреев убеждены, что главный источник антисемитизма - христианский. Этому зеркально соответствует убеждение, что лучшее лекарство от антисемитизма - христианство.

Эта книжечка даёт огромное количество фактов для подтверждения первой идеи, потому что тут собраны истории про антисемитов, которые одновременно были христианами. Среди них и такой несомненно "настоящий христианин" как Иоанн Златоуст, и такой сомнительный (но формально - несомненный же) христианин как Адольф Гитлер.

Тут и про христианство как лучшее лекарство от антисемитизма. Однако, "лучшее" не означает "единственное". В современном мире всё меньше верующих по принуждению, а это означает, что в современном мире всё меньше верующих вообще. Иудеи или христиане, - все оказываются в меньшинстве. Что ж, возможно, вера - хорошее лекарство, но всё-таки быть лекарством для веры немножко унизительно. Здоровье - всего лишь побочный эффект вечной жизни. К счастью для веры (а особенно к счастью для евреев) можно не быть антисемитом, будучи неверующим. Это не сложнее, чем быть евреев, не будучи иудеем. Быть иудеем, не будучи евреем, намного труднее, хотя тоже возможно.

Именно такими иудеями считают себя многие христиане, из евреев и нет.

Джек Нельсон-Полмейер, критикующий Библию за все реальные и нереальные грехи, заметил, что Иисус плохо бы отнёсся к тому, что Его ученики перевалили вину за Голгофу с Рима на евреев (2001, VIII). Воскресения Христова Нельсон-Полмейер не отрицает. Между тем, разве воскресший Иисус не встретил тех самых учеников? Почему же Он не вправил им мозги, не продиктовал, как и что писать? Да потому, что не имеет ни малейшего значения, кто поджёг дом, если поджог не удался и дом стоит целый. Наплевать на радостях и простить! Не имеет значения, кто какой вклад внёс в Голгофу, если Иисус не мёртв, а жив. Христиане изменяют Христу не тем, что злятся на евреев, а тем, что не веруют в Воскресение настолько полно, настолько радостно, чтобы не злиться вообще ни на кого. К сожалению, таких христиан слишком много, они громче прочих вопиют к людям, их глазами читают Евангелие. Но в реальном Евангелии нет злости ни к евреям, ни к римлянам, нет призывов к мести или отмежеванию, а есть проповедь о Воскресшем. Беда, что пока ещё христиане очень мало определяли своё поведение своей верой в Воскресение.

Нисан Резник (р. 1917), один из руководителей еврейского сопротивления в гетто в Вильнюсе, писал в своих воспоминаниях «Ростки из пепла» (Ницaним ми эфер Рубин-Масс: Иерусалим, 2003):

«Я не упрекаю их [местных поляков и литовцев - Прим. М.Дорфмана] за то, что не прятали евреев. Это было очень опасно и могло стоить жизни тому, кто прятал. Я не знаю, что бы я сам стал делать, если бы сложилась обратная ситуация. Я также не знаю, как повели бы себя евреи, если бы немцы искали бы поляков, а не евреев, чтоб их убить. Рисковали бы евреи жизнью ради поляков? Я не знаю».

"Я не знаю" - часто высшая мудрость не только в философии, но и в этике. На "я не знаю" способно только "я", не "государство", "народ", "нация".

1265 ГОД: СПОР О БЕССПОРНОМ

Евpеи стали шиpоко селиться в Западной Евpопе благодаpя усилиям Каpла Великого. В миpе вpаждебном чужакам тpебовалось покpовительство властей, чтобы люди чужой веpы могли жить и pаботать, и сpедневековые властители Евpопы целенапpавленно покpовительствовали евpеям. Им pазpешалось селиться колониями (это была пpивилегия, в точности соответствующая аналогичным пpивилегиям хpистиан pазличных сословий), им pазpешалось опpеделенное самоупpавление.

С началом двенадцатого века нечто изменилось. Появилась вpаждебность к евpеям, котоpая pывками pосла вплоть до двадцатого столетия. Вpаждебность эта носила иppациональный хаpактеp. Евpеев стали обвинять в том, что они убивают хpистианских младенцев, чтобы пить их кpовь на Пасху, что они выкpадывают Святые Даpы и надpугаются над ними (пpотыкают шилами гостии), что они тайно пытаются подчинить своей власти весь хpистианский миp.

Западная Цеpковь, стpого pазличавшая пасомых от пастыpей, подчеpкивавшая автоpитет иеpаpхии, пыталась пpотивостоять этим стpахам и клеветам. Папы неоднокpатно издавали буллы, в котоpых объявляли наветом и гpехом все подобные pазговоpы, особенно об убийствах младенцев. Поpазительно, но папы оказались бессильны в этом конкpетном вопpосе. В XIII-XIV веках, когда канонизация святых еще находилась в ведении национальных цеpквей, были даже канонизиpованы несколько подpостков, в гибели котоpых обвинили евpеев. Так же и в Восточной Цеpкви, особенно в Русской, с XII века появились обвинения евpеев в pитуальных убийствах, и здесь они так же нашли отpажение в цеpковной литеpатуpе.

С XIII века в Западной Евpопе начались диспуты между иудеями и хpистианами, целью котоpых споpящие стоpоны ставили победу над пpотивником. Эти диспуты были частью более шиpокого явления: складывания особой культуpы мышления, постpоенной на диалоге, оpиентиpованной на pациональное в человеке. Диспуты как искусство состязания свободных стоpон с XI века стали основным методом обучения и легли в основу схоластики, а чеpез нее и всей евpопейской цивилизации: науки, политики, экономики. Устpаивались диспуты и с мусульманами. Диспуты пpедставителей pазличных школ богословской мысли, медицины, юpиспpуденции pаздавались пpактически ежедневно в унивеpситетах. Диспуты с евpеями пpоходили, в сpавнении с этим, достаточно pедко. Более того, они пpоходили где угодно, но не в унивеpситетах, а сpеди не интеллектуальной сpеды: пpи коpолевских двоpах, в гоpодских pатушах. Великие богословы-схоласты в этих диспутах не участвовали. Более того, в них вообще не участвовали люди, получившие богословское обpазование в унивеpситетах. Эти диспуты устpаивались между пpедставителями евpейской обpазованности и теми евpеями, котоpые, пpиняв кpещение, хотели pационально обосновывать свою веpу, доказать, что у евpеев достаточно автоpитетов, котоpые, пpочитанные веpно, тpебуют пpинятия хpистианства.

Такие апологеты хpистианства по видимости напоминают пеpвых его пpоповедников. Апостолы пpоповедовали Евангелие пpежде всего сpеди иудеев и в этой пpоповеди часто подчеpкивали, что Ветхий Завет содеpжит в себе обpазы, котоpые пpедвозвещают Хpиста. Однако Деяния апостолов никогда не утвеpждали, что одних этих обpазов достаточно для обpащения в хpистианство. Решающим в увеpовании оставалась благодать, а то или иное понимание Ветхого Завета не могло ее ни заменить, ни опpовеpгнуть. Это понимание благодатности и недоказуемости в pациональных теpминах мессианства Иисуса было аксиомой для хpистианских богословов, но для людей, по тем или иным пpичинам недавно пеpешедших из иудаизма в хpистианство, оно было еще чуждо. Hекотоpые из них -- меньшинство -- веpили, что связь Ветхого и Hового Завета, ставшая для них очевидной, может быть сделана очевидной и для их бывших единовеpцев без всякой благодати, пpосто их словесными постpоениями.

В 1263 году в Баpселоне один из таких не по уму pевностных неофитов, получивший в кpещении имя Павла (хотя сам апостол Павел никогда подобных диспутов не устpаивал и не считал, что может доказать свою веpу иудеям), добился у коpоля pазpешения пpовести диспут со знаменитым знатоком Библии и Талмуда, каббалистом, астpономом и вpачом Hахманидом по пpозвущиу Рамбан. Hахманиду было в это вpемя 67 лет. Семь лет спустя он умеp в Хевpоне, на земле Авpаама. Согласие на диспут дал и пpедставитель инквизиции доминиканец Раймунд де Пенmzфоpте.

Тема диспута звучала шиpоко: "Является ли мессия самим Богом или же он полностью человек, pодившийся от мужа и жены" (5 - здесь и далее указаны паpагpафы из книги упомянутой в конце). Hа самом деле, однако, споp вышел о дpугом: "Как это возможно доказать с помощью Талмуда" (С.15). Пабло начал с толкования Быт. 49, 10 как текста, доказывающего, что Мессия уже пpишел. Разумеется, и это, и все подобные утвеpждения были изящно pазбиты Hахманидом. Единственным относительным успехом Пабло была апелляция к агаде из Эха-pаббати, 1, 57, котоpую Hахманид отвел словами: "Я не веpю в эту агаду" (19). Для сpеднего иудея той эпохи это заявление звучало немножко чеpесчуp смело, хотя, по сути, ничего кpамольного Hахманид не сказал.

Cама агада вpяд ли стоила каких-либо дискуссий. Она pассказывает о евpее, котоpому некий аpаб сказал: "Святилище твое pазpушено... pодился мессия ваш!" (18).

Hахманид, добившись явной победы над Пабло, поставив того на место, не удеpжался и сам пеpешел в наступление, заявив, что из Тоpы и из пpоpоков может доказать, именно доказать, что Хpистос не есть Мессия. Логика его pассуждений была пpоста: обpазы Откpовения он истолковал как буквальные тpебования к Мессии, возможность какого-либо нового Откpовения или какого-либо иного, не буквалистского понимания Откpовения, он даже не отвеpгал, потому что не мог себе пpедставить (как, впpочем, с тpудом это пpедставляли и полтысячелетия спустя). "Мессия будет властвовать над всеми наpодами, он же [Иисус] не был властен даже над самим собой", - заявил Hахманид. Возpазить ему было нечего, но от этого его победа не делалось пpочнее. Ведь сам Иисус пpекpасно понимал, что Он пpиносит не только осуществление ветхозаветных пpоpочеств, но и нечто новое, настолько новое, что последуют за Hим не книжники, хоpошо владеющие искусством толковать Писание, но люди веpующие (сpеди котоpых могут быть и книжники, и невежды).

Hахманид, впpочем, сам обнаpужил чисто начетнический, не диалектический способ толкования Писания. Этот стиль заведомо закpыт для диалога, он убедителен лишь для тех, кто уже согласился пpинимать опpеделенное толкование как обязательное. Так, слова Втоp. 30,7 ("Бог твой все пpоклятия сии обpатит на вpагов твоих и ненавидящих тебя") он истолковал так: "Я объяснил им, что "на вpагов твоих" -- на хpистиан, а "ненавидящих тебя" -- мусульман" (77).

В диспуте Hахманида с Пабло часто упоминалось слова "доказывать". "Я поднялся на ноги и сказал, -- писал Hахманид. -- Так же, как коpоль убеждает нас повеpить, что Ешу -- мессия, Ешу сам убеждал наших пpедков. И они полностью опpовеpгли его доводы. А ведь Ешу мог доказать свою пpавоту лучше коpоля, если он, по-вашему, был Богом" (102).

Конечно, Иисус (Ешу) вовсе ничего не доказывал пpедкам Hахманида, поэтому нельзя сказать, что они "опpовеpгли его доводы". Само слово "пpавота" в устах Hахманида означало вовсе не то, что оно означало для евpопейских богословов той эпохи (Пабло к ним не относился): способность отоpваться от комментиpования текстов, от частных случаев, котоpые дают пищу для комментаpиев и pазмышлений, а также диспутов, опеpиpовать абстpакциями. Дpугое дело, что и схоласт не может ничего доказать, но схоласт может доказать, почему бытие Божие (или мессианство Иисуса) недоказуемо. Hахманид же, как и его (действительно жалкий) пpотивник Пабло полагал, что доказательства возможны, пpичем доказательства единственно возможны от Писания, а не от человеческого pассуждения. Он опеpиpовал понятиями "акциденция" и "субстанция" (104) в стиле Аpистотеля, но того качественного pывка к познанию миpа, котоpый сделали схоласты, он (как и Пабло) не совеpшил.

Завеpшился диспут тем, что Пабло заявил, что тайна Тpоицы столь велика, что ее и аpхангела не знают. "Я встал и сказал: "Hо ясно же, что никто не веpит в то, чего он не знает. Следовательно, ангелы и аpхангелы не веpят в тpоицу" (106), -- сказал Hахманид. Оба не видели главного вопpоса: "знать" -- что это такое? Как возможно "знание" - с этого вопpоса началась совpеменная евpопейская цивилизация, и своим недоумением пеpед этим пpостым вопpосом она обязана всему, вплоть до холодильников и газет. Всякая дpугая цивилизация не понимает этого мучения.

Hахманид считал себя победителем. В пpеделах пpедложенной Пабло постановки вопpоса он победил. Хаpактеpно, что коpоль и не думал пpеследовать его, хотя в ходе диспута Hахманид откpыто заявил, что считает Иисуса лишь незаконноpожденным, но уж никак не Мессией. Диспут состоялся в июле 1263 года. Hахманид активно pаспpостpанял свою запись диспута, за что и поплатился - в 1265 пpотив него начали инквизиционный пpоцесс по обвинению в "поношении Хpиста". Пpоцесс тянулся два года, Hахманид уехал в Палестину. 25 февpаля 1265 года коpоль Иаков I уплатил ему тpиста золотых дукатов "на доpожные pасходы".

Запись диспута стала очень популяpной сpеди евpеев. В 1992 году ее издал в своем пеpеводе и со своим послесловием Б.Хаскелевич (Диспут Hахманида. Б.Хаскелевич. Об искажении пеpеводов Библии и о пpоповеди хpистианства евpеям. Москва; Иеpусалим, 1992. 80 стp. Тиp. 10 тыс. экз.). Публикация осталась незамеченной, хотя сам автоp пpидавал ей значение едва ли не эпохальное. Он собpал вместе все доказательства пpотив использования Ветхого Завета как доказательства мессианства Иисуса.

Хаскелевича можно понять: с 1991 года в России стали действовать амеpиканские пpоповедники хpистианства, обpащающиеся пpежде всего к евpеям и, помимо пpочего, доказывающие, вполне в стиле бpата Пабло, что Ветхий Завет пpямо указывает на Иисуса как на Мессию, и только на Иисуса. Опpовеpгнуть это было легко. Пpавда, все опpовеpжения конечной цели не достигают, ибо и амеpиканские пpоповедники отнюдь не утвеpждают, что Ветхий Завет сам по себе достаточен для того, чтобы стать хpистианином.

Хаскелевич не удеpжался и еще от одного искушения: пеpейти в атаку и доказать, что "в сознании отцов цеpкви хpистианство, лишенное иудаизма как основы, теpяет свой главный тезис "богодухновенности" и становится одной из многих языческих pелигий" (С. 72).

Разумеется, ни Отцы Цеpкви, ни совpеменные амеpиканские миссионеpы так не полагали. Отцы Цеpкви вообще не знали слова "иудаизм" (как и евpеи дpевности). Во всяком случае, Хаскелевич смешивает два тезиса: "Иудаизм есть основа хpистианства" и "Иудаизм есть доказательство хpистианство". Ветхий Завет есть основа хpистианства, но богодухновенность Евангелие чеpпает не из Ветхого Завета, а от Бога, давшего Ветхий Завет. Хpистианство вовсе не неизбежно следует из Ветхого Завета (тем более -- иудаизма, явления более позднего, чем хpистианство, хотя и не желающего пpизнавать этот факт).

Хаскелевич подpобно pассказывает о том, что в XIX веке пpотоиеpей Г.Павский пеpевел Ветхий Завет, изложив "мессианские" места не в обычной для того вpемени тpактовке, а в иудаистской, как он был за это наказан. Однако Хаскелевич не упоминает ни единым словом, что Павский, делая этот пеpевод, оставался хpистианином, веpа его ничуть не поколебалась. Он пpосто действовал как ученый-лингвист, стpого отделяя научный подход к тексту Библии от веpоисповедного. Hи Пабло, ни Hахманид, ни Хаскелевич оказались к этому неспособны, что пеpвым двум вполне пpостительно -- в их вpемя такой подход лишь заpождался и тpебовал больших интеллектуальных усилий.

12 ЯНВАРЯ 1898 ГОДА: "Я ОБВИНЯЮ" ЭМИЛЯ ЗОЛЯ.

12 января 1898 года французская газета "Аврора" опубликовала статью знаменитого писателя Эмиля Золя "Я обвиняю". Золя возмущался тем, что накануне военный суд оправдал майора французской армии Эстергази и не освободил капитана Дрейфуса, хотя было ясно, что Дрейфуса посадили за преступление, совершенное Эстергази.

Эстергази шпионил в пользу Германии, которую французы тогда особенно ненавидели за победу над собой в 1870 году. Эстергали был авантюрист и шантажист. 20 ноября 1897 года газета "Фигаро" опубликовала письмо Эстергази, в котором он называл французов "тугодумным народом": "Я с наслаждением отправил бы на тот свет тысячу французов" (Цит. по: Леонид Прайсман. Дело Дрейфуса. Иерусалим: Кахоль-лаван, 1987. С. 65).

Французские военные судьи стерпели эти, потому что их нетерпимость к евреям была сильнее. 22 декабря 1894 года они осудили за шпионаж капитана генерального штаба Альфреда Дрейфуса, 5 января 1895 года он над ним был совершен обряд публичного разжалования (сломали его саблю, ободрали пуговицы и эполеты. Ему кричали: "Иуда Искариот, предатель!" Кричали и "Смерть жидам" (Прайсман, 42). Писали: "Еврей Дрейфус не изменил своей Родине, ведь его Родина - Иерусалимский храм" (Фиш Д. В измене обвиняется Альфред Дрейфус. В кн.: Исторические этюды. М., 1980. С. 134-135). Когда Золя выступил в защиту Дрейфуса, по Франции прокатилась волна еврейских погромов.

Дрейфус, однако, не был евреем. Евреями были его родители, соблюдавшие все предписания иудаизма. Он стал французом и горячим патриотом Франции. Из патриотизма он выбрал не прибыльную професссию маклера, а куда менее доходную службу в армии. Он никогда не считал, что должен вести себя достойно своих еврейских предков - он считал, что он должен вести как подобает французу, что детей (у него было двое) он должен воспитать настоящими французами, достойными Франции. Он писал жене:

"Моя невинность будет признана и возвещена по всей дорогой Франции, моей родине, в жертву которой я всегда приносил свой ум, свои силы, которой я хотел посвятить себя до последней капли крови" (Дрейфус А. Письма невинно осужденного. Варшава, 1898. С. 49. Цит. по: Леонид Прайсман. Дело Дрейфуса. Иерусалим: Кахоль-лаван, 1987. С. 45).

Почему же Франция считала кровь Дрейфуса еврейской, хотя кровь в буквальном смысле слова национальности не имеет? Почему не приняла его жертвы, а сделала его жертвой? Дрейфуса осудили как еврея и почему лишь три года спустя в его защиту выступил Эмиль Золя, лишь три года спустя появились возглавляемые им "дрейфусары", защищавшие Дрейфуса от нападок "антидрейфусаров", то есть - антисемитов? Почему Золя писал 12 января: "Дело начинается только с сегодняшнего дня"?

АНТИСЕМИТИЗМ В ВЕК ПРОГРЕССА

Девятнадцатый век был частью эпохи веры в Прогресс - веры в то, что человечество создано для постоянного совершенствования по руководством определенной идеи и ее глашатаев. Эта вера знала три идеи, три проекта будущего. Самым старым утопизмом, уходящим в конец Средневековья, был монархизм, который в оправе прогресса стал заданностью, принципиально отличающейся от монархии как политической данности. Но эта идея к концу XIX века уже не владела умами большинства. Ее сменил национализм, однако, ему на смену уже шел последний утопический проект - социальный. Монарх, нация и социум, общество, - три соперника за руководство народом, страной, человечеством.

Вера в прогресс нарушила отработанное веками хрупкое равновесие наций. Ксенофобия была всегда, ее проявление - животный антисемитизм - был всегда, но всегда была и система равновесия между страхом перед другим и необходимостью с ним сосуществовать. Устремленность в будущее нарушила это равновесие - в идеальном государстве нет места анклавам, своеобразию даже в рамках гетто - и началась инквизиция, начались периодические массовые погромы, подобные которым не знало Средневековье. Древнее искусство сосуществования ушло (не следует, впрочем, его переоценивать), а можно было выработать, лишь преодолев прогрессизм. Но вера в прогресс нарушила равновесие не только в сторону большей нетерпимости, и не стремление к единообразию было главным в прогрессизме, а жажда свободы. Поэтому к середине XIX века борьба за национальное освобождение принесла свои плоды и для евреев.

Революции 1848 года принесли им освобождение от гнета даже там, где революции потерпели поражение. В Германии полностью эмансипация евреев была узаконена в 1871 году, в Австрии равенство всех граждан перед законом было провозглашено в 1867 г., Испании в 1868. В Италии революционеры упразднили гетто, но реакция их восстановила, но по мере объединения Италии евреи получали свободу - вплоть до 1870 года, когда была завоевана Папская область. Из "христианских" стран дискриминация еврев схранилась лишь в Швейцарии (до 1874 года), Дунайских княжествах (до 1878 года, когда только Болгария не подчинилась решениям Берлинского трактата и продолжала ущемлять евреев), России.

Во Франции евреи были уравнены с христианами сразу после революции, в 1790 году. Было их в стране немного: в Бордо и Байоне жили евреи, бежавшие от испанской инквизиции, в Авиньоне сохранялась колония евреев, поселившаяся там еще в Средние века, когда в городе была папская резиденция. Большинство евреев Франции перебрались в нее после 1870 года из Германии - точнее, из французских земель, завоеванных Германией (и Дрейфусы были оттуда). К концу века в стране было около ста тысяч евреев. В 1880 году французский публицист Шербонье писал:

"Во Франции трудно понять, что в Германии существует еврейский вопрос ... С давних времен мы знаем, что законы одинаково существуют для всех, чтто нет надобности молиться в католических храмах для того, чтобы пользоваться покровительством закона" (Еврейская энциклопедия. Т. 2. Спб, 1913. С. 674. Цит. по: Леонид Прайсман. Дело Дрейфуса. Иерусалим: Кахоль-лаван, 1987. С. 5.).

Евреям давали свободу, потому что хотели ее для себя, для всего человечества. Но вера в прогресс имела темную сторону, которая в конце концов и привела ее к краху: цель была, прежде всего, недостижима, кроме того, достигать ее предполагалось через принуждение. Все должны были быть счастливы, и счастливы согласно приложенного проекта - монархического, националистического, социалистического.

Евреи были бы рады не мешать. Евреи активно ассимилировались, без всякого принуждения, освобождаясь от своей религии совершенно так же, как вчерашние "христианские нации" освобождались от своей. Причем, если француз-атеист оставался французом, то еврей, живущий во Франции, без иудаизма быстро становился просто французом. Такие "евреи" активно участвовали и в социалистическом движении, и в националистическом, и в монархическом бы поучаствовали, да туда их не слишком пускали. Но внутри этих движений постоянно клубился страх и сознание того, что все идет не так, как было задумано. Прогресс постоянно ускользал.

Целеустремленность порождала нетерпимость, потому что цель была ложной, а признаваться в этом не хотелось - нужен был козел отпущения. И здесь на помощь приходил животный антисемитизм, получавший себе новую пищу. С 1881 г. в Париже стали выходить еженедельник "Антижюиф" ("Антижид") и газеты "Антисемитик". Редакция газеты заявляла, что цель издания: "Социальная защита угнетаемого горсткой в 80 тысяч евреев 40-миллионного французского народа" (Цит. по: Леонид Прайсман. Дело Дрейфуса. Иерусалим: Кахоль-лаван, 1987. С. 5-6).

В 1886 г. Анри Дрюмон издает антисемитский памфлет "Еврейская Франция", доказывавший, что все несчастья французов - от евреев, из-за них и войну с Германией проиграли. Книга стала бестселлером. Националист удесятерял ненависть к евреям, но и социалисты ненавидели евреев. Основатель утопического социалиста Шарль Фурье отождествлял евреев с капиталистами, его ученик Альфонс Тусснель написал первую во Франции антисемитскую книгу "Евреи - короли эпохи" (См.: Леонид Прайсман. Дело Дрейфуса. Иерусалим: Кахоль-лаван, 1987. С. 8). Фридрих Энгельс писал: "Я начинаю понимать французский антисемитизм, когда вижу, как эти евреи польского происхождения с немецкими фамилиями пробираются всюду, присваивают себе все" (К.Маркс, Ф.Энгельс Сочинения. Т. 38. С.345, цит. Прайсман, 84). 24 июля 1898 года национальный совет Рабочей Партии выступил с манифестом, поносящим "еврейских капиталистов", которые пытаются "смыть всю грязь Израиля" (Молчанов Н. Жорес. М., 1969. С. 195. Цит. по: Леонид Прайсман. Дело Дрейфуса. Иерусалим: Кахоль-лаван, 1987. С.85), оправдывая Дрейфуса.

Тот же Эмиль Золя в своих романах - даже в романе "Правда", защищавшем Дрейфуса - обличал антисемитизм, доказывал, что иной "христианин стоит двух евреев" (Золя Э. Деньги. М., 1955. С. 93), но тут же карикатурно изображал еврейских "капиталистов": "Тут была целая толпа евреев с жирными, лоснящимися лицами, с острым профилем прожорливых птиц, необыкновенное сборище типичных носов, склонившись, словно стая над добычей, с неистовыми криками они готовы были растерзать друг друга" (Золя Э. Деньги. М., 1955. С. 16). Анатоль Франс, дрейфусар, был вполне антисемитом в романе "Аметистовый перстень". Когда в 1894 году осудили Дрейфуса, антисемитская истерия охватила все общество: и монархистов, и националистов, и социалистов.

В 1898 году произошел перелом. Антидрейфусары - антисемиты - по-прежнему составляли большинство, громили евреев. После выборов 1898 года в парламенте впервые появилась фракция антисемитов, 24 человека во главе с Дрюмоном. Но появились и защитники Дрейфуса. Те, кто раньше боялся антисемитских обвинений в пособничестве евреям, вдруг преодолел страх. Люди с антисемитскими инстинктами, как Золя, выступили против антисемитизма. Через несколько лет дрейфусаров стало больше, чем антисемитов. Что же за тормоз включился?

Антисемитизм, порожденный верой в прогресс, ею же и ограничен. Неудачу прогресса сваливают на евреев (не только на них, конечно), но если антисемитизм оборачивается против самой веры в прогресс, то истерика довольно быстро прекращается. В иерархии ценностей прогрессиста антисемитизм является чем-то дополнительным, необязательным, стоящим неизмеримо ниже, к примеру, веры в прогресс. Эта вера, к примеру, рождалась в борьбе с Церковью, и потому для неё антиклерикализм намного важнее антисемитизма. Антисемиты переделали лозунг "Клерикализм - вот враг!" на "Еврей - вот враг!" (Прайсман, 6). Но реально клерикализм остался врагом первым.

ЦЕРКОВЬ И АНТИСЕМИТИЗМ

Начали дело Дрейфуса военные, которым не нравилось, что один из офицеров генштаба имеет еврейских предков. Поддержали атаку на евреев монархисты, аристократы, лавочники, буржуа, крестьяне. Но самыми громким и многочисленным был хор священников. Церковь в эти годы пыталась примириться с государством, восстановить свой авторитет, и казалось, что антисемитизм поможет этому. Активно действовали ассумпционисты - августинцы. Их издательство "Бон пресс" - "Благая пресса" на протяжении 1898 года издавал еженедельно по два с половиной миллиона воззваний, разжигавших антисемитизм, издавали архиконсервативную и антисемитскую газету "Ля Круа".

Еврейский историк дела Дрейфуса видит главного виновника антисемитизма в иезуитах: "Ударной силой католического антисемитизма стал Орден иезуитов, устав которого требовал, чтобы люди, вступающие в орден, могли доказать, что у них нет еврейской крови в четырех поколениях. ... Иезуитский орден вел широкую антисемитскую пропаганду во всем мире. В разгар дела Дрейфуса основной орган католической церкви журнал "Civilta Cattolica" писал: "Евреев следует исключить из числа цивилизованных народов во всем мире" (Цитата из "Чивильты" дана Прайсманом, с. 7-8 со ссылкой на кн.: Hannah Arend. Antisemitism. P. 1. The Origins of Totalitarianism. New York, 1968. P. 116).

Епископат, правда, удержался от поощрения антисемитизма (и дрейфусаров), но духовенство и рядовые католики в основном были антидрейфусарами, верили в то, что правительство порабощено "жидо-масонами". Другое дело, что "католическое большинство" было меньшинством относительно французского народа. Антисемитами были даже христианские демократы, их конгрессы в Лионе в 1896 и 1897 гг. принимали резолюции с осуждением "анти-французских и анти-христианских еврейских интриг" (кардинал Пьер Куйе, архиепископ Лиона, заявил, что такие выражения противоречат католическому духу) (См.: Mario Bendiscioli. The Failure to Reconcile Catholics and the Republic in France. - History of the Church. Ed. Huvert Jedin. Vol. IX. New York: Crossroad, p. 106).

В таких случаях обнаруживалось главное (иногда кажется, что единственное) достоинство церковной иерархии: догматичность. Охраняя догматы, епископы сторонились всякой активности иного рода, в том числе и антисемитской, будь то в Средние века или в Новое время. А в данном случае, видимо, они тем более подчеркивали, что не церковное это дело - осуждать какую-то группу людей по сугубо второстепенному признаку - что чувствовали за антисемитизмом католических радикалов отраву "прогресса". Как монархисты превращали в идею монархию, как националисты превращали в идею нацию, так христианские активисты превращали в прогрессистскую утопию самое христианство.

АНТИСЕМИТИЗМ УСТУПАЕТ АНТИКЛЕРИКАЛИЗМУ

К 1898 году надо было выбирать: травля евреев автоматически делала француза союзником клерикалов и монархистов. Оправдание Эстергази показало, что под угрозой нечто даже более древнее, чем секуляризм, под угрозой оказалась современное Право - Право, как ценность, неподвластная человеческой воле, независимая ни от военной силы, ни от авторитета Церкви. Как ни трепетно относились французы к своим генералам, надеясь, что те рано или поздно отомстят Германии, еще более трепетно француз относился к самому себе, и больше всего он боялся не евреев, а того, что его самого засудят, как судили Дрейфуса, что священник будет помыкать им, как Папы помыкали короля (правда, Папы вовсе не помыкали королями, но мало кто это знал, зато всякий школьник помнил, что тысячу лет назад в Каноссе германский император был унижен римским папой). Защищали уже не Дрейфуса - защищали "всякую правду, всякую справедливость", как выразился Золя в "Я обвиняю" (Цит. по Прайсман, 69). "Попов" Золя ненавидел куда больше, чем "жидов". Жорес больше ненавидел "милитаризм", "реакцию", чем евреев.

20 февраля 1898 года Золя был осужден к штрафу и заключению, но бежал из Франции. Но 30 августа того же года был арестован офицер Анри, изготовивший фальшивки, на основе которых подозрение с Эстергази было переведено на Дрейфуса. Он покончил с собой в тюрьме - или ему помогли покончить с собой. Генералы хотели пожертвовать и Эстергази, чтобы замести следы, но тот успел бежать в Бельгию. В феврале 1899 года умер президент Франции Фор - умер в объятиях любовницы, что было воспринято как национальный позор. В день его похорон антидрейфусары попытались устроить государственный переворот - попытка смешная, но страх перед возможной реставрацией монархии был так велик, что над этим не смеялись. Испугались даже опереточной угрозы реакции. С лета 1899 года антидрейфусары перестали господствовать на улицах. Дело Дрейфуса было еще раз рассмотрено судом в августе 1899 года, и, хотя оправдать его все же не решились, да и защитники Дрейфуса не решались прямо обвинять генералитет в подлоге, а сводили все к ошибке. 19 сентября президент Франции Эмиль Лубе помиловал Дрейфуса, а тот принял помилование. 20 сентября вождь Лиги антисемитов Ж.Герен, устроивший еще один опереточный бунт, был арестован. Его приговорили к десяти годам тюрьмы. В ноябре редакция газеты "Ля Круа", дома ассумпционистов в Париже были обысканы полицией, орден судили и запретили его деятельность во Франции.

Лишь в 1906 году, когда клерикалы было уже окончательно разгромлены, а правительство проводило курс на полное отделение Церкви от государства, Дрейфус был признан невиновным и награжден орденом Почетного легиона.

В 1904 г. Пий Х принял Теодора Герцля, которому оставалось жить менее года. Герцль не просил поддержки - он исповедовал принцип Пинскера, что одинаково стыдно, когда еврея грабят и когда еврея защищают. Герцль просит сочувствия. Папа был прямолинеен до грубости: если евреи не признают Христа, то Папа не может признать евреев. К тому же - "святые места"...

ЭХО ДРЕЙФУСА

Как и всякая нетерпимость, антисемитизм самоубийственен. Ненависть не повинуется плану. Уже в первое десятилетие XX века католики стали искать козлов отпущения и в своих собственных рядах, травя "модернистов", всех, кто ставил поиск Истины выше послушания служителям Истины. Когда в 1900-е годы разгорелась травля Альфреда Луази, католического специалиста по изучению истории текста Библии, его защитники вспоминали процесс Галилея, а еще называли дело Луази "клерикальным делом Дрейфуса" (Cм.: Roger Aubert. The Beginning of the Crisis in France. In: History of the Church. Ed. Huvert Jedin. Vol. IX. New York: Crossroad, p. 437).

Самым важным результатом антисемитизма конца XIX века, антисемитизма принципиального нового, боящегося не реального еврея, а выискивающего еврейское в собственных соотечественниках, стало возникновение сионизма. Антисемиты отрицали возможность ассимиляции еврея, и нашлось достаточно евреев, которые согласились с антисемитами. Молодой венский журналист Теодор Герцль, социалист, полностью ассимилировавшийся, ставший вполне австрийцем, присутсововал при разжаловании Дрейфуса - и почувствовал себя евреем, стал инициатором сионизма как движения за воссоздание еврейского государства, за возвращение "к корням", к "почве". Новый антисемитизм и сионизм подпитывали друг друга, одинаково глядели на мир, только оценивали мир по-разному - и одинаково были и остаются неправы в порабощении человеческого духа - крови.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЕВРЕЯ

1935 ГОД: ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЕВРЕЯ ПО ГИТЛЕРУ

"Кто еврей", - вопрос, который много лет мучал Гитлера. Да ещё в 1890-х годах один из депутатов рейхстага от Антисемитской партии признавался, что его партия не выдвинула закона против евреев, потому что не смогла определить точно, кого считать евреем. Руководитель отдела статистики рейха Фридрих Бургдорфер подсчитал: людей с четырьмя еврейскими предками во втором поколении в Германии - 800 тысяч, с двумя - 200 тысяч, с одним - 100 тысяч. Итого миллион на 64 миллиона "чистокровных" немцев. Антисемитские законы 1933 года предлагали считать евреем того, у кого бабушка или дедушка еврейской крови. Военные предпочитали повысить планку, чтобы не уменьшать число солдат. В университетах, напротив, часто увольняли даже немца с еврейской женой. В 1933 г. в Германии из 15 миллионов супружеских пар только 35 тысяч были иудео-христианскими. Оказалось легче принять закон о принудительной стерилизации (в конце 1933 года), чем определить, кого именно нужно стерилизовать. Положение осложнялось тем, что общество было патриархальным: нацисты дружно осуждали немку, отдавшуюся еврею, но не слишком хотели осудить немца, который овладел еврейкой.

Пока Гитлер думал над тем, кого считать евреем, евреи утешали себя поговоркой "Горяча похлёбка, пока варится, да не так горяча, когда естся". Поговорки не виноваты - ведь есть и про молчаливую собаку... Многие евреи говорили: "Я никакой не еврей, а немец или немецкий европеец" (Кунц, 202).

15 сентября 1935 года Гитлер выступил на партийном съезде в Нюрнберге. Перед ним было четыре варианта определения еврейства, выработанные "экспертами". На съезде были оглашены антисемитские законы, но определения еврею дано не было. Точнее, Гитлер сперва выбрал самое мягкое - еврей тот, у кого обе бабушки и оба дедушки евреи. Но в последний момент вычеркнул это определение, а другого не вписал.

Пункт 2.1. закона гласил: «Гражданином Рейха является лишь подданный государства немецкой или близкой ей крови, доказавший своим поведением, что он готов и достоин верно служить немецкому народу и Рейху». Пункт 2.3: «Только гражданин Рейха обладает всеми политическими правами».

Одновременно Гитлер подписывает «Закон о защите немецкой крови и немецкой чести», который направлен прямо (и только) против евреев:

«Брачные союзы евреев с подданными государства немецкой или близкой ей крови запрещаются. Браки, заключенные вопреки закону, недействительны, даже если они будут зарегистрированы за границей для того, чтобы обойти закон. … Интимные отношения между евреями и подданными государства немецкой или близкой ей крови воспрещаются».

Фактического положения евреев «Нюрнбергские законы» не ухудшили, оно и так было скверно. В историю они вошли только потому, что впервые расовые идеи получили юридическое значение. Расовые, а не религиозные, поэтому в «Нюрнбергских законах» изначально была неопределенность: кого считать евреем.

Через два месяца, 14 ноября 1935 г., Гитлер попытался эту неопределенность прояснить, подписав «Первую поправку к Закону о гражданстве Рейха». Тут евреем назывался человек, у которого трое из четырех «родителей родителей» были евреями, или человек, который женат на еврейке. Те, у кого таких предков всего двое, объявлялись полукровками - "мишлинге". Лица с одним еврейским предком во втором поколении, не принадлежащие к еврейской религиозной общине и не состоящие в браке с евреями, считаются арийцами (Кунц, 206).

Геббельс счёл это решение слишком умеренным и не стал предавать его широкой огласке, чтобы не создавать ощущение уступок со стороны Гитлера.

Тем не менее, неопределенность осталась. Во-первых, нацисты все-таки ненавидели и тех, у кого была только «четверть еврейской крови», да и тех, у кого среди дедов и бабок были два еврея – тоже. Во-вторых, хотя «Первая поправка» и рассматривала принадлежность к иудейской религиозной общине в качестве признака еврейства (п. 5.2), признавать крещеных евреев немцами было бы довольно странно для тех, кто не только не был христианином (как Гитлер и большинство его сторонников), но и ставил одной из стратегических задач уничтожение христианства, видел в христианстве зловредное ответвление иудаизма.

Открытую войну евреям Гитлер объявил лишь 30 января 1939 г., обрушившись на "лишённых даже намёка на совесть немецких предпринимателей", которые проявили жалость к евреям. "Европа не обретёт мира, пока не будет решён еврейский вопрос". "Пора положить на лопатки мирового еврея". "Сегодня у евреев пропала охота смеяться. Сегодня я буду пророком: если международные еврейские круги сумеют ввергнуть народы мира в очередную мировую войну, результатом станет не большевизация земного шара и, соответственно, победа еврейства, но уничтожение (Vernichtung) еврейской расы в Европе". Всё это было перепечатано на следующий день в "Таймсе", но мало кто понял сказанное. Всех заботило, не начнёт ли Гитлер войну. Немцы же вообще поняли слово "уничтожение" как метафору (Кунц, 271).

Гитлер ведь долго молчал. Он ничего сказал, к примеру, после погрома 9-10 ноября 1938 г. Гитлер заговорил о еврейском вопросе, потому что рассчитывал на то, что благодарность у немцев перевесит толерантность. Действительно, "и нацистские осведомители, и антифашистские подпольщики единогласно сообщали о том, что немцы испытывают искреннюю благодарность реджиму за ликвидацию безработицы и выход из ненавистного Версальского договора" (Кунц, 273).

Странный народ немцы! Русские испытывают к Путину благодарность, хотя ненавистный договор в Беловежской пуще действует, империя не восстановлена, инфляция дикая.

На первом месте для нацистов были не евреи, а немцы. Поэтому немцев не наказывали за помощь евреям. "В оккупированной Восточной Европе тех, кого подозревали в помощи евреям, публично вешали, дабы продемонстрировать, что ожидает предателей. "Дома", в рейхе, ничего подобного не имело места. Тех, кого подозревали в помощи евреям, могли арестовать, но, если не находили их политически опасными, как правило, не отправляли в концлагерь" (Кунц, 281). Даже в Берлине прятались у друзей 7 тысяч евреев, из которых 1400 человек выжили. "Праведными язычниками" (в России утвердился глубоко неверный перевод - "праведники мира") Израиль признал более 500 спасителей евреев из Германии, Австрии, Чехословакии.

Немного.

Об уничтожении евреев знали все немцы, хотя все предпочитали это знание затушёвывать в самих себе. Точно так же о сталинских репрессиях знали абсолютно все жители России, хотя все предпочитали это знание затушёвывать в самих себе. К 1943 г. Рейх стал "свободен от евреев" - из страны их вывезли на Восток в 260 товарных поездах. Собственность евреев покупали немцы за 10% рыночной стоимости.

Клаудиа Кунц полагала, что немцы с готовностью приняли Холокост, потому что "они приняли на веру информацию, распространявшуюся учреждениями, к которым они относились с уважением" (Кунц, 288). Однако, следует напомнить, что Гитлер пришёл к власти, потому что к информации, распространявшейся учреждениями Веймарской республики, немцы относились без особого уважения. Нет, на первом месте была не послушность, не бюрократия, а желание определённых идеалов - Кунц их точно перечисляет: "расово обусловленную иерархию человеческой ценности, культ фюрера и желательность территориальных завоеваний" (288).

Та же он писал:

"Я определяю этнос как группу людей, принадлежность к которой осознается индивидами через генеалогию и территорию, язык и культуру. ... Согласно этому определению Израиль в принципе не является ни этносом, ни суммой индивидуальных израильтян с этническим самосознанием. Израиль - это мировая империя, израильтяне – ее граждане, единые в своем гражданстве. Поэтому Израиль противопоставляется империям, а не этническим группам. Наши мудрецы видели в Израиле общину, уникальную по формам своего образования, единственную в своем роде и несравнимую ни с каким другим социальным образованием. Когда они противопоставляют Израиль другим социальным общинам, они противопоставляют его недифференцированной массе «народов» вообще или четырем империям: Персии, Мидии, Греции и Риму, в ряду которых Израиль будет пятой и последней".

В сущности, Израиль при этом становится не империей, а Церковью в её христианском понимании - точнее, наверное, нужно сказать, в её "католическом" понимании. Наднациональная религиозная организация. Точнее даже, это не вообще "католичество", а очень реакционное и фундаменталистское католичество. Для таких католиков либеральные католики - вообще не христиане. Для Ньюснера "либеральный иудаизм" - вообще не иудаизм. Обличения Ньюснера повторяют обличения христианских фундаменталистов: "Религия, которая провозглашает Ле хаим – за жизнь, агитирует за право на аборты и на медицинские эксперименты с эмбрионами в прямом противоречии с Торой, принимает брачный союз, освященный Богом при сотворении человека (союз между Адамом и Хавой), как союз между двумя Адамами без Евы в новом раю, и подписывает десятки резолюций от имени Бога, не упомянув ни в одной из них Тору Синая".

На первый взгляд, у Ньюснера еврей - чисто религиозное понятие. Еврей и иудей совпадают. Человек любой национальности может стать евреем, и любой еврей перестаёт быть евреем, если перестает веровать в Бога Израиля. Ньюснер сконструировал иудаизм заново, как заново конструируют христианство фундаменалисты православные, католические и протестантские: "Израиль наших мудрецов благословенной памяти остается реальным, хотя и не осязаемым в мирском смысле. Он обращен к генеалогии, которая воспроизводится не в костях и крови, но в общности духа, воспитанного Торой. Их Израиль не имеет никакого отношения к границам языка, или расы, или пола".

Однако, как и все фундаменталисты, Ньюснер не в силах быть последовательным. Последовательность привела бы его к иудаизму типа "нью-эйдж", "Розы мира", антропософии или теософии. Он же не может отказаться от прошлого, хотя это прошлое по определению - этнично. В результате в его концепции остаётся то же самое противоречие, которое так беспокоило нацистов - дух оказывается увязан с кровью. "Израиль иудаизма (не просто еврейский Израиль) находит свое определение не внутри каких-либо географических границ, но на пути, открытом Богом всему человечеству на горе Синай, – на пути, отрытом всем народам, хотя и принятым только одним народом". Вот эти последние слова - "только одним народом" - портят всю музыку. Итак, немец, принимающий иудаизм, переходит из немецкого народа в еврейский?

"Конечно, дети еврейских матерей принадлежат Израилю по рождению, а не по ритуалу обращения", - в той фразе "конечно" есть смертельный приговор попытке сконструировать Израиль, в котором еврей, не посещающий синагоги или одобряющий однополые союзы, теряет право называться евреем. Надо бы выбрать: либо "не в костях и крови", либо "дети еврейских матерей". Ньюснер выбирать не хочет и полагает, что он поднялся выше национального, потому что не возражает против обращения русских и немцев в иудаизм. Однако, это потребительский подход! Он поднялся всего лишь выше логики, выше принципа "исключённого третьего". Готтентот тоже не прочь украсть корову, но готов ли готтентот расстаться со своей коровой? Нет, не готов Ньюснер расстаться с детьми евреек (иррационализм, при котором родство отсчитывается по матери, для простоты обсуждать не будем). "Телесная непрерывность поколений формирует из всех нас единую семью и демонстрирует фиктивность всякой попытки определить Израиль, исключив генеалогию". Ньюснер всё время подчёркивает сходство своей концепции с христианской. Только это сходство - не со всяким христианством, а с христианским национализмом и черносотенством, для которого "православный" - это всякий, у кого "православные корни", вроде русской бабушки или даже прабабушки. Искать тут логики не следует - это абсолютно иррациональная, алогичная, шизоидная концепция, пытающаяся и кровное родство сохранить, и Дух Божий приобрести. Не только Гитлер умел мыслить иррационально... Христианство - это "не от крови, но от Духа родились". Всюду, где начинается "не от Духа, но от крови" - расизм. Но где "и от крови, и от Духа", там тоже не царство Духа. Там царство летающих крокодилов - тех крокодилов, которые "летают, но так низенько-низенько"... Недаром Геринг, защищая своих лётчиков из евреев, сказал, что в министерстве авиации он будет решать, кто еврей, а кто нет. Видимо, он имел в виду, что кто плохо летает - еврей, а кто хорошо летает - лётчик.

*

Умолчание - великая сила. В 2008 г. журнал "Тайм" объявил Путина "человеком года", поместил его портрет на своей обложке. Вспомнили, что в 1938-м году этот журнал поместил на обложке изображение Гитлера. Однако, есть маленькая разница: в 1938 была помещена карикатура на Гитлера: он играет на органе в осквернённом соборе, его жертвы колесованы. Нарисовал карикатуру барон Рудольф фон Риппер, католик.

В очерке о Гитлере "Тайм" 1938 года писал:

"В религии, две выдающихся фигуры 1938 года стали серьезным противовесом Адольфу Гитлеру. Один из них - 81-летний Папа Пий XI - говорил с 'горьким сожалением' об антисемитских законах Италии, нападениях итальянских 'групп католического действия', приеме, который Муссолини оказал Гитлеру в прошлом мае. Папа также с прискорбием сказал: 'Мы положили нашу уже долгую жизнь на дел мира и процветания народов. Теперь мы предлагаем ее в качестве новой жертвы'. Проведя большую часть года в концлагере, протестантский пастор Мартин Нимеллер удостоился признания своей героической веры".

СВОБОДА НЕ БЫТЬ АНТИСЕМИТОМ: КАК ЭТО БЫЛО В ГЕРМАНИИ

*

Семён Мадиевский: «8-миллионный вермахт не стоял в стороне от нацистского режима – он был вторым (после НСДАП) его столпом. … Холокост был бы невозможен без участия вермахта». Военные знали, что совершают преступления, поэтому приказы об уничтожении евреев отдавались устно, поэтому с конца 1944 г. стали уничтожаться следы массовых захоронений (трупы выкапывали и сжигали). Например, генерал-фельдмаршал фон Рейхенау, генерал-фельдмаршал Манштейн требовали от солдат «проявлять полное понимание необходимости жестоких карательных акций по отношению к еврем, духовным носителям террора против немцев». 13 мая 1941 г. Генеральный штаб издал приказ, гласивший: «За действия, которые представители вермахта и их последователи предпринимают по отношению к враждебным силам, не существует никакого судебного преследования даже в том случае, если указанное действие влется военным преступлением».

В октябре 1941 г. три ротных командира 691 пехотного полка получили приказ уничтожить евреев в местах своего дислоцирования. Обер-лейтенант Герман Кюльс сразу выполнил приказ. Капитан Фридрих Нёлль потребовал письменное подтверждения и затем выполнил. Обер-лейтенант Иозеф Зибилле отказался выполнить. Наказан он не был. Вообще неизвестно ни одного случая осуждения солдата вермахта за невыполнение преступного приказа. Профессор Ганс Генрих Нольте писал: «Участие в убийствах не навязывалось насильственно; немецкий офицер или немецкий солдат, имевший гражданское мужество сказать «нет», не подвергался никакой смертельной опасности. … Если бы у большего количества граждан нашлось гражданское мужество, преступления не могли бы быть столь крупномасштабными, какими они стали в реальной исторической действительности» (Мадиевский С. «Чистый вермахт»: конец легенды // Новое врем. - №10. – 2002).

26 ИЮЛЯ 1942 ГОДА: ИСТОРИЯ ДЕПОРТАЦИИ КАТОЛИКОВ-ЕВРЕЕВ ИЗ ГОЛЛАНДИИ

Захватив Голландию, гитлеровцы лишили евреев политических прав и начали их депортацию. Голландцы и евреи не знали, что депортация означает уничтожение, а не работу в Германии, однако начали протестовать. 11 июля 1942 года во все христианские общины страны пришла телеграмма, составленная совместно протестантами и католиками, которую намечалось прочесть в воскресенье 26-го. Это был протест против гонений на евреев и молитва:

«Мы прежде всего вверяем Тебе, Боже, народ Израиля, который в дни эти подвергается столь суровым испытаниям. Не оставь их, ибо Ты обещал не оставить Израиль. Сохрани их, приведи их к Себе, чтобы они могли получить подлинное искупление, которое Ты даруешь через Христа, Сына Своего. Особенно же молимся тебе о детях Израиля, которые соединены с нами верою: дай им силу нести Крест вослед Тому, в Ком они нашли искупление. … Помоги уцелеть, милосердный Боже, всем, кто преследуем и гоним, всем узникам и заложникам … Обрати суд Твой в благословение, чтобы многие люди, которые жили без Тебя, обратятся к Тебе, чтобы пала преграда между Израилем и другими народами, чтобы все познали имя святое Твое и нашли друг в друге братьев, чтобы было одно стадо и один пастырь». (Мой перевод с английского. См.: http://www.petersnet.net/research/retrieve.cfm?RecNum=860. 10.2.2003.)

Наместник Гитлера Артур Зейс-Инкварт предупредил церковных лидеров, что они имеют право ходатайствовать лишь за крещеных евреев. (Тем самым он признал, что и крещеные евреи подлежат преследованию). Он предупредил, что, если в храмах будет прочтена такая молитва, крещеные евреи будут депортированы – но не утверждал, что в противном случае их оставили бы в покое.

Протестантские лидеры предпочли не рисковать чужой жизнью. Лишь в некоторых лютеранских церквах молитву читали, потому что не успели получить распоряжения об отмене церемонии. В католических храмах молитву прочли, более того, прочли и пророчество Иисуса о разрушении Иерусалима. Нацисты поняли верно: слова «не оставят в тебе камня на камне» (Лк. 19, 44) относились к Берлину.

27 июля Зейс-Инкварт отдал приказ: «Поскольку католические епископы вмешались в дела, их лично не затрагивающие, все евреи-католики должны быть депортированы в течение недели». 31 июля он рапортовал, что депортации подверглись 4 тысячи евреев-католиков. 2 августа он писал: «Если католическое духовенство не хочет взять на себя труд вести переговоры с нами, мы, со своей стороны, вынуждены считать католиков еврейской крови своими злейшими врагами и, следовательно, как можно быстрее депортировать их на восток» (Цит. по: Сикари А. Портреты святых. Т. 1. Милан, 1987).

Как и большевики, нацисты любили обвинять в неуступчивости тех, кто осмеливался требовать от них уступок. В тот же день была арестована Эдита Штайн, монахиня и теолог. Она погибла в Освенциме между 8 и 11 августа 1942 года.

Артур Зейс-Инкварт был повешен по решению антигитлеровских союзников в Мюнхене 16 октября 1946 г.

*

Смотрите, смотрите... Я не могу представить себя на месте этого ребёнка. Свою внучку - очень представляю. Очень хорошо представляю, как подобное может произойти в Москве - с таджиками, с евреями, с азербайджанцами. А за стеной гетто будут собираться как либеральные, так и консервативные православные, будут вестись политологические семинары, протестовать против повышения квартплаты и т.п.

Ужас гетто (очерк о еврейке, одной из ста, кто спасся оттуда: Эйнхорн Л. Путешествие Нины. М.: Текст, 2007) был не только в контрасте с миром за стеной гетто. Ужас - во всяком случае, для читателей очерка - в том, что в гетто, во всяком случае, на первых порах, сохранилось и обострилось расслоение среди евреев. Богатые ходили в рестораны по улицам, на которых валялись мёртвые дети бедняков. В "обычной жизни" такое расслоение присутствует не так явно - не на улицах. Это очень способствует пищеварению. Правда, как видно из опыта гетто, человек может со вкусом обедать даже тогда, когда за окном трупик ребёнка. Ужасно? Но не ужаснее ли то, что мимо проходят ребята, проходят безразлично, как современный москвич проходит мимо бомжей, проходят потому, что привычно, что сил нет, возможности помочь нет (действительно, нет). Так и, посмотрев на следующую фотографию, человек потеряет аппетит не более, чем на пятнадцать минут. А если более - к врачу, к врачу. Не аппетит нужно терять, а кое-что другое. Никогда не мог понять реакции на труп, считающейся у американцев - судя по фильмам - прямо-таки обязательной, инстинктивной: тошноты. Как-то так случалось, что я довольно часто сталкивался со смертью, один раз минут десять делал искусственное дыхание человеку, с которым обедал за одним столом и которого хватил удар (это было совершенно бесполезно, видимо, но было). Никакой тошноты, ни малейшей я не испытывал. Наверное, у меня ослаблена брезгливость, я и ведро с нечистотами выношу без больших переживаний. Не верю я в пользу тошноты. Поблюют и отправятся мстить и истреблять потенциальную угрозу - в голливудских боевиках и, что печально, в реальной жизни. Американцы, конечно, героически освободили Европу. Но если бы они открыли въезд для евреев десятью годами раньше или хотя бы разбомбили подъездные пути к Освенциму, героизма было бы, безусловно, меньше, зато в живых людей осталось бы намного больше.

10 МАРТА 1970 ГОДА: ИЗРАИЛЬ ПРОТИВ ЕВРЕЕВ-ХРИСТИАН

5 июля 1950 года израильский парламент принял Закон о возвращении, сознательно подражавший Нюрнбергским законам. Зеркальное отражение: кого хотел бы убить Гитлер, тот может спастись в Израиле. Премьер-министр Бен-Гурион подписал закон, дававший премьер-министру право отказывать в гражданстве еврею ради «государственной безопасности». И это – подражание Нюрнбергским законам, где интересы «рейха» были поставлены на первое место. Только евреи, в отличие от немцев, не так быстро поняли, что понятие «еврей» нуждается в определении. Или быстро поняли, но затрудились с определением.

10 марта 1970 года кнессет утвердил своего рода «первую поправку» к Закону о возвращении (подписала ее премьер Голда Меир). Определение было внутренне противоречивым, потому что «еврей» определялось и как понятие этническое, и как понятие религиозное. Но предпочтение было безусловно отдано религии.

Еврей не верующий вообще ни во что или даже верующий в Христа, но умалчивающий об этом, мог получить израильское гражданство. Пункт 4в гласил:

«Применительно к данному закону евреем считается человек, рожденный еврейкой или обращенный в иудаизм, не принадлежащий к другой религии».

Когда людям нужно осудить врага, они не стесняются и готовы ударить посильнее. Когда людям нужно воспользоваться поддержкой друга, они готовы поступиться принципами. Первое – эксклюзивность, когда коллектив отстаивает свою исключительность от попыток ее размыть. Второе – инклюзивность, когда коллектив готов принять в свои ряды даже сомнительных единомышленников, если те готовы принять правила коллектива, пусть и оставляя при себе свои неодобряемые коллективом взгляды.

Именно поэтому нацисты истребляли даже крещеных евреев, если те не могли принести им выгоды, но терпели в своих рядах евреев – евреев согласно Нюрнбергским законам – если те оказывались полезными для государства, «рейха». Та же мягкость инклюзивности побуждает государство Израиль терпеть евреев-христиан или евреев-атеистов, давать им гражданство – при условии, что они не будут демонстрировать свое вероисповедание в документах.

А на поверхности все очень жестко. Раввин Ади Штайнзальц, с начала 1990-х годов постоянный автор «Нового времени» (московского журнала интеллектуалов, ориентирующихся на Гайдара и Чубайса; часто его тексты печатались в виде бесед с Михаилом Гореликом; тексты христианских авторов в журнале не печатались вообще, антиклерикальные материалы помещаются постоянно), так сформулировал отношение иудаизма к сознательному крещению еврея:

«Если еврей … добровольно принимает крещение, он получает статус мешумад – выкрест, букв. «уничтоженный». К выкрестам евреи испытывают еще более неприязненные чувства, чем те, которые советские воины испытывали по отношению к солдатам армии генерала Власова. Ведь если в последнем случае речь идет об измене воинскому долгу, то в первом – о предательстве своего народа, веры и собственной семьи.

… [К]огда еврей сам сознательно отвергает наследие своих предков и союз с Творцом, заключенный на Синае, … факт отступничества губителен, хотя и исправим, ведь сказано в Талмуде: «Нет такого греха, который устоял бы перед раскаяньем».

Если крещеный еврей решил вернуться к своему народу, он по принятому обычаю совершает тот самый еврейский обряд, который лег в основу крещения: погружение в очищающие воды миквэ» (http://www.judaicaru.org/steinsalz/quest_1.html. 10 февр. 2003 г.).

В беззаботном противоречии с последней фразой, которая признает, что крещение основано на еврейском обряде, в том же тексте Штайнзальц писал:

«Забавно, что сами христиане не испытывают никакой неловкости от заимствования еврейского ритуала очищения для проведения этой процедуры, придав ему новый смысл. Тот, кто имеет некоторое представление об истории религий, не может воспринимать это действо иначе как пародию на элемент нашей, возникшей задолго до появления христианства, обрядности. Новой религии, отпочковавшейся от иудаизма, с идеологической точки зрения уместней было бы избрать что-нибудь менее напоминающее об ее происхождении – скажем, обривание головы, как в древнем Египте, или проведение через костер, практиковавшееся поклонниками Бааля.»

Звучит остроумно и весело, но эта весёлая злость заставляет усомниться в рациональности и объективности Штайнзальца.

Иудейский фанатизм строится точно из тех же элементов, что любой другой. "Лучше полный неуч, чем тот, кто пытается понять иудаизм, не став набожным", - описывает М.Дорфман позицию современных иудеев, абсолютно совпадающую с позицией "элиты" Московской Патриархии. "Считается, «чтобы понять, надо стать», т.е.быть внутри процесса понимания, а всякая возможность другого постижения отвергается". Понятно, почему носители такого сознания не понимают науки и считают её подобием теологии. Ведь химик не может стать ртутью. Предпочитетельнее алхимик: он очеловечивает химические элементы и процессы (Меркурий заключает брак...), тем самым они "становятся" доступны его "пониманию". Требование "стать, чтобы понять" есть требование властное, потому что требующий монополизирует за собой право определять и контролировать, когда же другой "стал", "понял". Все объективные критерии отвергаются. И тут - полная противоположность науке (и - не забудем - нормальному религиозному сознанию), которая в принципе отвергает человеческий авторитет, тем более, монополию в вопросах познания. Назвал себя человек иудеем - называем и мы его иудеем, не заявляя, что он "мошенник". Между тем, иудейский фанатизм заявляет даже о том, кто принял иудаизм, о его потомке в десятом колене: «Даже в десятом поколении не войти прозелиту в состав Израиля». Точный аналог российскому "вор прощёный - что жид крещёный". На самом деле, есть одна возможность сделать так, чтобы иудеи признали тебя "своим", чтобы русские забыли, что ты "жид крещёный". Надо учудить какую-нибудь такую гадость, такое предательство, так свистнуть, чтобы "коренной житель" испугался, как бы его не сочли слишком вялым, недостаточно фанатичным.

*

*

"Сионистские" статьи Бубера собраны в книге "Веление духа" (Иерусалим, 1978, 288 с.) - это переводы, сделанные Натаном Файнгольдом в России в 1970-1973 гг. Файнгольд - обычный советский интеллектуал, который стал иудеем, эмигрировал в Израиль. Его Бубер и интересовал как сионист. Файнгольд написал предисловие к книгу Бубера, абсолютно аналогичное советским предисловиям к книгам "идейных врагов", которых всё-таки следовало знать. Мол, талантлив Бубер, умён, одна беда - не еврей. Не понял Бубер, что Бог и 613 заповедей связаны так же неразрывно как православие и еврейский погром. Попытки Бубера говорить от имени иудаизма, обращаясь к христианам, Файнгольд осмеивает: "Бубер своевольно занял позицию объективно-благожелательного посредника, как бы вообразив себя голубем мира, витающим, подобно Блаватской или Штайнеру, над чересполосицей религий и вер" (XI).А Церковь якобы использовала Бубера для прозелитизма среди иудеев - об этом Файнгольд целую книжку написал: "Диалог или миссионерство?" (Иерусалим: Шамир, 1977).

Правда, Бубер, действительно, отнюдь не был тем персоналистом, каким он вошёл в историю. Всё-таки прежде всего он мыслил в понятиях "народ", а уже потом "личность". Только, если другие двигались от личности к народу, к национализму, Бубер двигался в противоположном направлении.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ АНТИСЕМИТА

КАТОЛИЧЕСТВО И ГИТЛЕР: ПИЙ XI

В энциклике Пия XI в Германию 1937 г. (её апологеты папства выдают за осуждение национал-социализма, хотя она критикует лишь гонения на католиков в Германии, слово "раса" упоминается один-единственный раз, антисемитизм и евреи не упоминаются вообще) отдельно упоминается гитлерюгенд, но в очень своеобразном контексте:

"Если государство создает национальную молодежную организацию и делает членство в ней обязательным для всех, не уважая права религиозных ассоциаций, абсолютным правом молодых людей, как и их родителей, остается требовать, чтобы эта организация была очищена от всяческих проявлений, враждебных по отношению к Церкви и христианству. Подобные проявления уже сейчас ставят родителей-христиан перед болезненным выбором, поскольку они не могут отдавать государству то, что принадлежит одному лишь Богу".

То есть, сам по себе гитлерюгенд у Ратти возражений не вызывал, лишь бы там не было критики Церкви. Сжигать евреев, сжигать книги, воевать, - всё это вполне можно, лишь бы не критиковали Церковь. Но Пий XI по крайней мере считает, что христиане находятся перед "выбором", называет этот выбор "болезненным", а те, кто сегодня оправдывает вступление Ратцингера в гитлерюгенд (исключительно для получения скидки в оплате за обучение), вообще не видят в этом поступке проблемы.

Папа Ратти слал приветствия "всем, заключенным в концентрационные лагеря" - правда, только "всем священникам".

Чтобы увидеть, каким мог быть Пий XI, нужно сопоставить энциклику немецкую с энцикликой, осуждающей коммунизм - "безбожный коммунизм". Вот там всё названо своими именами.

В энциклике 1937 г. Пий XI не отказал себе в удовольствии пнуть немецких протестантов и всех, у кого Церковь - национальна; правда, тем самым он пнул и всех православных:

"Реальная история других национальных "Церквей" с их беспомощностью, ограниченностью государственными рубежами и подчинением мирским властям - достаточное свидетельство бесплодия, которому обречена любая ветвь, отсеченная от ствола живой Церкви".

Разумеется, не преминул Ратти напомнить, что спасение вне папства якобы невозможно; впрочем, подробнее он критиковал экуменическое движение, тогда зарождавшееся, в энциклике 1928 г.

КАТОЛИЧЕСТВО И ГИТЛЕР: ПИЙ XII

Превратить Пия XII в активного защитника евреев трудно, всякая мелочь идёт в ход. В ноябре 2006 г. ватиканские историографы откопали в палестинской газете 1944 года анонимное письмо в редакцию. Молодой немецкий еврей рассказал Папе о том, как морят голодом в одном итальянском концлагере для военнопленных евреев - они плыли в Палестину, но потерпели крушение в Эгейском море. Папа посочувствовал, попросил описать всё это письменно и подать госсекретарю, сказал: "Я надеюсь, Вы всегда будете гордиться тем, что Вы еврей". Хотел перекрестить, но вовремя спохватился и только коснулся головы юноши пальцами. Трогательно. Правда, из мемуара отнюдь не следует, что Папа действительно помог - хотя найти меморандум юноши в архивах Ватикана было бы нетрудно.

Католич. агентство "Зенит" (ZE02051401) продолжает бороться с фильмом "Аминь", обвиняющим Пя XII в недостаточной активности в борьбе с нацизмом. Разыскали и попросили выступить в еженедельнике "Reforme" пастора из Морбиа (Morbihan), Франция Франсуа де Болье (Francois de Beaulieu), потомка гугенотов, эмигрировавших в Германию. В 1942 он был сержантом вермахта на станции в Zossen под Берлином. Его арестовали за распространение немецкого перевода рождественского послания Пия XII, он его распространял - тоже ведь самиздат. В послании Папа критиковал уничтожение невинных из-за их расы или национальности. 16 апреля 1942 г. его судил военный суд, но начальники за него заступились, отделался тюремным заключением за распространение "извращенного и деморализующего документа". Его обвинили за то, что он "поддался духовному воздействию еврейского окружения и симпатизирует евреям".

Больше заявил: "Папа не мог сделать много больше того, что сделал. ... Какая была бы польза от того, что Папа встал бы у ворот у Ватикана и подставил себя ружьям фашистов? Вот что было необходимо, так это восстание всех католических священников и протестантских пасторов Германии. Почему нужно думать, что папа в одиночку смог бы остановить Гитлера, когда священники и пасторы, епископы и архиепископы, в общем, все христиане, этого не смогли?"

Мне нравится эта позиция. Она нравственна и логична. Но, увы, снимая вину с Папы, она ее в миллион раз умножает, ведь виноваты оказываются миллионы христиан, стерпевших нацизм. Нет, уж лучше пусть один Пий отдувается!

Книга Берковича в той части, где речь о Катастрофе очень взвешенна. Проблема антисемитизма Папы поставлены в нужный контекст - как крошечная часть антисемитизма западного мира. Причём, в отличие от тех, кто вытесняет вину своего народа - например, американцев - обличая только папство, Беркович упоминает Иоанна XXIII, называя его святым и цитируя составленную им молитву покаяния:

"Мы сознаем теперь, что многие века были слепы, что не видели красоты избранного Тобой народа, не узнавали в нем наших братьев. Мы понимаем, что клеймо Каина стоит на наших лбах. На протяжении веков наш брат Авель лежал в крови, которую мы проливали, источал слезы, которые мы вызывали, забывая о Твоей любви. Прости нас за то, что мы проклинали евреев. Прости нас за то, что мы второй раз распяли Тебя в их лице. Мы не ведали, что творили".

*

В феврале 2003 г. в архиве Ватикана обнаружено письмо Пачелли (потом Пий XII) нунцию в Германию от 4 апреля 1933, где сказано, что к Папе обратились важные израильские деятели с просьбой вмешаться перед угрозой антисемитских эксцессов в Германии. "Святой Отец просит рассмотреть вопрос, возможно ли каким-то образом предпринять шаги в обозначенном направлении". Это письмо агентство "Зенит" оценивает так:

"Письмо имеет решающее значение в споре, который развязали те, кто уверждает, что Эудженио Пачелли ... никогда не выступал в защиту евреев, и даже называют его "Папой Гитлера".

В письме, однако, нет никакого заступничества, есть канцелярский новояз: мол, вы там сами решайте, стоит ли связываться с еврейским вопросом, и если решите, что не стоит, то не бойтесь, на орехи не достанется.

К тому же, зачем ориентироваться на тех, кто все утрирует? Папу обвиняют в том, что он не выступал в защиту евреев после начала Второй мировой войны. Такой перебор, такая поспешность - ведь основной архив времен войны еще не открыт - скорее дискредитирует Пачелли.

Не зная о письмо 4 апреля, 12 апреля 1933 года Эдита Штайн обратилась к папе Пию XI: "Не только евреи, но и тысячи католиков в Германии вот уже много недель живут надеждой, что Церковь Христова возвысит голос против осквернения имени Христа". В этом же письме Штайн предостерегала папу от тяжелых последствий для католической церкви, к которым приведет молчание Ватикана. На Пасху 1933 года. Эдит Штайн безуспешно пыталась добиться аудиенции у папы Пия XI (документ из Ватиканского архива рассекречен и опубликован лишь в 2003 г., оп. "Коррьере делла сера" 19 февраля 2003 г..)

Комментарий Гасана Гусейнова, радио "Немецкая волна":

"В контексте дискуссии о молчании Ватикана защитники католических иерархов высказывают и такой аргумент: громкие протесты католической церкви против преследования евреев провоцировали бы еще более кровавые акции нацистов. При этом обычно указывают на то, что произошло с Эдит и Розой Штайн, убитыми вскоре после того, как католические епископы Нидерландов солидарно выступили против истребительной практики нацистской Германии в отношении евреев. Читая письмо, публикуемое сегодня в миланской "Коррьере делла сера", трудно примириться с подобной аргументацией. Эдит Штайн, заклиная Папу Пия XI открыто и внятно вступиться за евреев, упоминает имена по меньшей мере пяти знакомых ей людей, которые покончили с собой – не только в страхе перед разгулом антисемитизма, но и в духовном одиночестве перед лицом молчания епископа Рима. Слова папы, писала Эдит Штайн, ждали не только евреи, но и католики. Ответственность за "войну, объявленную еврейской крови", ляжет, по словам Штайн, и на тех, кто молчал. Она прямо пишет, что опасается не только за судьбы конкретных людей, но и за репутацию католической церкви после всего того, что происходит на ее глазах в Германии".

Проф. Матео Наполитано в 2003 г. заявил, что в недавно открытой части ватиканского архива есть обеляющие папство (в вопросе о гитлеризме) документы. Точнее, в Ватикане Пачелли 1 декабря 1933 отредактировал речь нунция Орсениго перед Гитлером по случаю назначения того канцлером (е.х. 604). Пачелли вычеркнул весь абзац о Гитлере, потребовал умерить тон, учитывая "тяжелые проблемы", с которыми сталкивается Церковь в Германии. (А если бы Гитлер не гнал Церковь, а только палил евреев - нет проблем?) Приказали убрать все похвалы в адрес Г. и особенно выражение "дуче германской нации". В 1936 г. Орсениго было указано не посещать слет нацистов в Нюрнберге. В апереле 1937 г. нунцию запретили посещать прием по случаю дня рождения Г. (а в другие годы - посещал?).

В общем, немного набралось. К тому же никто не утверждает, что папы были нацистски настроены - их упрекают в том, что публичные лидеры предпочли воздержаться от публичной критики, которая бы сориентировала их паству. Угроза была слишком велика? Но тогда следует понимать так, что яростная борьба с капитализмом, абортами, клонированием и пр. вызвана тем, что эти угрозы - велики не слишком? А про самое ужасное овцам по-прежнему говорят, чтобы это самое ужжасное не разъярить?

В защиту Пия XII выступил историк Церкви Оуэн Чедвик в лондонском журнале "Тэблет", 28 марта 1998 г. (перепечатано в: The Chesterton Review. Vol. XXV. Nos. 1&2, February/May 1999. P. 167-170). Его аргументы слишком размашисты: мол, не следует извиняться в том, чего не совершал, в чужом преступлении; не следует извиняться в том, что ещё слишком свежо, а Холокост - недавняя трагедия, "для историка это недавнее время" (168). Но "дорого яичко...". Чедвик считает, что миф о Пие XII порожден Сталиным, который подкупал западных политиков и журналистов, чтобы оклеветать католичество и добиться победы коммунистов на выборах в Италии в 1948 году.

Чедвик спорит с более ранней статьей в "Тэблет", где Роланд Хилл обвинил Папу в том, что в октябре 1943 г. он не вышел к вокзалу Термини протестовать против депортации тысячи евреев эсесовцами. Чедвик считает, что протест лишь ухудшил бы положение остававшихся на свободе (в укрытии) шести тысяч римских евреев. Чедвик оправдывает Папу, обвиняя избравших Папу: "Это не был человек, вполне достойный своего поста. Он был избран в 1939 году, когда война началась, именно потому, что он мог сохранять нейтралитет". Чедвик далее окунает читателя то в холодную, то в горячую воду. Папа плохой, но Папа хороший:

"Это было необходимо, потому что это был первый и единственный Папа, избранный, когда Римом правили фашисты. ... Это был спокойный человек, суховатый, не от мира сего, далекий от обычных людей, но в случае нужды умевший быть обаятельным, выросший в мире конца XIX века, когда Ватиканские стены казались очень высокой защитой от враждебного мира. Он знал много языков, был хорошо образован. но с неохотой принимал решения. Его личность напоминает изображения на древнерусских иконах - обращенные к нему фигуры, созерцательные, в нимбах, статические, отдалённые" (169).

К концу сентября 1942 года Папа знал о Холокосте, хотя (как и все) не верил в его масштабы (а они ещё и приуменьшались). Он многократно переделывал черновик своего обращения, пока не выступил по радио на Рождество 1942 г., осудил любые преследования на расовой почве. Чедвик (с. 170):

"Разумно сперва думать, потом говорить, очень мудро глубоко подумать, прежде чем говорить, но в истории бывают минуты, когда лучше просто говорить, не задумываясь".

Кроме того, Чедвик согласен с тем, что Папа напрасно не заменил нунция в Берлине (Орсениго), который был даже хуже британского посла. Орсениго во всём потакал нацистам. А ведь личный друг Папы, еп. Берлина Прейсинг, был об Орсениго очень плохого мнения.

*

В Италии в 2001 г. вышла книга Андреа Торнелли (by Andrea Tornielli), корреспондентом миланской газеты Il Giornale в Ватикане "Пий XII, Папа евреев" (("Pio XII. Papa degli ebrei"). Евреи хвалили Пия при его жизни и позже, удар был нанесен в 1960 г. пьесой "Викарий", и недавно книгой англичанина Джона Корнвелла "Папа Гитлера".

Торнелли утверждает. что Папа сказал однажды о. Пирро Скавицци, что "после многих слез и многих молитв" решил, что протестовать означает навлечь на евреев еще большие беды. Светский мир его бы хвалил, а евреи бы пострадали. Торнелли: "Молчание не было действительно молчанием". Церковь смогла спасти 850 тысяч евреев. В 1942 г. Папа собирался издать документ, осуждающий нацизм и преследование евреев, но его поразило то, что произошло в Голландии: епископы тут протестовали, но это гонения на евреев усилились. Тогда Папа сжег документ сам, на кухне.

В 1938 г. Папа Пий XI вызвал в Ватикан главу австрийской церкви Иннитцера и потребовал подписать отказ от поддержки нацизма, который был опубликован в "Оссерваторе". Пачелли при этом был, он был госсекретарем.

Вопрос о том, не перешагнул ли Ватикан пределы допустимого компромисса в еврейском вопросе во время нацизма, постоянно поднимался и поднимается не из-за тупости европейских антиклерикалов, а из-за того, что позиция Ватикана в современном еврейском вопросе далеко не безупречна.

Иоанн-Павел II совершал символические жесты, осуждающие антисемитизм (концерт памяти жертв Холокоста, встречи с раввинами). Одновременно предпринимал реальные действия, отталкивавшие евреев: он отказался открыть архивы для изучения вопроса об отношении Ватикана к Холокосту, многократно встречался с лидером арабского терроризма Арафатом, настоял на создании монастыря в Освенциме. Межгосударственное соглашение с Израилем было подписано лишь 30 декабря 1993 года. На следующий год, однако, Ватикан подписал и соглашение с Организацией освобождения Палестины. Подписывая соглашение с Израилем, Ватикан прежде всего стремился (безуспешно) добиться налоговых послаблений для католической собственности в Израиле.

Войтыла встречался с Арафатом 12 раз, начиная с сентября 1982 года (тогда итальянский премьер-министр отказался встречаться с Арафатом). Папа позволил открыть при Ватикане представительство ООП. В 2003 г. Ватикан осудил создание защитной стены на границе Израиля и арабских территорий, заявив, что необходимы мосты, а не стены. Ватикан неизменно требовал предоставить Иерусалиму "международный статус", выведя его из-под юрисдикции Израиля.

Личная порядочность Войтылы (во время и после войны защищавшего евреев от поляков-антисемитов) оказалась не принципиальной для государственной политики Ватикана, типичной и для других стран Западной Европы. Неприязнь к Израилю соединялась в данном случае с неприязнью к США, главной опоре Израиле (и оплоту ненавистного для католических консерваторов "американизма", объявленного ересью еще в конце XIX века). Постановление Второго Ватиканского собора по иудаизму, участие в подготовке которого ставили в заслугу и Войтыле, оказалось половинчатым документом, не удовлетворившим ни одну из сторон.

В 1998 году кардинал Торан в обращении к католическим епископам Европы, заявил, что оккупация Восточного Иерусалима Израилем противозаконна и "аморальна". Ватикан постоянно подчеркивал права христиан на доступ к святыням Палестины, права арабов на своё государство в Палестине, но никогда не осуждал арабского терроризма, погромов, нападения арабских государств на Израиль. Когда же Израиль вышел победителем, дав отпор арабской агрессии, результаты войны были объявлены "несправедливыми" для арабов. В 1982 г. после встречи с Арафатом официальное коммюнике упоминало справедливость лишь для арабских жителей Палестины, говорило лишь о страданиях арабов, как если бы Израиль был единственным источником зла.

В целом позиция Ватикана в еврейском вопросе всегда оказывалась "догоняющей", никогда не только не опережающей, но даже не идущей в ногу с реальными событиями. Какие-либо уступки евреям или извинения в их адрес делались лишь спустя много лет или даже веков после того, когда эти уступки или извинения были актуальными, могли предотвратить новые несчастья.

*

Весь выпуск The Chesterton Review. Vol. XXV. Nos. 1&2, February/May 1999 поражает тем, что он, признавая про-фашистские тенденции у английских католиков, постоянно ведёт оборонительные бои, отказываясь проявить щепетильность, обвиняя критиков католичества в предвзятости, в навязывании концепции коллективной вины. Джеймс Томпсон из университета в Хьюстоне (Техас) возмущается тем, что польские евреи потребовали от американских католиков извинений за польский антисемитизм - мол, это ведь был не католический антисемитизм. Едвабне в 1999 г. еще не было известна в США. Томпсон настаивает на том, что надо одинаково рассматривать зверства нацистов и коммунистов, смотреть, сколько погибло католиков в Польше. Он подчеркивает, что Пилсудский сделал президентом Нарутовича, еврея по крови, что нацисты расстреляли Дольфуса, а Шушниг до преклонных лет жил в США, был почтенным профессором, христианским демократом - мол, сталинисты обвиняли христианских демократов в фашизме, но это разве означает, что Шушниг фашист*

В 2003 г. вышла книга проф. Питера Годмана из Новой Зеландии, специалиста по латинскому Средневековью и Ренессансу: "Der Vatikan und Hitler." В марте выходит английский перевод. Иезуит Питер Gumpel, постулатор беатификации папы Пия XII, на книгу обрушился: мол, Годман изучил не все документы понтификата (как будто это возможно!). Годман подчеркивает, что разные чиновники Ватикана действовали не согласованно друг с другом - Гумель считает, что это в принципе невозможно. Якобы Пий XI хотел выпустить серию текстов против нацизма, но будущий Пий XII его убедил, что лучше сделать одну энциклику. Эффект-де больше (эффект у энциклики оказался нулевой).

Это все равно, что предложить закрыть газеты - мол, выпуск солидной монографии принесет больше пользы. Впрочем, не Ватикан же изобрел газеты... Энциклику огласили 21 марта, Гитлер якобы побоялся вторгаться в храмы, испугался гражданской войны (это когда же католики брались за оружие в таких ситуациях? они только против левых готовы пострелять). За успех выдаётся сам факт оглашения энциклики в храмах - ссылка на француза Робера Даркура, который назвал это событие "бомбой". Небось, против республиканского правительства Испании не такой "бомбой" отделались. Делается вывод: если так трудно было распространить энциклику, насколько труднее было бы распространять небольшие памфлеты. Вывод совершенно неверен: листочек "Искры" было намного легче распространять, чем два тома "Капитала". Гумпель заявляет, что Годман недооценивает масштаб преследований католиков Гитлером. В доказательство: в 1933-1937 г. Ватикан направил Гитлеру 50 письменных протестов против нарушений конкордата, оставшихся без ответа. Небось, о евреях некому было посылать письма.... Требовать от Пия XI и Церкви вообще борьбы за спасение евреев - разумно только, если человек исходит либо из ультра-католической концепции ответственности Церкви за все, либо из антихристианского иррационализма. Но неразумно и противопоставлять этой безумной постановке вопроса бюрократический триумфализм (Гумпель: "Святой Престол всегда действовал ответственно, взвешивая все возможности" - Зенит, 3.3.4).

Кардинал Содано, госсекретарь Ватикана, 19.2.2002 осудил атаки на Ирак и призвал к созданию государства для палестинцев. В том же выпуске новостей радостно: лидеры французских евреев выразили протест против оскорбления католичества рекламой фильма Гавраса "Амен". Впрочем, это отставные лидеры, не действующие. Показ фильма начался 27 февраля. Журнал "Histoire du Christianisme" девятый номер посвятил критике фильма ("Три искушения Коста Гавраса"). Интервью Зенита с главредом, историком Jean-Yves Riou. Риу считает, что образ священника нехорошего (Фонтана) - это пародия на Пачелли. Мол, для Гавраса религия хороша как частное дело, а как институт - плохо: стал хороший Пачелли нунцием, и испортился. Чую подтасовку: никто ведь не обвиняет ни в чем нунция в Турции, будущего Иоанна XXIII, Ронкалли. Мол, Гаврас выдумал встречу Герштейна с нунцием Пачелли: Герштейн ходил в нунциатуру, но когда и с кем говорил, неизвестно. И оправдывает нунция: мол, легче всего было предположить, что эсесовец заслан для провокации. Так и Каиафу можно оправдать: мол, он легко мог принять Иисуса за провокатора. И вообще Пачелли-де не молчал: на Рождество 1942 года он, не упоминая евреев, критиковал "новый порядок, да так, что и нацистские спецслужбы, и "Нью-Йорк Таймс" поняли, что Папа евреев защищает. А если и так все поняли - почему бы Папе не было упомянуть евреев? Нет, слишком много оправданий... Пачелли ссылался на то, что публичная защита евреев в Голландии привела к усилению депортаций (проверить).

Риу: мол, на Пачелли нападают, т.к. "Католическая Церковь сегодня есть единственное сообщество, осмеливающееся говорить, что есть добро и есть зло, и они объективны, определяются не волей человека". Как говорится: не надо путать личную шерсть с общественной!

Еп. Триеста Эдженио Равиньяни начал процесс беатификации конвентуала Никола Плачидо Кортезе (Плачидо в постриге) Он был редактором журнала "Вестник святого Антония", во время Второй мировой участвовал в Сопротивлении идейно и практически, был арестован гесапо 9 октября 1944 года и через месяц умер от пыток, но никого не выдал. "Зенит" сравнивает Кортезе с Кольбе - натянуто. Не для того ли вытащили этого достойного человека, чтобы оправдать Пачелли?

"Новая Польша", №1, 2002, с. 12: проф. Михал Гловинский из Института литературных исследований: «О мрачном деле Едвабне после выхода книги Яна Томаша Гросса [«Соседи. История массового уничтожения еврейского местечка»] написано много. Я хотел бы обратить внимание на одну светлую точку, рисующуюся на черном фоне. Этот луч света связан с личностью Антонины Выжиковской, скромной простой женщины из тех мест, отношение которой, поступки и поведение радикально отличались от того, что творило немалое число жителей Едвабне. Она не только не принимала участия в загоне несчастных в овин [где их сожгли живьем], отличаясь этим от многих других граждан местечка, но с высочайшим трудом и самоотречением, рискуя своей жизнью и жизнью членов своей семьи, спасла семерых евреев. Пани Выжиковская жила в том же самом мире, что и ее соседи (...), вероятно, так же горе мыкала, молилась в том же костеле и слушала проповеди того же священника. Она подвергалась действию тех же токсинов, сеявшихся крайне националистической пропагандой, и все-таки... И все-таки ее отношение к миру было совершенно иным, чем у большинства жителей Едвабне. (...) Нравственное чувство и свободный выбор у Антонины Выжиковской оказались сильнее, чем давление окружения».

Cornwell, John. Hitler's Pope: the Secret History of Pius XII. New York: Penguin Books, 1999.

Крещение евреев – реальное или фиктивное, только с выдачей справки о крещении – стало одним из способов помощи евреям. Папский нунций в Турции Анжело Ронкалли (впоследствии Папа Иоанн XXIII) спас таким образом более 20 тысяч человек. Он организвал массовое крещение евреев в Венгрии.

К сожалению, Ронкалли не представлял тогда позицию большинства католиков. Его назначение в Стамбул многие оценивали как наказание за отказ поддержать Муссолини, и его позднейшее назначение в Париж рассматривали как укол французской чести (Sergio Rubin. When John XXIII baptized Jews. May 26, 2001. Clarin Newspaper).

Единственный из христианских иерархов Европы, живших под властью Гитлера, митр. Андрей Шептицкий писал Гитлеру и Гиммлеру письма с протестами против насилий. Более того: он протестовал и публично. 31 августа 1942 г. митр. Андрей писал Папе:

"Число евреев, убитых в нашей малой стране, наверняка перешло за двести тысяч. ... В Киеве за несколько дней были убиты до ста тридцати тысяч мужчин, женщин и детей. Все маленькие городки на Украине были свидетелями подобных массовых убийств, а продолжается это уже год. ... В пастырских посланиях - разумеется, конфискованных - я протестовал против народоубийства; всё-таки четыре-пять раз их удалось прочесть собравшемуся духовенству. Я объявил, что убийцы подлежат отлучению от Церкви. Протестовал также в письме к Гиммлеру и старался предостерегать молодых от записи в милицию, где они могут подвергнуться растлению" (Волосюк Лешек. Бог пишет прямо по кривым линейкам // Новая Польша. - №7-8. - 2005 г. С. 90).

*

Пий XI якобы противостоял антисемитизму Муссолини, летом 1938 поручил американскому иезуиту Джону Лафаргу подготовить энциклику "Humani generis unitas" ("Человеческого рода единство") в их защиту, но работу затянул генерал иезуитов поляк Ледоховский до кончины папы.

*

Бубер в 1938 году критиковал Ганди за совет немецким евреям сопротивляться через ненасилие. Кинг считал, что Ганди был вполне прав, только ненасилие следовало рекомендовать не только евреям:

"Если бы протестанты и католики оказались вовлечены в это движение ненасильственного прямого действия, и восприняли бы угнетения евреев как своё собственное, если бы они бок о бок с евреями выходили мести улицы и тоже носили бы миллионы позорных жёлтых повязок, могла бы сформироваться уникальная форма массового сопротивления нацистскому режиму".

10 декабря 1942 года: история семьи Клепперов

Гитлеровцы убивали крещеных евреев не всюду, не всегда, не всех. Двусмысленность их положения хорошо видна на примере супругов Клеппер. Йохен Клеппер (р. 1902), сын лютеранского пастора из Силезии, известный христианский писатель, автор романа «Отец», в котором прусский король Фридрих I был изображен идеальным «Gottesknecht», «слугой Божьим», в 1931 году полюбил еврейку Ханни Штайн (вдову с двумя детьми) и женился на ней. В результате к концу 1930-х годов было запрещено издавать его книги, он потерял работу на радио. Не помогло и то, что Ханни и одна из ее дочерей крестились (вторую удалось отправить в Англию).

Клеппер сочувствовал нападению на Польшу, с радостью пошел на русский фронт, но в августе 1942 года его выгнали из армии: женатые на еврейке не подлежали призыву, произошла канцелярская ошибка. Клеппер добился приема у министра Вильгельма Фрика, который восхищался его романом о Фридрихе. Министр заверил литератора, что его дочери позволят уехать в Швецию. Но даже министр (его подпись стояла и под Нюрнбергскими законами) не мог освободить девушку от ношения желтой звезды Давида.

5 декабря 1942 года Клеппер получил в шведском посольстве долгожданную бумагу, позволявшую дочери Ренате покинуть Германию. Он обратился к Фрику – тот прямо отказался дать девушке визу. 10 декабря Клеппер добился приема у Адольфа Эйхмана, руководившего «окончательным решением» еврейского вопроса. Эйхман тоже отказал. Вечером того же дня Клеппер, его жена и дочь покончили жизнь самоубийством, открыв газ в своей квартире. В прощальной записке он писал:

«Мы умрем вместе. Над нами в эти последние мгновения висит изображение Христа, Который не оставляет нас. Глядя на Него, мы оканчиваем нашу жизнь».

(http://www.goshen.edu/mcarchives/MHB/Homan-GermanMennonite.html. Автор статьи Герлоф Хоман отмечает, что немецкие меннониты не выступили против нацизма, многие даже служили в гитлеровской армии. См. также о Клеппере: Rita Thalmann, Jochen Klepper: Ein Leben swischen Idyllen und Katastrophen (Munich: Chr. Kaiser Verlag, 1978).

Адольф Эйхман, в августе 1944 г. рапортовавший Гиммлеру об уничтожении 6 миллионов евреев, был повешен в Израиле 1 июня 1962 года.

В Берлине в 1998 г. открыли мемориальную доску в память о единственном публичном протесте немцев против гонений на евреев. В феврале 1943 г. группа женщин вышла на демонстрацию в Берлине, где готовили партию евреев к отправке в Освенцим. И что же - гитлеровцы освободили 1200 человек.  (Иностранец, 16.9.1998).

Еврейский вопрос есть вопрос христианский, писал Бердяев, но христианского вопроса нет - есть вопрос человеческий. Еврейский вопрос не может быть решён как еврейский, поскольку постановка его как "еврейского" означает отказ от говорения. Точно так же постановка вопроса о человеке как еретике (или не еретике) загоняет в тупик. Использование псевдоязыка разобщает.

Образно выразил это поэт Чеслав Милош в двух стихотворениях, посвящённых трагедии варшавских евреев. Одно было написано в 1943-м году: в дни, когда в гетто началось восстание и нацисты начали его подавлять, восставшие видели, что у стен гетто снаружи крутится карусель, на ней катаются девушки и юноши, словно не слыша выстрелов. Милош сравнил это с римской площадью Цветов, на которой одновременно сжигали Джордано Бруно и торговали, веселились, развлекались.

В обоих случаях точка - смерть и страдание, сжимые со всех сторон до небытия - соседствует рядом с огромным кругом. Точка и круг схожи только для того, кто на карусели, кто не может себе представить, что точка - вовсе не очень маленькая окружность, а ничто, как смерть - не какая-то особая разновидность жизни, а отсутствие жизни. Круг вращается, как карусель, как ветер, как толпа покупателей, шатающаяся по площади - точка же абсолютно неподвижна, потому что она не занимает пространства, она вне места, как ад вне места. Человек в точке и человек в круге, на карусели, в хороводе могут говорить на одном языке, но не могут говорить друг с другом, как мертвые не говорят с живыми. "Еврейский вопрос", "христианский вопрос", "национальный вопрос" - вовсе не вопросы, а имена точки, которую не видят кружащиеся в вихре, одно из имён, которое дают не для того, чтобы общаться, а чтобы отгородиться от общения.

*

Кароль Гаевски в очерке "Нацисты и Католическая Церковь" (Gajewski, Karol Jozef. “Nazi Policy and the Catholic Church.” Inside the Vatican (November 1999).): "Преследование христиан нацистами нельзя сравнить с еврейским Холокостом в 1941-1945 гг., возможно, за исключением Польши". Проявление это антисемитизма польского или католического?

28 ОКТЯБРЯ 1965 ГОДА: ВТОРОЙ ВАТИКАНСКИЙ СОБОР О ЕВРЕЯХ

Когда в конце 1950-х годов папа Иоанн XXIII начал готовить вселенский собор Католической Церкви («Второй Ватиканский», как его стали называть), он поручил кардиналу Августину Беа подготовить и какое-то решение по «еврейскому вопросу». Беа был иезуитом, помогали ему иезуиты и они решили, что нужно обратиться к такому еврею, который бы мог представлять по возможности наиболее широкий круг единоверцев. Выбор пал на Наума Гольдмана, президента Всемирного Еврейского конгресса, а Гольдман выбрал в качестве своего доверенного лица профессора Герхарта Ригнера, одного из лидеров Конгресса.

Католики были готовы пригласить иудеев на Собор в качестве наблюдателей, но отказались евреи, опасаясь раскола – какие-нибудь иудеи непременно стали бы напоминать о преследованиях со стороны христиан. Гольдман и Ригнер написали меморандум о том, чего иудеи хотели бы от Католической Церкви (и адресовали его именно Церкви, а не Собору).

В декларацию Собора об отношении к нехристианским религиям был помещен раздел об отношении к иудаизму, совершенно «революционный» (мнение Ригнера). Это единственный документ, не упоминавший предыдущих решений соборов, потому что упоминать было нечего. Не было добрых слов об иудеях, хотя не все, что предлагали Гольдман и Ригнер, прозвучало. В ответ иудеи создали Международный Еврейский комитет по Межрелигиозным Консультациям. Впрочем, крайние «ортодоксы», конечно, в этот комитет не вошли.

На следующий день после опубликования этой декларации архиепископ Триента выпустил декрет об отмене почитания Симона – мальчика, который якобы в 1475 году был убит иудеями с ритуальными целями.

С 1959 года в Ватикане трижды перерабатывали молитву об иудеях, которую по средневековой традиции читали в Великую Пятницу. В 1972 г. молитва приобрела окончательный вид. Если раньше она звучала как молитва о проклятых иудеях («perfidis Judaeis») и обращении их сердец ко Христу, то теперь:

«Помолимся за иудеев, к которым первым говорил Господь Бог наш: до сохранит Он их в верности Своему Завету и в любви к Своему Имени; дабы они дшли до цели, к которой их ведет Твой промысел».

Церковь отказалась говорить от имени Бога в еврейском вопросе: пусть Бог Сам решает, через Церковь или как-то иначе иудеи могут выполнить Его волю.

Когда в 1994 году во Франции выпустили Библию для духовенства с антисемитскими комментариями в средневековом духе, не только евреи, но и христиане подняли шум и добились того, что епископ, одобривший издание, свое одобрение («имприматур») отозвал ((Эта главка написана по материалам интервью Ригнера, данного Е.Верещагину: Не переубеждать друг друга, а лучше узнавать. // Новая Европа. ?7. 19995. – С. 85-10).

1965 год: начало спора о Папе Пие XII

В 1965 году Католическая Церковь начала процедуру причисления Папы Пия XII к лику святых. Для многих католиков это означало попытку «уравновесить» реформаторский импульс Второго Ватиканского собора поклоном в сторону тех, кто почитал Папу, отличавшегося консерватизмом. Для многих евреев это означало оскорбление памяти жертв Гитлера.

В течение нескольких десятков лет велась кампания против беатификации Пия XII. В ней участвовали не только евреи, но в центре внимания было обвинения Папы в «преступном молчании»: во время войны он не сделал всего, что мог, для спасения евреев, после войны помог некоторым нацистам скрыться в Латинской Америке.

(См. книги, в которых суммируются обвинения: Cohn-Sherbok, "The Crucified Jew," Wm. B. Eerdmans Publishing Co., 1992; Genese, C., "The Holocaust", The Book Guild Ltd., 1988; Cornwell, J., "Hitler's Pope. The Secret History of Pius XII", Viking, 1999. http://www.nt-antisemitism.ic24.net/shoah/piusxii.htm (10.2.2003). C. Falconi, The Silence of Pius XII (tr. 1970).

Защитники Пачелли подчеркивали, что он помогал нацистам в ответ на уступки с их стороны (гитлеровцы отпускали некоторых евреев), что он протестовал «косвенно», на «дипломатическом языке», что его вмешательство причинило бы больше вреда, чем пользы (как это было, когда голландские епископы заступились за евреев 26 июля 1942 года). Евреи-иудеи склонны занижать цифры репрессированных евреев-христиан.

Спор о Папе Пие XII кажется иррациональным: почему критике подвергается Папа, но не представители множества протестантских конфессий, сотрудничавшие с гитлеровцами? Даже если обвинения верны, почему позиция одного лидера оказывается важнее позиции (и дел) многих других католических лидеров, спасавших евреев? Это иррационально, если считать, что идет спор о роли христиан в истреблении евреев. Но это рационально, если предположить, что нападающие на Папу интересуются не прошлым, а вечным, ходят доказать не вину Папы за Освенцим, а вину христианства за расизм и антисемитизм.

В ослабленном виде спор этот возобновился с восшествием на папский престол Бенедикта Ратцингера. Он в проповеди 30.11.2005 назвал Холокост "несмываемым пятном позора на истории человечества" ("Зенит"). Определённого рода журналисты истолковали это как покаяние. Между тем, не будет покаянием заявление: "Измена жене есть позор всех мужчин". Оно абсолютно верно, но оно может прозвучать и из уст верного мужа, и даже из уст жены (жён). Когда же такое заявление произносит муж, изменивший жене, оно есть анти-покаяние: "Все грешны!" Антисемит, заявляющий, что антисемитизм есть грех всего человечества, не просто прячет сорванный лист среди груды прелых листьев. Он пытается спрятать сорванный лист на всей планете, которая, конечно, усыпана и листьями, но также и пустынями, горами, морями, где никаких листьев нет. Не "всё человечество" надо позорить за Холокост, а отдельные, совершенно конкретные персоны, партии, народы, организации - в том числе, организации религиозные.

Папа Ратцингер во время визита в Польшу в мае 2006 г. посетил Освенцим и подчеркнул, что немецкий народ позволил прийти к власти групке преступников, которые соблазнили немцев ложными посулами, а частью и запугали террором, так что немцы "были использованы как инструмент". Такой дискурс, конечно, возвращает к идее, что немцы ни в чём не виноваты - молоток не отвечает за то, в кого или во что забивают им гвозди. Ватиканское агентство сообщило о положительных отзывах итальянских и испанских раввинов относительно визита, но не сообщило о резко отрицательной реакции польских евреев. Группа 80-летних евреев и "праведников мира", спасавших евреев ожидала Ратцингера у мемориала в Варшаве, но Папа проехал мимо них, лишь слегка притормозив ход своей машины и помахав им рукой. Когда же папского пресс-секретаря (сам Папа для таких расспросов недоступен, что, конечно, позор) спросили, почему Папа не запретит осатаневшему польскому ксендзу антисемитское радиовещание, секретарь заявил, что это компетенция польских епископов - смешная отговорка для всех, знающих католические нравы и то, с каким рвением, когда хочется, Папа вмешивается в ничтожнейшие "местные проблемы". Пресс-секретарь даже добавил, что посещение Освенцима вообще в планах не значилось, это вот Папа такой добрый, что поехал. "А мог бы бритвой по глазам...".

ВАТИКАН И ИЗРАИЛЬ

В арабо-израильском конфликте Ватикан всем сердцем оказался на стороне арабов - вместе с Москвой. В январе 1973 г. демонстративно унизили Голду Меир во время её приёма. Монтини оправдывался потом перед арабами: он-де принял Меир, чтобы заступиться за арабским беженцев (тогда ещё арафатская пропаганда не изобрела термин "палестинский народ").

Важнее антисемитизма тут было другое: у Монтини "аморальность капитализма вызывала отвращение, он считал приемлемой ценой за высокую нравственность ограничение свободы личности в коллективе при социализме" (Раффальт, 1973). Монтини не арабов любил, а союз с Советским союзом. Он жёстко блокировал несгибаемых антикоммунистов кардинала Берана (Чехия) и Миндсенти (Венгрия). В сложных отношениях польских католиков с коммунистами Ватикан выступал на стороне коммунистов, умеряя Вышинского.

1968 ГОД: ДАТСКАЯ ДОБРОТА

Накануне Второй мировой войны больше всего - три миллиона двести тысяч - евреев жило в Польше. После конца войны... Многие евреи уезжали из Польши в Палестину - несмотря на препятствия со стороны Англии, которой принадлежала эта страна. Многие всё-таки оставались на родине - их убивали поляки. Около тысячи евреев были убиты в 1945-м - не все нравилось, что появляются хозяева имущества, которое считали выморочным. В июле 1946 года погромы достигли пика, полтораста тысяч евреев покинули Польшу. В 1956-1957 г. в Израиль уехало большинство евреев. Остались в основном евреи, полностью ассилированные, для которых польская культура была единственно родной.

В июне 1967 коммунистический наместник Польши Владислав Гомулка начал новую антисемитскую кампанию. Готовилась кампания ещё раньше: еще в конце 1950-х Гомулка передал полиции и тайной полиции заведывание национальными меньшинствами; была составлена полная картотека польских евреев. В 1965 году политбюро польской компартии наметило решить еврейский вопрос к 1970-му году. Гомулка поощрял националиста Мочара, главу тайной полиции, вводя "патриотизм" в нужное для коммунистической партии русло. Победоносная война Израиля с арабскими государствами пришлась очень кстати: Польша разорвала отношения с Израилем 12 июня 1967 года, через два дня после советской России.

Не все в Польше были настроены антисемитски. Кардинал Вышинский выступил в поддержку Израиля и большинство католиков сочли это существенным для себя. Многие сочувствовали Израилю как маленькой стране, которой угрожает Россия - совсем как она угрожала Польше. Гомулка, однако, был настроен решительно. Он потребовал от партийного аппарата организовать анти-израильские и анти-сионитские шествия и митинги на предприятиях и в учреждених. 19 июня Гомулка в речи на съезде профсоюзов сказал, что "никто не будет мешать польским гражданам еврейского происхождения, если они пожелают уехать в Израиль. ... Нам не нужна пятая колонна". Три четверти речи было о евреях - а не о сокращении пенсий.

Из партии стали исключать евреев, включая и людей с небольшой долей еврейской крови. Некоторые евреи-коммунисты, выжившие в немецких концлагерях, покончили с собой. Жена самого Гомулки была еврейка, но она была совершенно пассивна. Официально все исключенные были наказаны за сионизм. Особенно тщательно были убраны евреи из офицерского состава. Тайная полиция распустила слух о заговоре евреев-генералов в пользу Израиля. Руководителя варшавского горкома Кочёлека, который посмел заступиться за евреев, перевели в Гданьск. В антисемитской кампании не участвовала главная партийная газета, "Трибуна люду", в которой главный редактор и его первый заместитель были евреями. В январе 1968 года их убрали, как и ряд других журналистов еврейского происхождения. Заодно Гомулка убирал своих личных врагов, укрепляя свои позиции как партийного лидера; укреплял своё влияние и Мочар.

В 1968 году в Польше начались студенческие волнения. Протестовали против повышения цен, против ущемления прав Католической Церкви. Мечислав Мочар в марте 1968 года организовал послушных партии студентов на демонстрации под лозунгами: "Антисемитизму нет, антисионизму - да!" "Сионисты - к Даяну!", "Студенты, не дайте себя спровоцировать!" После этого евреев стали активно увольнять с государственных предприятий.

Антисемитская кампания затихла к 1970-му году. Из сорока тысяч евреев, которые ещё были в Польше ко времени Шестидневной войны, уехало двадцать пять тысяч.

Большинство этих евреев уехали не в Израиль, а в свободные от коммунизма страны Европы. Полторы тысячи евреев приняла Дания. Ещё в 1623-м году датский король Кристиан IV пригласил португальских маранов к себе в страну. С тех пор в Дании жили евреи, права которых ничем никогда не ограничивались. Антисемитизма в Дании не было, в отличие от соседней Германии. Во время Второй мировой войны именно о датском короле сложили легенду, что, когда немецкие оккупанты приказали датским евреям нашить на одежду желтые звезды, он вышел на улице с такой звездой - и за ним все датчане. Датчане, действуя исключительно путем взаимной поддержки, спасли от "народных социалистов" всех евреев. В Италии граждане, вопреки фашистскому режиму, спасли 85% евреев, хотя там укрывать евреев приходилось намного дольше и было это труднее.

Почему евреи предпочли уехать в Данию, Францию, даже в Германию - но не в Израиль? А почему либеральный христианин скорее пойдёт на демонстрацию с либеральным политиком, чем на крестный ход - с христианином-реакционером? Израиль создавался не только националистами и социалистами, но и евреями, чья религиозность носила столь же реакционный, фундаменталистский характер, как и религиозность многих христиан или мусульман. Более того: именно эти еврея были в Израиле признаны за самых "настоящих" верующих, им была дана власть - не самая большая, но всё равно та власть, которую никому нельзя давать. Как раз неверующий человек склонен считать "настоящим" того верующего, который наиболее агрессивен, проявляет свою веру в наиболее ярких, заметных формах. Так ребёнок считает самым красивым автомобилем тот, который красного цвета и у которого мотор самый громкий.

Через полвека после этих события церковные власти всё ещё выносили "последнее китайское предупреждение" антисемитизму. Во время визита Папы в Польшу в 2006 году раздавались вопросы о том, почему Католическая Церковь терпит антисемитскую пропаганду католической радиостанции "Мария" (и телеканала "Трвам", которые организовал патер Рыдзык (в России - очевидно, не без помощи Лубянки - радио "Мария" тоже получила возможность вещать). Папа до ответа не снизошёл, его пресс-служба ответила, что этот вопрос - в компетенции польских епископов. Польские епископы обратились к приору провинции редемптористов, отвечающему за это радио: "Мы надеемся, что Вы создадите такую ситуацию, в которой радио "Мария" и телевидение "Трвам" начнут в полной мере соблюдать нормы католического социального учения" (Новая Польша, 2006, №4, с. 14). Слово "антисемитизм" не прозвучало, о возможном наказании не сказано ничего. Новое польское правительство, "консервативное" уже отличилось: министр сельского хозяйства, которому позвонил журналист и, представился помощником Рыдзыка, попросил прислать машину, незамедлительно послал служебную машину к услугам ксендза-антисемита. Премьер был вынужден извиняться. Ксендз был очень удивлён скандалом: "Не знаю, за что премьер извиняется. Благорадение Богу, что есть ещё на свете люди с добрым сердцем" (там же).

Польский антисемитизм сравнялся с японским: евреев нет, а антисемитизм есть. Как выразился посол Израиля в Польше Шевах Вейс: "В Варшаве ... живёт всего тысяча евреев, у которых есть одна синагога и один раввин. И тем не менее кто-то на него напал". Прокуроры ни разу не возбудили дела по обвинению в антисемитизме ("Новая Польша", №7-8, 2006. С. 15).

Антисемитизм и клерикализм сопровождают друг друга - оба есть проявление объективации, когда своё ставится правды. Кардинал и краковский митрополит Станислав Дзивиш запретил свящ. Тадеушу Исаковичу-Залескому, который работал в материалами о стукачах, разглашать имена иуд. Ксёндз послушался: "Я принимаю это решение в духе послушания митрополиту, к которому я всегда испытывал и продолжаю испытывать глубокое почтение" ("Жечпосполита", 1.6.2006).

Стала известна лишь общая статистика: на 31 декабря 1982 года у органов госбезопасности было почти шесть тысяч секретных стукачей из священников, монахов, викариев, студентов и преподавателей семинарий (Новая Польша, 31.5.2006, с. 16).

ЕВРЕЙ ИЛИ ИЗРАИЛЬТЯНИН

Так же и еврей освобождается не тогда, когда создаёт Израиль. Он освобождается, когда становится Божьим человеком. Еврей становится евреем не тогда, когда вливается в народ, совершает обрезание или омовение, а когда становится перед лицом Божиим. Двадцатый век увидел евреев неверующих, убеждённых, однако, что именно они - настоящие евреи, потому что они обрезаны, причём обрезаны кем надо и как надо. Обрезание без веры, обрезание без Бога, Израиль не по Божьему обетованию, а по решению партийной ячейки или кучки раввинов, - это, возможно, прекрасное государство, лучшее из всех земных государств, но это всего лишь земное государство. Это, возможно, лучший народ земной, но не Божий народ. Этим евреям важнее земля, чем Творец земли.

Современный Израиль зачинался абсолютно неверующими фанатиками социализма вместе с фанатиками Талмуда. Недаром в этот, земной Израиль с таким успехом влились сотни тысячи настоящих советских людей - ни во что неверующих, но искренне имитирующих любую веру, если она дарует спокойствие, безопасность и идеал, ради которого можно давить окружающих. Этот, земной Израиль, имеет к Израилю Авраама такое же отношение как собрание Черной сотни - к Иисусу, Сыну Божию распятому и воскресшему.

Величайший, если не единственный, еврейский философ ХХ столетия Мартин Бубер был противником Герцля, идеолога создания Израиля. Вейцман обвинял его в пренебрежении реальной работой по переселению евреев в Палестину. Это совершенно такой же конфликт, как у Николая Бердяева с русскими черносотенцами. Для философа - этого Авраама без шатра и пастух - строить Израиль всё равно, что выламывать Богу руки, заставляя Его остановиться и даже вернуться в тьму веков.

Израиль был создан в 1948 году благодаря причудливому сочетанию обстоятельств. Никто не запрещает называть эту причуду геополитики чудом. Однако, тогда следует признать чудом и волей Божией и истребление шести миллионов евреев: ведь и оно стало возможно благодаря тому, что западные державы от ненависти к коммунизму стали покровительствовать нацизму.

Менее всего веруют в чудо те сионисты, которые подчёркивают "право" евреев на Израиль, героизм израильтян и т.п. Нельзя одновременно хвалиться своей силой и силой Всевышнего. Кто напирает на преемственность, на то, что евреи жили в Иерусалиме подряд три тысячи лет (чего не было, того не было – в сумме евреи жили в Иерусалиме менее тысячи лет из трех) – недооценивают чудо создания Израиля и боятся признать, что существование любимого государства зависит не от тех, кто это государство населяет. Как трудно жить в условиях, когда главное зависит не от тебя, когда твоя свобода - всего лишь результат ненависти и розни среди твоих врагов.

Проблема определения еврея во много раз осложнилась после создания Израиля как государства. К несостыковке национального и религиозного добавилась несостыковка с государственным. "С целью завоевать умы и сердца религиозно ориентированных европейских евреев пошли на компромисс, в результате которого появился коктейль из понятий - нация и религия оказались перемешаны. Израиль был признан государством не только своих граждан-евреев, но и всех евреев мира. Официальная израильская доктрина гласит, что Израиль - "государство еврейской нации", но при этом законодательство страны определяет евреев как тех, кто исповедует иудаизм", - писал в 2008 г. Ури Авнери (Ури Авнери, Лев и газель // avnery-news.co.il, 19.4.2008, перевод portal-credo.ru).

Авнери использовал очень библейский образ льва и газели для обозначения двух отношений к жизни (в психологии чаще говорят о льве и кролике). В случае опасности лев нападает, газель убегает. Один человек делает шаг вперёд, другой делает шаг назад. Государство есть шаг вперёд. Эмиграция есть шаг назад. В момент рождения Израиль был шагом назад (спасением от ассимиляции и уничтожения). С момента признания другими государствами Израиль стал шагом вперёд. "Оба метода по своему правильны, иначе бы в мире не существовало ни львов, ни газелей", - замечает Авнери. Так Исайя описывал спасение: "Волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их".

Проблема в том, что государство Израиль отнюдь не намерено признавать нормальным существование евреев в образу газелей, кроликов и агнцев. Впрочем, то же относится к любому другому государству. К сожалению, это относится даже к Церкви. Пока она принимает царство кесаря - львиное царство - как норму. Даже государство Ватикан имеет гвардейцев и не одобряет пацифизм у верующих.

*

Патриоты Израиля (многие из них старательно уклоняются от переезда в Израиль) считают, что он создан не колонизаторами, а колонистами. Колонисты - это "крестьяне, которые хотят своими руками работать", колонизаторы - "солдаты, чиновники и купцы, стремящиеся получать доходы с подчиненной страны". Только вот беда: Израиль начинали крестьяне, покупавшие кусочки земли (ну, и купцы, наверное, я плохо знаю его историю). В какой момент появились чиновники и солдаты? Почему - из необходимости самообороны? Наверное, так. Но коли уж они появились, то колонисты стали еще немножко и колонизаторами. Пусть история завоевания Святой Земли повторяется, это вполне в рамках и нынешнего международного права (достаточно в рамках, чтобы у израильтян была спокойная совесть). Сносите дома - мудро; обстреливайте нападающих на Израиль ракетами. Но только не надо тогда говорить о себе как просто о колонистах. Капля лукавства отравляет и самую высокую идею, и самую высокую более всего отравляет. Израиль, конечно, не так высок, как Небесный Иерусалим, но достаточно высок, чтобы не натягивать на страну овечью шкуру. К США и прочим странам, конечно, это тоже относится.

Нельзя ехать колонистом в чужую страну. Капитан Грант искал необитаемый остров, чтобы там основать свою идеальную Шотландию. Но представьте себе, что китайцы, приезжающие в США, будут считать себя колонистами? То, что белые колонизаторы американского континента полагали себя колонистами - проявление обычной наивности или, научнее говоря, несовпадения двух семиотических моделей - европейской и индейской. Так крестьянин, придя в степь, по ошибке может счесть ее ничейной землей, потому что ведь не распахана. Идея "колонии" вообще очень локальна в культуре, она выражает утопическую веру XVIII-XIX веков в национальную основу государства, и всякая "колония" в этом смысле есть лишь зародыш будущего государства. Почему в современном мире никто никогда не допустит в своей стране образования "колоний", анклавов. Такое могли потерпеть лишь многонациональные империи, как Российская, где немцы образовывали "колонию". Евреи изначально воспользовались тем, что облюбованная ими земля входила в состав многонациональной империи, чтобы создать колонию не как часть этой империи, а как зародыш будущего самостоятельного государства.

*

Появление Израиля - великая победа над антисемитизмом. Но победа не в том, что антисемитизм исчезает. Победа в том, что еврей теперь так же свободен ненавидеть окружающих и обожествлять кровь с землею, как раньше окружающие были свободны ненавидеть его. Вот написанная в 1967-м году книга Элеазара Берковича. Он цинически полагает, что экуменизм - проявление лишь слабости христианства, утери им государственной поддержки. Да, таков экуменизм большинства - но во имя мира надо обращать внимание не на многочисленные плевелы, а на крохотные ростки пшеницы. Выразительно исповедует Беркович несовместимость иудаизма и христианства:

"Многие полагают, что хотя бы Ветхий завет у евреев и христиан общий. Это глубокое заблуждение. У евреев нет "ветхого" завета. Сам факт, что у христиан Тора называется Ветхим заветом, свидетельствует: это для них другая книга. И дело не только в названии. "Ветхость" Торы предполагает, что есть "новый" завет. Но еврейское учение самодостаточно".

Можно ли говорить о "самодостаточности", когда иудаизм присоединил к Откровению талмуд и только через талмуд и читает Откровение? Убеждение Берковича, что ненависть нацистов к евреям иррациональна и потому была проявлением ненависти к Создателю - проявление именно того иррационализма, той гордыни, которая двигала и антисемитами. Одинаково кощунственно по отношению к Богу считать какой-то народ виновным в богоубийстве, и считать врагов своего народа - врагами Божьими.

Вера учеников Иисуса в то, что Он - страдающий служитель Божий, распятый и воскресший, не может быть доказуема, она абсурдна, но она даже с посторонней точки зрения честнее и не столь националистична как убеждённость Берковича в том, что израильский народ - страдающий служитель Божий. Беркович описывает путь израильского народа не как чередование распятий и воскрешений, но лишь потому, что христианская терминология ему омерзительна. По сути же он так же верует в мессианство своей нации, как русские, армяне и поляки веровали (а некоторые веруют и по сей день) в то, что их нации - самые страдающие, убиваемые, но постоянно восстающие (воскрешающиеся) ко спасению мира. Одинаково абсурдна гордость Берковича - мол, в тоталитарных странах евреев преследует больше христиан - и гордость христиан, которые были убеждены, что в России их преследовали больше, чем евреев. "С тех пор, как церковь вооружилась мечом, ее успехи можно объяснить в терминах истории силы", - пишет Беркович, забывая о том, что Церковь существовала и до "меча", и - во многих странах - без меча. А уж Израиль после того, как обзавёлся атомной бомбой, влиянием в ООН и в американском кон