РЕДУКЦИОНИЗМ
Редукционизм и холизм (монизм), - два искушения разума. Редукционизм - от латинского "сводить", откуда и "редуктор"
- сводит всё многообразие мира к чему-то одному. Считать себя христианином и только христианином - такой же редукционизм,
как считать себя только атеистом. Конечно, различные свойства и способности человека не равноправны, они выстраиваются в
определённую иерархию, но это именно иерархия, а не монокультура. Редукционизм часто соседствует с иерархизмом, только с
нездоровым, тоталитарным - так, Хрущёв свёл все проблемы сельского хозяйства к разведению кукурузы.
В быту редукционизм - неизбежное добро, он позволяет быстро ориентироваться там, где нет времени на раздумье, он выражает
накопленный опыт, - пахнет от человека вином, шатается он, значит, лучше держаться от него подальше. Редукционизм помогает
предотвратить многие происшествия. Как и многие свойства, выработанные для повседневной жизни с её устоявшимся течением,
редукционизм, однако, оказывается палкой в колёсах, когда нужно куда-то поворачивать.
Человек может считать себя общительным или, напротив замкнутым - нет проблем, это помогает ему поддерживать определённый
стиль в общении, добиваясь при помощи этого стиля даже и совершенства. Но вдруг наступает катастрофа - или, напротив, большое
счастье, вроде влюблённости - и хорошо, если внешние обстоятельства заставят забыть о том, что казалось самым важным в себе.
Увы, человек способен упереться и считать, что неспособен любить даже тогда, когда уже давно любит. Тогда редукционизм превращается
из подручного средства в цель, в самогипноз.
Редукционизм, сводящей многообразие жизни к одному какому-то частному измерению или обстоятельству, не так опасен, как
редукционизм-монизм - когда многообразие сводится не к частному, а к общему. Тут ведь извращается способность люби ть, выходить за свои пределы. На своей слабости можно помешаться только слегка, на своей силе сходятся с ума капитально. Девушка, которая одержима страстью похудеть, не так повредит человечеству, как девушка, которая одержима желанием человечество спасти.
МАТЕРИАЛИЗМ
Материализм есть одна из разновидность редукционизма - сведения многообразия
жизни к одному фактору. Не всякий редукционизм плох, и редукционизм паразитирует
на истине: Один Бог. Материалист сводит всё к деньгам, как святой сводит всё к
Богу. Беда материалиста в том, что можно не веровать в Бога, вера - дело добровольное
и благодатное, но веровать во всесилие денег, в то, что всё определяется экономикой
- нельзя. Нельзя доказать веру, но бредовость материализма доказана. Доказательства
слишком тяжелы - это несколько десятков миллионов людей, физически погибших на
войнах буржуазии, в концентрационных лагерях коммунистов и т.д.
Коммунизм пал во многих странах, когда там люди поняли, что жизнь - не надпись
на ассигнации, что Маркс напрасно веровал в экономический базис. А вот в России
коммунизм не пал. Разрушились в 1991 году коммунистические учреждения, но материализм
- бешеный, законченный, агрессивный - остался. И в скором времени возродились
и учреждения, только под другими названиями.
Образчиком М. может служить, например, реакция журналистки
Янины Васьковской на борьбу украинцев за свободу национальную и религиозную:
"Россия и Запад? Украино- и русскоговорящие? Какая чушь! Конечно, речь
идет о деньгах, и немалых". Она предсказывает в случае свободы падение уровня
жизни людей, засилье транснациональных корпораций, которые рвутся в страну: "В
этом и состоял истинный смысл украинских выборов. Всё остальное (язык, геополитика,
национализм) - мишура для рядового избирателя" (Украина не окраина. //
Новая газета. 29.11.4).
Опыт других стран показывает, что материализм не оправдывается даже там, где,
казалось бы, неуязвим: в пессимизме. Например, в Польше, в странах Прибалтики
люди, боровшиеся за свободу, получили массу проблем, которых не предвидели. Не
все стали лучше жить. Но, прежде всего, они всё-таки получили свободу - то есть,
получили возможность быть людьми. Раб, даже сытый и ходящий в золоте, не является
человеком. Во-вторых, всё-таки политическая свобода экономически выгодна для всех,
хотя и в разной степени. Несвободные страны в отсутствие стран свободных -- и
те стали бы резко хуже жить, вернувшись в средневековье.
М. есть редукционизм, потому что он "материей" он объявляет часто
вовсе нематериальные вещи. Да и деньги, кстати, - явление в высшей степени нематериальное,
с тех пор, как перестали платить быками и кунами. И вот советский историк (хороший)
Борис Миронов уже после падения Советской власти выражает накопившийся, уже не
приказной, а добровольный материализм:
"Всем, кто знает предмет, известно, что когда в судебном приговоре
по любому гражданскому или уголовному делу близко, кровно заинтересованы большие
деньги, большая политика и по-настоящему влиятельные люди, тогда надежны на справедливость
всегда призрачны не только в России, но и в любой другой стране, как при суде
присяжных, так и без него" (Миронов Бор. Никол. Социальная история России.
Т. 2. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000. 2-е изд. С. 65).
"Старик Маккиавелли когда-то сказал: "За любой политической идеей
стоит заурядный интерес к вещам". Значит, причину надо искать в собственности"
(Павел Вощанов. Власть имеет. ... // Новая газета. - 22 ноября 2004 г. - С. 6).
Воспаленное - причем в строго определенном направлении воспаленное -
воображение подсказывает, что Христа убили апостолы, чтобы затем объявить
Его воскресшим, а заодно избавиться от Его непредсказуемых проповедей...
А у Иуды был денежный ящик, значит, у Иисуса были деньги, значит...
Эх, циники-финики... У кого партия вигов , а у нас фигов. Вечно правящих
фигов...
Лучший обличитель материализма - Карл Маркс, который смеялся над теми,
кто "объясняет великое мелкими причинами". "Исходя из
верной догадки, что всё то, за что что человек борется, связано с его интересом,
эта психология приходит к неверному заключению, что существуют только "мелкие"
интересы, только интересы неизменного себялюбия. ... Но с другой стороны,
также известно, что если слишком глубоко заглядывают в кружку, то ударяются
о неё своей собственной головой; в таком случае знание людей и света у
этих мудрецов есть прежде всего - в мистифицированном виде - удар по собственной
голове" (Маркс К. Дебаты о свободе печати, 1842. Т. 1, с. 72).
Разновидностью материализма является конспирофобия, недаром Маркс тут же замечал:
"Такого сорта психология и знание людей в особенности встречаются в городах,
где считается признаком большой проницательности всё видеть насквозь и за проносящейся
вереницей идей и фактов усматривать ничтожных, завистливых, интригующих людишек,
которые, дёргая за ниточки, приводят в движение весь мир" (Маркс К. Дебаты
о свободе печати, 1842. Т. 1, с. 72).
*
Редукционизм все сводит к одному фактору, и это полбеды, когда надо бы учесть
еще и другие факторы. Но редукционизм часто все сводит к общему знаменателю, и
это уже беда. Фрейд свёд всё к полу и детству. Слишком верно! Пол и детство есть
у каждого - у атеиста и агностика, у христианина и ханжи. Эти обстоятельства настолько
могучи и всеобщи, что объяснять ими личный выбор одного человека - тем более,
только одного человека - абсурдно. Если мы уверены, что христианин верует из-за
нерешенных психологических проблем, то надо и агностика обвинять в том же. Сводить
веру или неверие к возрастным или половым особенностям, - всё равно, что объяснять
падение на льду или полет в небесах силой земного тяготения.
*
Сотни британцев-мусульман посещают Бредфорд (Зап. Йоркшир).
Тут живут Шабан и Имдад Хусейны. 27-летняя Шабана готовила обед, разрезала помидор
— и на каждой половинке вязью прожилок образовывалось "Аллах" и "Нет Бога, кроме
Аллаха". Сами помидор не съели, хотят дать какому-нибудь больному. Автор заметки
в "Вечерней Москве" (22.9.1999) вспоминает, что в 1997 г. в одном из кафе США
обнаружили портретное сходство с матерью Терезой у сдобной булочки с корицей.
Очереди выстраивались посмотреть на этот объект, а потом кто-то откусил у него
половину. Вообще вера в то, что небесное впечатленено в земном, что буква первична,
а мир вторичен, сопровождает человечество изначально. И напрасно Честертон боялся
мусульманизации Англии. Веры в Единого Бога тут было мало и при нем, а суеверия
у христиан и мусульман одни. |
