|
ДЕТОПОКЛОНСТВО ИЛИ ПЕДОЛАТРИЯ
Возраст есть всего лишь материальный фактор, всего лишь размер, всего лишь
пространство, взявшее власть над человеком. Это свойство человека, и озабоченность
возрастом есть идолопоклонство перед ним. Это не обязательно озабоченность своим
возрастам - во всяком случае, человек понимает, что о своём возрасте беспокоиться
неприлично. Обычно делают себе идола из чужого возраста. Самый яркий пример в
современной европейской культуре - детопоклонство.
Сперва возмущались тем, что Бог попускает смерть людей вообще - например, от
оспы или землетрясения. Секуляризовались: постановили, что Бога нет. Ученые научились
лечить оспу и научили строить такие здания, чтобы те выдерживали землетрясения.
Но было уже поздно: никто не стал отзывать претензий к Богу. Потеряв Бога, человек,
желающий вывести из своей скорби что-то результативное, стал предъявлять претензии
к тем, кто остался: к людям. Результат был тот же: если убил, значит, нелюдь,
нечеловек. То есть, человек тоже не существует, не только Бог. Кого ни хватишься,
того и нет. Но только сознание, потерявшее Бога, само теряет человека. Оно скорбит
не о каждом человеке, вне зависимости от возраста, а скорбит по-разному о маленьких
и о больших людях. Так и начинается детопоклонство: убил старушку - дурак, убил
ребеночка - нелюдь.
По этой логике в сентябре 2004 г. очередной правитель России заявил, что не
вступает в переговоры с убийцами детей. Разумеется, именно этот правитель был
виновен - как правитель, как политик - в гибели многих и многих детей. Но даже
если бы его совесть была чиста - и именно, если бы совесть его была чиста, как
подобает совести христианина - он бы вспомнил, что среди его зарубежных коллег
по власти многие обагрили свои руки - невольно, конечно, просто посылая самолеты
с бомбами наказывать злодеев - кровью и детей.
Скорбь, которая на первый план выставляет сугубо материальное обстоятельство
- возраст, имеет атеистический, богоборческий характер. Перед Богом одинаково
ужасны и смерть ребенка, и смерть взрослого. Те, у кого нет Бога, а есть лишь
биологические, социальные и эмоциональные критерии, скорбят с разбором. Для них
гибель младенцев в Вифлееме не искуплена, наверное, гибелью Иисуса на Голгофе.
Вот если бы Иисуса убили в Вифлееме, они бы о Нем поскорбели - невинный младенчик.
А взрослый мужик, распятый на крест... Может, Он псих? Может, так Ему и надо?
Преклоняться перед детством безумие не потому, что детство не лучше взрослого
возраста, полно слабости, греха и часто является источником всех последующих жизненных
проблем. Преклоняться перед детством нельзя именно потому, что оно свято, как
только может быть свята слабость: только в детстве самая малость есть великий
подвиг. Польский свободолюбец Яцек Куронь вспоминал, как в пять лет смотрел в
львовском театре детский спектакль, и, когда колдун сажал в мешок двух детей,
«сорвался с места и, заорав, кинулся на сцену – спасать их. Помню этот парализующий
страх и такую неслыханную силу, чтобы преодолеть его. Я кричал, чтобы заглушить
в себе этот страх. … Это событие я считаю своим высшим жизненным достижением.
Всё, что я делал после, - лишь повторение этого» (Новая Польша. №7-8. – 2004 г.
– С. 7). Именно потому, что выше детства не прыгнешь, перед детством бессмысленно
и опасно преклоняться – это всё равно, что преклоняться перед самим собой.
|
