|
Легендарный бычок испугался своего отражения. Реальный человек на это тоже способен, но чаще он всё-таки восторгается
в другом тем, чем другой восторгается в нём. Родители восторгаются чистотой и невинностью своих детей. Дети
веруют в совершенство и чистоту своих родителей. Не веруют - значит, уже не дети. Родители смешнее: ведь они
восхищаются чистотой ребёнка, которого сами только что вымыли, умиляются невинности, которую сами ограждают
от искушений. Бог как родитель куда трезвее: любит нас и чёрненькими. Взрослая вера любит Бога не за доброту,
справедливость и величие - хотя всем этим Бог обладает, в отличие от земных пап и мам. За это любят из страха,
а совершенная любовь несовместима со страхом. Взрослая вера любит Бога за то, что Он есть. Как и родителей можно
любить просто за то, что они есть.
Человек чист, пока он ничего не трогает или пока его никто не трогает. На противоположных полюсах находится
неприкасаемый, которого не трогают, ибо он грязен целиком, и неприкосновенный, который абсолютно чист - ибо
к нему никто не смеет прикоснуться. Влюблённый боится прикоснуться к возлюбленной, считая своё прикосновение
слишком грязным. Но прикасается, любовь есть нарушение неприкосновенности другого и своей. Кто не любит, тот
видит в этом нарушении только грязь и позор. Духовенство особенно любит щеголять чистотой. Только чистота эта
- прачечная, заёмная, а не своя. А как коснётся такой чистый хотя бы цветка - сразу грязь обнаружится. Поэтому
неприкосновенные и сами стараются ни к чему не прикасаться, чтобы не обнаружилось их самолюбование и грязь,
"которая от сердца исходит". Крест и есть результат такого касания: не утерпели чистые, взяли и разом
коснулись единственного Чистого, Святого по-настоящему - и оставили на нём всю свою грязь.
|
