ПРОРОК ИЛИ ГЛАЗА
МЕТАФОРИЧНОСТЬ МЫШЛЕНИЯ
Более всего мешает человеческому общению различие людей по их способности к пониманию двойственности мира и её использованию. Здесь на одном конце огромного спектра – поэты, способные к таким сравнениям, которые понятны им одним, а на другом – буквалисты, которые не могут почувствовать смысл простейшей метафоры. Частным случаем такого деления является различение людей с чувством юмором и без оного, - ведь и юмор есть способность сравнивать, изобретать знак, сигнализировать.
Говорить об этом различении следует необычайно осторожно, ибо способность говорить есть главная особенность человека как разумного существа, а слово и есть сигнал. Сказать человеку без чувства юмора что у него нет чувства юмора означает смертельно обидеть человека и при этом безо всякой пользы. Это всё равно, что сказать слепому, что он слеп, или объяснить человеку, что у него нет музыкального слуха.
То, насколько развита пособность к символизации, ничуть не отражается на свободе человека. Буквалист может быть и нацистом, и космополитом. Поэт может быть и развратником, и святым. Проблемы начинаются, когда начинается агрессивность. Это особенно ярко проявляется там, где символы важнее всего – в культуре, в религии, в искусстве.
Очень многие люди полагают, что хорошая живопись – это реалистическая живопись. Ни один художник с этим не согласится.
Многие религиозные люди убеждены, что «горячо молиться» означает употреблять в молитве слова «горячо», «высоко», вообще слова в превосходной степени. Они отождествляют хорошую молитву с длинной молитвой, безмолвие – с отсутствием слов. Такие люди не понимают поэзии без рифмы и ритма, им ничего не скажет японское трёхстишие, и самую плохую картину маслом они предпочтут гравюре Рембрандта – ведь на картине всё так подробно и ярко обозначено. «Как в жизни».
Столкновение двух таких буквалистов друг с другом драма, столкновение буквалиста с поэтом - трагедия. Властвовать удобнее людям с ослабленной способностью к символизации. Даже когда они создают жаргон власти ("новояз"), именуя человекоубийство - самообороной общества, войну - миром и т.п., это не не способность к метафорическому мышлению проявляется, а прямо напротив - нечувствительность к тем отличиям, которые налицо между войной и миром, между насилием и любовью.
Ту сторону человека, которая может видеть будущее, резонно назвать пророческой. Это не столько рациональная, сколько поэтическая способность, ведь неизвестное будущее можно выразить лишь метафорически, подобрав аналог из прошлого и настоящего. Поэтическое, возможно, для предвидения даже важнее рационального. И дело не в том, что выразить будущее можно лишь поэтически, но и в том, что будущее опознаётся не через расчёт, не через экстраполяцию, а через прямое видение. Разумны все люди, но не все - пророки.
Пророк не обязательно видит в будущем зло, но пророк всегда рискует принести в мир зло. Ведь очень трудно, увидев будущее, увидеть будущность будущего, его необязательность, его подвластность человеческой свободе. Пророк не тот, кто предсказывает, а тот, кто видит, как предсказание, заявленное громко, может изменить предсказанное.
"В каждом человеке спит пророк, и, когда он просыпается, зла в мире становится чуточку больше..." - сказал Сиоран, сказал не от цинизма, а от отчаяния (циник не может отчаяться, он лишён той системы координат, в которой только и возможна отчаяние, он - в тумане). Так было и в древности: на одного истинного пророка приходились сотни ложных пророков - тех, кто будущее предсказывает, возможно, и правильно, но отрицает свободу человека это будущее изменить, диктует окружающим свою волю.
КАТЕГОРИЧНОСТЬ
Категоричность по прямому смыслу слова есть умение классифицировать, помещать предмет или явление в нужную категорию. Категоричен почтальон, который раскладывает письма по почтовым ящикам. Это категоричность точности, категоричность знания. Астролог, который пытался убедить астронома в допустимости астрологии и получил резкий и прямой отказ, обвинит астронома в категоричности. Формально он прав: астроном, поскольку он знает, молниеносно помещает астрологию в категорию фикций. Астролога смущает именно молниеносность, прямолинейность. Ведь в быту быстрота часто признак ошибки, поверхностного суждения. Сама астрология (во всяком случае, современная) как своё преимущество выставляет именно отсутствие категоричности. Там, где учёный жёстко говорит, что воздействия звёзд быть не может, астролог намного осторожнее выражается и благодаря этой осторожности кажется более учёным, чем учёный. Чем сложнее проблема, тем менее возможны категоричность и молниеносность суждений, разве не так? Конечно, не так! Категоричность и молниеносность нарастают в знании по мере познания мира, они нарастают как годичные кольца на дереве. Только, как и подобает годичным кольцам, они не шумят на ветру, словно листья. Там, где учёный подбирается к ещё нерешённой проблеме, он нежен и колеблем словно листик кроны. Но чем выше учёный, чем более знает, тем обширнее в нём и ствол, тем больше фикций и заблуждений, которые он - или его предшественники - раз и навсегда поместил в категорию "ошибка". Если попытаться вытащить эти фикции под предлогом "а вдруг", реакция будет молниеносной, точной и вполне справедливой.
Категоричность в отношениях между людьми так же неизбежна. Бог категоричен - собственно, творение есть прежде всего создание категорий (отделил свет от тьмы, причём молниеносно). Категоричность может восприниматься как агрессия, а может и быть агрессией, но только в том случае, если она догматична, если на просьбу объяснить, в чём причина категоричности, не будет ответа или будет ссылка на недостаток времени. Настоящий астроном, при всей категоричности и занятости, никогда не поленится объяснить, в чём идиотизм астрологии. Беда на другом конце: астролог заведомо не настроен принимать объяснений, и тот, кто упрекает ближнего своего в категоричности, скорее всего, сам страдает именно категоричностью эгоизма и замкнутости. А ведь есть ещё и апломб - краденая категоричность, категоричность, опирающаяся не на знание, а на самосознание.
Категоричность - свойство мыслителя в человеке, а не миротворца, потому что оно обращено не к другому, а к себе. Призывать "будьте менее категоричны!" нельзя, можно лишь призывать себя быть менее (или более) категоричным. Есть молитва "Верую", весьма категоричная, но нет и не может быть молитвы "Веруй!"
БУКВАЛИЗМ
Буквализм есть одна из разновидностей категоричности. Это свойство нормально там, где речь идёт
о руководстве, где проявляются "царские" особенности личности. Нормально оно и там, где человек проявляется
как работник: приказы и нужно понимать буквально. Иногда - чтобы их не исполнять, ведь бывают и преступные приказы,
которые преступно перетолковывать к выгоде для начальства. Ненормальна же категоричность у человека как пророка,
как миротворца.
ИДЕАЛИЗМ, ИДЕЙНОСТЬ
Идеализм - способность видеть будущее, идейность - неспособность увидеть будущее, навязывание будущему своих иллюзий. "Идеалы - самые заклятые враги идеализма! Идеал - это мертвый идеализм" (Музиль,
1921).
Россия хорошо знакома с идейностью победившей, идейностью, организующей концлагеря и расстрелы. Ужас выживших мешает разглядеть неуничтожимость идеализма. Более того: именно там, где идейность обесценивает идею, идеализм показывает, сколь ценен идеал. Именно в концлагерях обнаруживались люди, сохранявшие вопреки всему чувство собственного достоинства. Не "Иваны Денисовичи" и их почитатели, а более реальная Евфросиния Керсновская - вполне советский человек, но с идеалом.
Другой пример - Англия, точнее, англичане. Это о них (видимо, противопоставляя их американцам) сказал Честертон: "Идеалисты бывают двух родов. Одни идеализируют реальное, другие --
их намного меньше -- воплощают идеальное" (Честертон, 1914, с. 255). Американец уверяет себя и других, что его "мечта" - исполнена, что вот это, что его окружает, и есть мечта. "Все разумное - действительно". Англичанин знает, что его окружает отнюдь не идеальный мир, но он знает, что в этом неидеальном мире только человек может быть источником идеального. Смерть не идеал, но готовность исполнить свой перед лицом смерти - прорыв идеала.
У сдавшихся (к которым одинаково относились Солженицын, Шаламов и пр.) были не идеалы, а идеи. А ведь идеи бывают такими, что они оказываются несовместимы с идеалами. Идеализм свят даже у атеиста, идейность греховна даже у святого. В этом правда Канта, столь неприятная всякому, кому открылся Абсолют - не так важно "что", как важно "как". Цель поступка означает не так много, как стиль поступка. Зло это прекрасно понимает, и именно поэтому большевизм репрессировал не столько по признаку идейности (уж каких только "старых специалистов" не брали на службу!), а по признаку идеализма. Бродский назвал это "эстетическими расхождениями с советской властью".
"Как" не случайно иногда оказывается важнее "что". Это не прихоть "чистого разума". "Как" отделено от "что" лишь в уме человеческом, а в мире это неразрывное целое. Церковь есть "как", "средство спасения", "корабль". Но одновременно Церковь есть "что" - само спасение, Царство Небесное, радость здесь и сейчас. Спасение достигается совместно, но спасение и заключается в том, что совместное возможно. Любовь есть и "что", и "как". Более того: "что" легче поддаётся фальсификации, пародированию, подмене. Легко подменить идею, но невозможно сымитировать любовь - идеальная имитация любви попросту станет любовью, будет любовью обнята и принята. Поэтому совесть должна ориентироваться не только и даже не столько на "что", сколько на "как".
ЭЛИТАРНОСТЬ
Э. есть свойство исключительно пророческое, провидческое или, совсем уж просто говоря, интеллектуальное. Несколько царей могут встретиться на каком-нибудь конгрессе, но и тысяча царей - не элита, царь всегда единичен. Напротив, как трудяга человек никогда не единичен, но потому и не элитарен. Бывают "судейские коллегии" - странное сочетание единичности судьи, который выполняет царскую функцию, когда судит, с взаимным контролем. "Элитарность" же иногда может проявиться как взаимный контроль над соблюдением стандартов профессии, может - как взаимопомощь, может - как единичность. Однако главное в ней другое: выход за пределы своего сослоя. Элита всегда - не для элиты, а для массы. По разному описывают отношения элиты и массы, отношения разные и в реальности, видимо. Масса обычно боится, что элита её обаяет, индуцирует, внушает ей свои идеи. Впрочем, ещё больше масса не любит, когда элита не обращает на неё, массу, никакого внимания, говорит на непонятном языке, словно бубнит под нос. Лучше насильник, чем гордец? Ханна Арендт напоминала, что самые фантастические изобретения элиты - всего лишь ответ на запрос "человека с улицы". Сперва "простым людям" вдруг хочется вырваться в космос, сперва ощущение, что без полётов в космос родная планета тюрьма, а потом - реальные космические полёты. Первична мечта массы. Ведь самые грандиозные изобретения или свершения - жалкие недоноски в сравнении с мечтой. Мечтают оторваться от Земли - а предлагают приковаться к жестянке самолёта или ракеты. Мечтаем полететь на край Галактики, а предлагают скакнуть на Луну на неделю. Скатерть-самобранка? - Поднос в столовке. Блюдечко с яблочком, показывающее всё, что я хочу увидеть? - Телевизор, показывающий то, что сочтёт нужным правительственный чиновник или карьерист от искусства.
ФАНАТИЗМ
Ловушка: человек, любящий Христа и выполняющий Его заповеди, не ударит оскорбителя христианских святых. Христос терпел и нам велел. Ударить может человек, не верующий в Христа, в то, что Бог Сам Себя защищает. Но такому человеку безразличны христианские святыни. Следовательно, насилием защищать Христа может лишь равнодушный ко Христу. Среди борцов за святыни, действительно, много неверующих. Да уж и мусульмане с иудеями в России борются за православные святыни! Но как же быть с теми, кто явно верует и всё-таки борется? С криком "А Господь торгующих изгнал из храма!" пытаются упечь неприятеля в тюрьму, хотя между изгнанием из храма и введением в тюрьму такая же бездна как между разводом и групповым изнасилованием. Как быть с фанатиками, как быть с фанатиками... Никак не быть с ними!
Фанатизм - не обязательно религиозное явление. Его основа - отказ от связи с внешним миром, непризнание того, что мир бесконечен или, во всяком случае, бесконечно более человека. За таким отказом следует обособление, своего рода искусственный аутизм, замыкание в себе.
Самая медленная улитка опережает самую проворную белку, если та - в колесе. Главная опасность веры не неверие, а колесо, в котором можно вечно бежать и никуда не прибежать, колесо представлений, в круг которых не допускается ничего нового, колесо, из которого белка верещит на весь мир о том, как хорошо и округло колесо, и призывает всех забраться в колесо, потому что именно здесь движение, воздух, надёжность.
Фанатизм извращает cпособность человеку служить смыслу. Смысл при этом может быть абсолютно истинный, отношение к нему - бессмысленное. Смысл требует идти вперёд, а фанатик бухается смыслу в ноги и лижет ему ботинки.
*
Фанатизм и злоба не обязательно совпадают, как не обязательно совпадают упругость и округлость. Мячик и круглый, и подпрыгивает,
но биллиардный шар не подпрыгивает, а лягушка не круглая. В России классики были склонны к карикатуре - слишком
донимала их окружающая среда. Поэтому и у Пушкина архимандрит Фотий, и у Достоевского Ферапонт - персонажи одновременно
и фанатичные, и злые. Однако, в реальной жизни всё сложнее, и у Ленина, вполне вероятно. были и глаза добрые,
и сердце. Он был фанатиком коммунизма, а не изувером коммунизма - Сталин же наоборот.
Фанатизм характеризует интеллектуальную сферу, злость - эмоциональную. Поэтому, к сожалению, сторонник толерантности
может злиться на тех, кто не разделяет его взглядов. Зато, к счастью, противник толерантности в личном общении
может быть очень мил. Так печальная рассогласованность человеческой личности оберегает свободу на этой, грешной
земле. Толерантность выбирают не потому, что она удобна, а потому, что она правда, и фанатизм отвергают не потому,
что фанатик гнусен, а потому, что общение должно быть полноценным.
Cиоран заметил, что нетерпимость - признак веры мазохистской, когда человек сам страдает и хочет, чтобы его страдание стало "общим достоянием и обязательным уделом для всех". Нетерпимость - огрызок любви, она так же хочет общего счастья. Только любовь обнимает, поддерживает другого извне, а нетерпимость забирается внутрь чужой души и пытается там соорудить каркас.
*
*
Фанатик – это человек уверенный, что Бог согласился бы с ним, если бы знал все факты. (Samra, 1997, p. 145, Роберт Харрис)
Мф.
24,2 - пример неверного (с буквалистской т.зр.) высказывания Спасителя.
Фанатизм - вера, которая слепа ко всему, что не связано с буквой веры. Фанатик интересуется не Богом, он интересуется словами о Боге, а Бога он понимает безумно буквально. Из всего алфавита его интересует лишь заглавная "Б", и поэтому фанатик предаёт не только того, чьё имя начинается на "И", но и всякого Ч., включая себя.
*
Ясность: Про ортодоксов-евреев: "Мне все неясно в этом мире, им ясно абсолютно все: расписан
каждый их шаг, каждое их движение, взвешен по ценности каждый их поступок. Я не могу, даже если захочу, ни
к кому из них примкнуть, потому что я воспитан в России. Я воспитан сомневающимся человеком" (Губерман
И."Моск. новостях" от 31.12.2 )
ФОРМАЛИЗМ
Общение по сути своей - встреча людей. Человек - не бесплотный дух, и в основе всякого общения лежит встреча
телесная. Если бы Бог лишь продиктовал то, что говорил Иисус в Нагорной проповеди, но не умер бы плотью на Голгофе,
не воскрес бы плотью, никто бы не придал большого значения Его словам. Мало ли кто что скажет!
Самые заветные, интимные моменты общения - трогательные записочки, подарки, письма - лишь символы общения телом.
Они напоминают о съеденном пуде соли, о примирениях после ссоры, о радости достижения цели после утомительного
похода. Это формы и формочки, которые оформляют в красивую фигуру песок событий, слов, переживаний.
Формализм, кроме прочего, есть использование пустых форм. В современном мире таково часто общение через интернет.
Человек пишет письмо или записку на "форуме", обращаясь к другому - формально - так, словно они старые
и близкие друзья. Возможно даже, человек обращается к единомышленнику или единоверцу, с которым заведомо есть
идейная близость. Но пуда соли не съели! Слёз примирения не проливали! После тяжёлого похода, привалившись спиной
друг к другу, не отдыхали! И никакая идейная близость, никакие общие планы этого не заменят. Подменить - могут,
но это будет иллюзия. Многие люди этой иллюзии ищут и ею живут. Но писать письмо в стиле "пишу старому
знакомому", не будучи исстари знакомым, - всё равно что сидеть за столом, есть пирожные, помешивать ложечкой
в чашке, подносить её к губам, делая вид, что отпиваешь глоток - но чашка при этом пустая.
*
Обрядоверие, догматизм, буквализм, - всё это разновидности формализма, когда сознание боится сути. Причины
такого страха могут быть различны. Нормально, если это игра: ребёнок идёт в школу, тщательно следя, чтобы не
наступать на трещины в асфальте. Он учится вниманию. Если взрослый человек по дороге на работу следит за тем
же - это болезнь. Если человек в начале религиозной жизни тщательно соблюдает увиденные им обряды - нормально.
Если человек спустя много лет так же тщателен, это патология. Хорошо ещё, если человек патологически редко ходит
в церковь и поэтому остался вечным неофитом. Бывают и священники, и даже архиереи, которые, однако, совсем по-детски
придумывают себе зацикленность на деталях поведения или словесного выражения вероучения.
ДОГМАТИЗМ
Парткомовское мышление - обличительное. Причём человек-идеолог обличает не только своих, но и чужих. Ведь он обличает не за несоответствие истине, а за несоответствие тексту. Каждый должен соответствовать тексту, лежащему в основе его жизни: православный - православному, католик - католическому. Такое сознание думает, что мир устроен по книжкам, причём по строго определённым книжкам. Вот есть иудеи, которые полагают, что Бог творил мир, руководствуясь Торой. А есть православные, которые полагают, что Бог творил мир, руководствуясь катехизисом, причём кратким и антикатолическим.
Это - комично. Бывают и трагикомедии, когда человек живет по новейшим научным открытиям. Вот открыла наука, что любви нет, и он перестаёт любить. Завтра наука скажет, что любовь всё-таки и она такая и такая - он начнёт любить так-то и так-то...
ГЛАМУРНОСТЬ
"Гламур" - так шотландцы произносили слово "грамматика". Для необразованного горца грамотей был почти что колдуном - он умел превращать закорючки в слова, он умел использовать бумагу как доказательство своего владения твоим, возможно, домом. Это вызывало восхищение, смешанное со страхом и немножко с досадой. Точно так же и современные гламурные журналы. Они вызывают восхищение, прежде всего, своим блеском. В русской литературе ещё до появления гламурных журналов "гламур" встречалось и означало "роскошный", "царственный". Только дворцовая роскошь была не столько глянцевой, сколько блестящей.
Глянец появился на цветных журналах только в середине ХХ столетия и сразу был востребован торговлей - и покупателями. Глянец придаёт особое очарование всему, придаёт глубину, очищает от наносного и случайного. Глянец - апофеоз платоновского идеализма. Грязный сапог, воспроизведённый в глянце, уже есть идея грязи и идея сапога. Это колдовство и больше колдовства. Легче превратить тыкву в карету, чем грязный сапог в глянцево-грязный глянцепог. Ничто в тыкве не мешает ей быть каретой, а грязь мешает блеску - до появления гламура.
Гламур очень уместен именно в гламурных журналах, которые в основном - просто каталоги товаров, перемежающиеся развлекательными текстами. Гламур превращается в порок там, где царит порок - например, в милитаризованной деспотии. А гламур нужен деспотии, особенно, если она не завоеваниями существует (это было бы хоть сколько-то честно), а живёт, продавая пеньку, или зерно, или нефть тем, кого люто ненавидит и с удовольствием бы вырезала до седьмого колена. А освободившееся жизненное пространство загадила бы, сделала дохлым. Невоюющая милитаристская деспотия обращает всю неизрасходованную агрессию внутрь себя (как русские - против инородцев, особенно, против чеченцев). Гламур для такого общества - замечательный способ иметь всегда чистые военные сапоги, даже если эти сапоги грязные. Нужно просто залить грязные сапоги глицерином и попрыскать лаком.
Прысканье лаком при Гитлере и Сталине называлось пропагандой, в России Ельцина и Путина стало называться политтехнологией, а, впрочем, и пропагандой тоже. В такой гламурности виновны не издатели гламурных журналов - эти просто делают бизнес, как другие делают спички. Греховна гламурность телеведущих государственного телевидения, газетчиков государственных и окологосударственных газет (а в милитаризованной деспотии других почти нет).
Если клопу пофартило найти кровоносителя и он жирует на вражьих деньгах, то на эти деньги и сооружается гламур. По всей стране разливается гламурность: всё хорошо у нас, всё плохо у них, а что у нас плохо, то скоро, скоро, скоро будет хорошо. Смотрите - тут глянцевито, там блестят, и скоро польётся через край. Только при Сталине гламуроды утверждали, что всё хорошо у простых людей, "кубанских казаков" - и врали. А теперь утверждают, что всё хорошо у номенклатуры, включая себя, любимых - и ведь не врут. А вот что "перельётся" - это, конечно, вряд ли. Деньги, в отличие от лавы или гноя, сами собою никогда не переливаются за край кошелька. Им нужна маленькая дырочка под названием "совесть", но в клоповнике эта дырочка не предусмотрена.
Гламурность как социальное явление хорошо заметна, но ведь она - лишь сумма личных гламурностей. И если роскошь - порождение царственного в человеке, то гламурность - порождение пророческого, интеллектуального. Ведь слово-то - от "грамматики". Гламурность изготавливают интеллектуалы для буржуа, а деспоты лишь используют её в своих целях. Если нет деспотов - то и хорошо. Но бессовестные интеллектуалы встречаются и во вполне демократических обществах. Свой дар понимания, способность читать, предвидеть, творить информацию они используют для того, чтобы распять смысл на цитате, прикрыть срам блеском... В общем, гоголевский портрет, гофманиада и прочее "антибуржуазное" - а на самом деле, против гуманистов, которые превратились в гуманоидов. Сколько таких Эразмов Роттердамских, ставших шутами, кто при дворе, а кто на юру? Точнее: таких гламурных интеллектуалов больше или меньше нормальных? Но разве спрашивать об этом не означает уступать гламуру?
Разве Эразм Роттердамский подсчитывал, сколько вокруг гламурности? Нет, он просто написал в порядке самообороны "Похвалу глупости" - а ведь гламурность, когда она выходит за рамки магазина, есть глупость. "Триумфальное католичество" - гламур и глупость, "софринское православие" - г. и г. Гламурность не может жить без внешнего света, она видит лишь то, что освещено. Это извращение главной способности интеллекта - видеть невидимое, освещать скрытое, светить изнутри.
|
