Екатерина Сергеевна Элбакян

См. персоналии.

Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
23-11-2006 16:00

ИНТЕРВЬЮ: Религиовед, доктор философских наук ЕКАТЕРИНА ЭЛБАКЯН: "Попытка введения православия в школы, параллельные гонения на другие конфессии, которые представляют какими-то монстрами - это, кроме того, что неразумно, еще и недостойно"

После представления на XIX Московской Международной книжной ярмарке Энциклопедического словаря "Религиоведение" об этом издании все чаще и чаще можно слышать отзывы, исполненные уважения к его высокому уровню и благодарности к творческому коллективу авторов. На презентации словаря прозвучало, в частности, что словарь "Религиоведение" - это лишь начало перспективной программы, призванной восполнить досадный пробел в представлениях россиян о религии и богатстве религиозных традиций в России и странах СНГ. Исходя из этого, не использовать возможности побеседовать с фактическим руководителем проекта, доктором философии и отвчественным секретарем журнала "Религиоведение" Екатериной Элбакян, было бы большим упущением. "Портал-Credo.Ru" предлагает эту беседу вниманию читателя.

СПРАВКА: ЭЛБАКЯН Екатерина Сергеевна (р. 21.02.1962) - специалист в области философии религии и религиоведения, доктор философских наук (1996). Член Европейской Ассоциации по изучению религии. Окончила философский факультет и аспирантуру МГУ. За период научной деятельности Е.С. Элбакян опубликовано и подготовлено к печати около 210 научных работ, в том числе за рубежом, среди которых: монография "Религия в сознании российской интеллигенции XIX - начала XX вв. (Философско-исторический анализ)" М., 1996; "Хозяйственно-экономическая деятельность Русской Православной Церкви (теоретический и практический аспекты)" (в соавторстве, М., 2001); переводы (в том числе монография Ф. Макса Мюллера "Введение в науку о религии", М., 2002). Е.С. Элбакян являлась членом Редакционных коллегий (ответственным секретарем) ряда научных изданий (Свобода совести в духовном возрождении Отечества. М., 1994; Религии народов современной России. Энциклопедический словарь. М., 1999; др.), титульным редактором "Вестминстерского словаря теологических терминов" (перевод с английского, М., 2004). В настоящее время Е.С. Элбакян является членом редколлегии (ответственным секретарем) научно-теоретического журнала "Религиоведение", ведущим научным редактором религиоведческого цикла издательства "Энциклопедия" и издательства "Академический проект". Область научных интересов: философия и социология религии, интеллигенция и религия в России, проблемы масонства, экономика и религия, русская религиозная философия, каритативная деятельность религиозных организаций, социальное учение христианских Церквей, проблема соотношение религиоведения и теологии, теоретические вопросы религиоведения.

"Портал-Credo.Ru": Каким образом и когда возникла у Вас идея создать изданную теперь уже Энциклопедию?

Екатерина Элбакян: Конечно, когда сам участвуешь в процессе создания такого издания, "внутри" работы, то многое видится иначе, чем снаружи. Но я бы назвала издание все же энциклопедическим словарем, а не энциклопедией. Хотя многие коллеги и в самом деле говорят, что это именно энциклопедия - по качеству и количеству статей, по принципиально новому подходу, которого ранее не наблюдалось. Один мой коллега буквально вчера, вслед за другими, снова заявил, что это "начало нового российского религиоведения". Идея возникла где-то в 1995-96 годах, а работа по созданию словаря вылилась в довольно долгий период.К тому времени мы, трое религиоведов: Андрей Забияко из Амурского государственного университета города Благовещенска, Александр Красников из МГУ и я, – довольно долго уже общались и дружили.

Идея эта, надо сказать, в воздухе не витала. Мы обсуждали другие проекты, и сказать определенно, кто ее первым вербально оформил, я сейчас даже не смогу. В тот момент у нас было три ключевых цели. Одна - создать в России ассоциацию религиоведов, что по независящим от нас причинам провалилось, о чем мы не очень жалели. Но две другие – более важные и несопоставимые по сложности, - все же воплотились. Это создание журнала "Религиоведение", который выходит с 2001 г. и состоит в списке научных журналов ВАК, и издание энциклопедического словаря "Религиоведение".

Правда, если взглянуть на то, что получается теперь, когда есть и журнал и словарь, то нетрудно заметить, что по существу и та провалившаяся идея об ассоциации как-то незаметно оказалась воплощенной - пусть не де-юре, но де-факто совершенно определенно. Потому что сообщество специалистов, которое образовалось вокруг журнала и в процессе работы над словарем, позволяет его силами уже в 2007 году выпустить еще большую по объему и иллюстрированную "Энциклопедию религий". В этом случае издание будет акцентировать внимание не на теоретических положениях религиоведения, а на сущности, определяющих признаках и особенностях самих религий. В нем будут представлены большинство конфессий страны и мира.

– В каком аспекте представите вы религии будущему читателю энциклопедии?

– В сугубо научном. Она будет, конечно, очень широким и рассчитанным на более широкий круг читателей, чем словарь, но все же не публицистичным. В отличие от словаря, ориентированного в большей степени, не обязательно даже на одних лишь религиоведов, но и культурологов, востоковедов, историков, этнологов и других специалистов гуманитарной сферы, энциклопедия религий более адаптирована к прочтению ее всеми, независимо от их профессиональной специфики. Но несмотря ни на что, она останется в рамках научной фактуры. Кстати, сейчас в том же издательстве "Академический проект" мы начинаем готовить к изданию серию книг по религиоведению - учебных пособий, научных монографий, переводной и справочной литературы. Названия у серии пока нет, но логотип, скорее всего, будет у нее тот же, что и у журнала "Религиоведение"

– Сегодня в стране довольно активно обсуждается вопрос о том, допустимо или нет обучение религии в светской школе. Не может ли вольно или невольно присутствовать некий элемент обучения религии и в будущей энциклопедии?

– Дидактически, конечно же, нет. Но то, что, знакомясь с энциклопедией, человек неизбежно получит новые знания и, возможно, проявит к религии больший интерес, будет его самостоятельным актом. Однако сами знания - абсолютно объективны, никем не ангажированы и не несут на себе отпечатка личных вероисповедных убеждений авторов. То есть, это не религиозная проповедь, а внеоценочные статьи квалифицированных ученых о тех или иных конфессиях, религиозных доктринах, о самих религиозных реформаторах, теологах, религиозных философах, священных книгах, текстах, религиозных понятиях и так далее.

Это наш принципиальный и жесткий критерий, которому следовал и изданный словарь, поэтому такой же будет и энциклопедия. Статья "Христианство", например, написана для нее Ириной Свенцицкой - крупнейшим нашим специалистом, статья "Буддизм" - личным переводчиком Далай-ламы XIV и крупнейшим исследователем буддизма из Санкт-Петербурга Андреем Терентьевым. Авторы, понятно, представлены не только московские и петербургские, а из разных регионов страны. Появился у нас, например, прекрасный автор, Татьяна Борко из Тюмени. К сожалению, лично ее, как и некоторых других авторов, я пока не знаю, но сужу по материалам. И радует, конечно, что удается привлекать к работе многих хороших специалистов, не имея ни административного, ни финансового ресурса, что они предлагают большие объемы, не имея даже договоров. То есть, они просто доверяют мне, а я, надеюсь, в какой-то мере уже оправдала это доверие изданием словаря...

– ...который был воспринят, надо сказать, с восторгом, потому что дело-то, и в самом деле, святое.

– К сожалению, не для всех это праздник, как говорил какой-то персонаж из фильма "По семейным обстоятельствам" - я имею в виду выход словаря. Прав был Фридрих Ницше – "человеческое, слишком человеческое"...

– А подробнее?..

– Надо сказать, что проистекает такое неудовольствие не со стороны религиозных деятелей, которые, возможно, могли бы отнестись к внеконфессиональному словарю с предубеждением. Более того, я знаю, что в журнале "Вестник Православного Свято-Тихоновского Богословского института" вскоре ожидается появление статьи о нашем словаре со вполне положительной реакцией, хотя, конечно, и не без определенной критики. Поэтому, я имею в виду скорее не религиозных деятелей, а религиоведческую среду.

– Быть может, это объясняется тем, что религиоведческие круги в общем смысле недостаточно академичны? Сейчас у нас развелось слишком много "религиоведов", которые имеют к этой науке весьма слабое отношение...

– Совершенно верно, и я имею в виду как раз эту очень большую проблему современного российского религиоведения. К сожалению, многие люди, не имеющие базового религиоведческого образования, - хотя дело даже не в формальном смысле, а в том, что они просто незнакомы и с религиоведческой литературой, - часто заявляют о себе, как о религиоведах. Как правило, они всегда "плавают по самой поверхности". Выходит, иной раз, такой деятель, заявляет: "Я – религиовед и хочу высказать свое мнение", а затем высказывает такое, что религиоведу говорить было бы просто стыдно. Тем не менее, по нему судят о религиоведах и религиоведении вообще – мол, все религиоведы такие же...

– ...то есть, сам сочиняет и задает себе критерии религиоведения в его представлении...

– Верно. Хотя сам при том никаким религиоведом не является, и серьезной дискуссии, да и просто разговора с религиоведом он вести заведомо не в состоянии. Просто не сумеет выдержать такого в принятых категориях логики.

– И все же, откуда еще могла исходить заметная настороженность к энциклопедическому словарю "Религиоведение"? Может быть, это какие-то административные круги?

– Не сказала бы. Тем более, что многие высокие чиновники заказывали словарь, а до того поддерживали нашу инициативу - из Государственной думы, Министерства юстиции и других министерств и ведомств. Пришел очень позитивный отклик из Общественной палаты. Были, конечно, и обоснованные замечания специалистов. Я имею в виду то, что не все статьи одинаково выдержаны на едином профессиональном уровне. У нас до сих пор осталась весьма немалая папка, в которой отвергнутых статей не меньше, чем напечатаных в словаре. Это те авторы, которые писали "левой ногой", и их пришлось категорически отвергнуть. Поступали статьи, которые просто не было возможности перезаказать от условно "слабых" по сравнению с корифеями, авторов. Была и такая категория авторов, которые хорошо владеют материалом, но не способны адекватно изложить его на русском языке. Поэтому, многое приходилось перекомпоновывать или просто переписывать заново.

– Что ж, такова, как известно, тяжелая доля редактора...

– Ну, да. ... Хотя, гораздо больше было просто блестящих материалов. Например, от Сергея Пахомова, индолога из Санкт-Петербургского университета. Он – молодой человек, кандидат наук пока, но уже очень серьезный, зрелый ученый. Очень порадовали двое молодых исследователей из СПБ - Ольга Несмиянова и Андрей Семанов, которые блестяще знают протестантизм и закрыли почти весь протестантский блок, хотя, судя по всему, сами они - люди православные, что им не только не помешало, но и никоим образом не отразилось на объективности текстов...

–...хотя отпечаток конфессиональной ангажированности - явление в наше время нередкое?

– Даже довольно частое... Не так давно я была на защите докторской диссертации в качестве оппонента. Вышел там один коллега, который сначала заявил, что он атеист, и уже после этого стал развивать свои идеи... Ну, к чему он сказал, что он атеист! Я этого так и не поняла... Мне кажется, что религиозность или нерелигиозность, это сугубо личное дело, и смешивать личное - вероисповедный выбор и религиозную принадлежность с научной работой просто непозволительно. Ведь человек может быть православным христианином и одновременно естествоиспытателем, физиком или химиком. К примеру, наш автор Валентин Огудин писал статьи по зороастризму, маздеизму, сакральной экологии, хотя сам при этом - буддист. В то время, как замечательную статью о вишнуизме, написал Пахомов, который по вероисповеданию православный. Ведь если вероисповедание, вера относятся к материи интимной, сугубо личной, то создание религиоведческого материала - это рациональная работа профессионала, которая обязана подчиняться определенной логике и соответствовать научной методологии.

– И все-таки, часто приходится сталкиваться с такой странной, надо сказать, позицией, когда религиоведение, само по себе, воспринимается в обществе неким излишеством. Некоторые вполне грамотные люди говорят, мол, не надо нам этого, или рано еще наших граждан этой "материей" загружать... Вам приходилось сталкиваться с чем-то подобным?

– Рано? Вообще-то, поздновато уже. Хотя, я не согласна, например, с точкой зрения Александра Журавского, к которому хорошо отношусь, как к человеку, что религиоведение - это искусственная наука, так же, как культурология. Подобные воззрения проистекают, в основном, из околоправославных кругов, причем из очень своеобразно православных. Ведь есть же искренние верующие, а есть православные политиканы. Вот и с Журавским мы довольно долго дискутировали на эту тему, но, думаю, каждый так и остался в результате при своем мнении. Религиоведение нельзя считать чем-то "авангардистским". Дело в том, что оно все-таки, несмотря на идеологический гнет в советский период, существовало и тогда. И в то время были, безусловно, успехи в конкретных исследованиях. Можно назвать, например, работы Сергея Токарева, посвященные исследованиям в этнологическом контексте, труды Дмитрия Модестовича Угриновича, книга которого вышла еще в 1973 году и называлась, кстати, "Введение в теоретическое религиоведение". Правда, во втором издании, в 1985 году, его вынудили снять слово "теоретическое", о чем он упоминает в предисловии. И в труде Угриновича уже четко прослеживается та самая методология исследований, которой мы придерживаемся до сих пор. Речи о феноменологии религии там не идет, зато есть и философия религии, и социология религии, и психология религии, и история религии. Это был ученый с мировым именем - работал в США, в Западной Европе, его труды еще тогда переводились на иностранные языки. Он прекрасно знал источники, владея многими языками... Так что, наряду с атеистическим воспитанием и ведением идеологической работы, на фоне отчетов съездам, в те годы тоже велись научные религиоведческие исследования. При этом сегодня многие люди того поколения отчего-то считают, что не было тогда никакого идеологического давления, что просто все рассматривалось в определенной парадигме, хотя парадигма-то была явно навязанной.

– Вероятно, существование религиоведения в советский период вполне естественно. Ведь никто не будет отрицать сегодня, что во времена атеистического и прочих видов тоталитарного диктата в советский период существовали и искусства - музыка, живопись, театр, такое общепризнанное явление, как советская литература. Что удивительного в том, что существовала и наука? Пусть даже и под гнетом, но независимо от него - сама по себе. Было даже богословие...

– Конечно! Живого нигде и никогда не задушишь.

– Как, по-Вашему, можно ли словарь "Религиоведение" и будущую Энциклопедию религий считать одновременно и результатом духовного творчества, и пищей для удовлетворения естественной для человека религиозности? Ведь любой человек неизменно нуждается в вере, во внутренней духовной опоре, которая для кого-то – религия, для кого-то – искусство, для кого-то – наука. Ведь не живет же человек, и в самом деле, только "вещественным" – едой, квартирами, дачами, автомобилями...

– К сожалению, такие сейчас тоже есть, и немало. Но я считаю, что на фоне сформировавшегося общества потребления, даже на фоне того, что можно увидеть по телевизору, который я стараюсь вообще не смотреть - жуткие передачи, до того пустые, что не хочется даже находиться на этом фоне, но приходится - конечно же, книги подобные нашим, безусловно, должны дать читательской аудитории нечто качественно иное. Как минимум - пробудить интерес, если не говорить о гораздо более глубоких эмоциях. Ведь, стремление узнавать что-то новое - это одно из самых ярких свойств человеческой души и сознания. Если у человека отсутствует такое стремление, значит, он мертв. Он увядает и умирает - и духовно, и душевно и физически по сути дела.

Может быть, нас в советское время во многом неправильно воспитывали, но в семьях воспитывали именно так. Когда я еще только училась в МГУ, для нас было очень важно стремиться учиться не затем, чтобы были пятерки или какие-то поощрения. Просто было искренне стыдно представить, что ты беседуешь с умным преподавателем, и можешь выглядеть при этом дурой. Было стыдно "не знать". Даже когда наши ребята, как помню, пили пиво, то и в это время они дискутировали о высоких проблемах. Не знаю, так уж ли свойственно это современному студенчеству, потому что на примере некоторых вижу, что нет.

– То есть, когда-то более высокий уровень актуальных ценностей сегодня существенно понизился?

– Увы... Когда-то просто неоткуда было взяться тем примитивным идеям и интересам, которые сейчас в голове у многих молодых людей...

– Кстати, каково было участие молодых специалистов в создании энциклопедического словаря?

– Велико. К работе были привлечены многие начинающие религиоведы. Поскольку словарь делался достаточно долго, то многие из них - теперь кандидаты наук, - в начале работы над ним были еще студентами. Не могу не отметить, что думающая молодежь довольно часто мыслит и пишет лучше и качественней, чем иные маститые профессионалы. Молодые стараются искренне, тянутся к знанию, и я их в этом, конечно, очень поддерживаю, привлекаю к работе, чтобы сохранять преемственность. Чтобы после окончания МГУ они не официантами в баре становились, считая это пределом мечтаний, а оставались в науке. К сожалению, это тоже большая проблема из-за отсутствия в научных институциях серьезных гарантий.

... Я, например, не представляю, как можно изменить своему Делу, которое избрал, специальности, которой с интересом обучался и на поприще которой профессионально рос. Надо сказать, и мне делали заманчивые предложения, в том числе из сферы нефтяного бизнеса, но я и на секунду не усомнилась бы в правильности избранного пути, предав тем самым любимое религиоведение и философию. Кроме того, я убеждена, что, несмотря на отдельные лживые и некомпетентные нападки прессы, философский факультет МГУ один из лучших в мире, и не представляю, что могла бы учиться где-то в другом месте.

– Каково ваше впечатление от того, как относятся к успехам молодежи "старики"? Не ревнуют?

– Наверное. Думаю, что есть немножко и этого. Хотя, бывает, что и радуются...

– А чего больше все же - ревности или радости?

– Боюсь, что ревности... Снова Ницше вспоминается - человеку трудно выйти за рамки своих слабостей. Поэтому надо очень много и терпеливо работать над собой, а это сегодня большая редкость.

– После выхода энциклопедического словаря и того, как вы столь успешно заявили о себе, был ли проявлен интерес к религиоведению? Конкретней, появлялись ли какие-то предложения по популяризации идеи от телевидения, радио, творческих союзов, менеджеров?

– Нет, ничего такого не было. Я не думаю, что появление словаря было воспринято, как такое широко значимое событие, хотя вполне может таковым считаться по сути. Подобное было бы возможным только в том случае, если бы ракурс, под которым общество воспринимает действительность, был другим. То есть, то, что охватывает сегодня уровень общественного востребования, в основном, гораздо примитивнее. Хотя наш словарь и мог быть востребован не только в России, но и в странах СНГ. Я знаю, что очень заинтересовались им коллеги из Киева, и мы передавали им издание по своим каналам. Тот же интерес в Беларуси, в Прибалтике, в русскоязычных диаспорах по всему миру...

– Вероятно, это можно объяснить как раз тем, что в отличие от узко конфессиональных исследований, словарь выгодно отличается от них именно объективностью и неангажированностью?

– Наверняка. Например, у нас сейчас принято нападать на новые религиозные движения, что, по-моему, выглядит ужасно - с юридической, с человеческой и со всех иных точек зрения. Так вот, я могу сказать, что энциклопедический словарь - это одно из немногих, если не единственное на сегодня издание, в котором никаким религиозным организациям не дается негативных и вообще каких-либо оценок. Излагается история религиозной организации, основы вероучения, смысл и особенности, праздники, организационная структура, нынешнее состояние и все.

О многих новых религиозных движениях написал статьи профессор МГУ Игорь Кантеров, который непосредственно наблюдает за их развитием, следит за литературой. Правда, почему-то если на том же телевидении поднимается эта тема, его тоже не приглашают. Зато, с экрана вещают либо дилетанты, либо пропагандисты, отчего становится смешно, если бы не было так грустно.

– Ну, а если бы сегодня, завтра или через месяц Вас и Ваших коллег пригласили бы на ТВ, вы готовы к тому?

– Конечно. Причем, для телезрителей было бы гораздо интересней и полезней слышать мнения и свидетельства специалистов, а не профанов и пропагандистов, как это часто бывает. Мы бы объяснили, кстати, почему нельзя вводить в программу обязательного светского обучения пресловутые "Основы православной культуры", что способно очень быстро настроить людей против того же православия. Объяснили бы несомненную пользу и для верующих, и для прочих преподавания либо истории религии в доступной форме, либо чего-то, вроде религиоведения, хотя оно для школьников и было бы достаточно сложной дисциплиной, требующей весьма широких базовых знаний.

На мой взгляд, точку зрения, что Россия является моноконфессиональной и мононациональной страной, можно воспринимать только как откровенно провокационную. А ее муссирование и внедрение в сознание людей в качестве некоей "истины" заведомо означает рост конфликтогенности в обществе, в таких тонких проявлениях его жизни, как межнациональные и межконфессиональные отношения. Попытка введения православия в школы, в другие государственные институты, параллельные гонения на другие конфессии, которые представляют какими-то монстрами - все это, кроме того, что неразумно, еще недостойно. Во всяком случае, мне и самой лично приходилось не раз убеждаться в абсолютной респектабельности и порядочности многих неправославных религиозных организаций, к примеру, католиков или мормонов. Ну, а если, например, организации Свидетелей Иеговы, адвентистов или "Армии спасения" кого-то раздражают, ну, не ходите туда, и все... Нельзя же следовать логике - не хочу этого, значит ликвидировать. Почти "солипсический фундаментализм" получается…

– Это выглядит для многих парадоксальным, но инициатором и лоббистом пропагандистской идеи моноконфессиональности и внедрения на ее основании религиозного образования в школах является одна лишь РПЦ МП. Которая, кстати, имеет громадный исторический опыт, свидетельствующий о том, что "вилами в рай не загонишь". Тем не менее, мало, кто отдает себе отчет, что внедрение в школьную программу даже не религии, а новой идеологии на ее основе, в первую очередь вредит самим лоббистам. Почему, по-Вашему, подобное стало возможным: от скудоумия, или от утраты веры, или просто сознательное осуществление выбора, при котором Христа заставляют обслуживать кесаря?

– Я думаю, что подобное происходит оттого, что религиозность паствы и религиозность власть имущего высшего клира – две большие разницы. А может быть, и совершенно разные и противоположные вещи. Когда-то давно я беседовала с моим молодым коллегой, который вращался в самых высоких церковных кругах, и он впервые изложил мне некоторые факты о том, что там творится и что позже стало общеизвестным. После этого я ночь спать не могла, думала об этом все время и пришла к парадоксальному и даже дикому выводу, что такие "клирики" и "иерархи" просто не верят в Бога. Они, выходит, не боятся даже посмертной кары, раз позволяют себе подобное. Выглядит это страшно, парадоксально, но, к сожалению, это так. Вот и получается, что для одних искренняя вера - истинная ценность, а для других служит лишь удовлетворению мирских страстей и ублажению "кесаря". Хотя это не новость, когда перевешивает желание земной власти, желание еще больше власти и контроля над всем. И, разумеется, все это самыми популярными земными методами, "в мире сем". Вот и вспоминаются слова Христа "Царство мое не от мира сего".

– Не возникала ли у Вас в связи с этим идея предпринять специальное исследования общей картины межрелигиозных отношений, отношений между религиозными организациями и властью на материале российского феномена, на ситуацию с этим в странах СНГ, во всем мире?

– Должна сказать, я очень боюсь во всем дилетантизма. Не оттого, что я так уж люблю Герцена и часто вспоминаю его труд под названием "Дилентантизм в науке", но "дилетантизм в науке" - и, увы, не только в науке, - эта проблема сегодня одна из самых актуальных. Поэтому я считаю, что для подобного исследования потребовались бы не только религиоведы, но и юристы, историки, социологи и так далее. Да и "умеющий читать, да прочитает", потому что проблематика межконфессиональных отношений присутствует и в статьях изданного уже словаря. Там есть отдельные статьи и по законодательству, и по конкретным межрелигиозным вопросам. То же самое будет и в энциклопедии религии, и в энциклопедии "Христианство", которую я тоже сейчас готовлю....

– То, что вопросы такого рода поднимаются в словаре, конечно же, нельзя было не заметить. Но здесь имеется в виду буквальное разъяснение, растолкование "на пальцах" тем, кто смотрит, но не видит, будучи, тем не менее, как раз самой конфликтогенной зоной, зоной особого риска.

– Это я понимаю, и такой проект, как корпоративный сравнительный анализ религиозной ситуации в России и других странах мира во времени и пространстве, был бы конечно очень ценен и интересен. Но здесь потребуются большие и серьезные социологические исследования во многих регионах, на что нужны и большие средства. Ведь людям, выполняющим такую титаническую работу, надо платить. Но с финансированием подобных проектов у нас, сами знаете, весьма большие сложности - это вам не шоу-бизнес и не отупляющие телепрограммы, в которые государство вкладывает огромные средства. Поэтому я пока не вижу, кто может быть заинтересован в этом направлении.

– А вообще, каковы ваши перспективы в плане финансирования религиоведческого проекта в дальнейшем?

– Только обращения в какие-то фонды - государственные, негосударственные. Откровенно говоря, трудно пока сказать. Нет средств даже на изучение сравнительной религиозности российских студентов в регионах. Поэтому, остается только подавать заявки и ждать: а может быть...

Зато группа, на которую можно рассчитывать, уже есть. Причем это не только религиоведы, но и историки, философы, специалисты по культурам - арабисты, индологи и другие. Очень приятно, что люди относятся к общей работе горячо и искренне. Даже обращаются самостоятельно в музеи и хранилища, где делают фото для иллюстраций, добиваются разрешений на изучение нужных документов. Причем, в абсолютном большинстве своем, это люди небогатые - это же ученые. Тем не менее, все они увлеченно работают ради науки, ради истины. К примеру, Фридрих Григорьевич Овсиенко, едва я начала говорить о том, что все будет оплачено, меня остановил словами: "Екатерина Сергеевна, я работаю за интерес, а не ради денег". Таковы же позиции других ученых, хотя это относится не столько к молодежи, сколько к поколению моих учителей. Но все равно здесь можно говорить о еще более глубокой тенденции: ведь, люди радуются, создавая ценности, радуются отдавая. То есть, речь идет о достигнутом ими высоком духовном уровне, о достижении одной из главных целей развития личности вообще.

Беседовал Михаил Ситников
для "Портал-Credo.Ru"