УМНОЕ НЕБО

К оглавлению

9/V 78

Дорогой о. А.!

Спасибо большое за маленькое утешающее письмецо, написанное в страстной понедельник, получила в страстную субботу, каким-то чудом дошло. А я писала Вам еще на 5-ой неделе — но со случаем, а «случай» торопить не в моей власти; сопроводительное письмо при посылке подарков написала, а потом и по почте небольшое — все это Вы, повидимому, получили почти одновременно в районе страстного четверга.

Теперь жду — сделать паузу:

подождать измерения глазного давления,

подождать улучшения нерва.

Второе — выяснится только 15/V в понедельник; третье — конечно, того, что было в марте — нет, но часто без всякой видимой причины (у нас потеплело!) беспокоит меня, потом — проходит, особенно хорошо было в первый день Пасхи…

Как бы не стало опять — не дай Бог — хуже от Ваших холодов, если я, как предполагаю, переберусь в Москву 28/V! Но с этим нервом никогда ничего неизвестно, — от чего хуже, от чего лучше! Прошу Вашего напутствия и благословения в путь!

Очень обрадовалась «Казанской» (и уже сделала) т.к. Сп. делала так много последнее время, что боюсь, что «зарапортовалась» (а может быть, и вообще-то «зарапортовалась»!), но сейчас к одному пока все же вернулась. Тут еще перебилось Мих. Гавр.[1], который мечтаю Вам показать при встрече! т.к. делала с большим увлечением.

Пост провела, хоть как всегда — сумбурно, но все же «окутанная» свящ. писанием, а после Пасхи расшаталась: как я Вам, кажется, говорила, я, чтоб отвлечься от боли, стала читать — еще даже и в Посту, немного «светскую» литературу, очень подошла в этом смысле Сельма Лагерлеф, а теперь попался Лесков, и уж очень увлекаюсь, в ущерб духовному чтению! — хотя это иногда и духовно оживляет(?!). А на вечерней молитве, даже если ее читаю заранее, и иногда и начинаю горячо — почти всегда засыпаю!!! Вот ведь беда!

Неизбежно не оставляет мысль о возрасте и болезнях сестры, связанная с ней тоска от длительной разлуки приближающейся, стараюсь преодолевать, искать волю Божию, думать о жизни будущего века, о Небесном Иерусалиме — так много в этом смысле дают последние главы «Невесты А.»[2]

Вот пока все.

Может быть, пошлю письмо, не дожидаясь измерения глазного давления.

Храни Вас Бог.

с. И.

12 апостолов давно готовы, не выполненным пока остается только 1 Спас, так что прошу следующих просьб. Часто многое зависит от приготовленного материала. Вот 2 уже давно ждут пар ?..
---------------
[1] Архангелы Михаил и Гавриил
[2] Речь идет о книге С. Булгакова «Невеста Агнца»

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Как Вы себя чувствуете? Как давление и глаз? Я ведь все же надеюсь, что Вы приедете. Не писал Вам долго, т.к. мало бывал дома. Жизнь идет со всякими переменами, но за все слава Богу. Пасха прошла трудно, но хорошо. Что дальше будет — Бог даст. Если приедете, то уже будет 6-ой том. Там есть кое-что для Вас интересное. Молюсь за Вас и жду.

Ваш пр. А. Мень

======================================

 23/VI 78

Дорогой о.А.!

Еще до знакомства с Вами считала, что не имею права отнимать Вас от других, которым Вы нужны (а я уже столько в жизни получила).

После знакомства — были очень мучительные беседы из-за моей глухоты (хотя всегда все же много давали), т.к. часто я не сразу понимала то, что Вы пишете, а Вы — то, что я говорю!

Теперь Ваша занятость дошла до предела такого, что эти 2 момента очень обострились — и я пришла к заключению, что мне не следует искать случая личной беседы с Вами, т.к. это не производительно (у Вас берет много времени, а мне трудно), и лучше нам только переписываться, хоть когда-то Вы найдете минутку напечатать мне хоть самое короткое письмецо, которое к тому же еще и другим бывает полезно (я показываю).

Если же Вы найдете нужным мое личное присутствие и личную встречу с Вами — Вы можете, пока я в Москве, меня вызвать, и я приеду куда и когда Вы укажете.

Состояние моего здоровья очень неблагополучно — но все еще верю, что что-то изменится: невралгия лицевого нерва приняла очень странную форму — осталась болевая точка, к которой нельзя прикоснуться, ни надеть платок, ни помыть лицо, ни даже двигать неосторожно, чтоб не вызвать приступ. Приходится все время удерживать от этих движений — это тяжелое испытание, мешающее и молитве и общению с людьми, но, может быть, это воля Божия и надо терпеть?

Вы все твердите о моей молодости, а я изнемогаю от наступления старости и умирания, которое страшней смерти. Смерть я скорей призываю, чтоб она пришла, пока я не ослепла.

Понемногу стараюсь делать все, что надо, и даже немного общаться, сколько Господь помогает, с людьми — больше во 2-ой половине дня, когда подействуют лекарства, беру их очень много. Но рисование еще, к сожалению, не наладила — утешаюсь тем, что за зиму много сделала.

Храни Вас Бог!

с. И.

Спасибо, что помянули нашу малую Катерину — слава Богу, идет хорошо.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Был рад помолиться и причаститься с Вами, хотя пообщаться не удалось. Зато Вас привезли и увезли — тоже плюс. Надеюсь, что до отъезда увидимся. Не знаю, сумею ли внятно сказать Вам о Вашем вопросе. Кажется, я уже писал Вам, что мир похож на стереокино. Сидишь прямо — все рельефно, немного повернешься — все плоско. Так и в жизни. Определенная позиция внутренняя ставит нас в прямую зависимость от воли Божией, другая — позволяет как бы отдаляться от нее, «выпадать». Здесь все провалы и чернота. Он промыслительно присутствует, конечно, и там, где мы «проваливаемся». Он объемлет нас и в моменты отдаления. Ибо если бы Он не был там — все превратилось бы в ничто. Но если в черных дырах Он только поддерживает бытие наше, обращая часто зло в добро, то в «поле веры» Он явно открывает благость Промысла. Промысл не отвергает свободы, он попечение присутствующего Отца, который смотрит, как мы идем и куда. Он ждет от нас свободных усилий идти к Нему навстречу. Конечно, все зло мира — не Его воля (в смысле не Его «желание»), но Он попускает это, делает все для того, чтобы повернуть его на благо. Страдание делает источником сострадательности, ошибки и падения — источником смирения, болезнь — терпения и т.д. За Вашего племянника рад: вот пример тайной заботы о нас всех... Книгу Клемана я просматривал. Вообще, п. Аф.1 великая личность... Наш Иоанн ХХШ.

Храни Вас Бог

до встречи.

Пр. А. Мень

======================================

 10/VII78

Дорогой о. А.!

Еще раз благодарю Вас, что вызвали меня… Евхаристическое общение, личную встречу… ничего не заменит! Но лишний раз убедилась, что беседа — трудна, и лучше ее заменять перепиской. Мы говорили о записной книжке о. С., и позвольте мне побеспокоить Вас письмом, чтоб продолжить эту беседу — т.к. я, конечно, разобрала то, что Вы мне написали, только придя домой: «ничего его порочащего, что Вас смущает?» Меня ничего не смущает, его нет и в тех местах, которые я выпустила. Речь там идет о девушке Юлии, которая своими вопросами, своей отданностью Богу его вдохновляет, часто как бы в них он находит для себя темы (это было потом часто), восторгается ее письмами, говорит, что она «все понимает», но не умом, а каким-то внутренним чутьем — и т.д. Но для Вас это — история, для меня — моя личная жизнь (не в том смысле, как принято употреблять эти слова), и мне кажется, что это (может быть — пока?) никого не должно касаться, поэтому я это выпустила при переписке. Но даже и то, что я переписала — я дарю лично Вам и прошу не печатать. Может быть, я в этом смысле слишком сенситивна, но меня коробит даже, когда, как сейчас принято, копаются в душе какой-ниб. Марины Цвет. и тому под., а тем более самого близкого мне человека. А Вам — другое дело, это естественно, по какому-то духовному наследству, и может быть, даже жаль, что не удалось дать Вам и пропущенные места (но боялась какого-то духовного кокетства, да и стыдно было, как с годами измельчала) — т. к. м. б. они бы Вам много объяснили в том, что он находил в Друге, которого упоминает, и в том, что Вам дала.

Спасибо Вам, что так откликнулись!

О молитве друг за друга вообще — думаю — и знаю, что она может творить чудеса, но, по-моему, только при, как Вы сказали, — интенсивности, как я выразилась — в фокусе, но ведь невозможно за всех сразу молиться интенсивно, и не все сразу могут быть в фокусе Вашей молитвы. А иногда вспоминаю Иисуса Навина — пока держал руки… и т. д.

Глазное давление буду мерить во вторник — и тогда опущу это письмо.

Достучаться до меня есть такой способ (это в ответ на то, что Вы спросили, не может ли когда-либо Ваш зять заехать за мной — я не совсем поняла, к чему это относилось? Когда Вы захотите меня вызвать? но ведь к литургии слишком рано? Или днем? или как?) Встаю я, как правило, очень рано, всегда в 7 ч. — самое позднее, если бессонница — 7.30. Сижу или в кухне (окно слева от подъезда), или в своей комнате (противоположная стена — вернуться под арку и 6-ое окно — мое!) Палкой в окно! Так что в крайнем случае — но с некоторым риском — но с милостью Божией — можно помахать в окно или бросить что-либо. В городе я бываю почти только в субботу или воскресенье, так что будни, как правило, всегда дома.

Еще м. б. некоторая возможность — передать спешно записку через Эллу, которая живет на даче в Семхозе, и бывает в Москве понедельник и вторник, попрошу ее заходить к Вам перед отъездом и спрашивать — не надо ли что передать, — если согласится? Вряд ли!

-----------------------------------------

Вопрос: если приучать себя к мысли, что все от Бога, и так все принимать — то ведь и несчастье, и страдание и боль — воспринимать так? И видеть в них Бога?

О болезни — в чем она заключается и как протекает — на отдельном листке (м.б., считаете это лишним).

Вчера видела Ел. Як. Она говорит, что эта женщина, может быть, откажется меня «исцелять», т.к. о. Иоанн ей в общем-то запретил пользоваться ее даром. Она, оказывается, еще не уехала, уезжает на днях на месяц. Ел. Як. с ней поговорит по телефону.

11/VII

-----------------------------------------

Стало мне так плохо, что вряд ли смогу пойти завтра мерить глазное давление — поэтому посылаю письмо так. Сейчас и писать не могу.

Ко мне приехала недели на 2 малая Катюша (12 лет — моя крестница, внучка сестры), так что, пожалуй, звонить можно (скорей вечером). У меня фантастический план — приехать с ней исповедоваться и причаститься, но она со своей мамой (уйгурка, советская магометанка) — неразлучно! А кроме того, ее религиозное воспитание всецело на моей сестре, я редко их вижу и никогда не говорю об этом.

Но я так больна сейчас! Трудно осуществить!

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Не огорчайтесь, что при личных встречах беседа бывает трудна. Мне нужно хотя бы время от времени видеть Вас, чтобы крепче «держать» заочно. Почерк только у меня уж очень плохой. Относительно записок о. Сергия я Вас понял, хотя все это, однако, принадлежит уже «истории», в том числе и его радость от встречи с Вами. Что тут удивительного, если одинокий духовно человек оживал от нее? Я, конечно, в точности исполню Ваше пожелание и не буду переписывать текста. Это действительно все очень интимно и к публикации возможно лишь много позднее. Однако не буду в устных беседах скрывать от интересующихся, что переживал о. С. в первые годы эмиграции. Ведь на этот счет существуют розовые мифы. Да, он сохранился, работал, оставил большое наследие — но какой ценой. Нужно людям это знать. А то думают, что он там — благоденствовал, в то время как Флоренский страдал тут (кстати, его замечание о нем, человеке, которого он очень ценил, весьма важно. О Ф. тоже возник миф, и миф малополезный. К его творчеству нужно подходить весьма избирательно. В нем много чуждого христианству).

Очень надеюсь, что приступ ослабел. Сейчас вижу Вас как воочию и всеми силами молюсь, чтобы Вас подняло над этим. Когда Вам будет лучше, напишите и договоримся о приезде.

Меня сейчас интересуют журнальные фото о религиозной жизни Запада. Но у Вас таких журналов, конечно, нет.

Когда Вам трудно, хорошо думать, что это за кого-то. Это реальность. От Бога может быть только добро. Если мы приносим жертву за других, то зло (болезнь) становится от Бога, то есть добром.

Держитесь. Будем вместе стоять...

С любовью

пр. А. Мень

======================================

6/VIII 78

Дорогой о. А.!

Вы удивились, что наша последняя беседа была очень мала — это корыстный расчет: дает (?!) мне право писать и (?) получать от Вас письма! Если бы не знать, что ждут другие, хватило бы тем… но ведь всегда ждут, и я уже заранее ставлю «короткую волну», смиряюсь, и только и думаю — скорей освободить от себя, а «обрезание сердца» ведь у нас всегда, при встречах с дорогими нам людьми, — предполагающими — каждая встреча — расставание — будь она короткая или длинная... Но ведь главное, как Вы сказали, духовная связь, и лишь бы она не терялась!..

Спасибо за нового С. Ч., ведь я его жду уже год (с Эллой сговорюсь о деловой стороне дела, но отдавать сейчас никому не хочется, что было моим намерением, когда поручала ей достать старого. И это чтение для меня тоже отчасти как общение с Вами. А Вы вдруг говорите — «почти та же книга», «для простых душ» — и т.д. — а зимой говорили о «главном своем детище»! Но это мне знакомо — так бывает часто, когда «окончен труд…» «ты им доволен ли…» и т.д. Кате написала о медведе. Но есть ли, кто сделает в цвете? Если надо — могу и акварель сделать — ей скажите, она мне напишет! У нее — лучший экземпляр.

…Удивительную вещь сказали мне в последнюю минуту — как бороться с мелкими мыслишками, мешающими «отдаваться» Богу! Ведь это почти то же, что работать над преуспеванием любви к Нему!..

…Нет у меня слов, чтоб рассказать Вам, что переживаю в лучшие минуты…

Католики, любящие все определять, фиксировать, называют etat de grвce[1]… Часто это чувство чего-то непрерывно нового, куда входишь, что и как видишь, какие-то планы… планы бытия? Но рассказать, определить — не в силах… Часто это не заработанное, не вынужденное трудом, а даровое доброжелательство… Эти etats невольно приписываю Вашей молитве обо мне, так же, как спады — что Ваша молитва меня оставила. Это плохо??? Неправильно? Верно? Или неверно? Постараюсь сделать все возможное, чтоб еще задержаться в Москве и попасть к Вам примерно через месяц — на беседу опять не претендуя, но только на встречу, как сами знаете — она нужна (евхаристическое и прочее общение).

Храни Вас Бог!

 с. И.

Сегодня мерили глазное давление — благодарение Господу, хорошо!
----------------
[1] состояние благодати (франц.)

======================================

Дорогой о. А.!

Не знаю — хорошо ли вышло?

Грешным делом, немного спешила и суетилась, т.к. на последние 3 недели своей жизни в Москве переезжаю к московской моей (сводной) сестре Нине Николаевне, которая однажды (в прошлом году) была у Вас со своей дочерью Таней, которую Вы спасли от наваждения темной силы. Если все будет более или менее благополучно, то предполагаю съездить к Вам 6/IX, но м. б. немного опоздаю, т. к. постараюсь не брать такси — от них ближе. Вы говорили мне, что в это время о. Стефан будет в отпуску, и все недели подряд до 20/IX — Ваши. Если что-либо изменилось — будьте добры попросить мне позвонить и назначить другой день. Улететь в Ташкент собираюсь 9/IX, так что это уже последняя встреча.

 с. И.

======================================

22/X78

Дорогой о.А.!

Перед тем, как отправиться в больницу (уложат завтра) позвольте черкнуть Вам несколько слов.

Не жду многого от медицины, лишь бы не повредили, а жду милости Божией и чуда… Предаюсь Вашим молитвам… Благодарю и чувствую… Все это время с приезда очень чувствовала и Танино «лечение» и молитву, но благодатное состояние общее и нерва — конечно, одно неразрывно с другим, — иногда вдруг сменялось тем, как было незадолго до отъезда из Москвы, которое и Вы признали бесовским нападением… Недаром мне всегда казалось, что в этой болезни есть что-то бесовское.

Отобрала от старушки перевод Ж.[1], она сделала половину, и при первой возможности пошлю в Москву, там поручу кончить перевод моей знакомой, а Вы ей через Яшу передайте то, что уже Вам дала; Светлана все отредактирует. Надо это дело кончить. А биографию пытаюсь получить, но если у Вас есть возможность узнать ее через кого-нибудь другого — пожалуйста, это сделайте. Я не уверена, что мне пришлют.

Тоскую, что до сих пор не попадает в мои руки новый С. Ч., по техническим причинам! Пока читаю (изумительные!) оттиски отца — по-моему, они у Вас есть в журнале. И чудесный оттиск его «Памяти» — хочу его Вам переписать, вряд ли он у Вас есть. Спасибо Вам за все!

Храни Вас Бог!

с. И.

P. S. Не успела отправить письмо, как получила прилагаемую выписку — откуда она — не пишут. Предлагают продолжать, если у меня этого нет — конечно, у меня нет! Попрошу продолжать! Но это — из его дневника.

P. P. S. Только что получила от Тани довольно отчаянное письмо — муж ее, не без влияния алкоголя, требует от нее, чтоб она бросила своих больных и стала бы обыкновенной бабой, ушедшей в хозяйство и целиком принадлежащей ему (да еще говорит, что все это блеф!!! Ну, чего она вышла замуж?!), и о. И. это поддерживает («понести послушание мужу») Т. расстроена, говорит, что ни один духовный отец не может запретить молиться о больных, хочет еще с кем-то советоваться (о. И. далеко — переведен под Ригу!) По-моему, возмутительно! Вот бы ей попасть к Вам! Мечтаю об этом…
---------------
[1] Жилле

======================================

 4/XI 78

Дорогой о. А.!

Вчера вернулась домой из больницы и нашла Ваше письмецо. Спасибо большое! Оно мне очень дорого! Мне делали все возможное (кроме операции!), чтоб снизить глазное давление, кое-чего все же добились, слава Богу! Нерв, после того последнего нападения, о котором я Вам, по-моему, писала (совсем вроде того, как было один раз в Москве, незадолго до отъезда, и Вы констатировали, что это бесовское), милостью Божией и молитвами друзей не беспокоил меня все это время пребывания в больнице, которое мне представлялось невыносимым не только физически, но и духовно (как-то казалось, что это буду уже не я, а я останется дома!) Однако твердила себе: «что отлучит нас от любви Божией? ни высота, ни глубина»… и т.д. и т.д. И оказалось — действительно — Господь был там со мной. И я даже больше молилась, чем дома! И обстановка мне не мешала сосредоточиваться внутренне — особенно за всех, будто все были в духе со мной… По длинным вечерам, из-за темного освещения в палате, делать было абсолютно ничего невозможно, и это давало возможность не спешить и всех вспомнить. Конечно, как всегда и дома, при вечерних молитвах, будь то даже в 7 ч. веч., засыпала, снова просыпалась (к счастью, пока по утрам этого со мной не происходит!) но времени было чуть ли не 3 часа, которые ничем другим занять было невозможно! Вот я и поняла, вернувшись домой, что дома я слишком богата, а там была нищей, и это давало «возможности»… Конечно, как всегда, ничего «заработанного», каждый день надо начинать снова, как Вы это часто говорите. Большой для меня радостью было то, что от моего предложения сделать — нарисовать, как я всегда рисую всем — подарок, врач, меня обслуживавшая, пришла в восторг! Стоило прожить 23 года в этой пустыне, чтоб до этого дожить! Лишь бы хватило зрения, помощью Божией, это осуществить! Года 1 Ѕ тому назад сделала подобный подарок другой, профессорше в этой же больнице, которая меня туда теперь и уложила. Ведь это какое общение!.. Первую, года 1Ѕ тому назад, я о сюжете не спрашивала, а эту теперь — спросила, и она сказала: «посоветуюсь с мамой», и так тепло к этому отнеслась, что прямо чудо! И сказала И..Х. (обе, конечно, русские). С. приходил ко мне. У меня с ним все по-прежнему, но, к моему большому сожалению, с общими друзьями, с которыми он познакомился в мое отсутствие в Москве, не совсем все гладко. Хотя П. А. Ч. держится на высоком уровне в этом отношении.

Храни Вас Бог.

Не забывайте меня!

с. И.

После исключительного тепла в один день грянула зима! Это очень осложняет мою жизнь и общение с сестрой!

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Слава Богу, что Вы вернулись из больницы и состояние сносное. Я очень беспокоился, что там Вам будет плохо. Это ведь, как те промежуточные сферы, куда мы попадаем по смерти. Отрыв от всего привычного, пребывание в чуждом мире... И Вы сами убедились, что связь с Богом не нарушается даже там. Значит, все предыдущее было не напрасно. И Господь утешил Вас через врача, обрадовавшегося подарку.

Получил выписку из о. С. Постепенно все больше собирается. Многих удивляет мое стремление сохранить и умножить наследие, полученное нами от «отцов» того периода. Но я, вопреки мнению многих, «традиционалист», верю в значение живой связи, преемственности, опыта предшествующих поколений. Без этого мы обречены изобретать велосипеды. Обидно было бы думать, что «то» поколение не оставило нам ничего нужного. Думаю, напротив, оно дало нам слишком много. Я всю свою юность питался из этого источника.

Еще раз вернулся к Вашим строкам о больнице. Вот Вам и — монастырь. Мы много суетимся, а так важно, чтобы оставалось время для внутреннего предстояния.

Пишите обо всем. Дошел ли до Вас, наконец, С. Ч. (II)? Хочу узнать Ваше мнение. Так трудно выразить все...

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Какие прекрасные слова о. С. Вы прислали! Лучше не скажешь. Это живое, такое непосредственное свидетельство о диалектике нашей духовной дороги... Удивительно — о. Л. Ж.[1] — жив. Вы думаете, что он не захочет рассказать о себе. А м. б., согласится? Во всяком случае было бы неплохо, если бы списались с ним и сказали, что его книги и статьи привлекли давно интерес и ценятся многими. Непонятно, почему он скрыл свое имя? Ведь в книге и статьях он подписывался.

Т. я действительно видел. Она человек глубокий, и дар у нее есть. Сейчас, между прочим, этот дар посылается как-то особо. Видно, наше время немощей того требует. И метод у нее верный и интуиция.

Вы пишете, что главное — воля к молитве. Это очень точно сказано. Ведь мы порой оказываемся неспособны к настоящей молитве. И тогда просто держимся за нее, как за веревочку. Взываем де профундис, лежа на дне колодца. Но все эти усилия зря не проходят. Именно так совершается рост. В преодолении нашей земной косности.

Сейчас период, когда солнце наиболее отдалено от земли. В это время у многих намечается спад. Солнце обладает таинственной силой (недаром был его культ в древности и столь распространенный). Некоторые утверждали, что там обитают благие существа (Флоренский). Но факт — фактом. Недаром солнцеворот так радовал людей (отсюда всеобщий праздник его 25 декабря, который Церковь мудро соединила с праздником Рождества).

Как бы ни была трудна молитва за других, в ней мы носим «тяготы друг друга».

Был недавно у Анат. Вас.[2] Они бодрятся. Чувствовал себя у них, как у родных. Столько связано. Они много сделали для людей. Их роль больше, нежели роль иных архиереев.

У нас за окном глубокий снег. Он подобен чистоте Божиего прощения, покрывающего всю грязь земли...

Храни Вас Бог

Ваш пр. А. Мень
---------------
[1] о. Лев Жилле
[2] Анатолия Васильевича Ведерникова

======================================

19/I 79

…У нас все время было необычайно тепло — когда у Вас — но вот и к нам пришли холода пока не сильные, но я уже опять больна! Пока не сильно, и иногда бывает возможность (внутренняя) молиться самой об избавлении, вспоминаю все Ваши слова о «борьбе со смертью», и т.д. … но трудно. С Т. там что-то происходит — вроде какой-то запрет (точно ничего не знаю — только намеки в письмах Ел. Як.) о. И., и она рвется к нему съездить объясниться, но это трудно осуществить... Но она давно как-то говорила, что никакой духовник не может запретить молиться о больных…

Еще болеет моя дорогая крестница Катя, и ее даже кладут в больницу — резать что-то в ушах. Пожалуйста помолитесь! Девочка (12 лет) как девочка, но поражает нас тем, что удивительно совмещает (пока?) свою любовь к бабушке, против которой злобствует ее мать, которую она обожает!

Хотела сделать большой перерыв в посылке Вам писем — да не выходит!

…Очень хороша была памятка на Рождественский пост — жаль было с ней расставаться… Всегда, когда кончается пост, — какая-то растерянность — что же теперь делать? У некоторых часто это глушится в «светском праздновании»… Его, как и церковных служб — ведь у меня нет… Когда-то я ими очень вдохновлялась и «питалась»… Поэтому все Ваши «мероприятия» — особенно мне сейчас нужны. Ни сочельника, с его вдохновенными службами, ничего. Уединенно провела его вечер — это ведь главный момент созерцания чуда праздника. И 200 лет жизни не хватит на это созерцание… Читала проповедь отца на этот день — каждое слово стало вдруг таким значительным, огромным…

Конечно, в день праздника надо все-таки разделить с единым по вере — читала одну из них нашей слепой Н. Н. и кое-кому у нее. Вот и все. Сестру сама уговорила ко мне не приезжать — ей стало трудно ездить, а я ведь свое добровольное одиночество как раз как дар Младенцу Христу принесла — а у них ведь атмосфера сложная — вот немного и тосковала (с ней это совсем не «детские воспоминания» — она очень все берет по существу, ну иначе м.б. чем я, но по-своему). Да к тому же думала о том, что каждое не одиночество так трагично, так ущербна человеческая любовь и общение… Вот сестра спрашивает — как же любовь Бога, отдача Сына — и избиение младенцев? Ответила, что есть мнение, что приказ Ирода не был приведен в исполнение. А она говорит об этих матерях. Вот проблема № 1.

Потом — № 2: общение с неверующими для некоторых — которых любят, с хорошими — является тормозом в их духовной жизни, они как бы не хотят от них далеко уходить. Как отвечать?

Еще проблема — № 3: зачем нужно было искупление? (коротко формулирую). Одного этот вопрос мучает, тормозит его духовную жизнь.

Вот пока все.

Наверное, наши письма разминутся, но не могу больше откладывать посылку своего.

Храни Вас Господь!

с. И.

[Подпись к фотографии:][1]
--------------
[1] Фото в переписке не сохранилось

Посещение о. Сергием Белградского православного кружка. 1925? 26? 27? год

Слева направо: 1 — ?; 2 — Клепинин (старший брат о Дм., кажется, имя — Николай); 3 — Зернова Мария (впосл. — Кульман); 4 — ? 5 — наверху?; 6 — внизу Безобразов С. С. (впосл. архим. Сергий); 7 — ?; 8 — Рейтлингер Ю. Н. (впосл. с. И.); 9 — о. Сергий Булгаков; 10 — Константин Керн (впосл. архим. Киприан); 11 — Ася Оболенская (впосл. — м. Бландина); 12 — Афанасьев Н. (впосл. о. Ник.); 13 — Зернов Николай; 14. София Зернова

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Как Вам уже написала, наверно Е. Я., 15 на преп. Серафима умерла мама. Мы давно этого ожидали, но все равно трудно примириться. Впрочем, со смертью примиряться нам и не надо. Она есть вызов и Богу, и человеку. «Плачу и рыдаю...» Накануне она еще ходила, была светла после причастия, а на другой день ей стало хуже. Я читал над ней отходную (по католическому молитвеннику, который оказался под рукой) и не выпускал ее головы до последнего вздоха. Ее жизнь была цельной на редкость, вся отданная Христу. Трудно даже оценить, сколь многим я ей обязан. У нас была общая жизнь, общий дух.

О Т. я слышал, что ее притесняет муж. Рад за Вас, что рождественские дни прошли хорошо. Говорите, 200 лет не хватит. Но у нас — больше — вечность впереди, где откроется бесконечно многое. Все наши «правила» лишь подпорки и прелюдии...

Сестра спрашивает о младенцах. Вы правы, едва ли это выполнили. Иначе Флавий обязательно об этом написал бы. Многие современные историки вообще считают — этот эпизод  надо понимать символически.

Общаясь с неверующими, мы совсем не должны от них отходить. Нужно просто называть наши Реальности на их языке (Бог — добро; молитва — внутренний мир, медитация, концентрация духа; Вера — красота, убеждение).

Об искуплении я едва ли скажу лучше, чем о.С. Булгаков и др. Но суть — в понимании термина. Он означает «отпускание раба на свободу» и «приобретение (Богом) для Себя», в Свой удел. Уже этого достаточно, чтобы покинуть почву средневекового юридизма. Жертва Божия заключалась в том, что Он вошел в наш мир, чтобы приблизить его к Себе и принять его в Себя...

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

======================================

4/II 79

...Трудно мне все же писать Вам сейчас, дорогой о. А.! Хотя знаю, что покинула Вас праведница, и что у Вас открыты умные очи души в тот мир, куда она ушла… Но по-человечески — вся ведь жизнь вспоминается сейчас, так связанная с ней, как свиток разворачивается… Но нет времени остановиться — Вы весь в служении людям и Ему…

Посылаю опять выдержку из дневника отца. В одном из писем, посланных еще до Нового года, была также (другая!) очередная выдержка, надеюсь, получили.

К моей большой радости наконец получила С. Ч. и, конечно, залпом прочла. Великолепно! Потрясающе! Но поскольку Вы в одном письме спрашивали меня мое мнение — дерзаю его высказать. Первое впечатление, когда я только начала читать — было вроде разочарования (очень много ждала, и столько мне хвалили другие!) — думалось — ну почти то же, что тот, просто длиннее. Потом было сразу — почему? — понять не могу: ведь все такие же мысли были неоднократно высказаны во многих других вещах — ведь мы и сами с детства воспитаны на «свящ. Истории ветхого завета», ведь все наши богослужения полны псалмов — и вдруг такая мысль: «для евреев пишет». В чем дело?

Читаю дальше — конечно, вроде не отрываясь — только на работу свою и на необходимое, конечно — и вдохновение нарастает… Очень люблю это «нарастание» — оно есть особенно в Агнце Божием — у о. С. К 10-той главе оно достигает какой-то кульминационной точки, и я уже в полном восторге… И дальше все прекрасно, и могла бы из рук не выпускать эту чудную вещь, но надо поделиться и с другими.

Теперь скажу об одном, что меня прямо огорчило. Это последние 2 строчки стр. 68 и первые строчки стр. 69. Не думайте, что во мне говорит человек, воспитанный на монофелитстве (как, по-моему, воспитано — сознательно или бессознательно, не только мое поколение, но м.б. и многие перед тем!) — мне кажется, что эти слова богословски неправильны. Нарушено равновесие Богочеловечества. Вы м.б. на это ответите ссылкой на предисловие, где пишете, что хотели показать Христа так, как его воспринимали его современники, но тут ведь Вы не об этом говорите, в высказываете Ваш домысл, который совсем все путает… Простите, но я была так этим расстроена, что имею право Вам это сказать. Как же это сочетать с бессеменным зачатием и т.д., с трансцендентностью божества и т.д.

Ну, вот, я все сказала.

У нас потеплело, и мне, слава Богу, кажется, лучше — боюсь и верить. Спасибо за все… Ведь я Ваша неоплатная должница, кроме всего прочего, т.к. мне обещали и не исполнили (пока!) моего поручения — и вышло, что я опять даром получила, чего мне не хотелось делать. Но это все поправимо — и когда все будет исполнено — Элла Вам передаст. Но когда это будет?! Еще я думаю об иконах — это на стр. 281 — мне все же кажется — но это уже совсем частный вопрос — что икона по-своему и реалистична, т.к. изображает событие, как и Вы, перелагая Евангелие. Ведь таково было и ее назначение среди неграмотных. Ну, об этом я напишу в другой раз, это мои теории. И тогда же о Туринской. Пока на этом кончу.

Храни Вас Бог!

с. И.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Сегодня думал о Вас в связи с особым обстоятельством. Был у меня Володя, с которым Вы беседовали и которого как бы сдвинули с места. Что будет с ним дальше — Бог весть, но начало положено.

Начинается Пост. Теперь будем вместе идти по пути молитвы и приготовления к Встрече. Вновь будем оглядываться на пройденное — с благодарностью и покаянием.

Спасибо за отзыв на С. Ч. Жаль, что у меня в рукописи №№ стр. другие и я не понял, о каком месте Вы говорите. Что касается «местного колорита» начала рассказа, то следует учесть мое задание: дать атмосферу, дать с наибольшей исторической достоверностью фон евангельской истории. Этот уклон я намеренно выправлял лишь постепенно. Хотелось бы, чтобы читатель поверил, что это действительно было, заинтересовался, а потом услышал о главном.

Спасибо за выписку из о. С. Хочу этим постом послужить в его фелони. Так — связь с ним и с Вами...

Храни Вас Бог.

P. S. Таня действует успешно... Относительно о. И. — неясно.

======================================

8/II 79

…Наши письма разминулись — только опустила Вам свое, как получила Ваше, прекрасное!, за которое Вам бесконечно благодарна, и оно меня бесконечно тронуло… У Вас, наверное, груда писем, на которые надо отвечать — и Вы нашли возможность побеседовать с моей малостью! Спасибо, дорогой друг!

Читая ответ на вопрос мой об искуплении — устыдилась весьма, т.к. как раз в Ваших писаниях встретила строчки на эту тему, однако совсем ясно, в чем дело, мне стало только после добавления строчек письма. О. С. часто шутил, что на многие вопросы мог бы не отвечать, а отсылать к такому-то своему опусу: «зри»… и т.д. И Вам бы так… А всякий снова лезет с вопрошаниями…

Боюсь, что Вы неверно поймете мою критику, высказанную в последнем письме — и хочу уточнить: может ли быть речь о браке в человеческом смысле для безсеменно рожденного Бого-человека? Вот только это я и спрашиваю, и только это меня смутило.

Боюсь также, что недостаточно выразила свое восхищение как написано все! Понимаю теперь, что это было, т.е. и есть, Ваше главное детище последние годы!

Что касается икон — мне кажется, что всякое настоящее искусство — символично в какой-то мере. Но и реалистично ( но не натуралистично!) Недаром наше время поняло то, чего не понимал ни XVIII, ни XIX вв, замазывая шедевры XV в. и друг. И однако все более раннее, и все домонгольское — реалистичнее, чем Рублев и в этом нам, по-моему, ближе — нашему духовному восприятию.

Что касается монофелитства — имела в виду, конечно, не теоретическое учение, а фактичность практики, уклон.

О Туринской — вероятно, во мне говорит художник, знающий разнообразие и неуловимость каждого человеческого лица, а также его изображение художником, а тем более Богочеловека (уж не говоря о том, что мне слишком знакома католическая способность подтасовывать факты). Что-то это м.б. дает, но ведь в сущности это даже не портрет.

Храни Вас Бог.

с. И.

Иногда очень конкретное чувство вмешательства темных сил: все шло хорошо; подъезжая к церкви и выходя из автобуса — такая боль в колене (это у меня — соли), что еле все одолела, и от чаши меня даже под руки вели — потом, конечно, все по милости Божией прошло…

О Тане: выяснилось, что о. И. писем никогда не пишет. И ей были переданы устно его слова кем-то, кто у него был, в перековерканном виде. Ее они очень взволновали, она помчалась к нему и выяснила это. Он требует от нее в первую очередь предельного внимания к мужу, а затем уж все остальное, все это очень трудно т.к. он, по мнению всех, ей совсем не пара, а кроме всего прочего — il boit!!![1]

Моя сестра упала. Какие это может дать последствия (в нашем возрасте — все возможно), неизвестно. К врачу идти не хочет, перемогается. Если можете — помяните.
-----------
[1] он пьет (фр.)

======================================

Дорогой о. А!

Простите, что опять беспокою Вас этим письмом!

Оказалось, что сестра не упала, а попала под машину, до колес — шофер давал задний ход, ее свалил, и крышка от задника упала ей на голову, грудь, плечо. Это было совсем близко от их дома и никто не видел (никого на дороге не было), и она не хочет подводить шофера под неприятности, и говорит всем, что упала, и просила меня также говорить, так что меня не выдавайте, но я очень обеспокоена ее состоянием и прошу Вас помолиться. Со свойственной ей энергией и благодаря своему положению в семье она продолжает нести свою нагрузку, но видно, что ей это очень трудно - и не знаю, чем это кончится… Помочь ей мне очень трудно отчасти из-за внешних обстоятельств (живу очень далеко от них, и сама полу-больная), отчасти из-за ее характера - брать все на себя и жалеть всех, кроме себя.

Если можете — помолитесь… Это для меня самый близкий человек на земле, и я очень беспокоюсь о ней…

Храни Вас Бог.

 с. И

Сейчас у Вас самое трудное время — после торжества похорон и т.д. — эта пустота и невозможность общения... Душой с Вами!

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Спасибо, что Вы присоединились к нашим молитвам об ушедшей маме, хотя у меня такое ощущение, что она теперь должна молиться за нас. Еще раз напомню о фото. Ап. Андрей + Наталия; пр. Сергий; Андрей первозванный; ап. Марк; Георгий Победоносец; Владислав; муч. Александр. Сегодня мы с Наташей идем на «Мастера и Маргариту» — заботами Вашей сестры. Мы ей очень благодарны. Я не хожу в театр (равнодушен, да и смотреть нечего), но это — особый случай.

Было 20 дней маме. Собралось много народа. Так хорошо сознавать, что невзирая на наши немощи — связь есть.

Храни Вас Господь.

Ваш пр. А. Мень .

======================================

13/II 79

Спасибо за письмецо. Да, я тоже так чувствую — о Вашей маме — что не мы о ней, а она о нас теперь молится!

Хорошо, что уточнили список фото — но к счастью, я начала с тех, в которых была уверена. А теперь ясно поняла об остальных. А Наталии в первом списке совсем и не было. Постараюсь не задержать.

Моей сестре лучше, слава Богу. А малую Катюшу только сегодня кладут на операцию ушей. В чем там дело — не знаем, говорят, какие-то спайки, хотя она слышит хорошо, но часто было воспаление в ушах.

Спасибо за все…

 с. И.

Очень рада, что мои родные в Москве наконец исполнили свое обещание, как я понимаю — раньше не было возможности.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Простите, что долго не писал. Почти не бываю дома, ввиду великопостных служб.

Но скоро Пасха (пишу 9.4), и тогда буду более свободен.

Вы пишете, что С. никак не прививается. Думаю, что причина не столько в его матримониальных поисках, сколько в своеобразии его душевного склада вообще. Он бывает временами экзальтирован, временами замкнут в себе. Вера его вообще несколько экзальтированная, и сам он неустойчив. Он и среди своих соплеменников одинок. И события его биографии — трудны.

Жду нового фото. Спасибо за письма о. С. Все больше раскрывается его душа. И многое в ней, столь тонкое и чуткое, что кажется хрупким. А ведь прежде я его по книгам (особенно дореволюционным) представлял себе иным.

Не огорчайтесь черепашьим шагом Вашего свидетельства. Одна душа стоит всего мира. То, что нужно, в Вас будет вложено, когда нужно. Еще раз напомню Вам девиз: усилия наши, а результаты — Божии.

Относительно смутившего Вас места, то оно возникло в качестве ответа на многие вопросы людей, которые не так чувствительны, как мы, выросшие в традиции. Для них этот вопрос звучит проще и естественней. Суть в том, что Спаситель, будучи истинным человеком, теоретически объемлет все сферы бытия человеческого. Если бы сказать, что это не так, нарушился бы Халкидонский догмат. В свете этого безбрачие Его должно указывать не на низменность брака (который есть таинство), а на особый род Его служения и бытия вообще. Вообще при чтении следует помнить, что читатель предполагается «свежий», которому подобные вопросы легко приходят в голову.

Храни Вас Бог.

До новой письменной встречи.

 п. А. Мень

На молитве и молодые спят — не огорчайтесь...

======================================

15/IV 79

Дорогой о. А.!

Какая радость — наконец от Вас письмо! Понимаю Вашу занятость — и не претендую! А общаюсь я с Вами ведь всегда — и без ничего, и когда читаю что-либо Вами написанное, и когда исполняю что-либо Вами мне посоветованное!

Спасибо за ответ на смутивший меня вопрос (о бр. Х). Прочитав Ваши объяснения — очень убедительные — сразу с Вами согласилась, а потом опять — как же это сочетать с зачатием от Св. Духа? А в таком понимании, кстати, получается, что путь Его видится как бы монашеским, таким, каким должно было бы быть и, м. б., очень, очень редко и бывает (а фактически — почти на 90% гнушение браком, тогда как именно брак — таинство, а постриг — нет!) Ну, буду еще думать! О С. — поняла, но мне очень мешает тут глухота, которая в других случаях как-то не мешает. А вот мой физик-еврей, которого вижу раз в год — меня сейчас смутил своим восприятием С. Ч. (пока что только старого издания, давала ему года 2 назад, теперь хочу обязательно дать нового!) — ни чудес, ни, главное, воскресения* (и даже меня убеждает отказаться от веры в последнее!!!) он совершенно не признает, но очень все высоко ставит, и ему эта Ваша книга, от которой он в восторге, как бы «помогает» все оставлять в человеческом плане!!! Вот какая реакция на нее! Жду многого от того, что даст ему новый С. Ч.

Очень огорчена, что мои фото все еще не попали в Ваши руки! А ведь Л. Н., мой неизменный помощник, так всегда исполнителен, а все послано на него. М.б. сейчас уже они и у Вас?!

Вероятно, Вы получите это письмо как раз на Пасху — Христос Воскресе!

Ведь иначе я поздравлений никогда не пишу!

Проблема сейчас меня мучающая — м. б. при случае ответите — о выживании из ума стариков. То, что так мучает и кругом нас, и, может быть, ждет и нас — где же дух, где Господь? И так умереть — ужасно!

Храни Вас Господь!

с. И.

Прилагаю очередную выписку из дневника отца.

Если есть новые просьбы на фото — то лучше уже сейчас их заказывайте. Все надо заранее приготовить для их работы.
---------------
* Сейчас, наконец, дала ему рекомендованное Вами письмо Соловьева к Толстому.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Наверно, Вы уже в Москве. Поэтому посылаю письмо по московскому адресу. Я действительно мало писал. Послепасхальный период оказался еще более напряженным, чем пасхальный (тем более, что мой настоятель уехал до 20 июня). Я сам уйду в отпуск, вероятно, 8.7, на месяц. Надеюсь вскоре увидеть Вас. Личное общение ведь тоже нужно, невзирая на препятствия. В нем есть свое нечто...

Теперь о Ваших вопросах. Душевные немощи старых людей — тяжелая, мучительная загадка. Но опыт показывает, что ядро личности сохраняется в глубине под покровом разрушенной психики. Я Вам как-то уже писал, что незадолго до смерти моя тетя В. Я. долго находилась в беспамятстве, никого не узнавала. Но однажды она после хорошего ухода, лечения и соборования пришла в себя и целый месяц оставалась такой. И что удивительно: мы думали, что она в бессознательном состоянии ничего не помнила и не сознавала. А оказалось, по ее рассказам, что все было иначе. Она жила интенсивной внутренней жизнью, общалась со своей давно умершей бабушкой. Я тогда понял, что такие состояния есть смерть заживо, есть «мытарства», пережитые до смерти тела, когда душа очищает с себя все лишнее, еще пребывая в связи с организмом. При этом, конечно, все зависит от жизни прежде, от того, что было собрано. Для иных здесь — настоящий ад, при жизни тела. Но мы верим, что Господь все очищает и возвышает. И нет нужды уповать на перевоплощение. Достаточно знать, что в иных мирах душа проходит новые фазы эволюции (индивидуальной).

Что касается «синергизма» — то он, конечно, имеет место. Однако нарушается он прежде всего нашей самостью. И когда мы стараемся не искать для себя, мы просто ограничиваем ее, а уничтожить не можем все равно. Тогда-то и получается синергизм. (Я всего хочу для себя, это неизбывно и естественно; но если я буду все полагать в Боге, это мое искание «своего» будет урезано и откроется место для Божиего воздействия.

Итак, жду встречи...

С любовью Ваш пр. А. Мень

======================================

Дорогой о. А.!

Когда бываю у Вас — мной владеет одна мысль: не задержать Вас! Позвольте поэтому кое-что добавить к нашей последней встрече, тем более что следующая будет (м.б. — последняя?) без возможности поговорить — крещение, «посвящение»…

С моим нервом удивительно то, что боль вступила в такую стадию, которая почти не мешает общению с людьми, и иногда мне даже лучше при нем (а раньше это было главным препятствием, и общению и любви, поэтому, к людям). В этом я вижу руку Божию и благодарю Его (и всех, кто обо мне молится!). А вот кушать больно (бьет по чревоугодию) и вообще — и это стараюсь «за», как Вы учили. Спасибо Вам за все!..

Простите за «зри» (напрасно Вас беспокоила проблемой)! Но я «истоки» читала очень давно, когда это не стояло в центре внимания, и не имела их (теперь будут).

Простите, что ничего не нарисовала Вам за это время! Все время были срочные причины рисовать! Надеюсь, нагоню дома!

Перед «посвящением» должна принести покаяние в этой области: не отказываясь от художественных задач, и считая их тоже Божиими — в недостатке молитвенного труда; но даже и в них — каюсь в халтурности.

О синергизме еще буду писать из дома, охватив всю проблему, хотя ответ Ваш прекрасен.

Сейчас только одно: почти первую мою встречу с Вами Вы сказали: Надо, чтоб было не «Я» и «господь»,  а «я» и «Господь».

Как это сделать? У меня это главное, как «да будет воля Твоя», т.е. почти все время, все свои планы и действия, даже Ему посвященные, стараюсь останавливать нервность, настойчивость их осуществления отданием себя Ему.

То ли это?

Еще вопрос: опять-таки — не для меня — так уж привыкла к этому слову, и чувствую понятие, но — спрашивают другие: что такое слава. Объяснить не могу, а их беспокоит, даже иногда шокирует — так сравнивают с… лозунгами!

Ну, как ответить?

Так обнаженно ставят вопрос!

Храни Вас Бог.

 с. И.

======================================

19/VIII

Какой праздник!

А я лишена храмового его переживания!

======================================

28/VIII 79

Опять письмо!

Но боюсь его послать по почте — оно может быть неверно истолковано, ведь у всех свой язык, и часто не понимают нашего языка.

Об общении.

Было у меня такое чувство, почти прозрение. При общении друг с другом, с близкими Вам по духу — уже нет такой невыносимой потребности общаться побольше (считаешь — ее надо обуздывать, уступать другим) с Вами — в этом общении с другими соприкасаешься и с Вами. И в этом есть что-то чудесное — все индивидуальности сохраняются, но сливаясь в какой-то общей Любви — дают друг другу место и не то что стираются, но взаимопроникаются. Думаю, что это есть тоже опыт Царства Небесного. И невольно сравниваешь это с преображением — с тем, как у о. Сергия просветлялось лицо, не стирая его индивидуальных черт, и в то же время как-то их упраздняя этим светом…

Вот и все.

 с. И.

О синергизме буду писать, даст Бог, из дома.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Напишу Вам пока два слова в ответ на письмо, написанное еще в Москве. Об «эросе». Говоря словами апостола, «тайна сия велика». Да, действительно, человек перед лицом смерти, иного мира и потустороннего как бы «отмирает» от земного. Он весь погружен в Иное, в непривычное инобытие. Бывает, что люди, еще не переступив грани, становятся «равнодушными» ко всему посюстороннему. Хорошо ли это? Да, и — естественно. Наступает другая жизнь и нужно много сил набрать, чтобы в ней сориентироваться. Только потом, вероятно, люди думают о «покинутом». А святые заботятся о нем. Но годится ли это для данной, этой жизни? Это, конечно, удобно. Умереть для мира еще до смерти и поэтому почти не заметить перехода. Так сказать при жизни войти в нирвану. Однако это идеал буддийский, а не христианский. Живя здесь, мы, по-моему, должны жить реально и полно — телом, душою и духом. То, что от нас ждет евангельский завет, подразумевает вполне живого человека, хотя стремящегося «отвергнуться себя». Он мыслит, живет, дышит, любит, переживает во всей полноте. И если что-то гаснет в нем, то оставшиеся силы должны компенсировать потери. Такой человек более уязвим, чем буддийский архат, которому наплевать на все. Но нам вовсе не обещано безмятежное существование.

Все это, конечно, не отрицает необходимости держать силы души и страсти под контролем. Я не очень люблю слово «бесстрастие». Оно буддийское. Многое ли дали миру люди, которые, вместо того, чтобы свидетельствовать на земле о правде Божией, отвернулись от всего? И похож ли Господь (или ап. Павел) на существа бесстрастные? Нет, Христос горевал, удивлялся, радовался, Он был живым человеком среди живых людей. Над этим стоит подумать. И умер Он в муках, а не как бесстрастный мудрец вроде Будды... Вот так. Всегда мысленно с Вами.

Ваш пр. А. Мень

======================================

19.9.

Дорогая Юлия Николаевна!

Зная, как Вы оживаете, когда приезжаете в Москву, хотя мы и видимся мало, я все же хотел бы, чтобы Вы приехали заблаговременно (если будет возможность). Ведь если Вы боитесь оставлять сестру надолго, Вы можете вернуться раньше. Просто ввиду олимпиады передвинуть срок пребывания здесь. Ваша сестра была у меня, но ошиблась числом, и поэтому мы не встретились. Надеюсь, что ошибка поправима.

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

======================================

19/XI 79

Дорогой о. А.!

Вернулась к себе на праздниках — сестра выписалась из больницы накануне, и мне казалось, что мое отсутствие содействует тому, чтоб «тезка», который на праздниках дома, больше за ней следил и был бы ответствен за домашние дела (и не «сорвался» бы!) — все время он был прекрасен и безукоризнен (но, наверное, в глубине души мне хотелось скорей отдохнуть!!) Не сообщала Вам об этом сразу, получив сведения о Вашей катастрофической загруженности (а подсознание, наверное, не хотело терять очередь на Вашу молитву!). Экзамена я не выдержала — молитву потеряла, не сумела найти тон с внучкой (хотя это действительно было трудно), размышляла с грустью о несовершенстве нашей любви даже к самым близким…

Вернувшись, с неожиданным увлечением работала, и с очень реальным чувством помощи Божией, как бы хотелось, чтоб Вы увидели эту мою последнюю вещь (довольно большое Благовещение) — м.б. кто-то Вам повезет показать. Хотя субъективное чувство, что зрение портится, но объективно давление не плохое.

Много размышляю о йогизме и сочетании с христианством, все же очень запутали дело наши увлеченные им. Вот пока все. Скоро напишу.

Храни Вас Бог.

с. И.

P. S. Не успела опустить это письмо, как получила Ваше, которое меня бесконечно тронуло! Спасибо! Очень, очень благодарю, и меня очень поддерживает. С Леной завязала переписку, и ее письма, так же, как ее высказывания, когда мы были в последний раз в Новой Деревне, меня несколько удивляют. Но постараюсь быть очень осторожной.

======================================

3.12

Дорогая Юлия Николаевна!

Рад был получить Ваше письмо. Теперь будем готовиться к Рождеству. Видел Ваше Сретение. Оно очень хорошо. Дай Вам Бог еще дальше трудиться. Благовещения не видел еще. Буду завтра у Ан. Вас.[1] — передам привет от Вас (он именинник). Мы с женой традиционно бываем у них в этот день. Перед Рождеством я всегда думаю и молюсь о трех вещах: Ему не нашлось места в горнице. Найдется ли Ему место у нас в доме сердца? Пастухи пошли сразу: пойдем ли и мы, когда нас зовут; и дары волхвов: что мы принесем? Если вы имеете в виду Лену Л., то лучше с ней Вам не переписываться. Болезнь ее прогрессирует и она неуправляема, а мать агрессивна...

Желаю Вам светлых праздников, трудов и мира. Пишите обо всем, не думая, что мне некогда отвечать...

Храни Вас Бог.

Ваш  пр. А.Мень
---------------
[1] Ведерникова

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Господь дал Вам передышку, и я очень рад за Вас. Поздравляю Вас с праздником. Всегда благодарю за то, что Вам послана такая молодая душа, которая никогда не останавливается. Остановка — конец жизни. Думаю, что и по ту сторону мы будем продолжать развиваться и обогащаться. История духа здесь только начинается. Многим бы хотелось, чтобы это было не так (перешел туда, и все решилось), но многое доказывает, что путь безграничен. Относительно Л., то было бы неплохо, если бы Вы ей иногда писали. Ее это поддерживает, т.к. она редко бывает в храме. Было бы хорошо, если бы Вы приехали пораньше, как предлагает Л.Н. Когда сестра вернется — кланяйтесь ей.

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А.Мень

======================================

13/I — 19/I — 80

Дорогой о. А.!

Большая радость — письмецо от Вас! Спасибо! Как раз хотела Вам писать, что Вы можете писать мне письма даже в одну фразу — и всегда оно меня и порадует, и поддержит. Спасибо за привет сестре — на днях передам его ей. Она как раз недавно просила меня сказать Вам, что все Ваши высказывания она хорошо помнит и они ей очень помогают. Сейчас она с восторгом читает «истоки»[1]. Уже я написала Л. Н., что в марте не хочу ехать в Москву — он себе представляет, что я там смогу застрять до августа-сентября, а мне это совершенно невозможно: не могу сейчас расстаться с cестрой на Ѕ года, к тому же меня могут выселить, как раз на жаркие месяцы. Надо устраиваться иначе. Бог даст, что-нибудь и получится, а м. б. в Москву и совсем не попаду.

Пост проводила по Вашей памятке, и удалось в конце декады причаститься (Ч. тоже часто приступает к чаше, и сокрушается, что «подопечные» этого не делают, а все ударение у них на чтении. По мне — хоть бы читали, делаю, что могу для этого). А с постом (конечно, не в физическом смысле — его я не соблюдаю!) — всегда как-то жаль расставаться — и не знаешь, что делать, когда он кончается?

Последнее время перечитывала и продумывала «Школу» М. Ант.[2] — и все же она оставляет у меня некоторое недоумение. Надо ли — и полезно ли — обязательно добиваться чувства присутствия Бога? Кажется, Danielou где-то говорит о том, что необходимо делать, — и многие даже хорошо молящиеся этого, к сожалению, не делают — акт веры. Мне этот его совет как-то ближе и более приложим к нашему уровню. В конечном счете, может быть, результат один и тот же. Но, если все попытки исполнить советы м. А. не удаются — человек решает, что он не может молиться, а это плохо. Главная заслуга его советов в том, что ведь мы все же часто молимся, невольно, очень далекому Богу, в небесах, и попытки, даже не успеваемые, следовать его советам, остаются не бесследны для чувства личного Бога, для приближения Его к нам. С Л. стараюсь поддержать переписку, но давно не отвечает — по всей вероятности, причина в болезни ее матери, может быть, и детей — грипп сейчас свирепствует — а к тому же нарушенном нормальном ходе почты из-за праздников. Но спешить не следует. Теперь я много поняла, как Веданта может не только помочь, но даже наоборот — отравить, если только ее философию верно передает Вивекананда, которого лекции я сейчас прочла. Читали ли Вы их? (Они были читаны якобы в США, в 1910 г. для специальной аудитории). Глаза иногда плохо видят, особенно при малейшей темноте, однако объективно давление не плохое.
---------------
[1] «Истоки религии»
[2] Митр. Антоний (Блюм). «Школа молитвы»

У Вас впечатление, что моя душа «путешествует», мне часто тоже это кажется, но я никак не могу и не умею выразить, где и как она идет, и передать Вам словами, — а это, может быть, было бы самое главное и интереснее всего остального. Себя я очень укоряю за эту неспособность выразиться, по-моему это духовная лень. А «передышка» (которая пока еще, по милости Божией, продолжается) обязывает ведь?! Чувствую Вас все время очень близко… Ваше «руководство» мне больше дает, чем «Школа», и я к нему время от времени возвращаюсь — но тут встает главный вопрос — все остальное письмо не требует ответа, а лишь бы на следующее могли бы мне ответить: еще когда я пришла к Вам первый раз, Вы говорили, надо чтоб было не Я и господь, а Господь и я. И в «руководстве» все время эта мысль (не Он для нас, а мы для Него). Может быть, это главное различие со всеми этими йогистами и ведантистами. В каком-то смысле вся наша духовная жизнь в исполнении этой задачи — исполнить Его волю, но все же как-то практически выходит наоборот — мы все время просим Бога помочь нам в нашей жизни, исцелить нас и наших близких — и ударение выходит на нашей жизни. Где тут ответ — не в синергизме ли? Или в том, что вся духовная жизнь есть только направленность? Эти ведантисты с места в карьер метят в нирвану, в какое-то слияние с Божеством, а мы знаем, что мы — тварь и никогда Богом не станем (очень характерный вопрос задал нам недавно один ищущий и «напичканный» — «Может ли человек стать Христом?»). Как-то я не умею выразить мое вопрошание, но думаю, что Вы понимаете меня — и ответите!!!

Надеюсь, что скоро, наконец, Вы начнете получать от меня давно обещанные подарки. Тут беда еще в том, что бывает трудно подряд повторять эту, самую трудную и главную тему, которая Вам нужна (Спас). Иногда же — наоборот, можно сразу попробовать в следующем исправить то, что не нравится в предыдущем, так я делаю сейчас, но это редко.

Огромное спасибо за второе письмецо!

Храни Вас Бог.

с. И.

А как же один католический философ говорит: Dieu est fou de l’homme[1]?
----------------
[1] Бог сходит с ума из-за человека (франц.)

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Пишу кратко, т.к. сейчас горячее время. Душевно и духовно все время чувствую Вас, радуюсь, что Бог дал Вам талант путешественника, который не сидит на месте, а все пытается идти. Мне всегда казалось, что наша жизнь христианская в отличие от обычной — есть путешествие, приключение, риск и горизонты. Очень хорошо, что пишете Лене. Может быть, будет на пользу. Л.Н. имеет в виду, что во время игр в Москву не будут пускать приезжих из-за наплыва.

Храни Вас Бог.

Ваш  пр. А. Мень

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Не успели мы оглянуться, как снова пост, и начинается время, которое мы с вами так ценим. Жаль мне только, что Вы готовы отказаться от поездки в Москву. Но может быть, она все же удастся. Неизвестно, когда будут запирать город на игры.

Вопрос о том, нужно ли добиваться чувства присутствия Божия, не прост. Конечно, требовать от Бога, чтобы Он давал всегда себя почувствовать, мы не дерзаем. Один праведник говорил: Ощущаешь Его — благодари, нет — благодари тоже. И там и тут проявляется Его любовь к нам (Игра Любви).

Но, с другой стороны, так важно не погружаться во внешнее, не забывать, что все от Него. Любить красоту (Вам это понятно), любить все светлое в жизни, как весточку о Нем...

Лену не оставляйте. Она получает пользу, общаясь с Вами.

Лекции Вивекананды я читал. У меня есть много его книг. Он, конечно, не чистый ведантист, а с примесью европейских воззрений. Но как раз европейское в нем (сострадание к народу, призыв к активности, протест против религиозной темноты и пр.) самое ценное. А Веданту лучше брать из первоисточников. Там есть много прекрасного и ценного. Опыт, поэзия, мистика, но основная интенция развоплощения кажется мне соблазном. Она очень привлекательна тем, что дает панцирь от невзгод. Но тут-то и ловушка.

В более приемлемом виде ведантистская поэзия — у стоиков. Недаром Отцы Церкви многое у них брали (Тертуллиан, Амвросий и др.). Если убрать гордыню и недоверие к Провидению, они очень чисты и благородны и дают «ограду» от смятения души. Где-то тут тонкий, еле заметный средний, царственный путь (идти в мире, не гнушаясь миром, но и не пленяясь им).

Относительно Вашего вопроса: если мы просим, то ведь это не главное (ведь Отче наш начинается с того, что Божие, а не человеческое). Но просьба есть исповедание нашей связи и зависимости, нашей открытости к Нему... Ведантист думает об отождествлении. Мы знаем, что оно невозможно и не нужно. Мы ищем единения (коммунион), встречи, диалога, лицом к Лицу (а в ведантизме и лиц-то никаких нет. Личность иллюзорна и у Бога и у человека). Здесь хорошо Бердяев говорил о персонализме Евангелия (99 овец и 1 заблудшая).

Образ главный пусть Вас не пугает. Это же поиск. Он вечно открывает новое. Чтобы облегчить — меняйте немного композицию. Но вообще у Вас она очень хороша. Мне всегда казалось, что Спас в иконописи неудача в сравнении с Девой Марией и Николаем Угодником. Вот и цель.

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

======================================

Дорогой о. А!

Огромное спасибо за чудное письмо. Понимаю, что Вам сейчас, может быть, не до моих писем — все же хочу написать свои проблемы. То чувство присутствия Бога, о котором Вы пишете, мне очень понятно, и как бы близко — может быть, я даже перебарщиваю здесь кое в чем — а именно — каждую удачу, за которую Бога благодарю — а благодарить Его за всякую, даже мелочь, научили меня Вы — и эта благодарность как-то приближает к Нему — и к чувству, что все от Него — и воспринимаешь как Его присутствие; кажется, что эти вещи таким образом переводят жизнь в другие планы Бытия, и это — кусочки Царства Небесного. Верно ли это? Может быть, в этом и оправдание всех наших просьб к Нему — и в их исполнении и благодарности за это исполнение — единение с Ним? Хотя Вы прекрасно напомнили мне главную нашу молитву — Отче наш — но можно ли все же оставить место человеческому? И не есть ли в этом разница христианства от всех этих ведантистов и йогов, которые вот этим отожествлением с Божеством, о котором Вы говорите, мне часто кажутся не только не подводящими к Христу, но скорей противоречащими и иногда отравой духовной — оно звучит вроде: «будете как боги». И в этом месте, оставленном для человеческого — даже вижу разницу христианства с этими ведантистами и йогистами.

Простите, что беспокою Вас своими вопрошаниями — но этот вопрос меня очень мучает, особенно при болезни, — я не могу, как Ел. Ив., отвлечься от нее и все время быть «духовно бодрой», как она пишет о себе. И чувствую себя прямо даже не христианкой, если не могу чтоб было «я и ГОСПОДЬ», а не «Я и господь» как Вы от меня требуете, справедливо!

И тут еще один очень важный вопрос — молитва за людей, которая, по-моему, в наше время (и в моей жизни сейчас) играет особенно большую роль, как бы движет нашу жизнь и тоже ведь в какой-то мере есть приход Царства Небесного уже здесь (?)

Вопрос, может быть, наивный — но мне приходится отвечать другим, даже то, что сама понимаю и как-то чувствую, но объяснить не могу — как объяснить нашу молитву за людей? В «Руководстве» на вопрос «зачем нужна молитва, раз Бог сам знает, что нам нужно» — приведены слова о. А. Ельч.[1], но они не дают ответа на это.

Мое любимое время (поста) — (хотя оно становится любимым только post factum, а начинается, кажется, всегда трудно и тяжело?) встретило меня возвращением моей основной болезни (нерва) — опять эта сосредоточенность на болезни, чувство бесовскаго в ней участия и т.д. — и одно желание — быть здоровой!

Возвращаясь к вопросу о жизни для Бога — может быть, был один момент — и самый счастливый во всей моей жизни — когда, м.б., было это — то «пострижение», если можно назвать этим словом одну только молитву, которую читают на рясофорном пострижении, но как вернуться к этому моменту?

Очевидно — только «направленностью» — ?

А почему один катол. писатель говор.: «Dieu est fou de l’homme»?

И Он распялся за нас?

Храни Вас Бог!

Могла бы написать еще много, но боюсь Вас обременять!

с. И.

Исповедь: маловерие, лень духовная.

О Спасах отвечу и напишу при посылке
----------------
[1] о. А. Ельчанинова

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Получил Ваше письмо с сообщением о том, что Вы опять неважно себя чувствуете (в связи с болезнями сестры). И это тормозит Ваш приезд. Это, конечно, огорчительно. Будем вместе молиться. Да будет воля Божия.

Вы правы, пантеистические тенденции людей, схвативших вершки неоиндуизма, нам опасны. Дело в том, что настоящий индуизм включает реальную веру и любовь и молитву (бхакти-йога). Он признает конкретные проявления благочестия и верит, что к личности Бог может обращаться как Личность. Но индийские философы и неоиндуисты отрываются от живой веры и успокаивают европейцев на таком полуфилософском суррогате. Вивекананда был очень сам заражен духом европейского позитивизма и доктрина его крайне противоречива. Общая точка с ними — только в Бхагавад-Гите. Но и то она нам не подходит по сути. Впрочем, там все очень красиво. Это-то и соблазняет. Особенно при отсутствии ответственности (мечты и теории!).

Все же надеюсь, что мы в этом году встретимся. Храни Вас Господь.

Ваш А. Мень

Р. S. Сейчас мало пишу из-за занятости в храме. Потом будет легче.

26.4.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Все мы с надеждой и терпением ждем, что Вам станет легче. Ничего кроме надежды и терпения в молитве нам не остается. Это как предельная «нищета», когда теряешь все и остаешься только с Ним, в наготе, как новорожденный. Ничего у нас нет, ни сил, ни жизни, все от Него.

А что касается воли Божией, то она в том и заключается, чтобы мы искали, действовали, боролись до конца. И только в этом «конце», когда все средства исчерпаны, предавали Ему все.

Разумеется, трудно чем-нибудь заменить уединенную молитву. Но если условий нет, то что остается — взывать, не обращая внимания на окружающую суету, уходя «в себя».

Обнимаю Вас.

Дай Бог Вам сил.

Ваш п. А. Мень.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Простите, что долго не писал. Рад за Вас, что Вам лучше. Не могу вспомнить, ответил ли Вам на предыдущее письмо. На всякий случай — отвечаю. Вы очень верно указали на то, что в благодарственной молитве и в молитве вообще мы стремимся слиться с волей Его. Человеческое остается, но свободно подчиняется Ему, «сливается» с Ним. Это наша вожделенная цель. Это цель всего мира. Это то, что богословы называют теозисом. Но теозис, как Вы так же верно заметили, нечто совсем иное, чем в Веданте. Там нет человека и Бога, а есть один Бог. Здесь же Завет, Любовь двух, которые, как это и должно быть в любви, становятся едины (но не тождественны). Молитва за других? В ней есть много аспектов: и включение близких в наш духовный поток, устремленный к Богу, и соединение с ними в молитве, и исповедание перед Ним, что мы все принадлежим Ему, и свидетельство любви. Христос молился за Своих. Тем самым принимал их в Свое сердце...

А о «пострижении»: оно ведь должно длиться всегда, оно есть служение, свидетельство. Путь для него не закрыт для Вас по милости Божией и сейчас. Вот к Вам обращаются люди, значит, Вы служите им. Не сомневайтесь, что сил мало. Он действует в нас и за нас...

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Понимаю, чувствую, как Вам трудно сейчас. Но не поддавайтесь. Еще не все сделано. А в остальном — да будет воля Божия. Вы уже знаете об И. С ним, как и с Х.[1] Как и со всеми. Сначала благодать укрепляет, а потом нужно встать на собственные ноги. Здесь и выясняется, как важно, чтобы была среда, некий круг, т.е. Церковь в ее общинном аспекте. Ведь она была именно так задумана. Она противостоит одиночеству людей. Опыт показал, что именно в «среде» люди держатся даже когда им трудно. Не все способны (меньшинство) идти в одиночку. Храм, как Вы видите, не может этого заменить. Об этом все время думаю. Очень важная тема. Была бы среда у Х., ей было бы легче удержаться. Пока же будем молиться за нее, чтобы Господь Сам ее укрепил.

Храни Вас Бог. Привет всем.

Ваш п. А. Мень
--------------
[1] Халимой

...О себе: «иконы и служение людям» (Ваша давняя программа для меня — остающаяся, конечно, пока что в силе)

Иконы — с утра.

Потом вот это служение людям, слава Богу, посылает Господь по силе — главное шитье, но большей частью сводится к возмещению услуг людей по отношению ко мне!!! А время берет и самообслуживание, так что духовные упражнения всегда урезаны. Это, конечно, духовная лень: практическая работа — легче, и греховно ей отдаюсь, вот мой главный грех — хочется побольше сделать, отделаться, вместо того чтоб побольше молиться. Суетность? Это не мелочь, а самая настоящая страсть, дурная бесконечность, в которой каюсь, хотела в посту с ней бороться, но не выходит! А каяться стоит только, если можешь измениться!

======================================

Дорогая Юлия Николаевна,

очень был рад узнать, что Вы приезжаете. Хотя Вам мучительно с нервом, но здесь Вам хуже не будет, а м. б., будет и лучше. Хотел бы Вас увидеть до Троицы.

То, что Вы пишете — основное. Любовь это полет, это прозрение, это сама жизнь. Без любви жизни нет, а есть прозябание. У нас много «любовей», которые озаряют жизнь: к людям, к природе, к красоте, ко всему светлому. Но они лишь тень Главной. Собственно — Он все. Все то, что нас радует, волнует, возвышает, окрыляет. Ради Него стоит жить и быть. Он всегда — новый, всегда неожиданный. Наша самость лишь тень, а Он — Жизнь, Бог Живой. Так чувствуем, когда нет слишком сильного страдания. А когда оно приходит, стоим в терпении, отдавая себя на волю Его. Конечно, в таком «стоянии» чувства притупляются, но это защитный механизм души и на него надо смотреть, как на богоданное средство. Очень Вас жду. Соскучился. Особенно потому, что мало переписывались в последнее время (это от перенасыщенности). Знаете ли вы, что дневники о. С. начали публиковать. Многое там мне совершенно неизвестное и важное.

Храни Вас Господь.

Всегда Ваш пр. А. Мень

Ответа на это письмо не надо!

======================================

18/V 80

Дорогой о. А.!

Немного назойливо — только вчера видались — уже писать письмо?! Но — во-первых — я ведь с Вами почти и не говорила (за весь-то год!), во-вторых — Вы когда-то говорили, что Вам надо время от времени просто меня видеть, для нашего общения (а может быть, и для молитвы обо мне?) — и что это не исключает переписки, а одно к другому. А так нам разговаривать очень трудно (кроме всего прочего — я буквально заболеваю опасением задерживать Вас хоть на минуту!) — то я и решаюсь снова писать, чтоб кое-что добавить. Во-первых — где я буду жить: это Наташа, которая работает в Мурановском музее, Вы ее отлично знаете, и муж ее Володя тоже был, кажется, раза 2 у Вас (физик). Оттуда, кажется, будет не так трудно добираться до Новой Деревни. М. б. не на все 3 месяца, а может быть, и на все — видно будет (буду ли все там). Беседы с Леной, по-моему, дают больше мне, чем ей. Кое в чем (как раз в вопросе об Евхаристии) я, «уча» ее, утверждаюсь больше сама (что часто бывает) — «откуда что берется» — выходит, что я что-то могу сказать, чего и не ожидала от себя, а кое в чем, тоже, как часто бывает — «яйца курицу учат» — учусь тому, чего в себе не нахожу (или не могу добиться) — вижу, что она любит Бога больше, чем я, или как-то иначе, а я так не могу, а должна бы (а может быть, раньше, в молодости, и умела? иначе бы не постриглась бы). А сейчас все больше суечусь. Так что даже и стыдно перед этими неофитами. Ну, вот и все пока…

Да! До своего отхода от Церкви, при о. С. я как-то не думала никогда о таинстве Евхаристии, все как-то само собой было абсолютно. А вот после «возвращения» — то так, то так, но, конечно, с Вашей помощью все же лучше стало. Но, кроме того, очень помогла эта небольшая статья о. С. — об евхаристическом догмате, которую мне сюда кто-то привез — в «Пути» была — я Вам показывала. Думаю — может быть, надо было бы ее как-то кратко и доступно изложить — я бы поручила Ч., чтоб не было такой путаницы, в которую впала Лена, как я Вам рассказывала.

Храни Вас Бог!

P. S. Напоминаю (а то среди бесчисленных писем и бумаг попадет куда-то не туда) — вчера передала Вам в руки почтовую карточку авиа, вместо того, чтоб посылать ее по почте, с 2-мя вопросами — положите ее, пожалуйста, в «отдел» не отвеченных писем, чтоб при случае ответить на машинке, и если я еще здесь — вручить мне (назначьте когда мне приехать, по-моему, среды у Вас посвободней), а если не успеете — то уж пошлете потом в Ташкент. Все.

P. Р. S. Все же прошу не забывать меня в Ваших молитвах — иногда бывает (нерв) почти нестерпимо, но все же огромная милость Божия, что эти боли как-то отделились от какого-то бесовскаго наваждения, как было раньше. Стараюсь терпеть… И благодарю Господа, что не хуже. И чувствую молитвы за меня…

Очень я Бога благодарю за то, что приехала! Уже так много получила даже за 1 неделю!

P. Р. Р. S. Очень огорчилась, узнав от Л. и Л.Н., что Вы продолжаете — хорошо хоть не в лицо — в этом отношении я, кажется, Вас достаточно жучила — а может быть, как раз и хуже, что на сторону, да еще таким наивным людям — отпускать комплименты по моему адресу, которые более чем когда-либо не соответствуют действительности. К тому же Вы забыли мою биографию, мой отход от Церкви, мои постыдные измены о. С. и Ц. и дурацкие увлечения, после его смерти! У меня есть свое толкование «секрета молодости», но он отнюдь не есть «огонь», которого никогда и не было. Когда-нибудь скажу Вам… А я-то, сидя в Ташкенте больная и старая, решила, что одна из целей моей поездки — разоблачить «легенду об Ю. Н.», а Вы подливаете масло на ее увеличение, вместо уничтожения.

Простите за болтовню!

Может быть, найдется 5 мин. у Вас ее прочесть! Ответов не надо!

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Вы напрасно огорчаетесь, что я хорошо говорил о Вас друзьям. Люди должны сосредотачиваться на всем хорошем друг в друге. А плохое — пусть знает духовник. Я сейчас, вероятно, уеду, но вернусь, и снова наше общение продолжится. Впрочем, я спокоен, т.к. Вы здесь не одни. Это очень хорошо.

Теперь коротко отвечу на Ваши вопросы.

1. Наша молитва как род общения приближает нас к Богу, мы исповедуем, открываем в ней сердце перед Ним. Добавляя «Да будет воля Твоя», мы все же просим, и пример тому Сам Христос. Это поток нашей воли, который несется навстречу Богу и соединяется с Ним. Когда этот внутренний «диалог» начинает звучать в нашем сердце, мы говорим: «Господь услышал», хотя это лишь фигуральное выражение. Есть и еще один аспект. Молясь, мы вырываемся из-под неотвратимых материальных законов и соприкасаемся с миром иных закономерностей, включаем в них и тех, за кого молимся. Об этом очень проникновенно писал А. Толстой. Я его слова привел в книжке о молитве.

2. «Избрание» во всех смыслах (в том числе и в личном) есть призвание, предназначенность, соучастие в замыслах Божиих, реализация замыслов Творца о тебе лично. Это надо почувствовать, угадать, принять и осуществить. В этом смысле в с е избраны, хотя и каждый по-разному. У каждого своя роль в жизни. Надо уметь выполнить именно ее. Нет людей без духа, для всех звучит, хоть раз, призыв Божий. Наши судьбы тесно связаны с тем, как мы выполняем призвание.

До встречи.

Храни Вас Господь.

Ваш пр. А. Мень.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Только сейчас смог сесть, чтобы поговорить с Вами о волнующем Вас вопросе: как понимать проблему «избрания» в Библии. Слово это, действительно, проходит через все Св. Писание — от рассказа об Аврааме до ап. Павла. По-видимому, это не случайно. В диалоге (Бог — человек) избранность лица, народа, общины играет какую-то существенную роль. Однако в свете слов Спасителя о солнце, которое светит на праведных и неправедных, понятие это нельзя связывать с несправедливостью или кальвинистическим жестким предопределением. Из контекста Библии явствует, что избрание — это прежде всего призванность на служение. Даруя человеку свободу, Бог продолжает диалог, даже тогда, когда значительная часть людей отходит от Его путей и не выполняет предназначенного. Однако в этом случае границы, сфера призыва Божия временно сужается. Он говорит с тем, кто готов Его слушать, как Авраам. Призванные (и, следовательно, избранные) должны стать закваской человечества, продолжая дело Божие в окружении отступничества. Избрание человека, народа, общины отнюдь не означает, что сами по себе они выше прочих людей. Их значимость функциональная, поскольку им отведено особое, инициативное место в историческом «домостроительстве». Авраам был, вероятно, не единственный, кого призвал Господь. Но он с готовностью отозвался на призыв и стал поэтому «отцом верующих». На его вере созидается основание будущей Церкви. Но Церковь ветхозаветная, как община служителей Бога, предназначенная для утверждения, сохранения и распространения веры на земле, не могла иметь иного русла в древности, кроме этнического. В эпоху, когда личность всецело определялась традициями национальной культуры, когда в силу исторических условий человек не имел выбора, находясь в рамках этноса, нация, народ создавали единственную в своем роде устойчивую духовную среду, где что-либо могло взращиваться, сохраняться и развиваться. Духовное наследие человек получал только от родителей, от непосредственного окружения, от национальной культуры. Только начиная с эпохи эллинизма начинается живой обмен ценностями между народами (грек может стать буддистом, иудей воспринять эллинство, римлянин — иудейство). Отсюда «избранность» Израиля как этнической общности, которая стала лоном богооткровенной религии (во всей ее динамике). Призыв Божий «стать народом святым и царством священников» означает, что данная этническая единица должна сделать служение Богу основой своей культуры и всего своего существования. Но и тут нет «жесткой программы». Бог не насилует волю и сознание избранных. Дух Его постепенно просветляет душу народа, чья история становится трудным восхождением — с соблазнами, провалами и грехами. Св. История библейского народа есть история воспитания. От Авраама до Моисея, от Моисея до Амоса и других пророков и т.д. Перед нами не просто эволюция религии, а драматическая история, история борьбы, противления, преданности, конфликтов, возрастания в вере. То, что в Израиле нашлись люди, которые отвергли Христа и люди, на которых, как на камне, была построена Церковь Нового Завета, показывает, что в библейской истории укреплялся положительный полюс и не подавлялся отрицательный, то есть сохранялась свобода. Выбор и ответственность неотделимы от избранничества.

Наднациональная Церковь, Церковь Христова могла быть основана лишь тогда, когда изменились условия («исполнение времен»), когда стал возможен религиозный выход за границы этноса. Как я уже сказал, эту миссию выполнил эллинизм (о котором — мой 6-й том). Новозаветная Церковь, обещанная еще пророчеством Иеремии, становится новым объектом избранничества. Она выходит за рамки племенных и культурных изолятов, хотя не нарушает целостность и оригинальность частных культур. Именно поэтому нет единой христианской культуры, наподобие буддийской или мусульманской.

Избрание Церкви так же, как и в Ветхом Завете, сохраняет свободу. Поэтому история Церкви, подобно библейской, имеет двойственный характер. Поэтому в ней есть подлинное и фальшивое, достойное Евангелия и греховное.

Но здесь нужно отметить еще одну особенность «избрания». «Обетования Божии непреложны» — говорит св. Павел. Это не его личное убеждение, но суть всей исторической традиции Библии. Сказание о Потопе показывает, какая может быть альтернатива этому. Мир оказывается недостойным, Бог истребляет его и создает новое человечество. Но потом радуга становится символом того, что Бог отныне будет строить на том основании, какое Он заложил Сам, невзирая на грехи людей. Он не истребляет Свой народ за его грехи, а ведет его к покаянию, проводя через горнило бед. Он «верен Своему слову» и вместо того, чтобы образовать новый Израиль, избирает из его же среды Остаток (то есть ядро верных). То же происходит и в Церкви. Она много раз заслуживала уничтожения. Множество сектантов и еретиков пытались упразднить ее и начать все заново на другом основании. Но Господь совершает «домостроительство» именно на почве все той же Церкви, которую Он воздвиг на скале Петровой. И как в Ветхом Завете, Он действует в лице остатка. Таким образом, обетование Божие не зависит от нравственного состояния избранных, пока есть хотя бы «три праведника», то есть пока остается хоть какой-то отклик на Его призыв. Но Остаток никогда не исчезает: ни в Израиле, ни в Церкви. Думать обратное, значит быть либо слепым, либо крайним мизантропом (получается трихотомия: верность Божия, неверность одних и верность других).

Итак, избрание в общеисторическом смысле есть предназначенность. Это распространяется и на отдельных людей. В этом смысле все избраны, но каждый по-разному (в плане домостроительства), и по-разному отвечают на Божий призыв. Если человек внял призыву, он посильно исполняет то, чего ждет от него Господь.

Простите за академичность изложения. Так удобнее.

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

======================================

Дорогой о. А.!

Счастлива, что могу послать Вам еще 2 Спаса. Последнюю Вашу просьбу (Владимирскую и Марию Магдалину) постараюсь исполнить в ближайшем будущем. Пока продолжаю рисовать, хотя есть в глазах какое-то изменение к худшему. Говорят, якобы это от капель пилокарпина, которыми лечу свою глаукому — сузился зрачок. Все на волю Божию и на молитвы друзей!

Вот и хочу Вас спросить — почему Вы однажды, когда я сказала, что прошу Вас молить Господа, чтоб Он послал мне смерть, пока я не потеряла зрение — ответили, что просить будете не об этом, а о бодрости и силе и т.д. Неужели у Вас не хватает воображения представить себе мою жизнь со слепотой?

Вы желали этого нашей общей, очень мужественной слепой Нине Николаевне, которую мы однажды к Вам приводили, и она действительно прекрасно себя ведет — но ведь она не глухая! Когда я говорю моим друзьям об этом моем желании — они меня не понимают или делают вид, что не понимают, но то, что не понимаете это Вы — меня удивляет, так же как в начале нашего знакомства Вы меня приглашали идти ко всенощной, тогда как я на эти службы давно не хожу, хотя понимаю значение их, но я их лишена.

Второй вопрос — о молитвенном творчестве. Когда мы с Вами говорили о том, что многие молитвы в наших молитвенниках устарели, Вы мне сказали, что пользуетесь католическим молитвенником в переводе — и я огорчилась, потому что ждала от Вас большего: при всех Ваших дарах — не может ли быть у Вас и дара молитвенного творчества? Конечно, это очень трудно, и многое новое, даже молитва последних оптинских старцев, кажется слишком многословным, тяжеловесным, но… все же, все же!!! Кстати — молитву учеников Иисуса очень многим давала, и она имеет успех. Но нужно что-то еще и другое. Вот об этом хотела Вам сказать. Простите! Хотела, чтоб этот письмо было «вручено».

Храни Вас Бог.

Ваша с. И.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Получил Ваше письмецо с фото Ташкента. За сестру Вашу буду молиться. Надеюсь, что все будет хорошо. Жду Ваших новостей относительно здоровья. А Ташкент на фото напомнил мне старые города св. Земли.

 У нас все по-прежнему. Сына провожаю в армию. Работы идут в тех же направлениях. За все благодарим, а там, что Бог даст.

С любовью

Ваш прт. А. Мень

[Вверху первой страницы письма приклеено фото: люди в тюбетейках и халатах у стены дома]

Из серии «Восток», аборигены

Конечно, Вы видите, что если даже дома и напоминают Св. Землю старую, то жители — нет.

======================================

7/XII 80

Дорогой о. А.!

Спасибо за очередные строчки — отклик на мои бесчисленные «авиа» — (за сочувствие и молитву!) Надеюсь, что Вы их все получили ( и, очевидно, Ваши последние строчки разминулись с моими сообщениями, что в больницу пока все-таки не положили — один, вернее — одна — врач хотела этого, другая — решила пока лечить дома и дала хорошие капли и лекарства. Дальше оставляет вопрос открытым, но во всяком случае на ближайшие 2 недели опять меня отпустили домой, надеюсь, так будет и дальше.

На этом кончу. Чувствую Вашу близость, Ваши молитвы, и меня пока не покидает какая-то благодатная бодрость, по Вашим молитвам! Вы пишете, что видели мой триптих, и не пишете свое мнение о нем. Почему?

Ваши просьбы стараюсь исполнить.

Храни Вас Бог.

с. И.

Почта работает неровно, кое-что даже не доходит или с большим опозданием.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Спасибо за двух С.[1] Есть еще одна просьба: преп. Геннадий и Нина равн.[2]

 О трудном Вы говорите: почему не молиться о смерти? Скажу откровенно: наверно, нет во мне этой решимости. Никогда не мог (например, в случае с теткой моей, которая два года прожила в плохом состоянии). Наверно, здесь говорит во мне что-то библейское — жизнь табу, она принадлежит Богу всецело, Он один здесь властен распорядиться. Понимать-то я Вас очень понимаю. И на Вашем месте думал и чувствовал бы так же. Но есть нечто непреодолимое (молиться о смерти). Может быть, когда-нибудь во мне это сломится...

А ко всенощной я Вас приглашал просто, чтобы вы побыли, сколько сможете, вместе с нами в храме, просто помолились...

Теперь о молитвословиях. Они не то же, что молитва. От сердца молимся, как Бог положит на душу. Но новый католический молитвенник прекрасен. Он в 10 раз короче старого. Все лишнее убрано. Все прозрачно, чисто, светло. Я для Вас перепишу утренние и вечерние, чтобы Вы сами убедились. Вообще у них большие сдвиги. Литургия прямо-таки возвращена к апостольскому чину. Никакой пышности: все стоят вокруг перед священником, который обращен лицом к молящимся. Алтарь перестает быть ветхозаветным алтарем, а становится столом Тайной вечери. Все «тайные» молитвы вслух. Все как на иконе Троицы. Вместо нашей сугубой ектении импровизированные молитвы-прошения каждого, кто захочет, о чем захочет. Никаких антиминсов, воздухов и пр. Простота удивительная. Облачения пышные упразднены. Восстановлены простые древние, а порой, если нет условий, остается одна епитрахиль (без затей), а то и ее нет (т.е. священник в особых условиях может совершать таинство в обычной одежде, на обычном столе, в любом простом сосуде). Это обычаи как нельзя больше соответствующие нашему времени И — возврат к древности.

Триптих мне очень понравился. Он тоже овеян чем-то первохристианским. Кстати, в месседже Экзархата за 79 есть статья Л. Успенского об иконе Пятидесятницы. Там полемика против тех иконописцев, которые ставят в центре Богоматерь. Автор считает, что Ее не следует изображать там. Среди репродукций и фреска, которая, по словам автора, написана «учеником прот. С..Булгакова». Она критикуется с богословской точки зрения. Но все это — силлогизмы...

Обнимаю Вас и поздравляю с Праздником Рождества Христова. Поклон Вашей сестре. Всегда молюсь.

С любовью

 п. А. Мень
-----------------
[1] Спасов
[2] равноапостольная

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Очень рад, что Вы все-таки дома. Значит, Господь хочет Вас оградить от тоскливой больницы.

Напрасно Вы так отзываетесь о собственном творчестве. Оно — дар и не просто художественный, но и особый, глубинный. Далеко не всякий, работая над такими вещами, понимает, что к чему.

Постоянно внутренне с Вами. Молюсь, чтобы были даны Вам силы потрудиться и нам снова увидеться.

Храни Вас Господь.

Ваш пр. А. Мень

======================================

Пятница 16/I 81

Только что, после очередного обследования, врач мне сказала, что в понедельник положит меня в больницу. Спасибо за прекрасное письмо! Переписать молитвословие можете (для меня) поручить Л.Н. Если достану шариковую ручку (заправок нет нигде!), то напишу из больницы.

Пока все

с. И.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Значит все же — больница... Ну, что Бог даст. Пока же хочу сказать Вам одно. Слово «дух» в Библии есть синоним силы. Дух Божий — это Его сила. Будем молиться, чтобы Он даровал Вам силу все одолеть. Мы в Его руках, и с Его помощью нам ничто не страшно ни на земле, ни на небе.

(Ваш триптих видел)

С любовью

пр. А. Мень

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Быть может, мое письмо придет, когда Вы уже вернетесь из больницы (если там нашлось место). Ведь, как я понял, Вас там должны только «проанализировать». Получил Ваш очерк автобиогр. Еще раз, следя за путями Вашими, ощутил присутствие в ней направляющей и вразумляющей Руки. Это всегда так отрадно: ощутить близость Промысла! Думал и о путях Вашего ремесла. Все это очень сложно и актуально. Ведь сейчас у нас — прямая деградация ц. искусства. Светлое пятно на этом фоне — научное, добросовестное и вдохновенное копирование. Но на этом остановиться нельзя. Ренессанс тоже начинал с подражания «антикам»... Но все же нужно думать и работать, чтобы готовить почву будущему.

Обнимаю Вас. Молюсь и надеюсь, что Вы скоро будете чувствовать себя лучше.

 Ваш п. А. Мень

======================================

4/II 81

Дорогой о. А.!

Сегодня вернулась домой из больницы, и нашла Ваше письмецо! Большое спасибо! Все время чувствовала молитву всех Вас; удавалось даже по утрам уединяться и свое молитвенное правило исполнять, и может быть, даже окружающие понимали немного, чем я занята. Вообще, этот раз, по милости Божией, мне удалось воспринять больницу, как-то не как что-то случайное, если можно так выразиться, и мне кажется, что опыт этот мне что-то дал духовно. В виде исключения я лежала не в городской, а в «областной» больнице, где соприкоснулась немного с местным населением, и должна сознаться, что сравнение узбекских женщин (больных) с русским персоналом не в пользу последних. Хотя я, конечно, очень мало разговаривала, но эти непосредственные доброжелательные многодетные, почти дети природы, меня очень умилили, и с своей стороны — полюбили. Простите, что до сих пор не ответила толком на Ваше предыдущее прекрасное письмо. Но сделаю это, когда напишу одну очередную проблему-вопрос. А пока только благодарю за молитвы, которые, как сказала, очень чувствую. Л.Н. Вам расскажет и объяснит подробно мое несочувствие его планам о моем творчестве, может быть, лучше подождать, когда умру, или предлагаю эквивалент.

Храни Вас Бог.

с. И.

Как покаяние — поняла, что меня больница на этот раз вернула: после Москвы, всю первую половину зимы я жила так уединенно, что по инерции впала в какую-то лень любви и интереса к людям — так что вышла польза.

======================================

11/II 81

Дорогой о. А.!

В одной книге о молитве прочла о том, что (при сравнении богомыслия с молитвой) богомыслие — деятельность ума, тогда как молитва — отвержение всякой мысли, и что отцы даже рекомендуют практически это отвержение, считая его вроде даже как бы искушением. Меня это смутило. Если это взять, как обострение, которое отмечает то ударение, которое мы делаем на мысли, и воспитывает деятельность сердца, которая у нас так слаба — то это можно принять. Но если это взять совсем безусловно — то какое же имеют значение тогда все слова (= мысли?), заключенные в наших молитвах? Или здесь речь идет только об Иисусовой молитве? Но даже в ней есть слова, и такой совет, по-моему, нисколько не опасен. Дальше говорится о том — какой смысл думать о Боге и забывать, что находишься в Его присутствии. Это очень верно, кстати, по отношению к нашим увлекающимся йогой, но все же это вызывает мое недоумение, на которое очень бы хотела при случае получить от Вас ответ.

И очень также была бы рада, если бы Л. Н. мог переписать молитвы из нового католического молитвослова, о котором Вы мне писали. Посылаю Вам письмецо от моей сестры, которое она просила меня не читать, что я, конечно, исполнила и его заклеила, чтоб Вы видели, что я его не читала.

Храни Вас Бог!

с. И.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Рад, что Вы наконец дома. И особенно тому, что там Вы что-то получили для себя, наблюдая и общаясь. Мне писали с Запада (это я по поводу Ваших узбечек), что образованные восточники, если сохраняют веру, лучше европейцев, но как только теряют, становятся намного хуже их. Занятная закономерность. Прочел Ваше авто[1]. Кажется, уже писал, что там явственно видно «водительство». Л. Н. в чем-то прав. Чисто практически. Речь идет хотя бы о системе и каталогизации. А то все рассеивается, куда — неизвестно, и потомки будут обвинять. Каждый вклад — дар Божий, — и его надо донести и сохранить.

Во втором письме от 11 вы задели очень сложную тему. Действительно, восточные писали, что не только воображение и слова — опасны. Не исключено, что это коренится в двух причинах: 1) темперамент и фантазия восточных людей нуждались в обуздании; 2) влияние нехристианского мистицизма с его «деперсонализацией» человека (нирвана, самадхи, экстаз). Разумеется, противоположная крайность — рассудочность — тоже опасна, иссушает. Истина лежит где-то посередине. Слово, образ и чистое созерцание должны в нашей душе уравновешивать друг друга на молитве. Всему свое место, и это естественно, т.к. человек многопланов. Всякий крен не более, чем крен. Будем вместе начинать Пост. Передайте поклон и Божие благословение сестре и благодарность за теплые слова.

Храни вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

Молитвы западные — спишу.
----------------
[1] автобиографию

======================================

13/II 81

[Вверху страницы приклеена фотография: ветви дерева в небе]

Из серии «Графическая симфония»

(оригинал подарила — всю серию)

На днях опустила Вам авиа и — вот склероз! — забыла написать то, ради чего и хотела написать Вам снова, кроме проблемы и вложения письмеца от сестры, т.к. ведь недавно писала! А это — вот что: большая радость для меня — Халима была у меня недавно, и сказала что veut se faire bapt.[1]On a meme un petit espoir, qu’elle pourra le faire chez vous, pendant son conge[2]. «Вы ему пока не пишите — как вылепится все». Я: наоборот — именно напишу, чтоб молился уже о Вас, чтоб злые силы не украли Ваше святое намерение!

Согласилась!

А последним толчком этого решения, по-моему, было впечатление от «Quo vadis»[3], от которого она в восторге. Дай-то Бог.

И как эта радость велика...

Храни Вас Бог!

 с. И.
-------------------
[1] veut se faire baptiser — хочет креститься (франц.)
[2] Есть надежда, что она сможет это осуществить у Вас во время своего отпуска (франц.)
[3] «Камо грядеши», роман Г. Сенкевича

======================================

15/II 81

Дорогой о. А.!

Очень благодарю за письмецо, полученное мной сегодня. Уже почти 2 недели как я дома, и за это время писала Вам 3 раза, хоть и кратко. Чувствую Вас очень близко и Ваши молитвы. Сейчас у нас стоят темные дни, — чтоб не напрягать глаза — в такие дни совсем не рисую. Но всегда стараюсь найти какое-нибудь дело, не утомляющее глаза. Пожалуйста, уточните через Л..Н., кто был Геннадий? Какой век — и т. д.

Что касается больницы — на этот раз меня именно лечили, т.к. диагноз ясен и исследования сейчас не требует — глаукома, склероз хрусталика, небольшой катаракт — но разобраться в этом окончательно мне трудно, и я часто не очень понимаю поведение врача, но задерживать ее писанием мне ответов на мои вопросы не могу. Но это все равно — не так важно, главное — милость Божия. Написанное мною было по просьбе Ж. еще осенью, главным образом на определенные вопросы из моей биографии; была рада, что могла бы подарить Вам, т.к., по-моему, Вы давно хотели от меня что-то в этом роде. Но прошу не показывать никому пока, может быть, еще будут и переделки и добавления, и вообще это только для друзей очень мне близких (чего не понял Л. Н.).

Храни Вас Бог!

 с. И.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Был я недавно у Ведерниковых. Застал их на Плотникове. Очень слабы оба, но все такие же. Порадовался. Их дом был очагом огромной важности для многих людей. И для Вас, как Вы сами говорили. Они могут спокойно смотреть назад. Сделали, что смогли. Для будущего. Что-то будет у нас, у следующего поколения? Уже писал Вам впечатление о Ваших автобиографических заметках. Повторю: такие вещи мы делать обязаны («и не забывай всех воздаяний Его...») Относительно замыслов Л.Н. мне кажется, что и для него самого это важно. Мы, конечно, будем считаться с Вашими пожеланиями, но все же нужна систематизация и каталогизация. Это и Вам поможет что-то обозреть и обдумать пути. Вы скажете: когда же? Но никто, кроме Бога, не знает, кому и сколько отмерено сил. Геннадий — патр. Константинопольский конца V в., лысый, с очень короткой бородой и короткими волосами.

Храни Вас Господь. Пусть этот пост будет для Вас благословенным.

Поклон сестре.

 Ваш А. Мень

======================================

19/III 81

Дорогой о. А.!

Как это часто бывает — почти всегда! — только я опустила Вам письмо, как получила Ваше — совсем неожиданное — «нечаянная радость» — очень тронувшее меня своим вниманием! Спасибо! О Ведерниковых я в курсе — конечно, очень тяжело им обоим, это ужас старости, который перед мной всегда, как загадка...

Против активности Л. Н. ничего не имею, только прошу его — поменьше шума, что он и исполняет. Он прекрасен в своей энергии! Смогу ли я еще что-то сделать — не знаю, все же в глазах туман, но пока трудно судить, т.к. у нас запоздалая зима — и дни стоят то темные, то туманные — а я очень чувствительна стала, со своей собственной темнотой, к свету. И я целыми неделями сейчас совсем не рисую. Утешаюсь тем, что уже сделала. Кажется, Л. Н. Вам показал мое «Сошествие во ад», сделанное осенью — в него я всю душу вложила, интересно Ваше мнение. Относительно Геннадия — ведь Вы говорили, что не надо? Но раз пишете о нем (как его делать) — значит, очевидно, надо. Передайте через Л.Н., он мне часто пишет. Относительно своего приезда в Москву летом — ничего не знаю пока — 1)как будет с глазами? 2) где можно пожить? — пока «детки» — Наташа и Володя — что-то не зовут, а я не могу 2-ой раз ехать без их приглашения! Может быть, им не хочется! Но во всяком случае 1) не хочу быть долго, 2) хочу Вас застать, а не приехать во время Вашего отпуска — кроме своего желания Вас видеть — это мечта Халимы, о чем писала уже Вам, и мы бы поехали вместе.

Вот пока все. Чувствую Вас очень близко… Спасибо за все…

Храни Вас Бог.

 с. И.

Сестра шлет сердечный привет! У Н. теперь есть телефон, Вы можете ее вызвать когда и куда хотите, с наименьшей тратой времени на поездку к Вам, она удивительно деликатна и не устраивает сама себе облегчение!

А мне для оглядки на свою работу, пожалуй, уже поздно — все равно воспринимаю ее как большую неудачу. Если что еще делаю, то уж как ремесло.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Все время молимся за Вас. Верю, что Вы «жертвенно» несете свое страдание. Как было бы хорошо увидеться летом! Правда, я рассчитываю с 15 июня уехать на месяц. Но все равно хочется думать, что болезни не помешают нашей встрече. Они хоть и «немногословны», но имеют внутреннее значение. Еще раз поблагодарите сестру за заботы. Ей Господь дал счастье быть «служительницей». Это не мало. О Вашей беде я хотел бы написать Вам чудные слова Тейяра, но у меня нет под рукой. Смысл их примерно таков: »В радости и боли Ты действуешь во мне и со мной; испепеляя меня, Ты очищаешь и вбираешь в Себя, Ты лепишь меня, так как это нужно для полноты моего единения с Тобой. Лишаясь в земном, я богатею с Тобой, теряя — приобретаю». Это лишь приблизительно. Потом найду.

Храни Вас Господь.

Ваш пр. А. Мень

======================================

15/V

Дорогой о. А.!

Давление глазное не только не лучше, но еще хуже, даже выше, чем когда-либо было у меня.

Что касается нерва, то временами хорошо, но ведь это не какая-нибудь зубная боль — стоит получить какое-либо неприятное впечатление, напрячься для разговора с людьми иногда — и вот опять плохо! Будто приходится за любовь к людям бороться! А тут еще волнение с отъездом, сомнения — надо ли ехать (хотя, может быть, именно для глаз очень важно уехать, чтоб из-за жары не пить так много, как здесь) — так что все время приходится бороться с собой за свое существование мало-мальски духовное, и вспоминаю слова о. Ал. Ельч., что наша духовная жизнь не выдерживает t 40°. Какие уж там подвиги!

Давно не писала проблем. Вот вопрос — о воскресении Христа. Ведь тело воскресения (как будет у людей, так и было у Христа?) не то тело, что было здесь? Почему же — раны, Фома, и т.д.? Однажды у какого-то католического автора я даже читала, что гробница Христа могла и не пустой остаться, т.к. это другое тело. Как Вы на это ответите?

В последних письмах (главное, в том, которое было послано при подарках — передали ли его Вам?) было тоже много вопросов. Но я знаю, как Вы заняты и как трудно поспеть ответить. А теперь Вы знаете, что я еду в Москву (но ведь не сразу Вас увижу, да и печатный ответ в письме более даже вразумителен) и потому вряд ли напишете! На всякий случай дала Саше, который был здесь у меня с поклоном от Вас, мой московский адрес. А может быть, еще все же будет от Вас письмецо на днях…

Моя сестра говорит, что для нее эти Ваши письма — опора!

Храни Вас Бог!

 с. И.

======================================

22/V

Пишу через неделю!

…Только Ваш докучный Иов поручил мне написать оптимистическое письмо — внести поправку во все его несносные жалобы, которыми он Вам так надоел, как врачи подняли тревогу — (а он-то хотел наконец сообщить Вам, как он бывает счастлив, несмотря на все свои недуги, как благодарит Бога не только за то, что при них, и в своем возрасте, до последнего времени все еще мог рисовать, и даже несколько вдохновлялся — покажу при встрече одну из последних работ — а Казанскую-то забыла дать Саше Моисеев.! — правда, она была в тот момент без олифы — как старается благодарить даже за болезнь — в том виде, в котором сейчас, все же это можно — ведь как бы иначе людям в глаза смотреть, людям, которые все страдают же и сколько страданий хуже, чем его) — итак, врачи подняли тревогу — почему вдруг так повысилось давление глаза? — и сестра вместе с ними. Нельзя, говорят, до осени откладывать это выяснение и т.д. Даже встал вопрос — отложить отъезд, лечь для этого в больницу — такую возможность проектировали… Молилась, как могла, на Вашу молитву уповала, сегодня и Св. Николая призывала. И следила за собой, чтоб не поддаваться жажде — и всю неделю как можно меньше пила…

И сегодня произошло буквально чудо: давление снизилось почти до нормы!!!

Спасибо за все!

Когда-то увидимся? Отъезд намеченный, даст Бог, состоится. Нерв — то хуже, то лучше, но об этом уже пишу выше.

Вот пока все!

Храни Вас Бог!

 с. И.

======================================

27/V 81

Дорогой о. А.!

Только отправила Вам авиа с запросом о сроках Вашего отъезда, как получила от Вас сообщение о том, что предполагаете уехать 15 июня на месяц. И решаю не спешить Вас «поймать» до Вашего отъезда, а поехать в конце июня или начале июля и подождать Вашего возвращения. Тогда спокойно без суеты можно заранее списаться — оставьте свой адрес Л. Н. и Вы назначите встречу. На днях постараюсь повидать Халиму и узнать ее планы и сообщить ей свои и, даст Бог, договориться!..

Страданий мне пока Господь не посылает, может быть, благодаря Вашим молитвам, живу трудами сестры а вот темнота в глазах меня больше беспокоит, и, может быть, она, а не рука, будет причиной, что больше не смогу рисовать. Но ведь когда-то надо кончать и умирать. Все в воле Божией!

Храни Вас Господь

 с. И.

Конечно, лучше умереть, покинув этот мир, но как Бог даст…

В Москве надеюсь показаться еще глазным врачам.

Ген. и Нину м. б. сделает ученица, видно будет в ближайшее время.

======================================

29/V 81

Дорогой о. А.!

По моему последнему письму, написанному больше по деловому поводу (сроки отъездов и приездов) Вы можете заключить, что я не внимательно отнеслась к Вашим чудным советам о том, что, если мне не дано будет больше писать иконы — остается делать самую главную икону — мою душу. Очень внимательно отнеслась и к этому, и ко всему другому, что Вы мне писали — за что Вам большое спасибо — и это вполне соответствует тому, что пока что я не унывала — однако порой я теряюсь, — как это делать? Хотя часто, как Вам не раз говорила, чувствую, что беды, отвлекающие меня от моей чрезмерной деятельности, посылаются мне именно как наказание и указание — однако от природы я не созерцатель, и, лишенная опиума этой деятельности, часто проваливаюсь в какие-то бездны, и вместо напряженности духа — пустота. Вот моя беда! На здоровье, режим и прочее сейчас уходит много внимания, и я боюсь «бездуховной старости» о которой Вы, по словам Л. Н. (писавшего мне) недавно им говорили. Вся моя «духовность» лишь в том, что стараюсь быть всем довольна (=благодарить Бога) и молиться за других, хотя бы в сумбуре жизни, когда кого вспомню. Но духовность ли это?

Буду думать о словах Тейяра, которые Вы мне выписали…

Темнота в глазах больше беспокоит, чем рука. Надеюсь в Москве показаться врачам.

Храни Вас Бог!

с. И.

======================================

Дорогой о. А.!

Хотя писала Вам недавно — пишу снова, т. к. эти дни решаю одну из главных своих проблем личных — буду ли я еще в состоянии рисовать или нет. И, к сожалению, дело не в руке, а в глазах, и вряд ли даже и лечение, на которое рассчитываю, и для возможности которого и собираюсь ехать в Москву, поможет настолько, что изменит дело. Сейчас я несколько раз пробовала (к сожалению, взяла недостаточно крупный размер — давно ждущих своей очереди Ген. и Нины) и убедилась в том, что очень стало трудно рисовать (эту вещь как-нибудь, с помощью ученицы, постараюсь закончить и привезти) — и дело не только в том, что не могу сделать то, что хочу, а в том, и это вот главное, что требует эта работа большого напряжения глаз, которое им вреднее всего, и благодаря которому процесс пойдет еще быстрей, и тогда я уже лишусь и общения с людьми, которое, как известно, при моей глухоте, возможно только письменное, и чтения их писем, писания их самой, и мало-мальскаго чтения. Может быть, беда с рукой и была указанием, что пора бросить, а не пытаться понемногу и мучительно цепляться за невозможное. Что ж! Всему приходит на земле конец, буду вдохновляться Вашим поучением о творчестве главной иконы — те. образа души, как Вы сказали, только пока что так у меня это все сумбурно, и как всегда каждый раз даже, как приступаю к молитве — чувствую, будто делаю это впервые, так за всю жизнь и не нажила никакого опыта; буду благодарить Бога за все, что удалось нарисовать.

 с. И.

Через Л.Н. назначьте мне встречу тотчас же по Вашем возвращении, даст Бог увидимся! Ехать в Москву хотела бы 4/VII, заняться леченьями и дождаться Вас. Очень бы хотелось, чтоб дал Бог Халиме поехать со мной, хотя у нее все сложно. А рука пока что в «лубке», который снимаю временами для отдыха, и ждет повторного рентгена.

======================================

11/VI 81

Wehr den «a» sagt, der mus auch den «b» sagen[1] — и поэтому получаются такие частые письма! — Простите!

Вышло так, что вдруг попробовала рисовать большой формат — может быть, даже Вам привезу показать — и неожиданно убедилась, что того напряжения, которое было, когда пробовала сделать Ген. и Нину (попрошу ученицу их кончить и постараюсь привезти, если еще не прошла в них нужда) — совсем не было; что-то не прежнее, конечно есть, но все же какая-то «возможность»! Это подтвердило мои мысли о том, что вряд ли следует так легко и дешево отказываться решать невозможность — не срабатывает ли здесь в таком случае лень, органический нигилизм? (Беру это понятие не в смысле мировоззрения, а как психологический тип, к которому себя всегда причисляла.) К тому же ведь не 100% ясно — есть ли все это воля Божия? Вы даже сразу всю мою беду с рукой определили как искушение.

Вот так и попробую пока, с Вашего благословения. А там видно будет. Читать даже обычную печать — куда хуже, а ведь надо, чтоб глаза жили для их же здоровья.

Все сказанное Вами о главном образе (=иконе), над которым надо работать, остается в силе. И не отказ ни от этой работы, ни от той, в лени которой чувствую себя виноватой — созерцание. Вижу, что, повидимому, не так уж оно мне чуждо, но в каком-то другом виде, чем все готовые его рецепты — почему иначе было бы мне так нужно одиночество, к которому я так привыкла за всю жизнь. Стараюсь найти ритм. Вот и все.

Сейчас все мысли направлены на поездку — а времени до нее еще много, что-то даст Бог? Живу надеждой на встречу, которая, как Вы сказали, хоть и не многословна, но в данном этапе, думаю, особенно нужна. Стараюсь с помощью Божией сделать все возможное, чтоб Халима могла, если даже не выехать вместе со мной, то хотя бы подъехать, когда я буду там, чтоб вместе — к Вам…

Храни Вас Бог.

с. И.
-----------------
[1]  сказавши «а», надо сказать «б» (нем.)

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Записочку Вашу получил. Конечно, все это очень печально (продолжение страданий о. П.) Если действительно она ошибается относительно сроков, то м. б. ее как-то можно убедить? Но кто это сделает. Он, видимо, тут бессилен, А эта женщина — невменяемая и может наделать бед. И в то же время жалко Х. М. б., он мог бы хоть изредка видеть ее на нейтральной почве? Это, наверно, единственное, что осталось.

О себе Вы ничего не пишете. Очевидно, у Вас все по-старому. Прошу Ваших молитв в наше трудное время. Объединение духовных сил может преградить проискам врага пути.

Храни Вас Бог.

Ваш пр. А. Мень

======================================

4/VII

Дорогой о. А.!

Вот я уже 2 недели в Москве. С нетерпением жду встречу с Вами. Занята своим лечением, причем оно очень противоречиво: продолжаю у Зои Андр. (гомеопатки), но в надежде, что получу специальные очки, — обратилась по протекции к хорошей окулистке. Она сказала, что для моего случая таких очков нет. Констатировала очень запущенную глаукому (про хрусталик сказала, что затемнен только чуть-чуть (а Зоя Андр., наоборот, сейчас все внимание обратила на определенный ею склероз хрусталика, и дала соответствующее лечение), и считает, что операция (выпускают лишнюю жидкость) совершенно необходима. Иначе — слепота, и только операцией можно удержать хоть тот остаток зрения, который есть сейчас. Но хочет (ее зовут Нонна Александровна Иванова), чтоб мы добились консультации в институте Гельмгольца. Конечно, это трудно, особенно, вероятно, для иногородней больной, но говорит, что может помочь рекомендация духовного лица или даже самой патриархии. Конечно, в последней меня ведь никто не знает, так что мы всю надежду возлагаем на Вас или как Вы скажете — не надо ли обратиться с этим к Анат. Вас. Ведерникову? Пишу Вам все это заранее, чтоб Вы обдумали и сказали бы нам, что делать, когда мы приедем к Вам, надеюсь, сразу после праздника, или на самый праздник, или до него — как Вы скажете. Буду ждать от Вас сигналов через Л. Н., надеюсь что он устроит нашу встречу. Об Илье — совершенно с Вами согласна, и сама тревожусь. В Ташкенте делаю в этом отношении все, что могу — главным образом стараюсь ориентировать его на Ч., он ему больше всего в этом отношении может помочь. Теперь должна еще рассказать Вам о случившемся со мной на днях и очень меня расстроившем факте: до сих пор все время меня лечил Илья, и даже недавно был здесь лично, а не только заочно, и лечил очень успешно мою теперешнюю хозяйку ( я в этом году опять в другом месте остановилась, ее хорошо знают Лена и Л. Н., и Ведерн.) И вот третьего дня вдруг, не разобравшись в моих делах, Мина Исаковна повезла меня к якобы очень сильному э. с.,[1] и он взялся меня лечить заочно. Мы думали, что это не мешает И., но когда она наконец поняла про И., она сказала, что 2 — нельзя, и велела мне отказаться от И. Мне пришлось ему написать, т. к. он уехал, и объяснить, как все это произошло независимо от меня, и как это меня огорчило, но выхода не было. Надеюсь, что моя дружба с ним и общение во Христе от этого не пострадают, но прошу Вас меня утешить! Мне так тяжело его обидеть. Но, может быть, он поймет и не обидится? Вот мои дела, которые меня совсем поглотили, хотя стараюсь молиться и все отдавать на Его волю. Все кругом против операции. Но ведь я сама от нее 7 лет отказывалась, а сейчас не вижу другого выхода, если только не произойдет чудо, и мне не поможет этот совсем новый для меня Григор. Наумович, к которому возила меня Мина Исаковна! Пока продолжаю принимать гомеопатические лекарства Зои Андр.

Храни Вас Бог!

Ваша с. И.
-------------------
[1] экстрасенсу

======================================

20/VIII 81

Дорогой о. А.!

Может быть, еще раз приеду к Вам — хотя бы причаститься и благословиться перед отъездом — все зависит от моего Ангела Хранителя, возвращение которого в Москву жду на днях. Переселилась в квартиру сестры, сколько здесь пробуду — не знаю, думаю, что все зависит от погоды, которая может погнать их в их сейчас пустую городскую квартиру.

А срок возвращения моего домой зависит от того, что скажет врач — а визит к ней также от моих помощников, которые к ней меня должны отвезти (одна по улице я совсем не решаюсь сейчас ходить; с глазами что-то странное; но вот подожду, что скажет врач!)

Квартира эта для моих глаз темновата. Меня не покидает пока (а когда моментами покидает — стараюсь волей вернуть прежнее) — мир душевный и отданность на Его волю….

У «деток» Наташи и Володи (так мы их называем в отличие от всех других Наташ и Володь) — мне было очень, очень хорошо, и я продолжаю проповедывать свою теорию, м. б. еретическую, что посланные нам Богом по Его милости, по молитвам и по нашей преданности Его воле счастливые моменты нашей жизни — это кусочек Царства Небесного, и так я восприняла нашу совместную с ними жизнь этого лета с их исключительной заботой обо мне и каким-то внутренним духовным пониманием друг друга без лишних слов.

Огромное Вам спасибо за Ваш подарок (четки)!!!

Последнее время сама я все время раздаю свои вещи, в виду старости и возможной слепоты, но то, что мне не нужно самой, а Вас я, может быть, лишила очень для Вас нужной по удобству своей формы вещи! Простите — мне стыдно! Такому даванию я еще не научилась!

С Халимой, к сожалению, по техническим причинам после крещения общение здесь осуществить не удалось, и даже ее собственное желание причаститься — отложить на Ташкент — отчасти, чтоб дать ее сестре, узнавшей о событии и очень тяжело его переживавшей, успокоиться.

Остальные родственники в Ташкенте никто пока не знает и не будут знать, иначе невозможно, Вам трудно на расстоянии об этом судить, как и Льву Николаевичу. Если хотите — при случае объясню более подробно.

Сама она держится пока молодцом и замечательно отвечает на выпады сестры.

Когда что-либо выяснится с глазами и с отъездом — позвольте еще раз Вам черкнуть или лично встретиться.

Пока прошу Ваших молитв.

 с. И.

Храни Вас Господь.

======================================

5/IX 81

Дорогой о. А.!

Исповедь — чтоб покаяться в грехах. Поэтому, чтоб рассказать о себе — пишу письмо это.

Мне очень Вас не хватает, чтоб поделиться своим опытом и в общении с людьми (и получить советы), и в предстоянии перед Богом, когда чувствуешь, будто открываются какие-то все новые и новые двери, и вместо того, чтоб в них входить и идти куда-то в неведомые просторы бытия — шарахаюсь в сторону и засуечиваю душу заботами и делами.

Это время прошло в довольно интенсивном духовном общении с людьми, в котором чувство общения с Богом было не меньше, чем в одиночестве, и в беспомощном и в бессильном миссионерстве, в котором стараюсь следовать тому, чему научили меня о. С. и Вы, но так часто нужен Ваш совет — как отвечать на многие вопросы, с которыми люди идут ко мне, по-моему, по какому-то недоразумению — не зная, что я из себя представляю.

Но я знаю Вашу занятость и нужность другим и поэтому должна терпеть то расстояние, которое жизнь создает между мной и Вами.

Общение с людьми, о котором пишу выше, часто последнее время давало чувство неизъяснимого счастья, которое я, как писала Вам в прошлом письме, воспринимала как нашу стройку Царства Небесного.

И может быть, дано это было мне накануне больших испытаний… Не зовет ли меня Господь уйти в созерцание (от дел), от которого я всегда убегаю так лениво (дела — часто форма духовной лени).

Но я очень боюсь, что, лишившись зрения, в сочетании с глухотой — я, вместо бодрствования, — буду спать, лишившись внешних пробудителей.

Пока — лечусь и выполняю все предписания врачей. Написала Вам (а сейчас опять полный перерыв в работе — последние дни, все уходят на общение и прощание) одного Спаса, Вам его передадут после моего отъезда, т.к. его олифят.

Мне ясно, что больше в Москву мне приехать невозможно, т.к. я даже в теперешнем состоянии доставляю слишком много хлопот окружающим, а что же будет через год? Поэтому я ПРОЩАЮСЬ!

Ваша с. И.

======================================

Дорогая Юлия Николаевна!

Хотя мы виделись мало, но я Вас остро чувствовал в эти радостные дни, когда мы могли молиться вместе. Вы говорите «навсегда». Но кто из нас знает: что когда и как? И вообще для нас нет «прощай», а есть только «до свидания». И не чудо ли это, что, несмотря на все Ваши болезни, Бог дает Вам послужить людям. Велико, оказывается, Ваше доброе влияние, вопреки Вашим ожиданиям. Вы продолжаете делать то, что Вам было завещано о. С. и служите как бы связующим звеном ( я уже Вам говорил) между лучшими традициями того поколения и — новыми. Как радостно сознавать, что нить не прервалась, что все продолжается, что наследие живет и развивается, что одна за одной присоединяются души к христианскому походу во времени, походу, который устремлен в вечность. Все это еще важней, чем кажется на первый взгляд. В нашем православном ареале, который сейчас довольно велик, дело уже не в количестве, а в качестве. Еще в начале века немногие, но большие люди говорили о необходимости «нового религиозного сознания». Они противопоставляли его узкому, статичному, безжизненному, увязшему в формализме. Эта задача остается актуальной и теперь. Если не сберечь и не развить слабых и молодых ростков этого «нового сознания», все порастет мхом и покроется серой золой. К этому уже наметились тенденции. Многие молодые люди ищут в «православии» удобную лежанку и грелку, что-то вроде анестезии, род духовного комфорта. Отсюда — лень мысли, рутина в духовной жизни, нездоровая ностальгия по идеализированному прошлому. Вот чему приходится ставить преграды. И в этом помогают труды и мысли ушедших столпов. А Вы — как бы передаете их светоч, чтобы это были не только и не просто книги, но и живое, личное. За это огромная Вам благодарность. Это главная ценность Вашего труда и работы. А как и сколько Бог еще даст потрудиться — зависит от Него. Мы ведь верим, что для нужного Ему дела Он может творить чудеса.

Храни Вас Господь.

До свидания. Жду писем.

Ваш прт. А. Мень

======================================

 3/XI 81

Дорогой о. А.!

Сегодня получила несколько строчек от Вас, вложенных в письмо Халиме, где Вы пишете, что от меня ничего не имеете. По-моему, я послала Вам письмо, а за ним второе, недавно, почти одновременно с Х., но, очевидно, она послала авиа, а я — простым. Думаю, что теперь Вы их уже получили.

После той работы, о которой там писала, я занялась Спасами несколько большего размера, чем раньше делала, т.к. с этой темой частые просьбы. Из них хотела сперва раздать по просьбам, потом Вам, но боюсь, что опять Вам мало останется: иной раз получается так, что миссионерство не в словах, а в таком вот подарке. Утешает меня то, что понемногу каждый раз выходит немного по-разному, а когда были маленькие, то все же этого поиска не получалось. Работать, конечно, не легко, но пока без этого невозможно (одно время ведь уже начинала примиряться с тем, что работать не буду, но сейчас не чувствую, что было нужно отказываться). Всегда показываю все моей сестре и слушаю ее советы.

Обо всем остальном писала Вам в тех 2-х письмах. Х. — утешает меня своим духовным состоянием, на днях было ее 2-ое причащение в жизни, слава Богу, прошло хорошо, могу сказать — «яйца к