Российская Академия Наук
Институт философии

Ирина Федоровна Худушина

ЦАРЬ. БОГ. РОССИЯ.

Самосознание русского дворянства
(конец XVIII - первая треть XIX вв.)

Москва
1995

 ББК 87.3
 Х-98
 
 
 Ответственный редактор
 доктор философских наук
В.Ф.Пустарнаков
 
 
 
 Рецензенты:
 доктора философских наук:
 М.А.Маслин, В.М.Межуев
 
 
 
Х-98 ХУДУШИНА И.Ф. Царь. Бог.
 Россия. Самосознание русского
 дворянства (конец XVIII -
 первая треть XIX вв.). - М.,
 1995. - 232 с.
 В монографии рассмотрены
 проблемы сознания русского
 общества, еще во многом
 традиционного, но оказавшегося
 перед необходимостью освоения
 гуманистической культуры,
 осложненной либерально-про-
 светительскими идеями. Подняты
 проблемы богоданности царской
 власти, формирования
 буржуазного правосознания и
 религиозного сознания русского
 общества. Сквозной является
 тема оппозиционности русской
 аристократии.
 


 ISBN 5-201-01858-0 
№ И.Ф.Худушина, 1995
 № ИФРАН, 1995
 Золотой век России

Авторский оригинал на сайте:

http://www.philosophy.ru/iphras/library/cesar.html

Рецензия С.Азбелева из СПб., упрекающая автора за попытку реабилитации масонов со ссылкой на Иванов В. Ф. Православный мир и масонство. Харбин, 1935. Переиздание: М., 1993: http://www.rds.org.ru/dv/9912/index.phtml?clause=20 (Дворянский вестник).

 "Поверьте, что тут
 действительно все, что
 у нас было доселе
 красивого. По крайней
 мере тут все, что было
 у нас хотя сколько-
 нибудь завершенного. Я
 не потому говорю, что
 так уже безусловно
 согласен с
 правильностью и прав-
 дивостью красоты этой;
 но тут, например, уже
 были законченные формы
 чести и долга, чего,
 кроме дворянства,
 нигде на Руси не
 только нет закончен-
 ного, но даже нигде и
 не начато".
 Ф.М.Достоевский
 
 В современном обществе существует
некая ностальгия по золотому веку
России, мыслимому по-разному, но где
сквозь грезы непременными чертами
проступают красота, доблесть и честь.
Вопреки очевидному, не ранят прихоть
деспота и вздох раба, а из прекрасной
дали проступают царственные силуэты

 5

поэзии, дружбы и любви. Конечно же,
это пушкинская пора, Россия его
времени.
 Пушкинская эпоха немыслима без
"хваленых дедовских времян",
беспечного века екатерининских вель-
мож, без загадочного императора
Александра Первого и юного братства
царскосельских лицеистов, без войны
1812 года, без вольного вдохновения
арзамасцев, без, наконец, невольников
чести, декабристов, своим вос-
хождением на эшафот прервавших
безмятежную молодость России...
Детали проступают все яснее, и тогда
все очевиднее становятся язвы,
терзавшие общество, народ,
государство. По мере прояснения
реальных подробностей, как тогда
говорили "порядка вещей", все более
туманятся очертания милой мечты,
грезы о золотом веке России, уступая
место картине российской действитель-
ности, пристальное изучение которой
невольно рождает сомнение: да полно,
была ли золотая пора России, не
извечная ли это мечта усталой русской
души, подобная мечте о граде Китеже,
о том, что было, было время, когда
человек был счастлив не только
надеждой, но и благословенной
наполненностью бытия.


6

 Сегодня, исцеляясь от
расслабленности, мы, как никогда
прежде, ищем опору в нашей истории и
с магическим словом "Россия"
связываем свое будущее. Как известно,
истина не передается, и "мысль не
дело, - говорил Н.М.Карамзин, - а
дело будет не по нашим мыслям, а по
уставу судьбы". Пусть так. И все же
лишь история если не утешит, то
объяснит, а может быть, и подскажет.
 Всматриваясь в страницы не столь
отдаленной нашей истории, мы все
более убеждались в обоснованности
соотнесения первых тридцати лет XIX
в. с золотым веком русской истории.
Полагая, что совершенство русской
Музы является верным, но не
абсолютным тому подтверждением, мы
исходили из иных, более прозаических
наблюдений.
 Это была эпоха проснувшегося,
молодого, сильного общества,
начинавшего осознавать себя - свою
историю, свою силу и свою слабость.
Краткий миг в понимании путей
преобразования мыслящее общество было
едино с царем, вернее, император
Александр Павлович был согласен со
своими будущими оппонентами. Это
редкое единодушие в союзе с жаждавшей
деятельности, горевшей высокими
идеалами служения отечеству первой

 7

русской интеллигенцией, окружавшей
императора, безусловно, могло
коренным образом изменить будущее
России, будь... О, если бы речь шла
лишь об одном нереализованном условии
- о нерешительности молодого
императора, или отсутствии третьего
сословия, или пассивности народа.
Причин фатального неуспеха тысяча,
вернее, всего одна - это Россия,
которая если и движется к некому
общепринятому образцу совершенной
цивилизации, то сугубо иррационально,
с рациональной точки зрения. Однако и
иррационализм имеет свои парадо-
ксальные законы.
 В прямом луче пристального научного
интереса, казалось бы, на все можно
дать ответ, но сколь бы он ни
приближал нас к истине, мы будем все
так же далеки от последнего Слова,
ибо есть, есть нечто необъяснимое,
заповедное в нашей истории, в самом
нашем бытии. Оно наполнено
неспадающим духовным напряжением, оно
удивительно терпением народа и
поражает неверностью его счастливой
звезды. В те моменты, когда общество
уставало и уже совсем теряло надежду,
что-то говорило: такова воля
Провидения. Было и так, что кроме
веры в Провидение не оставалось у
русского человека ничего. На исходе

8

пушкинской поры мы услышали этот
смиренный и безнадежный вздох
уходящего царственного поколения.
 Пока же, в начале XIX в., общество
не лишилось своих надежд на
обновление. Напротив, это было лику-
ющее время всеобщей веры в скорое
благоденствие отечества. Благотворный
эффект осмысленности, предна-
чертанности бытия освящал особой
метой жизнь каждого. Политический
романтизм, гражданский пафос тех лет
создавал атмосферу сопричастности в
клятвенном служении России. Как ни
просто это оспорить, но осмелимся
сказать - то был расцвет
самодержавно-дворянской России.
 Однако не ради апологии
самодержавия или идеализации русского
дворянства мы затевали этот труд,
хотя в дни смуты естественно желание
отыскать в истории то золотое время,
когда противоречия между людьми не
переросли еще в ненависть, когда
помыслы и правительства, и общества
объединяло стремление к со-
вершенствованию государства. -
Утопия?
 Да, в самом ближайшем рассмотрении,
на расстоянии вытянутой руки, любое
время видится взрывоопасным
сплетением противоречий. Но
отстраненное видение все-таки

 9

позволяет указать на главное - ста-
бильность. Именно в периоды
стабильности русское государство
ощутимо продвигалось в своем
развитии, как это было в царствование
Екатерины II, Александра I и в начале
царствования Николая I. Это к ним
относилось известное пушкинское:
"Правительство все еще единственный
европеец в России".
 Если русло истории прокладывают два
энергетиче-cких потока - власть и
общество, - то, очевидно, более
сильная сторона и будет определять
характер и направление течения. В
России вплоть до середины XIX в. на-
иболее зрелой и организованной
политической силой было
правительство, то самое вознесенное и
проклятое самодержавие.
 Лидирующая роль правительства - это
не просто сила власти, опирающаяся на
силу армии и аппарата. Политическое
лидерство - это прежде всего
способность разглядеть потребности
развития государства и общества и
своевременно на них отреагировать.
Это умная власть, это власть,
предупреждающая взрыв противоречий.
Это сознательный учет и использование
всех сильных и слабых сторон,
особенностей психологии каждого
сословия.

10

 Практически до конца XIX в.
общество не могло противопоставить
верховной власти столь же организо-
ванной силы, хотя со временем
соотношение "массы энергии" в потоке
русской истории менялось. Власти все
труднее становилось реагировать на
запросы усложнявшейся жизни, а
общество начинало все более трезво
смотреть на венценосного Господина.
 Это не значит, что до середины
XIX в. самодержавие не знало
серьезной оппозиции. Напротив, именно
со второй половины XVIII в. начинают
формироватьсясобственно
оппозиционные тенденции, в первую
очередь в кругах высшего родового и
сановного дворянства.
 Слабость оппозиции, неисчерпаемый
кредит доверия правительству со
стороны народа - все это свиде-
тельствовало о том, что самодержавие
было в силе, что русское государство,
какие бы проблемы его ни волновали,
все же находилось в состоянии
стабильности, что, в свою очередь,
было залогом расцвета в духовном раз-
витии русского общества.
 Расцвет дворянского периода
означает гуманизацию культуры и
общественных отношений, повышение
"цены человека". Набиравший силу с
начала XVIII в., этот процесс

 11

определил потрясающую творческую
активность русского общества,
концентрируя интеллектуальную энергию
будущего развития России, торжество
"чести, ума, добродетели".
 На закате золотого века в печальном
осмыслении рокового крушения мечты
было создано немало прекрасного и
вечного в красоте своей и мудрости.
Золотой век уходил, не оставляя
наследников, шедший на смену
безжалостно ломал и убивал души былых
счастливчиков, обитателей Парнаса. Не
передал золотой век свои убеждения и
идеалы, вернее, поколение
интеллигенции, вышедшее на авансцену
истории где-то в конце 30-х гг.,
пренебрегло всем наработанным и
выстраданным рус-ской историей и
культурой за первые тридцать лет
XIX в. Именно в "отсутствии между
поколениями умст-венной и
нравственной преемственности"
(К.Д.Кавелин), хотя оно и было не
случайно, даже закономерно, нам ви-
дится одна из роковых причин
бесконечного россий-ского блуждания в
череде ошибок.
 Итак, предмет книги - Россия
периода стабильности, который
парадоксальным образом совпал с пере-
ходной эпохой. И этот парадокс нас
будет интересовать в первую очередь.

12

 Русское общество конца XVIII первой
трети XIX вв. стабильно в своих
самодержавно-государственных формах.
Это еще в большей степени
традиционное добуржуазное общество,
не вышедшее из рамок религиозного
мировоззрения. Но стабильность и
традиционность российского бытия
сочетались с переходными процессами в
сфере общественного сознания. Они
были если не спровоцированы, то,
безусловно, стимулированы интенсивным
проникновением политических,
идеологических и культурных реалий
Западной Европы на русскую почву,
которые пришлись на хорошо
организованное, сильное самодержавие.
Отчасти именно поэтому те идеи,
которые на Западе существенно влияли
на политические процессы, в России
сосредоточивались в интеллектуальной
сфере, определяя особенности формиро-
вания общественного сознания.
 И первым здесь следует назвать
процесс индивидуализации. То, чего
практически не знала допетровская
традиционная Русь, теперь составляло
едва ли не главный показатель
характера перемен в сознании русского
просвещенного общества, перемен
раннебуржуазных по сути. Конкретно
это проявлялось в том, что наиболее
актуальными и болезненными проблемами

 13

русского общества с конца XVIII в.
стали права человека, с одной
стороны, и религиозное
самоопределение - с другой. Правда,
речь шла еще о сословных правах, но
уже при высказанной идее равенства
всех перед законом, речь шла о
поисках истинной веры и истинной
церкви, но уже при прозвучавшей идее
веротерпимости.
























14




 Часть первая
 

 "Мудрено быть самодержавным"


 Русская история не терпит
однозначных оценок.
 Россия своенравна и мудра, Россия
самобытна и всечеловечна, Россия за
что-то наказана Богом. За что? Тайна
русского пути морочит умы и души уже
скоро двести лет - это основная тема
раздумий многих поколений и каждое
дает свой ответ. Можно связать наши
беды с безумной волей Петра I, можно
обвинить в наших несчастьях
своекорыстный Запад или, напротив, в
православном настрое русской души
увидеть прививку от цивилизации, но
российская действительность все же не
вписывается в жесткие схемы
славянофилов или западников. Да,
Россия самобытна, но идет она
проторенными путями, и если они
известны и закономерны, то ее
государственность, ее вера и ее народ
неповторимы и особенны. На них и
остановимся.


 15

 Глава I. Вознесенное и проклятое

 Та искомая особенность
исторического лица России не всей, но
большей мерой обязана специфике
русской государственности. Можно
проводить (и они правомерны)
бесчисленные аналогии между типом
государственности Западной Европы или
восточных деспотий, но бесспорно
также и то, что, имея с ними
определенные сходства и различия,
русская верховная власть по сути
своей была неповторима. Это не
следует понимать так, что все
своеобразие России сводится к ее
самодержавному образу правления,
который, в свою очередь, и составил
единственную причину ее выпадения из
общего цивилизационного пути.
 Направление развития сознания
русского общества, в XVIII в.
вступившего в полосу кризиса
религиозного мировоззрения и
оказавшегося перед необходимостью
освоения гуманистической культуры, не
есть ли свидетельство того, что
Россия двигалась отнюдь не окольными
путями, но уже пройденными Европою,
которая на рубеже XVI-XVII вв.
переживала те же содержательные
процессы. Но коль скоро пути эти
пролегали в ином геополитическом,

16

историко-культурном, этнорелигиозном
пространстве, то они имели свои
неповторимые особенности, которые и
придали России "таинственную" печать
своеобразия. В решительной степени
эти особенности, повторим, связаны с
существом русской государственности
и, в частности, с конкретным
воплощением ее в границах российской
империи.
 Институт российского самодержавия
последовательно формировался в
направлении концентрации всей власти
у одного человека - наследственного
великого князя, царя (с Ивана IV),
императора (с Петра I). Этому
процессу соответствовали меры по
нейтрализации и в конечном счете
искоренению любых проявлений, огра-
ничивавших власть монарха. Такими
органами, можно сказать -
совещательными, призванными как-то
регулировать верховную власть,
являлись Боярская дума и Земский
собор. В отличие от аналогичных
сословных собраний в государствах
Западной Европы они не имели
ограничительных функций. К концу
XVII в. значимость этих органов
практически сошла на нет.
 В то время как на Западе шла борьба
за становление политических и
гражданских правовых институтов, Рос-

 17

сия по мере укрепления самодержавия
отдалялась от правовой
государственности. Ни Земский собор,
ни удельная аристократия не в силах
были обуздать деспотический норов
власти.
 Историческая непричастность России
к правовой государственности не
означала того, что эта проблема
просто снималась. Напротив, ее
нерешение усугубляло социальные
противоречия, деформировало
естественный ход исторического
развития, ибо в пренебрежении мнением
оппонентов институт самодержавия, как
и любая власть, терял способность к
развитию, коснел. Правда, еще очень
долго, вплоть до середины XIX в.,
власть в России осознавала свои
интересы прежде, чем о своих
спохватывалось общество.
 Российское самодержавие не
помещается в рамках упрощенно-
классовой трактовки его как
однозначно и вневременно реакционной
силы, еще менее оно может
претендовать на роль исключительной
панацеи. Самодержавие в России - это
не только царь-помазанник, не только
верховная власть и правительство,
проводившее определенную политику, -
это прежде всего еще и самодержавная
идея как сущностное выражение

18

царственного священного бытия и как
некая абсолютная данность,
имманентная русскому сознанию, вне
которой общество себя не мыслило,
очевидно, вплоть до середины 30-х гг.
XIX в. (если не более), но именно с
этих пор в мучительном напряжении
начиная ее преодолевать.
 Набирая зрелость в Словах,
Поучениях и Завещаниях первых русских
князей, в эпоху Московского госу-
дарства самодержавная идея
обосновывалась просвещенной мудростью
русских святителей, великокняжеских
духовников, митрополитов1. Последняя
существенная правка о божественной
природе русского царя принадлежала
руке сподвижника и идеолога Петра
Великого Феофану Прокоповичу. Затем
____________________
1 Здесь интересно мнение
 Е.Н.Бутузкиной о том, что уже с
 ХV в. московские государи
 осознавали богоустановленность
 своей власти и для ее обоснования
 использовали религиозно-политичес-
 кие теории, главным образом,
 византийского происхождения. См.:
 Бутузкина Е.Н. Идейные истоки и
 генезис учения о власти Московских
 государей ХV-ХVI вв. // Философия и
 культура в России: методол.пробл.
 М., 1992.

 19

самодержавная идея формулировалась
всякий раз при очередных восшествиях
на престол, многословно и
торжественно, но смысл ее оставался
прежним - он выражал (не всегда,
может быть, искреннюю) уверенность
монарха в своем священном
предназначении служить благу
российской империи и ее
верноподданному народу.
 Понимание царя как Отца русского
народа и помазанника Божьего
основывалось на вековой церковной
традиции, согласно которой светский
глава православного государства
наделялся прерогативами власти свя-
щенной. Так он воспринимал себя сам,
так его воспринимал народ. Двойное
обоснование самодержавия предполагало
не только особый эффект верховной
власти в России, но и особую
ответственность ее перед народом,
которую русские монархи хорошо
осознавали. Царь, принимая власть от
Бога, не только тем самым как бы
получал санкцию на ее безмерность, не
только выступал выражением воли
Господней, но и брал христианские
обязательства перед вверенным ему
народом, ибо с этих пор он был
обременен еще и долгом отеческой
заботы о православных перед Богом.
Даже когда российские императоры

20

приняли светский стиль и сменили
царское платье на костюм военного
образца, и тогда идея священности
власти определяла существо
самодержавия.
 В то же время проблема в
определенной степени деликатна, во
всяком случае неоднозначна. Вряд ли
Екатерина I, Анна Иоанновна, даже
Екатерина II или тем более Петр III,
волею случая вознесенные на престол,
искренне осознавали священность своей
власти, хотя не исключено, что сам
обряд помазанничества на царство,
соборное торжество коронации
способствовали преодолению возможного
"комплекса священства власти". В
XVIII в. вопрос о престолонаследии
всякий раз решался весьма своеобразно
и тем не менее это не только не
скомпрометировало институт
наследственной власти в России, но и
не потревожило традиционное
восприятие власти как богоизбранной.
Уже применительно к Николаю I (то
есть с тех пор как порядок
престолонаследия упорядочился)
искренность русских императоров в
священном смысле власти не вызывает
сомнения.
 Самодержавная идея видоизменялась,
так как не могло не сказаться
стремление придать цивилизованный вид

 21

российской государственности, но все
же и XIX век не освободился от
видения царя как наместника Божия.
Наиболее существенное, главным
образом, парализующее влияние имела
эта идея на народ.
 В сознании грядущего
помазанничества воспитывались
наследники русского престола.
Возможно, не богословские хитрости и
не уроки светской политики, но именно
уединенные беседы царя с наследником
формировали из века в век какую-то
иррациональную идею русского царства.
Она плохо выразима, еще менее яв-
ленна, но ее судьбоносное значение
для истории России безусловно.
Наиболее полно оно отмечено в
консервативной, в том числе и
славянофильской, традиции. Выразители
ее правы там, где пытались выявить
для многих уже скрытую сущность
российского самодержавия, объяснить
ее объективную роль в истории, но
там, где они пытались идеализировать
ее, - это не могло не вызывать по
крайней мере скепсиса. Наиболее
известный пример - попытка Н.В.Гоголя
в середине 40-х гг. заговорить слогом
Иосифа Волоцкого: "Там только
исцелится вполне народ, где постигнет
монарх высшее значенье свое - быть
образом того на земле, который сам

22

есть любовь". Поэты, которым только и
дано, по мнению Гоголя, прозреть
высшее значение монарха, раскроют
всем, "почему государь есть образ
Божий, как это признает, покуда
чутьем, вся земля наша"2.
 В тоске по идиллическому единодушию
царя и народа Гоголь тем не менее был
прав, обозначая непреодолимую веру
народа в Царя, несущего свыше данные
ему качества-обязательства
справедливого судьи - защитника
народа. Но как ни хороша была
идиллия, она, злоупотребляя верой,
извечным русским терпением, уводила
от решения проблемы. В завещании
Гоголя отвергались право, законы,
налагающие границы власти монарха,
провозглашалось незыблемым в веках
"кровное родство" народа с царем.
Стояли 40-е годы XIX в., на престоле
сидел вовсе не Владимир Красное
Солнышко - оставалось родниться с
Николаем I. Немудрено, что
практически все просвещенное общество
не приняло "Избранные места из
переписки с друзьями" Гоголя, а
народу они так и остались неизвестны.
 Дело не только в том, что такой
взгляд на самодержавие, чем далее,
____________________
2 См.: Гоголь Н.В. Собр. соч.: В 7 т.
 М., 1978. Т. 6. С. 222-223.

 23

тем менее извинительный, уводил от
цивилизованного гражданского общества
- за искренней, былинной красотой
утопии стояли удушливые будни
деспотизма. Претворение такой
самодержавной идеи в 40-е гг. XIX в.
могло означать лишь ее профанацию. В
условиях любого гнета общество
развивается. Начало кризиса там, где
верховная власть перестает с этим
считаться, где самодержавная идея
служения народу незаметно подменяется
"деспотическим инстинктом"
(Н.Бердяев).
 Однако предъявляя самодержавию
претензии подобного рода, мы
повторяем презрительную мину Западной
Европы. Ушедшая далеко вперед в
политико-правовом развитии, она имела
основания не терпеть пребывавшую в
покорном рабстве Россию. Нам же, даже
меряя "аршином общим",
непозволительно оценивать ни-
колаевскую Россию с позиций
постреволюционной Европы. Русское
общество еще не преодолело
монархических иллюзий и такому
состоянию общества не противоречила
цезарепапистская установка верховной
власти. "Я твердо убежден, - говорил
император Николай I, - в божественном
покровительстве, которое проявляется
на мне слишком ощутительным образом".

24

По мнению Бисмарка, император Николай
руководствовался в своих действиях
убеждением, что, "по воле Божией, он
призван быть вождем монархического
движения против надвигающейся с
Запада революции"3.
 Если пример "консерватора-
реакционера" Николая I может
показаться неубедительным, то
добавим, что в категориях Провидения
мыслил себя и царствующий либерал
Александр I, стремившийся к созданию
идеальной,теологически-
патриархальной монархии4. В то время
в такой самооценке не было никакой
натяжки или самообмана - она
соответствовала общественному по-
ниманию власти. Богоизбранность
русского царя была еще практически
неоспорима и, как правило, необсужда-
ема. Это одна из наиболее устойчивых
и весьма характерных установок
общественного сознания. Если даже с
30-ми гг. XIX в. мы связываем начало
процесса освобождения личности от
безусловного авторитета власти, то и
____________________
3 См.: Шильдер Н.К. Император
 Николай Первый. Его жизнь и
 царствование. Спб., 1903. Т. 1. С.
 314-315.
4 См.: Там же. Спб., 1897. Т. 3. С.
 360.

 25

в этом случае мы признаем полную
обоснованность слов императора
Александра II, сказанных Бисмарку в
ноябре 1861 г.: "Во всей стране народ
видит в монархе посланника Бога,
отеческого и всевластного господина.
Это чувство, которое имеет силу почти
религиозного чувства, неотделимо от
личной зависимости, от меня. Чувство
власти, которое дает мне корона, если
им поступиться, образует брешь в
нимбе, которым владеет нация".
 Но не только особая, сакральная
сущность верховной власти в России
хранила ее авторитет. Божественный
отсвет, безусловно, придавал власти
немалую уверенность и, может быть,
именно благодаря ей русские цари до
поры не впадали в самообман, принимая
интересы династии за интересы народа.
Великие императоры России, создавшие
великую страну, если и отождествляли
государственные и династические
интересы, то не в ущерб первым.
 Такое время было и, что особенно
важно, именно так оно оценивалось
современниками. Суть этого понимания
выражена в черновике известного
письма (так и неотправленного)
Пушкина П.Я.Чаадаеву: "Надо было
прибавить не в качестве уступки, но
как правду, что правительство все еще
единственный европеец в России. И

26

сколь бы грубо и цинично оно ни было,
от него зависело бы стать сто раз
хуже"5.
 Сказанные в октябре 1836 г., эти
слова итожили тот период русской
истории, когда от верховной власти
зависело решение проблем Российской
империи - до сих пор именно она
представляла единственную в России
политическую силу, способную реально
оценивать и регулировать ситуацию.
То, что именно самодержавие всецело
решает судьбы страны, общество
отчетливо осознало вскоре после
восстания декабристов.
 Делая первые выводы после
происшедшей катастрофы, Пушкин
вынужден был признать "необъятную
силу правительства, основанную на
силе вещей"6.Но не к тем же ли
выводам задолго до декабря, не
заблуждаясь, пришли П.А.Вяземский,
Н.М.Карамзин, М.Орлов, Г.С.Батеньков,
Д.Давыдов, Н.С.Мордвинов и многие
другие, мыслившие либерально и часто
последовательнее, чем многие из
декабристов. Признав однажды "силу
вещей", они сочли за долг на своем
месте быть полезными отечеству,
____________________
5 Пушкин А.С. Собр. соч.: В 10 т. М.,
 1978. Т. 10. С. 335.
6 Там же. М., 1976. Т. 7. С. 307.

 27

ежедневно "увеличивая блаженство об-
щества". Они предполагали, что хорошо
хотя бы "срезать дурные ветки", по
образному замечанию Д.Давыдова, тогда
как другие считали, что "исторгнуть
должно корень зла". Последние
пытались пренебречь "силой вещей",
вернее, лишь вознамерились, но очень
быстро поняли, что она еще далеко не
изжила себя.
 "Не могу не заметить, что со времен
восшествия на престол дома Романовых,
у нас правительство всегда впереди на
поприще образованности и
просвещения"7. Эти слова Пушкина,
сказанные в заметках "Путешествие из
Москвы в Петербург", полных полемики
с Радищевым, на первый взгляд, могут
показаться весьма неожиданными,
учитывая известное положение о
мертвящем дыхании самодержавного
режима, покрывавшего лапою надзора
любой росток независимого творческого
проявления личности. Это
действительно было так, что не-
двусмысленно отражено и запечатлено в
общественном мнении прошлого века, на
этом, как правило, зижделся
справедливый приговор самодержавию.
Однако Пушкин отметил характерную
____________________
7 Пушкин А.С. Указ.изд. М., 1976. Т.
 6. С. 334.

28

особенность внутренней политики
Романовых: именно они были
инициаторами перенесения в Россию
достижений западной цивилизации,
именно они дали дополнительный
импульс гуманитарному развитию
личности в России.
 По мнению авторов известной книги
"Революционная традиция в России",
правительство осознанно насаждало
технико-организационные формы
буржуазного хозяйства и в то же время
ограничивало "осовре-менивание"
общественно-политической жизни8.
Согла-шаясь с признанием осознанной
воли правительства, мы бы не стали
настаивать на однозначности его выбо-
ра, хотя бы потому, что в периоды
стабильностигосударства
правительство осознанно шло и на
приобретение социально-политических
достижений Запада. Так, Екатерина II
пыталась стимулировать рост третьего
сословия, позволяла себе критику
деспотизма и крепостнических
отношений, близкую в оценках
радищевской. Александр I готовил
буржуазные реформы, ввел конституции
в Польше и Финляндии, вводил политику
____________________
8 См.: Пантин И.К., Плимак Е.Г.,
 Хорос В.Г. Революционная традиция в
 России. М., 1986. С. 28.

 29

веротерпимости. Причем именно
благодаря этим стабильным периодам
уравновешенной политики государства,
Россия ощутимо продвигалась в своем
развитии.
 Признавая за самодержавием
превосходящую (до определенного
времени) силу, мы не можем обойти тут
же возникающего противоречия: эта же
"умная" власть имела слабость делать
неверный шаг в критические моменты.
Как правило, при угрозе слева
направление действий правительства
коррелировал не здравый смысл, но
слепой инстинкт самосохранения.
Екатерина II, мудрая и уверенная в
себе императрица, с развитием Фран-
цузской революции первая замыкает
уста критически мыслившего общества,
наивно полагая тем самым укротить и
мысль. Александр I, опасаясь заговора
аристократов и повторения судьбы
отца, отдаляет от себя либералов-
преобразователей, а революции 1820-
х гг. в Европе заставляют его
принципиально изменить политику.
"Синдром декабря" определил всю
деятельность Николая I. Подобная
реакция повторялась в каждое царство-
вание, что означало только одно -
самодерждавие постепенно теряло
способность ориентироваться в
усложнявшихся социально-политических

30

коллизиях общества и адекватно на них
реагировать. А это значит, в свою
очередь, что самодержавие как
самодостаточная система изживала
самое себя.
 Признаки явного кризиса проступят
лишь во второй половине XIX в., до
40-х гг. самодержавие, безусловно,
сильная и развивающаяся система.
Дальнейшее сохранение монархии
требовало уже нетрадиционных решений,
противных сути самодержавия -
необходимо было идти на хотя бы
минимальное разделение своей власти с
обществом. Добровольный отказ от
принципа абсолютной власти никогда не
был в чести царствовавших династий,
тем более Романовых. Умозрительно они
давно признавали необходимость такого
шага, но политику проводили
совершенно иную.
 Правительство действовало так,
чтобы если не парализовать, то
замедлить формирование гражданского
сознания общества. Обернулось все
нарушением естественного развития.
Как в сказке о Царе Салтане, заму-
рованный в бочке царевич вышиб дно,
оказался на воле и проучил неразумных
теток, так обделенное качеством
политической уравновешенности
общество, слишком поздно
освободившись от опеки наставника,

 31

оказалось бессильно перед разрушающей
стихией. Однако возмездие придет
позже, пока оно и не грезилось. В
течение XVIII - первой половины
XIX вв. правительство, успешно
разделяя и властвуя, было неуязвимо.
 Именно в очевидной продуманности
социальной политики правительства и в
последовательной приверженности ей,
нам видится один из показателей его
превосходящей силы перед
формировавшимися тогда в обществе
социально-политическими тенденциями.
 

 * * *

 
 Из всех сословий, составлявших
российскую империю, самодержавие
вынуждено было в первую очередь
считаться с наиболее
привилегированным, неподатным
сословием - дворянством.
 Самодержавие не могла не беспокоить
определенная независимость
дворянства, особенно высшего,
родового, обусловленная неким
социально-психологическим комплексом,
который составляли и отголоски
традиционного боярского сепаратизма,
и законное высокомерие более знатных
родов перед Романовыми, усиленные

32

"аристокрацией богатства" и
просвещенностью. Дворянство
претендовало на роль политического
противовеса самодержавию и оно
единственное имело определенные
данные для этого.
 Мятежный дух эпохи, сколько-нибудь
серьезная оппозиционность власти
сосредоточены были в дворянском
сословии, причем в тех его кругах,
которые в силу большей приближенности
к власти, ко двору имели и большие
возможности влияния на нее. Именно
дворянская аристократия вынашивала
планы политического обуздания
самодержавия. Просвещенная,
критически мыслившая часть высшего
дворянства не могла не тяготиться
политическим бесправием - следствием
надзаконного характера верховной
власти. С понимания дворянством
своего политического бесправия
начиналось самосознание русского
общества. Этой проблеме будут
посвящены следующие главы, пока же мы
сосредоточим внимание на политике
власти в отношении дворянства, ибо
напряжение ума и воли самодержавия в
рассматриваемый нами период в первую
очередь было направлено на обуздание,
нейтрализацию, подкуп дворянства. И в
этом самодержавие преуспело: основная
масса среднего, поместного дворянства

 33

полностью подчинялась как будто бы
продворянской политике самодержавия,
видя в нем гарант своего
благополучия. Тем не менее до конца
30-х гг. XIX в. реальная
оппозиционность самодержавию
сосредотачивалась в слое высшего
дворянства, вернее, в среде
дворянской аристократии. Как таковая,
дворянская оппозиционность играла
определенную роль и в дальнейшем, но
она уже была не единственной, раство-
ряясь во внесословной (с годами все
более) оппозиционности. Сознавая
реальность оппозиционности дворян-
ства, самодержавие постоянно не
упускало из виду и способы его
нейтрализации, пытаясь развести
дворянство и его аристократию.
 Слой среднего дворянства по крайней
мере до первой трети XIX в. составлял
безусловную поддержку самодержавия.
Наше внимание в дальнейшем сосредото-
чится на дворянской аристократии,
положение, интересы и наконец
историческую роль которой мы не ото-
ждествляем с интересами и ролью всего
дворянства. Напротив, мы их разводим,
усматривая именно в аристократии
вплоть до первой трети XIX в.
реальную оппозицию самодержавию.
 В принятом (европейском) смысле
Россия не имела аристократии, ибо

34

богатство, размер земельного владения
в России не играли решающей роли.
Однако аристократия в России все же
была. В XVIII в. первыми в
определении аристократичности фамилии
выступали критерии родовитости,
древности, а также обстоятельства
происхождения рода. Отсюда
рюриковичи, гедеминовичи и т.д.
Потому новая знать, фавориты,
созданные прихотью случая в XVIII в.,
еще не принадлежали к аристократии.
Однако именно они, "вельможи случая",
щедро одаривались и занимали высокие
государственные должности, образуя
состоятельную сановную знать, ту, что
Пушкин именовал "аристокрацией
богатства". Знатность (в смысле
занимаемого чина) в первую очередь
определяла положение боярина в
XVII в. В XVIII в. чин, не давая еще
права на аристократичность, определял
степень влиятельности, знатности и
принадлежность к высшей сановной
бюрократии. К началу XIX в.
содержание понятия "аристократия" как
бы расширилось, включив в себя равно
родовую и сановную знать. Однако еще
долго в общественном мнении бытовало
традиционное разделение московской
аристократии и петербургской сановной
знати.


 35

 Причина такого внимания власти к
одному сословию заключалась в том,
что "политическое бытие" само-
державия, как замечательно подметил
еще П.А.Вяземский, основано было на
дворянстве. Уже к началу 40-х гг.
ситуация коренным образом изменится -
политику Романовых по нейтрализации
дворянства завершит Николай I
разгромом его оппозиционности. Но до
тех пор правительство воспринимало
дворянство как угрозу политической
стабильности самодержавия - поэтому
еще в XVIII в. дворянству было
уделено пристальное внимание: Табель
о рангах Петра I (1722), Манифест о
вольности дворянства Петра III (1762)
и Жалованная Грамота дворянству
Екатерины II (1785).
 Жалованной Грамотой Екатерина
давала дворянству и горожанам право
личной безопасности и частной соб-
ственности. Манифест о вольности
дворянства был как бы подарком-
уловкой правительства, ибо,
освобождая дворянство от
обязательного участия в
государственной службе (оставляя
право добровольного выбора), власть
одновременно отдаляла от двора и
возможного политического оппонента.
Пушкин, понимавший истинный смысл
предоставленных дворянству

36

привилегий, писал в заметках "О
русской истории XVIII века": "Памят-
никами неудачного борения
аристокрации с деспотизмом остались
только два указа Петра III о
вольности дворян, указы, коими предки
наши столько гордились и коих
справедливее должны были бы
стыдиться"9.
 Пушкину был очевиден тот неявный,
но истинный смысл заботы
правительства о дворянстве: дворяне
получили привилегии в результате
неудачной борьбы аристократии с
деспотизмом. Подробнее эти права-
привилегии мы рассмотрим ниже, там,
где речь пойдет о политико-правовом
сознании общества. Сейчас же остано-
вимся на существе первого из
названных указов, а именно Табели о
рангах, которой, как заметил Пушкин,
правительство "вот уже 140 лет
сметает дворянство"10.
 Еще Петром I с завидной
дальновидностью были сделаны шаги,
которые в результате и создали сугубо
российскую ситуацию неуязвимости
верховной власти, о чем Пушкин позже
скажет: "Петр Великий укротил
дворянство, опубликовав Табель о
____________________
9 Пушкин А.С. Указ.изд. Т. 7. С. 162.
10 Там же. Т. 10. С. 335.

 37

рангах, духовенство - отменив
патриаршество"11.
 Если устранение патриаршества
(1721) имело существенное влияние на
духовно-нравственное развитие
общества, то появление Табели о
рангах коренным образом изменило
соотношение сил в давнем единоборстве
верховной власти и аристократии,
имело чрезвычайно важные социально-
политические последствия. В конечном
счете это, действительно было, по
выражению Пушкина, "уничтожение
дворянства чинами"12 в том смысле,
что Табель наносила едва ли не
решающий удар по аристократической
оппозиционности, лишало родовую
аристократию исключительности ее
положения тем, что открывала более
широкий, не столь зависимый от игры
случая доступ в дворянство выходцам
из иных, непривилегированных
сословий.
 Военные, гражданские (статские) и
придворные чины Табелью о рангах
делились на 14 классов, при том, что
уже самый низший чин четырнадцатого
класса давал выходцам из иных
сословий личное дворянство, а восьмой
____________________
11 Там же. С. 334.
12 Пушкин А.С. Указ.изд. М., 1976.
 Т. 6. С. 311.

38

класс (для военных - четырнадцатый) -
потомственное дворянство. Получение
того или иного чина давало право на
назначение на соответствующие дол-
жности. Так на должность министра мог
надеяться только чин второго класса,
а губернатора - четвертого.
 Таким образом, Табель о рангах
призвана была нейтрализовать родовое
дворянство, так как благодаря
вводимой системе помимо
наследственной знати появилась "знать
пожизненная", в которой Пушкин видел
"средство окружить деспотизм
преданными наемниками и подавить
всякое сопротивление и всякую
независимость". Он был убежден в том,
что "наследственность высшей знати
есть гарантия ее независимости -
противоположное неизбежно является
средством тирании или скорее
трусливого и дряблого деспотизма", -
писал он в "Заметках о русском
дворянстве"13.
 Совсем не случайно мы обращаемся к
Пушкину в вопросе о русском
дворянстве. Мало сказать, что он бо-
лее чем кто-либо из его современников
задумывался о судьбе дворянства.
Мучительная проблема русского са-
мосознания - интеллигенция и народ -
____________________
13 Там же. С. 312.

 39

тогда, в первое десятилетие после
восстания декабристов, воплотилась в
размышления об исторической роли
дворянства в России и его долга перед
народом. Именно эта тема, на наш
взгляд, и составляла основной нерв
пушкинского творчества последнего
десятилетия. Что, как ни попытка све-
сти тогда несводимое, двигала автором
"Дубровского", "Медного всадника",
"Капитанской дочки"? В незаконченных
произведениях и заметках Пушкина 30-
х гг. находим свидетельства
постоянных раздумий поэта над
феноменом русской аристократии.
Характерно и его замечание, что
именно "аристокрация" ожидает
русского историка"14. Взгляд Пушкина
на проблему русского дворянства
является наиболее интересным, а может
быть, и наиболее представительным из
всего оставленного общественной
рефлексией за первую треть XIX в. Во
всяком случае, голос Пушкина лучшим
образом отражает как направление
поисков общественного сознания, так и
те существенные выводы, к которым
пришло общество на исходе дворянского
периода русской истории.
 Российская аристократия составляла
тонкий слой высшего дворянства, из
____________________
14 Пушкин А.С. Указ.изд. С. 283.

40

которого, как правило, формировалось
ближайшее окружение императора,
главным образом двор и в определенной
степени высшее сановное
чиновничество. Так, все члены
Государственного Совета при
Александре I были потомственные
дворяне; более трети из них
составляла титулованная аристократия,
имевшая княжеские и графские титулы,
а треть - придворные. В целом,
правящая бюрократия на 85% состояла
из потомственного дворянства15.
 Возникает справедливый вопрос:
зачем же надо было нейтрализовывать
родовое дворянство, если именно оно и
составляло главную опору
самодержавия?
 Во-первых, с целью назидания. Ни
один правитель не пренебрегал древней
заповедью: разделяй и властвуй.
Пример М.М.Сперанского, сына простого
сельского священника, в течение ряда
лет бывшего ближайшим доверенным
лицом императора Александра I, не мог
оставить никого спокойным, а ведь он
был действительно человек выдающихся
способностей. Не только в
____________________
15 См.: Мироненко С.В. Самодержавие
 и реформы: Политическая борьба в
 России в начале XIX в. М., 1989. С.
 37-55.

 41

предлагаемых им реформах, но и в
"низком" происхождении Сперанского
нам видится причина длительной
неприязни к нему Карамзина и резких
слов Пушкина в его адрес. Что же
говорить о реакции всего
"благородного" общества, в мнении
которого безродный попович осмелился
выступить с инициативой радикальных
реформ.
 Во-вторых, магия "классного чина",
как и было задумано, оказалась
прекрасным дисциплинирующим фактором.
Честь, долг, сознательность легко
сметались бюрократической моралью,
цинизм которой далеко не всем был
явлен. Чин и должность как награда
давались за усердную службу, что,
дисциплинируя и подчиняя личность,
также предполагало непременными
условиями и долг, честь,
сознательность. Петровский закон
оказался весьма продуманной мерой
хотя бы потому, что последовательно
сокращал численность дворянской
оппозиции. Правда, во второй половине
XIX в. разночинец стал проявлять
некоторое равнодушие к чиновной
карьере, явно освобождаясь от
авторитета "классного чина".
Возможно, что его усердие охладил и
указ 1856 г., дававший личное
дворянство только с 9-го класса, а

42

потомственное - с четвертого (для
военных - с 6-го); огромную роль
сыграла и реформа 1861 г., отнявшая
перспективу стать душевладельцем.
Магия Чина уступала место магии Идеи.
 В-третьих, самодержавие не могло не
беспокоить, как говорится, по
определению, любое проявление неза-
висимости. Возможно, выступая
инициатором в укрощении дворянства,
Петр еще не видел в нем "род третьего
сословия", но сепаратизм древних
родов был ему памятен. Во всяком
случае, из истории он должен был
хорошо знать, какая угроза от них
исходит. Петр воспользовался приемом
последних Рюриковичей, которые
удельной знати противопоставили новое
дворянство. Как заметил Пушкин,
"меньшое дворянство уничтожило
местничество и боярство, принимая сие
слово не в смысле придворного чина,
но в смысле аристокрации"16.
 Менялись династии, поднимались и
дряхлели роды, но проблема
оставалась: аристократия грозила
самодержавию.

 

____________________
16 Пушкин А.С. Указ изд. Т. 6. С.
 283.

 43

 * * *
 
 Отметим одну особенность, весьма
примечательную. Как интенсивно XIX
век размышлял о русском дворянстве,
его исторической роли, так и
XVIII век уделил не меньшее внимание
проблеме среднего, или третьего,
сословия. Именно так, а не наоборот.
Этот парадокс отражает наиболее
характерную черту в развитии
общественного самосознания XVIII -
первой трети XIX вв.
 Русский XVIII век, неожиданно для
себя окунувшись в реалии чужой
культуры и политики, поначалу
невинным образом пытался их попросту
присвоить, потому так непринужденно и
в правительстве, и в обществе
обсуждались проблемы права,
государства, свободы, среднего
сословия. Таково было свойство века
Просвещения, это входило в усвоенный
образ мысли просвещенного общества,
считалось до поры едва ли не хорошим
тоном. Но то, что это было еще чужое,
что достижения культуры и уровень
политического сознания невозможно
перенять в единочасие, в XVIII в. еще
не видели. Ведь ничтоже не
сомневаясь, Екатерина II заявила в
"Наказе": "Россия есть Европейская
держава", так как в пору

44

преобразований Петра российские
"нравы и климат сходствовали" с
европейскими17. Соответственно в Рос-
сии должно быть и среднее сословие.
 Общество XIX в. смотрело на эту
проблему куда более резонно, хотя
также мыслило себя не в меньшей мере
европейским. В декабре 1825 г.
окончательно разбились иллюзии
соотечественников о безусловном сход-
стве с европейским "климатом".
Средний люд брал Бастилию - на
Сенатской площади оказались все
сплошь дворяне - вот, очевидно,
изначальный пункт размышлений.
 Однако прежде чем выйти в ранг
историософских раздумий, проблема
среднего сословия в России весь XVIII
век составляла предмет реальной
социальной политики русских
государей. Если восстание декабристов
многое, наконец, проявило, облегчив
выбор социальной политики Николая I,
то монархам XVIII в. пришлось в
значительной степени предугадывать
тенденцию развития социальных
отношений.
 Начнем с того, что Петр I,
справедливо соотнося успехи западной
цивилизации с деловой активностью
____________________
17 Наказ императрицы Екатерины
 Великой. 1767. Спб., 1907. С. 2.

 45

среднего сословия, решил учредить
оное и в России, надеясь на то, что в
нашем отечестве природная его пред-
приимчивость принесет свои
положительные результаты. Однако это
вовсе не означало перехода к принци-
пиально новой социальной политике,
напротив, Петр устремленно шел к
усилению и законному оформлению
абсолютизма, что не исключало, но
явно противоречило бы государственной
политике либерализации социально-
экономических отношений, подчеркнем,
сверху. Петр просто преодолел
сословные предрассудки в отношении к
человеку, ценя в нем прежде всего его
способности. Попавшие же в фавор
счастливцы по заслугам получали чины
и звания. Так потенциальное среднее
сословие было укрощено дворянскими
привилегиями и даже положило начало
"новой аристокрации".
 Наследники Петра дали ход начатой
им инициативе пестования российского
третьего сословия. Созданный при
Елизавете Петровне Московский универ-
ситет также исходил из сословной
терпимости - в XVIII веке из его стен
некоторое время выходила разночинная
интеллигенция, пока Екатерина II не
положила этому конец.
 Свободное сословие в России
связывалось с представителями

46

свободных профессий, как бы мы
сказали, с интеллигенцией,
купечеством и с экономически сво-
бодным мелким производителем-
предпринимателем. Это отражено в
"Наказе" Екатерины. Статьи 380 и 381
главы XVI, названной "О среднем роде
людей", гласили: "К сему роду
причесть должно всех тех, кои не быв
дворянином ни хлебопашцем,
упражняются в художествах, в науках,
в мореплавании, в торговле, в
ремеслах. А также выходцы из училищ и
воспитательных домов"18. Высочайшее
учреждение "свободного" сословия в
условиях абсолютистско-
крепостнической системы не могло дать
и не давало ожидаемых результатов.
Земля оставалась либо
государственной, либо помещичьей
собственностью, также как и
промышленные предприятия, на которых
использовался труд крепостных
рабочих. Среднее сословие как будто
бы и было, но в то же время (в
европейском понимании) его и не было.
Российское среднее сословие - это не
слой экономически свободных людей, а
работающие и служащие, содержавшиеся
в строгих рамках регламента и не
____________________
18 Наказ императрицы Екатерины
 Великой. С. 109.

 47

имевшие пространства для проявления
хозяйственной самостоятельности.
 Государственный характер
производства, отсутствие свободных
экономических отношений в
самодержавно-крепостническом
государстве связывали руки любой
инициативе, а те, кто имел
определенную свободу деятельности,
видели и ее близкие границы. Так
русский ремесленник или купец на
протяжении столетий, вплоть до реформ
Александра II, все был "мелкий
ремесленный и торговый люд", житель
городских слобод и окраин, об-
служивавший состоятельные сословия.
Ни ремесленники, ни купцы никогда не
доставляли особых хлопот
правительству. Степень буржуазности
общественных отношений в России не
зависела от размаха коммерческой
деятельности роемесленника или купца,
чаще посредника между государственным
производителем и рынком.
 В XVIII в. в России уже хорошо
понимали, что со средним сословием
связано экономическое преуспевание
государства. В этой связи весьма
интересным может показаться сделанный
Д.И.Фонвизиным перевод "Сокращение о
вольности французского дворянства и о
пользе третьего чина". В начале 60-
х гг. Фонвизин писал: "Всякая

48

держава, в коей не находится третьего
чина, есть несовершенна, сколь бы она
ни сильна была. Рабский страх бывает
там вместо ободрения; строгость,
которую благородные производят,
будучи ничем не насытимы, есть
недействительна, потому что нет иных
побудительных причин". Речь шла о
преимуществах экономической
заинтересованности, особенно
необходимой народу, "который не может
иметь любочестия"19. Очевидно, под
последним Фонвизин имел в виду
тщетность ожидания от крепостного
сознательного отношения к труду.
 В 1865 г. русский посланник во
Франции Д.А.Голицын писал отцу:
"Позвольте мне обратить Ваше внимание
на то, какое удивительное действие
неизменно производит право
собственности на землю; на него дол-
жно смотреть как на истинное
основание, как на прочный фундамент
благосостояния государства"20.
 Фонвизин считал, что "третий чин"
не трудно учредить и в России: "Со
____________________
19 Фонвизин Д.И. Собр. соч.: В 2 т.
 М.;Л., 1959. Т. 2. С. 115.
20 Семевский В.И. Крестьянский
 вопрос в России в XVIII и перв.
 пол. XIX вв. Спб., 1888. Т. 1. С.
 24.

 49

временем можно будет оплатить долги
государственные или патрикулярные,
смотря на состояние всякого, от
неволи освобожденного раба; надлежит
также продавать увольнение всем
знатным купцам и славным
художникам"21. Необходимо напомнить,
что тогда, в начале 60-х гг.,
предложения об освобождении крестьян
не звучали крамолой. Точно так же на
этот предмет смотрела и только что
взошедшая на престол просвещенная
императрица, не скрывавшая своих
либеральных взглядов, в том числе и
на понимание экономического
превосходства вольнонаемного труда,
преимуществконкуренции,
демонополизации и т.д. Екатерина была
на редкость способной ученицей своих
прославленных учителей и прекрасно
понимала что к чему. Об этом же
свидетельствует и ее желание
расширить слой средних людей в
России, укрепить это сословие, а в
дальнейшем по мере естественного
вымирания крепостных и вовсе создать
в России общество свободных, или
просто свободное общество.
 При всей серьезности в отношении к
предмету исследования, при совершенно
____________________
21 Фонвизин Д.И. Указ.изд. Т. 2. С.
 115.

50

искреннем признании выдающегося
политического ума Екатерины Второй
мы, как ни стремимся, не можем
преодолеть некоторой ироничности
тона, которая, конечно же, все
портит. Очевидно, это просто
высокомерие XX в., когда знаешь, чем
все это кончилось, но еще не вполне
понимаешь - почему.
 Наряду с той же либеральной
программой Екатерины, выраженной в
"Наказе" и в незаконченном проекте "О
правах среднего рода людей", мы имеем
документально подтвержденную ее
высочайшую уверенность в том, что
Россия была, есть и будет
самодержавным государством, ибо
"всякое другое правление не только
было бы России вредно, но и в конец
разорительно"22. В теории
консервативного либерализма такой
исход, а именно гражданский строй в
самодержавном государстве,
предусмотрен, но для придания
жизнестойкости этой идиллии,
необходимо было все же не бесконечно
решать, а решить крестьянский вопрос.
 Но осмелимся сказать, что и не
крестьянство (подобно ремесленникам и
купцам), по крайней мере до первой
____________________
22 Наказ императрицы Екатерины
 Великой. С. 3.

 51

трети XIX в., составляло главный
предмет заботы правительства, хотя,
бесспорно, крестьянский вопрос все
ощутимее просился на первое место во
внутренней политике. Более века он
постоянно обсуждался различными
комитетами и комиссиями, созданными
специально по этому поводу, но
результаты были поразительно
ничтожны. И не без основания. Главная
причина заключалась в том, что до
конца первой четверти XIX в. еще
представлялось, что от решения кре-
стьянского вопроса не зависит
политическое существование
самодержавия. Сила самодержавия, с
одной стороны, и полное отсутствие
крестьянской активности - с другой,
пока не возводили вопрос крепостных
отношений в статус политической
проблемы.
 Так или иначе, но факт в том, что
российские императоры и в XIX в., а
не только одна Екатерина, если судить
по их субъективному стремлению решить
крестьянский вопрос, очевидные
преимущества экономического развития
Запада справедливо связывали с эко-
номической свободой предпринимателя,
обладателя частной собственности,
образующего слой среднего сословия.
Но лишь очень недолго в сознании
правящих особ способ существования

52

третьего сословия не соотносился с
возможной угрозой самодержавию.
Екатерина первая, очевидно, увидела
возможную опасность. Ее политику в
70-е гг. отличает охлаждение к
"среднему роду людей", что сказалось
в фактическом перекрытии доступа в
университет разночинному элементу, в
переходе к политике "одворянивания"
студенческого состава23. Возможно,
политика "консервации" среднего
сословия была вызвана тем, что
Екатерина, не видя пути обосновать
гражданский строй на среднем сословии
в силу слабого развития городов,
решила обосновать его на дворянстве.
Таково мнение В.В.Леонтовича24.
 По логике Леонтовича, Екатерина в
стремлении укрепить в России
гражданский строй предпочла в каче-
стве его главной опоры дворянство,
руководствуясь "верной исторической
интуицией", не видя за средним
сословием в России исторического
будущего. (Как же она оказалась
права!) Путешествовавший уже по нико-
____________________
23 См.: Штранге М.М.
 Демократическая интеллигенция в
 России. М., 1965. С. 270.
24 См.: Леонтович В.В. История
 либерализма в России. 1762-1914.
 Париж, 1980. С. 33.

 53

лаевской России маркиз де-Кюстин
столкнулся с последствиями гениальной
исторической интуиции Екатерины, но
не оценил ее: "Откуда же взяться
среднему классу, который составляет
основную силу общества и без которого
народ превращается в стадо?"25.
 В подтверждение своей версии
Леонтович ссылался на историка
русского права К.Зайцева, который
логику действий Екатерины обосновывал
тем, что роль свободного гражданина,
на Западе представленную горожанином,
в России играла фигура дворянина, "по
которому равнялись все остальные в
общем процессе уравнения и
освобождения"26.
 В России, действительно, на
дворянство "равнялись" все прочие
сословия, во многом благодаря
системе, введенной Табелью о рангах.
Эта система только на первый взгляд
выглядит подобием стимулятора роста
среднего сословия, в действительности
же она сковывала любую социальную
активность даже просто страхом
потерять службу. Дорога в
____________________
25 Русские мемуары. Избр. страницы.
 1826-1856. М., 1990. С. 330.
26 Зайцев К. Лекции по
 административному праву. Прага,
 1923. С. 157.

54

привилегированное сословие была вы-
мощена чиновной корыстью, что имеет
мало общего с правопослушанием
свободного гражданина. Недаром весь
XIX в. наполнен ужасом и омерзением
перед бессмертным, как тогда уже
начинали понимать, чудовищем -
бюрократической системой. Однако
могла ли Екатерина не видеть
принципиальной неравноценности замены
в переложении определенной
исторической роли со среднего
сословия на дворянство? Иными
словами, так ли уж искренне и
последовательно Екатерина стремилась
к утверждению в России гражданского
общества?
 Прослеживая логику действий
Екатерины II, мы приходим к выводу,
что она последовательно стремилась
отвести опасность, угрожавшую
самодержавной монархии с
распространением среднего сословия в
России. Ставя на дворянство, она
пренебрегала хорошо известным ей
фактором экономически выгодного
свободного труда, так как за
экономическую выгоду пришлось бы
платить правовым оформлением
гражданских свобод.
 В начале 1789 г. Екатерина
признавалась доктору Циммерману: "Я
уважала философию, потому что в душе

 55

моей была всегда отменною
республиканкою; признаюсь, что такое
расположение души с моею неограни-
ченною властью покажется, может быть,
чудным противоречием; однако же в
России никто не скажет, что б я
власть во зло употребляла"27.
Неоднократные замечания Екатерины в
таком духе дают основания с
уверенностью заключить, что она
прекрасно ориентировалась в совре-
менных ей политических теориях и
устройствах, но при этом крепко
держала в уме одно: Европа - это
Европа, Россия - это Россия, искренне
полагая, что то, что хорошо для
Европы, не всегда и не во всем хорошо
для ее государства, но то, что хорошо
для самодержавия, то хорошо и ее
народу. Это придавало если не
гармоничность, то определенную логику
ее царствованию. Именно по-
следовательное согласование своих
интересов с интересами государства,
твердость ее политики и дало основа-
ния последующим поколениям назвать
императрицу Екатерину Великой.

____________________
27 Философическая и политическая
 переписка императрицы Екатерины с
 доктором Циммерманом с 1785 по 1792
 г. Спб., 1803. С. 148.

56

 Стремление укрепить самодержавную
власть двигало политикой любого
монарха, исходившего из презумпции
богоданности и священности своей
власти, что уже исключало возможность
разделения ее с кем-либо. Таково
традиционное понимание православной
государственности, пустившее глубокие
корни в сознании русских людей. Для
пользы отечества годились достижения
любой иной формы государственности,
если они не противоречили основному
принципу - абсолютному единодержавию,
которое плохо уживалось с законом. А
за средним сословием с необходимостью
шло право, и Екатерине II это было
хорошо известно.
 Либеральный екатерининский "Наказ"
содержит яркий пример казуистического
мышления императрицы. Обосновывая
исключительность самодержавия для
России, она виртуозно переставила
местами "закон" и "господина", как бы
предупреждая, что ожидает ее под-
данных в случае разделения властей:
"Лучше повиноваться законам под одним
господином, чем угождать многим"28.
Екатерина играла на давней боязни
олигархии, используя слабую

____________________
28 Наказ императрицы Екатерины
 Великой. С. 4.

 57

политическую осведомленность
общества.
 Таким образом, Екатерина II, следя
за логикой развития среднего сословия
в Европе, совершенно сознательно
проводила политику по свертыванию
статуса свободного гражданина в
России. Вопрос же теперь заключается
в следующем: могла Екатерина, ставя
на дворянство, предвидеть его будущую
радикальную оппозиционность?
Думается, это было несложно. Во-
первых, перед глазами постоянно
маячил, и чем далее, тем более не
давал покоя, гатчинский двор ее сына
великого князя Павла Петровича.
Вокруг Павла собрались оппозиционно
настроенные братья Никита и Петр
Панины, Д.И.Фонвизин (близок к ним
был и Н.И.Новиков), которые тогда
работали над планом государственных
преобразований в конституционном
духе, о чем Екатерина, в силу
царившего доносительства, вряд ли не
знала. Во всяком случае, на
гатчинский двор она смотрела как на
заговорщиков. Во-вторых, не тем ли
дальновидным желанием развести
дворянство и политику, подкупить дво-
рянство, объясняется появление в
1785 г. Жалованной Грамоты дворянству
с ее привилегиями. По силе ней-
трализующего воздействия на

58

дворянство Жалованная Грамота не
уступала Табели о рангах. По сути,
Екатерина удволетворила требования
верховников, представленные Анне
Иоанновне в отношении частной
собственности. Таким образом, в конце
XVIII в. дворянство получило
гражданские права личной безопасности
и частной собственности, что как
будто бы привело к установлению
собственно свободного сословия, или
гражданского строя, но в отношении
только дворянства. Дворянство до того
вошло во вкус своих "гражданских
прав", что когда их посмел слегка
ущемить Павел I, дворяне тут же
убрали "тирана".
 Насколько это российское право
соответствовало собственно праву в
адекватном его понимании - речь еще
впереди. Пока же мы рассматриваем
направленность политики самодержавия
по нейтрализации возможной оппозиции.
 Казалось бы, со средним сословием
(средним, или третьим, сословием в
собственном смысле) покончено, если
не навсегда, то надолго. Не
заинтересованность в результатах
труда, а заинтересованность в
получении дворянства - вот истинный
"двигатель прогресса", ибо воедино
схватывает интересы личные и
государственные, вот узда, укрощающая

 59

разом всех верноподданных. "Мудрено
быть самодержавным", - повторим вслед
за Пушкиным. Казалось бы, дворянство,
свободное от налогов, податей,
службы, телесного наказания наконец,
но владеющее правом на жизнь и
частную собственность и всякими иными
привилегиями, - теперь-то верный
слуга и опора царю-батюшке, вернее,
матушке-императрице. Казалось, в
состоянии разумного компромисса можно
существовать вечно, казалось,
Екатерина предусмотрела все. Однако
все же в одном Екатерина просчи-
талась, дав поколению отцов будущих
декабристов узнать, сравнить и
обсудить европейский опыт не только
реально-исторический, но и опыт
европейской мысли, владея которым
трудно было долго оставаться в балан-
сирующем компромиссе.
 В начале XIX в. в общественном
мнении уже прочно утвердилась идея
"мятежности дворянства", что опять-
таки наводило на аналогию со средним
сословием, но уже не экономическую, а
политическую.
 "Старинное дворянство, - считал
Пушкин, - по причине раздробленных
имений, составляет у нас род среднего




60

состояния"29. Сходство заключалось не
столько в вынужденности зарабатывать
своим трудом, сколько в потенциальной
революционности дворянства: "Что
касается до tiers etat, что же значит
наше старинное дворянство с имениями,
уничтоженными бесконечными раз-
дроблениями, с просвещением, с
ненавистью противу аристокрации и со
всеми притязаниями на власть и бо-
гатства? Эдакой страшной стихии
мятежей нет и в Европе. Кто были на
площади 14 декабря? Одни дворяне.
Сколько их будет при первом новом
возмущении? Не знаю, а кажется
много"30.
 Эти слова Пушкин записал в дневнике
в декабре 1834 г. на исходе
дворянской оппозиционности. Прогнозы
Пушкина не оправдались, но несмотря
на очевидный спад дворянской
активности в 30-40-е годы, в об-
щественном сознании по-прежнему
именно дворянству отводилась
историческая роль буржуазии. Для
примера сошлемся на В.Г.Белинского,
который в начале 1848 г. писал
П.В.Анненкову: "Теперь ясно видно,
____________________
29 Пушкин А.С. Указ.изд. Т. 6. С.
 300.
30 Пушкин А.С. Указ.изд. Т. 7. С.
 294.

 61

что внутренний процесс гражданского
развития в России начнется не прежде,
как с той минуты, когда русское
дворянство обратится в
буржуази"31.Белинский мыслил по
аналогии с западным развитием. Он был
прав в том, что это, возможно, самый
оптимальный путь, но не ему следовала
Россия.
 В материальном положении среднего
сословия в Европе и русского родового
дворянства виделось некоторое
сходство, а именно определенная
независимость тех и других, но только
независимость дворянина, да и любого
разночинца, во внеправовой ситуации
самодержавия была иллюзорной. Даже
попытки самовыражения на литературном
поприще были весьма ограничены, о чем
свидетельствуют примеры Ивана
Киреевского и Петра Чаадаева,
вынужденно замолчавших после первых
своих философических статей
практически на всю жизнь. Однако в
России именно этот слой людей,
фактически не имевший ни гражданской,
ни политической, ни экономической
независимости отличался
независимостью духа, мнения, мысли.
Словом, именно интеллигенция в России
____________________
31 Белинский В.Г. Собр. соч.: В 13
 т. М., 1955. Т. 9. С. 714.

62

примерно с конца 30-х гг. XIX в.
становилась наиболее серьезной
оппозицией правительству.
 Пушкин захватил начало этого
процесса. По-старому под
"аристокрацией" понимая оппозицию, он
писал: "Очевидно, что аристокрация
самая мощная, самая опасная - есть
аристокрация людей, которые на целые
поколения, на целые столетия налагают
свой образ мыслей, свои страсти, свои
предрассудки. Что значит аристокрация
породы и богатства в сравнении с
аристокрацией пишущих талантов?
Никакое богатство не может перекупить
влияния обнародованной мысли. Никакая
власть, никакое правление не может
устоять противу всеразрушительного
действия типографического снаряда"32.
Если радикально-оппозиционный
потенциал высшего дворянства к концу
первой четверти был исчерпан, то
оппозиционность внесословной
интеллигенции - факт безусловный, в
середине 30 гг. выявивший свою
тенденцию к росту. С этих пор
аналогии между русской интеллигенцией
и средним сословием будут уже более
предметны, хотя при большей общности
останется одно существенное различие:
____________________
32 Пушкин А.С. Указ.изд. Т. 6. С.
 356.

 63

двигателем интеллигентской
оппозиционности явится идея, а
среднее сословие сплачивал интерес.
Это существенное обстоятельство не
могло не определить всю дальнейшую
специфичность русского оппозиционного
движения. Отличие дворянской
оппозиционности от сменявшей ее
интеллигентской заключено в словах
П.Вяземского: "У нас не может быть
революции ради идеи, они могут быть у
нас лишь во имя определенного
лица"33.
 При относительно большей степени
различия в социально-экономическом
положении русского родового
дворянства и европейского среднего
сословия, примерно всю первую треть
XIX в. они обнаруживали заметное
сходство целей и в значительной мере
- интересов. Упрощая ситуацию, можно
сказать, что и те, и другие со-
средоточились на борьбе за свои
права. Различие, может быть,
заключается в том, что первоочередной
интерес среднего сословия на Западе
был устремлен на оформление
гражданских прав, тогда как в России
аристократия, по крайней мере до
конца I четверти XIX в., была в
____________________
33 Вяземский П.А. Записные книжки.
 1813-1848. М., 1963. С. 84.

64

большей степени заинтересована в
политических правах, то есть в
конституции.
 Европейский опыт предлагал образцы
разделения властей, различные нюансы
парламентской практики, в постижении
которых формировался русский
конституционализм.


























 65



Глава II. Ограничение неограниченного

 На определенном этапе развития
общества очевидным следствием
столкновения его с неограниченным
самовластием была активизация
правовой политической мысли. Личный
протест кн. Андрея Курбского как бы
предворял до сих пор нехарактерное
для русского общественного сознания
осмысление проблемы политической
свободы вообще и личной свободы в
частности.
 Как в зеркале, все достоинства и
слабости, характерные для дворянской
активности, отразились в первом его
политическом самопроявлении в
событиях 1730 г., когда съезжавшееся
в Москву на венчание великого князя
Петра Алексеевича дворянство попало
на его похороны, а затем, волею
судеб, оказалось участником первой и
неудачной попытки нарушить
традиционное для России единоначалие.
Попытки ограничения власти Василия
Шуйского или Алексея Михайловича -
глухие эпизоды, несравнимые по
масштабу и огласке с подробностями
воцарения Анны Иоанновны.
 События 1730 г. можно рассматривать
как случайно выпавшую карту в игре

66

рока, обман, когда только что
вышедшее из политического небытия
общество вдруг получило реальную
возможность выбора будущего
устройства государства и своей
собственной судьбы. В пользу же
реальности и даже закономерности
происходившего свидетельствует
прочное, вмененное в поколения
осознание ответственности высшего
дворянства перед государством,
закрепленное не только Смутой, но и
всем XVII в., предоставившим
дворянству неоднократную возможность
участия в государственных делах. Тра-
диционно прочная связь родов,
приближенность дворянства к престолу
делали опыт участия предков на
Земском соборе или Боярской думе чем-
то вроде реального руководства и для
последующих поколений. К тому же, как
оказалось, уже первое петровское
поколение отличалось немалой
осведомленностью в политических
устройствах Европы.
 В 1730 г. родовая аристократия
пыталась ограничить произвол
самодержавия. Возглавлял оппозицию
князь Дмитрий Голицын. Из восьми
пунктов Кондиций, представленных
верховниками Анне Иоанновне, лишь
один, пятый, касался прав всего
дворянства: "У шляхетства жизни,

 67

имения и чести без суда не отнимать".
В основном же Кондиции ограничивали
власть будущей императрицы лишь
деятельностью Верховного тайного со-
вета, и в этом нам видится основная
причина поражения верховников, так
как для массы дворянства это означало
все ту же неограниченную власть, но
только олигархии.
 Народ в этих раскладках ни в коей
мере не участвовал. По образному
выражению В.О.Ключевского, для
дворянства народ тогда означал лишь
"живой государственный инвентарь".
Отсутствие организованных выступлений
народа с оформленными требованиями,
отсутствие последовательной борьбы за
свои права позволяло не только
сохранять бесправное положение кре-
стьян, но еще практически в течение
столетия проводить политику усиления
крепостничества.
 В событиях 1730 г. наиболее
интересна реакция дворянства, которое
в те дни обсуждало, главным образом,
формы и способы ограничения власти.
"Здесь, - писал из Москвы секретарь
французского посольства Маньян, - на
улицах и в домах только и слышны речи
об английской конституции и о правах
английского парламента". Прусский
посол Мардефельд писал своему двору,
что "вообще все русские, то есть

68

дворяне, желают свободы,но только не
могут сговориться насчет ее меры и
степени ограничения абсолютизма". Все
заняты теперь мыслью о новом образе
правления, планы дворянства
бесконечно разнообразны, все в
нерешительности, - таким видели
дворянство иноземные послы.
Проговаривались варианты английского,
шведского, польского политического
устройства или вариант
аристократической республики без
монарха. "При отсутствии политичес-
кого глазомера, при непривычке
измерять политические расстояния, так
недалеко казалось от пыточного за-
стенка до английского парламента", -
иронично подытожил В.О.Ключевский1.
 Ключевский,безусловно, был прав:
то, что необходимо пройти в сто-
двести лет, не перепрыгнуть разом.
Но, очевидно, в силу какого-то
оптического обмана, вероятность
такого скачка представляется весьма
значительной. Установить конституцию
в России в 1730 г., кажется, было бы
много легче, чем в 1825 или 1881 гг.,
не допусти Долгорукие и Голицын
грубых тактических просчетов, доверь
они чуть больше дворянству. Источники
____________________
1 Ключевский В.О. Соч.: В 9 т. М.,
 1989. Т. 4. С. 258.

 69

дают совершенно неожиданную картину
политической компетентности русского
дворянства. Оно не только ожидало
ограничения самодержавия, оно было к
нему готово, чего не скажешь о
дворянстве середины XIX в. Возможно,
представители высшего дворянства,
аристократия, собравшаяся тогда в
Москве, не вполне представляла
основную массу дворянства, но правда
и то, что в случае большей
предусмотрительности верховников,
именно они бы и решали судьбу первой
русской конституции, вернее,
праконституции.
 Дворянство в 1730 г. выступало за
свои гражданские права - право личной
безопасности и частной собственности.
Верховники проиграли тем, что
отодвинули дворянство от участия в
политических правах, ограничив
самодержавие лишь Верховным тайным
советом. Главный документ верховников
- "Присяга", или "Проект формы
правления", выражал мнение членов
Верховного совета об ограничении
власти монарха действиями этого
Совета. Сам же Голицын был настроен
более радикально, предполагая, помимо
Верховного совета, устройство трех
собраний: Сената, шляхетской палаты и
палаты городских представителей.
Голицын был готов учитывать также

70

интересы купечества и отчасти
крестьянства2.
 Русское дворянство не
воспользовалось шансом,
представившимся в 1730 г., в основном
из-за разногласий дворянства и
дворянской аристократии. Хотя оли-
гархические тенденции и
просматривались в планах верховников,
но все же они явно преувеличивались в
дальнейшем правительством с тем,
чтобы создать неверное общественное
мнение. Отсутствие опыта политической
борьбы и единства мнений позволило в
тот переломный 1730 г. победить
самодержавной линии. С тех пор
самодержавие с легкостью пренебрегало
всеми проектами ограничения верховной
власти.
 Как ни далеки от нас эти события,
они все-таки вызывают горечь, будто
что-то могло сложиться иначе. Во
всяком случае, фатальная обреченность
конституционного процесса в России
связывается и с печальной судьбой
разорванных "кондиций". Невозможно не
привести мнение П.Б.Струве по этому
поводу, наиболее заостренное. В
____________________
2 См.: Кузьмин А.Г. Первые попытки
 ограничения самодержавия в России
 // Сов. государство и право. 1980.
 № 7. С. 85-90.

 71

1918 г. в сборнике "Из глубины" он
писал: "Владимир Ильич Ульянов-Ленин
мог окончательно разрушить великую
державу Российскую и возвести на
месте ее развалин кроваво-призрачную
Совдепию потому, что в 1730 г.
отпрыск династии Романовых, пле-
мянница Петра Великого герцогиня
курляндская Анна Иоанновна победила
князя Дмитрия Михайловича Голицына с
его товарищами-верховниками и
добивавшееся вольностей, но боявшееся
"сильных персон" шляхетство и тем
самым окончательно заложила традицию
утверждения русской монархии на
политической покорности культурных
классов пред независимой от них вер-
ховной властью. Своим основным
содержанием и характером события
1730 г. имели для политических судеб
России роковой предопределяющий
характер3.
 Самодержавие, ставшее в последней
трети XVIII в. прекрасно
организованной политической силой,
складывалось в политической борьбе с
аристократией. До первой трети XIX в.
дворянская аристократия выступала
____________________
3 Струве П.Б. Исторический смысл
 русской революции и национальные
 задачи // Вехи. Из глубины. М.,
 1991. С. 464-465.

72

единственной силой, способной
обеспечить в перспективе политические
права обществу, прежде, правда, при-
вилегированной его части. На деле это
означало бы движение к ограничению
абсолютной власти монарха введением
представительного органа, имевшего бы
определенную степень независимости.
Конкретные формы политического
устройства в различных европейских
странах были различны, но генеральная
линия достижения политической свободы
шла от аристократии к конституционной
монархии.
 Особенностьроссийской
аристократической оппозиционности
заключалась в том, что в силу
традиционно ничтожной значимости
закона, а также в силу отсутствия
сколько-нибудь значительного
ограничителя произвола в лице
буржуазных слоев русская аристократия
в случае победы могла обернуться
олигархией. Сознание этого было
постоянным негативным примесом в
общественном восприятии
аристократической активности, причем
не только в XVIII в. Таково было
устойчивое общественное мнение, что
неоднократно отражено в заметках
Пушкина: "Чем кончится дворянство в
республиках? - Аристократическим
правлением. А в государствах?

 73

рабством народа, а=в"4. Стойкость
"олигархического синдрома" отразилась
и на перемене взглядов
М.М.Сперанского, в конце 30-х гг.
вдруг увидевшего в аристократии ее
первоначальный грех.
 Сколь бы ни казался нам сейчас
экзотическим этот "олигархический
синдром" он все же как реальность
пре-пятствовал сословному сплочению
высшего и среднего дворянства,
которых и так разводили различные
инте-ресы. Эти противоречия
изначально использовались верховной
властью в критические для нее моменты
с не-изменной выгодой: Анна
Иоанновна, как известно, ра-зорвала
кондиции верховников, а Екатерина II
легко пренебрегла конституцией Никиты
Панина.
 Граф Никита Иванович Панин (1718-
1783) принимал участие в возведении
на престол Екатерины II. Вскоре после
переворота он предоставил ей проект
Манифеста, который предполагал
учреждение Императорского совета, по
сути, законодательного органа.
Оспаривать решения монарха и
Императорского совета мог Сенат5.
____________________
4 Пушкин А.С. Указ.изд. Т. 6. С. 311.
5 См.: Сборник РИО. Спб., 1871. Т.
 VII. С. 202-217.

74

Екатерина оказалась умнее императрицы
Анны в том смысле, что не создала
прецедента для общественного
обсуждения проекта Манифеста. 28
декабря 1762 г. Екатерина подписала
Манифест, но ходу ему не дала -
отложила и забыла.
 В отличие от князя Д.М.Голицына,
представлявшего родовую аристократию,
практически к тому времени уже
лишенную политического будущего, граф
Никита Панин представлял высшую
сановную бюрократию, которая
стремилась в первую очередь к
ограничению произвола царя, но в их
действиях было много общего. Во-
первых, оба за образец брали шведскую
конституцию и, в частности,
устройство шведского риксрода,
принимая в обоих случаях во внимание
и отечественную практику
представительства.
 Объединяла их и одна тактическая
ошибка: ограничение абсолютной власти
монарха им виделся как добровольный
акт обладателя этой власти. Основания
такой иллюзии, очевидно, обусловлены
социально-психологическими
установками, присущими дворянской
оппозиционности, а именно, царь
мыслился как первый дворянин,
выразитель и представитель в первую
очередь интересов дворянства, за что

 75

само дворянство ему верно служило.
Дворянство считало, что оно имеет
основания ставить царю условия, а у
царствующей особы, предполагалось,
есть основания их выполнять.
 Крестоцеловальные записи под
подобного рода документами,
вводившими законные ограничения мона-
ршей власти, делали, вступая на
престол, Василий Шуйский, польский
царь Владислав, Михаил Федорович.
Анна Иоанновна должна была стать
четвертой. Не того ли добровольного
акта самоограничения декабристы
ожидали и от Николая I? В России
ситуация междуцарствия, Смута,
пресечение династии - все это
способствовало как бы практическому
воплощению общественного договора,
что, по крайней мере до начала
XVIII в., осознанно никак не
связывалось с теорией. Тем не менее
вовсе не поэтому попытки ограничить
нового монарха всякий раз оказывались
безуспешными. Такая приверженность
иллюзии наводит на предположение, что
была какая-то довольно основательная
причина, поддерживавшая надежду на
возможность добровольного или со-
знательного самоограничения власти.
Эти надежды можно назвать
"конституционными иллюзиями" русского
дворянства; основывались они отнюдь

76

не на раннебуржуазном праве, а на
глубокой убежденности дворянства в
том, что уже сами обстоятельства
воцарения Романовых содержат
основания для условий.
 Именно такое понимание проблемы,
правда, осложненное элементами теории
общественного договора, изложено в
письме Николаю I декабриста
Александра Бестужева-Марлинского
(1826): "Правительство (без
самодержца) есть не что иное, как
верховная оного часть (народа).
Отрицая же право народа во время
междуцарствия избирать себе правителя
или правительство, приводилось бы в
сомнение возведение царствующей дина-
стии на престоле России"6. В данном
случае не надо обманываться ссылками
на народ. В дворянском сознании было
укоренено представление, что они и
есть полномочные представители
народа. "Что такое дворянство?
потомственное сословие народа высшее,
то есть награжденное большими
преимуществами касательно соб-
ственности и частной свободы. Кем?
народом и его представителями. С
какой целию? с целию иметь мощных
____________________
6 Декабристы. Поэзия, драматургия,
 проза, публицистика, литературная
 критика. М.;Л., 1951. С. 512.

 77

защитников"7, - такими вопросами
задавался Пушкин в 1830 г. Ответы
свидетельствуют лишь о прочности
взглядов дворянства на этот предмет,
ибо точно также мыслило дворянство и
в конце XVIII, и в начале XIX вв.
 В последние годы жизни Н.И.Панин
работал над Конституцией, которую
положил в основу "Прибавле-ния" к
проекту "Фундаментальных прав" уже
после смер-ти Н.Панина его брат Петр
Иванович. Этот документ дворянского
конституционализма, ограничившего
произвол монарха, сохранял сословно-
крепостнический характер отношений8.
Не останавливаясь пока подробно на
этом факте и уж тем более не имея
намерения преуспеть в обличении
дворянской ограниченности панинских
проектов, отметим только, что и в 60-
70 гг. XVIII в. высшее оппозиционное
дворянство, если не требовало, то
претендовало на минимум политических
прав для себя. Речь идет опять-таки
не о народе, тот по-прежнему "вне
игры". Раздел проходил между
дворянством и высшей его элитой.
____________________
7 Пушкин А.С. Указ.изд. Т. 6. С. 310.
8 См.: Грацианский П.С. Политическая
 и правовая мысль России второй
 половины XVIII века. М.,1984. С.78-
 80.

78

 Правда, Д.Голицын и Н.Панин
стремились придать минимальную
законность институту российского
самодержавия, установить, хотя и
ограниченное, но представительное
правление, приблизить, таким образом,
неограниченное самодержавие к
конституционной монархии, что в
определенной мере должно было
соответствовать и интересам основной
массы дворянства. Однако слои
среднего и мелкого дворянства
связывали свои интересы, как правило,
только с самодержавной властью. В
значительном упрощении ситуацию можно
представить следующим образом:
главный интерес аристократии
заключался в достижении политической
свободы, конституционного ограничения
самодержавия. Основная же масса
дворянства, совершенно лояльная
самодержавию, стремясь к сохранению
института крепостничества, гарантию
своим интересам видела именно в
самодержавном образе правления.
 В большинстве своем население
Российской империи, в том числе и
дворянство, в XVIII в. не ощущало
сознательной потребности в
политических правах. Отстраненное
Манифестом о вольности от
обязательного участия в
государственной службе, дворянство

 79

такой привилегией заодно и
отстранялось от возможного
вмешательства в политику государства.
 Не претендуя на участие в
политической жизни государства,
дворянство, очевидно, не ощущало
своего политического бесправия. Во-
первых, по отношению к часто плохо
образованному и дикому в своих нравах
поместному дворянству, разбросанному
по весям империи, не приходится
говорить о высоком уровне самосо-
знания. Во-вторых, у дворянства были
основания для того, чтобы
довольствоваться своей судьбой: право
личной безопасности и, главное,
частной собственности, данные
Жалованной Грамотой, действительно
приближали дворянство к гражданскому
состоянию, что в немалой степени
снимало напряженность политического
бесправия. Смысл этой ситуации
прекрасно расписал П.Б.Струве:
"Самодержавие, отказав культурному
классу во властном участии в
государстве, вновь привязало к себе
этот класс цепями материальных
интересов, тем самым отучая его от
политических стремлений и средств и
приучая к защите своих интересов




80

помимо постановки и решения
политического вопроса"9.
 Значение установления гражданских
прав огромно само по себе: оно
приближало Россию к правовой госу-
дарственности, способствовало
развитию либеральных отношений в
рамках существовашего строя. В этом
плане совершенно правомерно
рассматривать "Наказ" и "Жалованную
Грамоту" Екатерины как начальные
этапы становления гражданственности в
России. По мнению В.В.Леонтовича, при
Екатерине произошла "частичная замена
крепостного строя гражданским",
распространение которого на иные
социальные слои составляло со-
знательную задачу русского
правительства. Трудно судить,
насколько юридически правомерен
"гражданский строй исключительно в
отношении дворянства"10, но кажется
все же, что в российской
действительности данная ситуация не
выглядела столь оптимистично. В нач.
80-х гг. Денис Фонвизин, нисколько не
обманываясь просвещенным тоном
императрицы, сказал, что Россия - это
____________________
9 Струве П.Б. Указ.изд. С. 463-464.
10 Леонтович В.В. История
 либерализма в России. 1762-1914.
 С. 40.

 81

"государство, где люди составляют
собственность людей, где каждый,
следовательно, может быть завсегда
или тиран, или жертва"11. Это почти
буквально перекликается с пушкинским
определением века - "тиран, предатель
или узник" (1826). Менялись цари,
уходили поколения, но Россия
оставалась страной рабов. "Когда
император два раза в год раскрывает
двери своего дворца перед
привилегированными крестьянами и
избранными горожанами, он этим не
говорит купцу или батраку: "Ты такой
же человек, как и я", но говорит
дворянину: "Ты такой же раб, как и
они, а я, ваш бог, равно властвую над
всеми вами"12. Таково было
впечатление от николаевской России
иностранца. Рефрен: в России все
рабы, был, пожалуй, самым характерным
для самосознания русского общества
конца XVIII - перв. половины XIX вв.
Понимание этого будило политическую
мысль дворян-оппозиционеров. В
созданных ими планах-проектах
запечатлелась высокая степень
развития общественного самосознания,
____________________
11 Фонвизин Д.И. Указ.изд. Т. 2. С.
 264.
12 Русские мемуары: Избр.страницы.
 С. 324.

82

но они были органической частью
традиционного общества, общества, еще
в целом не преодолевшего рабского
синдрома, общества, мыслившего
всецело внеправовыми категориями.
Потому памятники правовой мысли
XVIII в. интересны в первую очередь
как материализация постепенного
преодоления традиционного сознания.
 К началу 80-х гг. относится записка
Д.И.Фонвизина "Рассуждение о
непременных государственных законах",
предназначавшаяся наследнику Павлу.
"Рассуждения" мыслились как
вступление к конституционным проектам
братьев Паниных. Авторы этих проектов
обсуждали их основные положения с
наследником в 70-е гг., когда зрел
заговор против Екатерины II,
возглавляемый Н.Паниным.
 Образ мысли великого князя Павла
Петровича в значительной мере
отличался от убеждений императора
Павла I. В послании гр. Н.Панину
(1778 г.) наследник установил
логическую связь между "свободой" и
"законом": "Свобода, конечно, первое
сокровище всякого человека, но должна
быть управляема крепким понятием
оной, которая не иным приобретается,
как воспитанием, какое не может быть
иным управляемо, чтоб служило к
добру, как фундаментальными законами,

 83

но как сейчас последних нет,
следовательно, и воспитания
порядочного быть не может"13.
Следовательно, и о свободе говорить
рано. Бумаги Павла, его
реформационные проекты, навеянные в
первую очередь совместными об-
суждениями политических вопросов с
братьями Паниными, остались лишь
бумагами, представляющими частный
исторический интерес. "Рассуждения о
непременных государственных законах"
Д.Фонвизина, напротив, еще в XVIII в.
расходились в списках, влияя на
формирование общественного сознания,
а в 10-х гг. XIX в. через племянника
Дениса Фонвизина, декабриста
М.А.Фонвизина, "Рассуждения" стали
известны в декабристских кругах, в
частности, их использовал
Н.М.Муравьев.
 Дидактические по характеру
"Рассуждения" нацелены внушить
будущему императору мысль о недопу-
стимости произвола, ибо деспотизм
губителен уже тем, что ведет к
анархии. "Государь должен знать во
всей точности все права своего
величества", во-первых, для того,
чтобы "содержать их у своих подданных
____________________
13 Цит. по: Фонвизин Д.И. Указ.изд.
 Т. 2. С. 681.

84

в почтении", а во-вторых, "чтоб
самому не преступить пределов, озна-
менованных... властью здравого
рассудка"14.
 Источники, относящиеся к истории
права и правосознания в России, дают
наглядную картину переходного
состояния общества. В общественном
сознании одновременно бытовали
традиционные понятия о главенствующей
роли устоев, нравов, обычаев,
средневековое обоснование
богоданности власти и в то же время
понятия естественного права и
общественного договора -
провозвестники раннебуржуазного
права, то есть права уже в
собственном, строгом смысле слова -
это был знак того, что общество
приступало к их освоению.
 В основном же общество мыслило еще
традиционно, во внеправовых понятиях.
Роль закона выполняли нрав, совесть,
Бог. Так начинала Манифест
Екатерина II: "Самовластие,
необузданное добрыми и человеколюби-
выми качествами, в государе,
владеющем самодержавно, есть такое
зло, которое многим пагубным
следствиям бывает причиною". Правда,
____________________
14 Фонвизин Д.И. Указ.изд. Т. 2. С.
 258.

 85

вступая на престол, Екатерина обещала
ограничить законом свою власть, но
"закон" в устах Екатерины, по сути,
оказался данью требованиям века
Просвещения, условностью. Жизнь мыс-
лилась и строилась по традиционным
нравам и понятиям, причем эти подмены
не осознавались современниками.
Новой, правовой постановке вопроса
сопутствовал традиционный способ его
решения.
 Так и Фонвизин, рассуждая о
"недопустимости произвола", о "правах
его величества", в конце концов счел
возможным ограничить самодержавие
здравым смыслом, или "властью
здравого рассудка".
 Второй довод в пользу ограничения
власти монарха звучал и вовсе
традиционно,а может быть, оттого и
более убедительно. Фонвизин выводил
его из положения о божественном
происхождении власти. Если Бог, по
логике Фонвизина, "потому и всемогущ,
что не может делать ничего другого,
кроме блага", то и "государь, подобие
Бога, преемник на земле высшей его
власти", может ознаменовать свое
могущество и достоинство не иначе,
как "постановя в государстве своем
правила непреложные, основанные на
благе общем, и которые не мог бы
нарушить сам, не перестав быть

86

достойным государем"15. Фонвизин
стремился внушить будущему импе-
ратору, что "власть, производящая
обиды, насильства, тиранства, есть
власть не от Бога"16.
 В русском контексте конца XVIII в.
ссылки на Бога, призванные удержать
неограниченную власть от произвола,
имели уже новый, дополнительный
смысл, который они не могли иметь в
традиционной трактовке власти. Теперь
Фонвизин теми же аргументами пытался
ее обуздать, при этом он вводит
понятие "правил непреложных",
основанных на общем благе, которые
пока не противостоят единодержавию,
напротив, Бог, а следовательно, и
государь виделись как бы гарантами
неотчуждаемости естественных прав.
Авторитет Бога призывался в данном
случае для сохранения установленного
Богом же порядка вещей, или "блага",
что включало уже и данность
(богоданность) естественных прав.
 Последний (третий) довод Фонвизина
о необходимости ограничения власти
основывался уже прямо на теории
общественного договора:
"Обязательства между государем и
____________________
15 Фонвизин Д.И. Указ.изд. Т. 2. С.
 254-255.
16 Там же. С. 259.

 87

подданными суть равным образом добро-
вольные, ибо не было еще в свете
нации, которая насильно принудила бы
кого стать ее государем; и если она
без государя существовать может, а
без нее государь не может, то
очевидно, что первобытная власть была
в ее руках, и что при установлении
государя не в том дело было, чем он
нацию пожалует, а какою властию она
его облекает"17. При нарушении
договора с народом власть становится
незаконной, ибо тогда она "ставит
себя выше всех законов естественного
правосудия". В этом случае нация
вправе возвратить свою свободу -
"никто не был в праве отнимать у ней
свободы"18. Таким образом,
"Рассуждения" Фонвизина содержат
чрезвычайно серьезное заявление.
 Общественный договор, утверждавший
принцип вторичности верховной власти
по сравнению с волей народа, был
рубежом в развитии европейского
общества. Со стороны самодержавия
можно было ожидать реакции не
меньшей, чем на книгу Радищева, если
не более суровой, так как это было
высказано не в беллетристической
форме, а в политическом документе,
____________________
17 Фонвизин Д.И. Указ.изд. Т. 2.
18 Там же. С. 259-260.

88

предназначавшемся наследнику. Однако
реакции не было никакой. Положения
теории общественного договора,
старательно переписанные с
западноевропейских источников, в
XVIII в. не имели никакого
общественно-политического резонанса в
стране. Причем подобные штудии в
различных формах проделывал не один
Фонвизин. Знакомство с
раннебуржуазными западными теориями
будило отечественную мысль, что нашло
отражение в целой серии работ так
называемых русских просветителей.
 Только общество не увидело в том
своих выгод, а самодержавие не
усмотрело грозившей ему опасности.
Хотя общество и помнило подробности
воцарения Романовых и в этой связи не
могло не видеть определенной и
очевидной логики в притязаниях на
выполнение условий общественного
договора, но все же сильный только
традицией принцип богоданности власти
русского царя в общественном сознании
брал верх. От таких установок не
освобождаются в одночасье, даже с
приходом к власти просвещенной
императрицы. Еще и века не прошло,
как Россия перешагнула свой рубеж
средневековья, только в силу этого
она не могла адекватно воспринимать
просветительские теории - плод до-

 89

вольно развитой буржуазной культуры
сознания. В XVIII в. просвещенное
общество России лишь постигало азы
теорий политического развития
общества. Частный случай
Д.И.Фонвизина является тому примером.
 Понимая, что в России нет еще
условий для подобных "преимуществ,
коими наслаждаются благоучрежденные
европейские народы", ибо в России нет
твердого законодательства, он
предлагал ввести "законы непре-
ложные", гарантирующие безопасность,
достоинство и собственность граждан,
но под "гражданами" Фонвизин имел в
виду дворянство и среднее сословие,
что было совершенно типично для
прогрессивно мыслившей русской
интеллигенции конца XVIII -
нач. XIX вв. "В России надлежит быть,
- считал Фонвизин, - 1) дворянству
совсем вольному, 2) третьему чину
совершенно освобожденному, 3) народу,
упражняющемуся в земледельстве, хотя
и не совсем свободному, но, по
крайней мере, имеющему надежду быть
вольными"19. Так что в грозном
"возвратить свободу нации" Фонвизина
заключалось требование личной свободы

____________________
19 Фонвизин Д.И. Указ.изд. Т. 2. С.
 116.

90

дворянству и горожанам, но отнюдь не
подавляющему большинству "нации".
 Екатерина II держала под присмотром
весь панинский заговор, отставкой его
лидера дав понять, что терпение ее
кончилось. Сама же императрица всей
своей деятельностью демонстрировала
искусство совмещать признание
принципов либерализма с незыблемостью
устоев самодержавия. В этом была,
безусловно, и уловка умной женщины,
но все же в значительной степени та-
ково было органическое восприятие
действительности. Краткий эпизод
конца ее царствования является тому
ярким примером.
 События Французской революции
поставили правительство Екатерины
перед проблемой прав человека почти в
европейском ее звучании. Как
вспоминал впоследствии секретарь
императрицы А.В.Храповицкий, известие
о принятии королем конституции
вызвало у Екатерины "приметную
досаду", но узнав о казни короля, "ее
величество слегла в постель, и
больна, и печальна"20. В тот же день
"был оборот к собственному ее
правлению с вопросом у меня, -
вспоминал Храповицкий, - о соблюдении
____________________
20 Храповицкий А.В. Дневник. 1782-
 1793. М., 1902. С. 219.

 91

прав каждого". Напуганная императрица
высматривала возможности компромисса
на путях "соблюдения прав каждого".
Знаменателен ответ вельможи о
напрасном беспокойстве императрицы,
ибо права и привилегии дворянству
"пожалованы и утверждены"21.
Екатерина спрашивала о "правах
каждого", но окружавшие вполне
органически слышали о привилегиях для
себя, притом все выходили довольны.
Оставалось только подписать указ
Сенату о разрыве политических
отношений с Францией, с тем, чтобы
впредь та не путала наши внутренние
дела. Этот курьез свидетельствовал об
огромном жизненном потенциале
самодержавия, о довольных еще
резервах власти, о том, что до
реального решения вопроса о правах
русское общество было еще очень
далеко.
 Однако Екатерина совершенно верно
уловила угрожающий стабильности
самодержавия смысл требования прав
человека и активнейшим образом
включилась в борьбу против Франции,
провозгласившей "Декларацию прав
человека и гражданина", которую она
так неосмотрительно позволила
напечатать в "Санкт-Петербургских
____________________
21 Там же. С. 246.

92

ведомостях"."Ослабление
монархической власти во Франции,-
заявила Екатерина,- подвергает
опасности все другие монархии.
Безначалие есть злейший бич, особ-
ливо, когда действует под личиною
свободы, сего обманчивого призрака
народов"22.
 Политика либерального консерватизма
Екатерины II и традиционный взгляд на
природу самодержавия, присущий в
основном обществу, тем не менее не
только не снимали, но с годами
обостряли проблему законного
ограничения верховной власти, если к
ней обращались крупнейшие сановники
государства.
 В ряду так называемых "придворных"
проектов особенный интерес вызывает
записка князя А.А.Безбородко "О
потребностях империи Российской"
(1799). О записке стало известно
после смерти автора, а ее умеренность
позволяет говорить о том, что она
отражает идеи государственного
деятеля, в некотором упорядочении
власти видевшего залог ее долголетия.
Безбородко никак не отнесешь к
оппозиции. Это был крупнейший вель-
____________________
22 Грибовский А.М. Записки об
 императрице Екатерине Великой. М.,
 1864. С. 48.

 93

можа, пользовавшийся большим доверием
как Екатерины II, так и, что
случалось редко, Павла I. Сторонник
"беспредельного" самодержавия, он тем
не менее определенно высказывался за
необходимость строго придерживаться
закона. "Государь самодержавный
чувствовать должен, что власть дана
ему беспредельная не для того, чтобы
управлять делами по прихотям, но чтоб
держать в почтении и исполнении
законы предков своих и самим им
установленные; словом, изрекши закон
свой, он, так сказать, сам первый его
чтит и ему повинуется, дабы другие и
помыслить не смели, что они от того
уклониться или избежать могут"23.
Аналогичное понимание власти было
характерно для Европы XVII в.
 В отношении сословной политики
Безбородко выражал мнение, типичное
для дворянства. Он считал, что
состояние сословных прав-привилегий
не требовало никаких дополнительных
законов, так как права дворян и мещан
("общие выгоды") обозначены в
Жалованной Грамоте, "но что
принадлежит до поселян, то состояние
____________________
23 Григорович Н.И. Канцлер князь
 Александр Андреевич Безбородко. В
 связи с событиями его времени.
 Спб., 1881. Т. 2. С. 643.

94

их требует поправления. Боже сохрани,
- уточнял канцлер, - чтобы я тут
разумел какую-либо излишнюю
вольность, которая под сим невинным
названием обращалась бы в своеволие и
подавала повод к притязанию на какое-
либо равенство всеобщее или суще
химерическое"24. "Поправление"
положения поселян заключалось в
необходимости урегулировать
крестьянские повинности, не более.
Безбородко не без основания считал,
что "наши нижние классы" застрахованы
от такого "умственного разврата" как
"французское мнимое равенство", ибо в
России "каждый из меньшего
предпочитал лично добиваться
большего. Отпущаемый на волю
крестьянин или казенный поселянин
старается быть купцом, а разбога-
тевший купец - чиновником или
дворянином. Полезно сии желания
оставить в их силе, но затруднять
событие их", - резюмировал мудрый
канцлер25.
 Безбородко чрезвычайно точно
схватил тенденцию, характерную для
XVIII и еще в большей степени для
первой половины XIX вв. - стремление
потенциально буржуазных слоев
____________________
24 Там же. С. 643-644.
25 Там же. С. 644.

 95

(свободных, казенных крестьян, куп-
цов, мещан) жить по-феодальному:
"русская буржуазия" в то время была
поставлена в такие условия, когда ее
материальное преуспевание зависело от
деятельности небуржуазного характера.
 Представители низшего сословия, как
правило, в одиночку добивались
решения своих интересов - и не-
мудрено, так как процент крестьян,
способных откупиться, был чрезвычайно
мал, а дальше в фортуне крестьянина,
ремесленника, купца первую роль играл
имущественный ценз, служба, при
достижении заветного уровня маячил
"классный чин", дворянство, и тогда
уже вступало в действие развращающее
влияние Табели о рангах. Сознание
возможности выбиться в люди делало
человека послушным орудием
бюрократической машины, повязывало
возможную социальную энергию
бюрократическойморалью,
парализовывало тот мятежный дух
третьего сословия, который в Европе,
объединяя массы, был сильнейшим
источником социальных движений.
 Привычно сетуя на дефицит
правосознания русского общества, не
следует возможные причины тому
выводить из менталитета русских.
Россия в XVIII в. оставалась еще
традиционным обществом, только при-

96

ступившим к философскому, теоретико-
политическому осмыслению проблемы
прав человека. В этом процессе оно
столкнулось с уже сравнительно
развитым правом западноевропейских
государств, основанном на признании
собственных, неотъемлемых прав
человека, но применить уже имевшееся
право к себе русское общество еще не
могло, так как за редким, единичным
исключением не воспринимало принципа
всеобщего равенства людей. Потому
право заменял закон, а права
свободных граждан, по сути, были лишь
сословными привилегиями.
 Сословная же политика правительства
была такова, что сплошь и рядом
расставляла ловушки формировавшемуся
правосознанию русского общества.
 
 
 * * *
 
 Милые хитрости царствования
Екатерины послужили поводом
ироничному замечанию В.О.Ключевского:
"В обществе, утратившем чувство
права, и такая случайность, как
удачная личность монарха, могла сойти
за правовую гарантию". Историк
неточен только в одном: нельзя
утратить того, чего еще не имеешь.


 97

 В благодушии, обусловленном именно
отсутствием того самого "чувства
права", находилось русское общество
при вступлении на престол императора
Александра I, сама личность которого
давала уверенность надежде. Что ж,
простодушие - прекрасная черта
русских. Но вот русский посол в
Англии аристократ Михаил Семенович
Воронцов писал сыну в самый разгар
народных гуляний в апреле 1801 г.:
"Они счастливы, как никогда,
вырвавшись из величайшего рабства, и
воображают теперь, что они добились
свободы и забывают об ужасном
деспотизме, под которым они должны
трепетать только потому, что им дано
позволение носить круглые шляпы и
сапоги с отворотами. ...Если
теперешний государь добр, то эти люди
уверены, что они теперь действительно
свободны, и не помышляют о том, что
тот же человек может измениться
характером или же иметь преемником
тирана. И теперешнее состояние страны
не более, как временное прекращение
тирании. Наши соотечественники
подобны римским рабам во время
сатурналий, после которых они снова
впадали в прежнее рабство"26.
____________________
26 Архив князя Воронцова. М., 1880.
 Кн. 17. С. 6.

98

 Прекрасный документ. Он как нельзя
лучше дает представление о
существовании двух уровней сознания в
обществе - массовом, традиционном и
критическом сознании просвещенной
части общества. Описание более чем
точное - это в современном смысле
безошибочный аналитический прогноз.
Сколь он ни мрачен, но случилось все
по-писанному: общественный подъем
начала Александрова царствования
обернулся прежним рабством.
 Воронцов выразил взгляды
аристократической оппозиции, которая
меряла Россию европейской шкалой. В
то же время воодушевление первых лет
нового царствования было столь
велико, что не верилось или не хо-
телось верить очевидному - на
короткий срок аристократия сошла со
своего оппозиционного пьедестала,
увидев в заверениях Александра I
своего единомышленника. Молодые
либералы А.Чарторыйский, В.Н.Кочубей,
А.Строганов, Н.Н.Новосильцов,
Д.Н.Блудов, А.Р.Ворон-цов,
Н.С.Мордвинов, М.Орлов и другие
принялись устремленно готовить
русскому императору документы,
обосновывавшие его своего рода
отречение от абсолютной власти,
надеясь при этом на его добрую волю.
Все повторялось. Иной царь, иное

 99

поколение дворянской аристократии, но
каждый действует в соответствии со
своей логикой. История ничему не
учит? Сказать так мы не решаемся. Но,
очевидно, очень трудно выйти из своих
родовых признаков.
 История все же учила, но других,
тогда еще, пожалуй, не родившихся.
Учила не забивать голову бесполезными
конституционными тонкостями, знаниями
европейских государственных
устройств, не рядить о принципах
разграничения верховной власти и
вообще, так, как они, дворяне, с
царем не церемониться. У демократов
были все основания презирать
дворянскую оппозицию. Тем не менее
она сделала все, что могла по своему
родовому и историческому
предназначению.
 До начала 20-x гг. XIX в.
общественая атмосфера в России
способствовала иллюзиям возможного
установления конституции и проведения
буржуазных реформ постепенно и
сверху. Повод тому в первую очередь
давал сам император Александр I. Его
неприятие тирании Наполеона и
предпочтение, оказываемое
республиканцам, его инициатива и
поощрение реформационного творчества,
его намерение ограничить верховную
власть законом и в законно-

100

либеральном духе реформировать си-
стему государственного управления -
все это воспринималось как
официальная либеральная политика
правительства. Да это и было
действительно так, ибо в начале
XIX в. именно правительство
Александра I выступило инициатором
государственных преобразований в духе
буржуазного конституционализма.
 Зная опыт французской монархии,
Александр понимал, что для того,
чтобы сохранить власть, надо привести
в соответствие с требованиями времени
формы государственного управления и
социально-политические отношения, то
есть придать государственным учрежде-
ниям вид законности. "Он понял, -
писал об Александре его сподвижник
В.П.Кочубей, - что для России,
сделавшей в течение столетия огромные
успехи в цивилизации и занявшей место
в ряду европейских держав, суще-
ственно необходимо согласовать ее
учреждения с таким положением дел"27.
Речь шла о коренном реформировании
системы государственных учреждений,
____________________
27 Корф М.А. Александр I и его
 приближенные до эпохи Сперанского.
 Неизданная глава из "Жития
 гр.Сперанского" // Русская старина.
 1903. № I. С. 30.

 101

или государственной машины. Состояние
дел в этой сфере подробно изложено во
многих исторических трудах. Нам же
важно подчеркнуть, что возможность
усовершенствования государственного
управления связывалась с радикальными
мерами, претворение которых означало
бы превращение крепостнического
абсолютизма в надсословную монархию -
это во-первых, а во-вторых, что
особенно важно, к осознанию этого
пришло не только либерально
настроенное высшее дворянство, но и
сам государь, который разделял
поначалу все планы государственных
преобразований28.
 Планы государственных
преобразований молодой император
связал с деятельностью Негласного
комитета (1801-1803), куда вошли его
либерально настроенные друзья в
бытность его великим князем -
Строганов, Чарторыйский, Новосильцов
и Кочубей; к работе привлекался также
А.Р.Воронцов. Все они подолгу жили в
Западной Европе, хорошо знали
политическое устройство и право
европейских стран. Работа Негласного
комитета запечатлена в довольно
объемистом архиве графа
____________________
28 См.: Мироненко С.В. Указ.соч. С.
 28-36.

102

П.А.Строганова29. Но уже очень скоро
членов Негласного комитета постигло
разочарование: Александр действовал
неторопливо, но главное
непоследовательно, не имея, на первый
взгляд, ясной цели, отвлекаясь ме-
лочами, пресекая инициативу. Уже
тогда становилось очевидным, что
император не собирается в скором вре-
мени производить коренные изменения,
полагая ограничиться исправлением
некоторых неудачных решений
предыдущего царствования.
В.О.Ключевский, говоря о "трудностях
практического осуществления"
политических убеждений Александра,
тонко подметил, что "это больше мечты
или смутные желания, чем
государственные идеи..., больше
настроение политическое, чем пра-
вительственная программа"30.
 Политическая организация русской
государственности при Александре
оставалась тем же, что и при Ека-
терине и Павле - самодержавной
монархией. По-прежнему не
____________________
29 Николай Михайлович, великий
 князь. Граф П.А.Строганов. Ист.
 исслед.эпохи Александра Первого.
 Спб., 1903. Т. 2.
30 Ключевский В.О. Неопубликованные
 произведения. М., 1983. С. 249.

 103

ограниченная никаким законом власть
превращала монарха в самовластного
тирана. Гарантией в данном случае
могла быть только "удачная личность"
самого государя, его нрав, склад
характера, что сближало Россию с
политическим устройством восточных
деспотий. Привести российское
государство в соответствие с
политическими институтами западных
стран хотя бы в какой-то мере мог
только закон, ограничивавший вер-
ховную власть. Александр I c этим был
полностью согласен и не только на
словах: в 1809 г. он дал конституцию
Финляндии, а в 1815 г. Польше,
входивших тогда в состав Российской
империи. История реформ начала XIX в.
также хорошо изучена, но нас более
интересует вывод: ни в одном из
вышедших в период царствования
Александра правительственных
документов ни в коей мере не
ограничивалась власть российского
самодержца.
 Самодержавная власть сама по себе
не способна к самоограничению. Ей по
определению как бы задан ход в одном-
единственном направлении -
концентрация власти. Так что сколько
бы Александр ни понимал, ни
стремился, он не мог преодолеть


104

логику единодержавия. Возможно, в
этом и его разгадка, и его трагедия.
 Вторая причина заключалась в
родовой черте самого дворянства.
Русское дворянство стремилось огра-
дить от проявлений тирании только
свое сословие, что и определило тот
"либеральный потолок"
преобразовательных проектов
Негласного комитета. Это стремление
отражено в Коронационной грамоте
(готовилась ко дню коронации
Александра), все редакции которой (их
было четыре) начинались с
подтверждения дворянских привилегий,
данных Манифестом о вольности и
Жалованной Грамотой дворянству. В
целом грамота оставляла незыблемыми
основы крепостнического строя.
Верховная власть ограничивалась лишь
в отношении дворянства. Грамота
вводила закон, гарантирующий (только
дворянскому сословию) безопасность
личности, ее действиям и
собственности; сословное неравенство,
таким образом, сохранялось. Однако
обсуждение грамоты закончилось ничем.
Члены Негласного комитета не могли
завершить работу, видя высочайшее к
ней охлаждение31.
____________________
31 См.: Предтеченский А.В. Очерки
 общественно-политической истории

 105

 "Дней Александровых прекрасное
начало" еще не предвещало
трагического завершения невиданного
еще Россией подъема общественных сил.
Тем не менее на фоне всеобщего
ожидания перемен уже раздавались и
скептические голоса, в то время
немногочисленные. Мнение русского
посла Воронцова мы уже приводили. Не
обманул нарочитый либерализм
Александра I и Василия Федоровича
Малиновского, позже директора Цар-
скосельского лицея. В 1803 г. он
записал в дневнике: "Правление
российское ныне есть деспото-
аристократия, владыко-вельможное"32.
Скепсис был совершенно оправданным,
довольно было беспристрастного
взгляда на соотношение сил и
"диапазон" выдвигаемых идей, на ха-
рактер деятельности нового
правительства, чтобы увидеть
тщетность ожиданий коренных
политических перемен.
 Много позже, размышляя о прожитом,
князь Петр Андреевич Вяземский в
_____________________________________
 России в первой четверти XIX в.
 М.;Л., 1956. С. 190-199.
32 Русские просветители (От
 Радищева до декабристов):
 Собр.произведений: В 2 т. М., 1966.
 Т. 1. С. 251.

106

поэтической строфе схватил эту
парадоксальную соединенность
несоединимого в образе русского
самодержца:
 
 Послушать - век наш век
 свободы,
 А в сущность глубже загляни:
 Свободных мыслей коноводы
 Восточным деспотам сродни.
 
 До завершения Отечественной войны и
европейских походов в массе
консервативно настроенного русского
дворянства лишь немногие видели
политическую и историческую
бесперспективность неограниченного
самодержавия. Эти люди, как правило,
хорошо осознавали преимущество многих
достижений европейской цивилизации.
Они-то, обосновывая необходимость ре-
форм, выдвигали доводы не этического
порядка (о безнравственности
деспотизма и рабства), а социально-
экономического, политико-правового.
Именно таких людей в случае победы
восстания декабристы прочили в члены
Временного правительства. Наиболее
полное выражение политических
взглядов русской аристократии мы
находим в письмах и бумагах графов
Воронцовых, в записках Мордвинова и,
конечно же, у Сперанского.

 107

 Граф Николай Семенович Мордвинов,
приверженец теории естественного
права, видевший в свободе проявление
закона природы, во многом опередил
своих современников. Историческую
отсталость России по сравнению с
развитыми западноевропейскими
странами он связывал с "политическим
небытием" крестьянства и
экономической незаинтересованностью
его в труде. Н.С.Мордвинов предложил
проект о разрешении купцам и казенным
крестьянам покупать незаселенные
земли; для оказания материальной
помощи крестьянству в этом деле
Мордвинов выступил с весьма
показательной идеей организации
Трудопоощрительного банка. В соот-
ветствии с уровнем западноевропейской
политической мысли Мордвинов считал
необходимым разграничение
законодательной, исполнительной и
судебной властей, выступал против
общинного землепользования, проти-
вопоставляя ему экономически выгодное
индивидуальное.
 Огромная роль в развитии русского
конституционализма, правозаконности и
правосознания принадлежит Михаилу
Михайловичу Сперанскому. Судьба этого
человека примечательна. Сын
приходского священника, благодаря
выдающимся способностям и уму, в

108

короткий срок сделал
головокружительную карьеру, в начале
XIX в. став ближайшим соратником,
сподвижником, собеседником и даже
доверенным лицом императора
Александра I. Но сближали их не
только преобразовательные планы.
После смерти молодой жены едва пере-
живший трагедию Сперанский утешение
обрел в мистическом богопознании.
Мистика, причастность мистической
тайне также сближала двух выдающихся
людей эпохи - царя и его слугу.
 До ссылки (1812) Сперанский был
убежденным конституционалистом, можно
сказать, он в наиболее си-
стематическом виде изложил позицию
русской аристократии Александрова
царствования. Во всех его проектах
государственных преобразований и
политических трактатах (1801-1811)
последовательно проводилась мысль о
необходимостиподчинения
самодержавной власти закону. Так же
как и граф Мордвинов, Сперанский
считал, что личность монарха -
недостаточная гарантия гражданским
правам. Прежде необходим переход к
конституционной форме правления, где
верховная власть будет ограничена
Государственной думой. В свою очередь
конституция выступала гарантией
гражданским законам, ибо

 109

государственной власти будут
поставлены прочные конституционно-
правовые пределы. Однако эти положе-
ния, как и либеральные идеи адмирала
Мордвинова, не получили никакого
отражения в опубликованном 8 сентября
1802 г. Манифесте, над которым
работал Сперанский, ни в основной его
работе - "Плане государственного
преобразования" (1809 г.). "План"
Сперанского был самым
последовательным реформаторским
документом, исходившим из
правительственных кругов. Дворянство
отнеслось к нему, да и ко всей
деятельности Сперанского, крайне
враждебно. Александр, в то время чем-
то обиженный на Сперанского, вынужден
был уступить - в марте 1812 г. после
длительной беседы с царем Сперанский
тут же, в течение нескольких часов,
был отправлен в ссылку. Однако он еще
вернется в столицу, чтобы судить
декабристов, чтобы порадеть об
одиночном двадцатилетнем заключении
своего друга, соратника, соседа
наконец - Г.С.Батенькова, чтобы
создать Российский свод законов уже в
царствование Николая I. Говорят, и он
умер "в душе республиканцем",
говорят, за него Наполеон сулил
Александру любое государство
центральной Европы. Это очень

110

вероятно - Сперанский был уди-
вительным, замечательным человеком и
тайна его подстать тайне императора
Александра.
 Конституционно-либеральные планы
Мордвинова и Сперанского, которые в
своих рассуждениях отталкивались от
западноевропейского опыта, слишком
диссонировали с господствующими
интересами дворянства. В такой
ситуации трудно было оставаться
последовательным, если не в
убеждениях, то уж в своих действиях.
Ни общество, ни они сами не были
готовы к решительным преобразованиям.
Еще в августе 1810 года французский
посол в России А.Коленкур писал
Наполеону: "Это царствование, будучи
по форме более либеральным, чем
предыдущее, закончится в итоге
усилением абсолютизма. Русское
дворянство... осуждает всякое
правительство, которое допускает,
чтобы его власть разделилась с кем-
либо"33.

____________________
33 Николай Михайлович, великий
 князь. Дипломатические сношения
 России и Франции по донесениям
 послов императоров Александра и
 Наполеона. 1802-1812. Спб., 1907.
 Т. 5. С. 93.

 111

 В начале XIX в. в прогрессивной
общественности обсуждалось немало
идей, ценных для нас тем, что они
характеризуют общественное сознание
передовой интеллигенции. Наиболее
распространенным было требование
частной собственности (Мордвинов,
Сперанский, А.С.Кайсаров,
В.Ф.Малиновский, И.П.Пнин). Пнин ука-
зывал на непосредственную зависимость
гарантированных прав человека от
наличия права частной собствен-
ности34, отстаивая при этом
нерушимость монархического правления
и сословного неравенства. Вот
наиболее распространенное выражение
"буржуазного радикализма" начала
XIX в., свидетельство
просветительского понимания
равенства: "Права граждан, без
сомнения, - считал Пнин, - должны
быть все равны, но преимущества их не
могут быть одинаковы"35. С монархией
связывал гарантии свободы и частной
собственности такой убежденный
противник крепостного права, как
А.С.Кай-саров. Более последовательно
идеи сословного равенства, свободы
личности и частной собственности
____________________
34 Русские просветители. Т. 1. С.
 194-195.
35 Там же. С. 195.

112

проводились в трудах демократической
интеллигенции,например,
В.В.Попугаева, М.Мерцалова,
А.С.Лубкина и других. Гарантию
буржуазным требованиям они видели
только в конституционной монархии.
 Столь ценные либеральные идеи
оставались достоянием узкого круга.
Более причастной духу времени
оказалась проблема гарантии прав
дворянства. Если наиболее радикальные
и демократические требования
практически не брались правительством
в расчет или сходу отвергались высшим
дворянством, принимавшим участие в
преобразовательной деятельности, то
проблема прав дворянства подолгу
обсуждалась в правительстве, что
создавало весьма казусную, но
предельно характерную для России
ситуацию, когда требование феодаль-
ного права, права для одного класса,
четко осознаваемое, совмещалось с
довольно туманно представляемыми де-
мократическими требованиями, в
частности, требованием сословного
равенства.
 Одной из основных причин,
сдерживавших решительность как
либеральных сторонников преобразова-
ний, так и консервативно настроенных
почитателей просвещенного века, была
одна - боязнь, что даже минимум

 113

свободы всколыхнет на борьбу народные
массы. Вот как мотивировал
невозможность ограничения
самодержавия в России С.Р.Воронцов,
убежденный противник тирании:
"Произвести столь существенные
изменения в наиболее обширной во всем
мире империи, среди народа свыше 30
миллионов, неподготовленного,
невежественного и развращенного, и
сделать это в то время, когда на всем
континенте происходит брожение умов,
это значит, не скажу рисковать, но
наверное привести в волнение страну,
вызвать падение трона и разрушение
империи... Нельзя только сразу
совершить прыжок из рабства в свободу
без того, чтобы не впасть в анархию,
которая хуже рабства"36.
 Таким образом, все усилия
преобразователей были направлены на
введение закона, недопускающего
проявление произвола по отношению к
дворянству и только в этом плане
ограничивавшего самодержавие в
России, что, впрочем, не так уж мало,
если учесть, что даже этого так и не
случилось. Попытки ввести в
существующее законодательство статьи,
гарантирующие безопасность личности,
____________________
36 Архив князя Воронцова. М., 1876.
 Кн. 10. С. 99-100.

114

ее достоинства, право собственности
были определенным достижением
правового сознания. По сути, это было
требование аристократической
конституции, которое в условиях
неограниченного самовластия, иначе,
деспотизма, не поддается однозначно
отрицательной оценке. Положение всего
народа, всех сословий при
деспотическом правлении предельно
точно охарактеризовал Сперанский,
указав, что в России есть только два
состояния: рабы государевы и рабы
помещичьи. "Первые называются
свободными только в отношении ко
вторым. Действительно же свободных
людей в России нет, кроме нищих и
философов"37. В таких условиях
требование аристократической
конституции означало ограничение
самодержавия именно в тех его крайних
проявлениях, которые были характерны
для России. По сути, в те годы
решался вопрос о правовом обуздании
власти тирана. Реформы могли бы
привести к упорядочению
законодательства, к изменению
структуры государственной власти, к
коренным переменам в социально-
экономической жизни.
____________________
37 Сперанский М.М. Проекты и
 записки. М.;Л., 1961. С. 43.

 115

 Все передовые идеи в России
локализовались в верхушке общества и
в большей мере осознавались в каче-
стве морального долга, - в таком виде
они не могли представлять большой
опасности самодержавию. Не привитые
народному сознанию, передовые идеи
долгое время оставались
нежизнеспособными. Эту характернейшую
для общественно-политической жизни
России особенность точно
сформулировал В.О.Ключевский, говоря
о "Плане государственных
преобразований" Сперанского: "В
Европе возникли движения во имя идей,
тревожившие Россию. Она шла против
этих движений и возвращалась домой с
вызвавшими их идеями, подавляя
следствия, усваивая причины. "План"
был кабинетным опытом русского
правительства сделать для своего
народа то, что на Западе народы
пытались сделать для себя вопреки
своим правительствам"38.
 
 * * *
 
 Судьба всех проектов социально-
политических преобразований в России,
созданных за последнюю треть XVIII -
____________________
38 Ключевский В.О. Неопубликованные
 произведения. С. 253.

116

первую четверть XIX вв., оказалась
удивительно схожей. Это
обстоятельство наводит на некоторые
общие выводы.
 Самобытное развитие России всегда в
большей или меньшей степени
испытывало влияние западных иде-
ологий, как правило, принадлежавших
качественно иному обществу, более
зрелому. Попадая в Россию, они, с
одной стороны, стимулировали и
направляли ее развитие к уже
известному и "апробированному"
идеалу, а с другой - не могли не
путать ее собственного традиционного
хода, как не могли и совершенно сбить
с него. Отсюда особая экзотичность
русского пути - синтез чужих
тенденций и собственных основ,
новаторская постановка проблем при
традиционном решении.
 На формирование политико-правовых
взглядов русского дворянства XVIII-
XIX вв. опыт европейских стран оказал
особенно существенное влияние.
Очевидные экономические успехи и
преимущества социально-политических
устройств молодых буржуазных госу-
дарств являлись сильнейшим
притягательным стимулом к
использованию готовых политических и
юридических форм. Неукорененность или
совершенная умозрительность первых

 117

политических проектов составляет одну
из характернейших особенностей
формирования политико-правового
сознания российского общества.
 Во-вторых, все эти проекты
создавались в непосредственной
близости от двора (Фонвизина-Паниных,
Безбородко), по указанию императора
(проекты "молодых друзей"
Александра I, Негласного комитета,
проекты М.Сперанского, Новосильцова-
Вяземского) или в кругах среднего и
высшего дворянства с привлечением
первых сановников (декабристы).
 Важнейшейособенностью
существования политико-правовых идей
в России была их отчужденность от
общественного мнения. Узкий панинский
круг, сосредоточенный вокруг
опального наследника в Гатчине, не
имея сознательной среды бытования
новых теорий, практически не давал
выхода своим идеям. Они обсуждались в
немногочисленном кружке Н.И.Новикова,
смутно проглядывали в переписке, но
не стали фактом общественного
сознания, предметом, на осмыслении
которого общество бы взрослело.
Общество в XVIII в. еще не знало
вкуса политической идеи, но именно
такое общество получило вдруг книгу
А.Н.Радищева. На нее, может быть, и
сама Екатерина II не обратила бы

118

внимания, если бы не революция во
Франции. Книга была созвучнее
французским событиям, чем
умонастроениюдворянской
интеллигенции конца XVIII в., да и не
только ей, известно, что все слои
русского общества равно отрицательно
отнеслись к факту казни Людовика XVI.
 Политически неискушенная русская
публика получила же почти
революционную прокламацию, где со-
держались призывы свергнуть власть
тирана, о чем не думали даже тайные
оппозиционеры. Эта книга не соот-
ветствовала господствовавшим тогда в
обществе взглядам, она была явно
преждевременна. Но как началось - так
и пошло. Планы панинской оппозиции,
несравненно более лояльные, нежели
призывы Радищева, планы постепенного
стирания различий между сословиями,
постепенного ограничения верховной
власти более соответствовали
состоянию общества и конкретной ситу-
ации. Следовательно, претворенные,
они могли бы иметь реальные
результаты, результаты реформирован-
ного общества, или общества,
вступившего на путь реформ. Именно
эти планы русское общество вообще ни-
когда не узнало, но узнало
радикальные идеи и революционные
призывы, по сути, прожектерские, ибо

 119

они не имели реальной почвы для
своего воплощения, но главное, они
ничем не грозили в данный момент
самодержавию.
 Реакция самодержавия оказалась
плачевной не для развития
революционных идей в России, но для
развития реформаторства. Устранение
даже не с политической арены (он
таковой не имел), а из общества
Радищева и его книги, не имело
никаких последствий, ибо это явление
не имело корней, но разгром панинской
оппозиции, новиковской компании явно
отодвигали Россию от цивилизованной
дороги вновь на средневековую колею.
Начав указом о свободе частных
типографий, Екатерина II окончила
книжными кострами и указами о казни
писателей, замененных пожизненными
заключениями.
 Обширные планы государственных
преобразований, разработанные в
царствование Александра I, также не
стали фактом общественного сознания,
вылились в диспуты чуть более
многочисленных, но тайных и элитарных
собраний, что предопределило их
обреченность, ибо, как заметил
А.С.Пушкин, "какой же народ вверит
права свои тайным обществам и какое



120

правительство, уважающее себя, войдет
с оными в переговоры"39.
 Не имея собственной отечественной
школы конституционализма,
общественное сознание формировалось
на доходивших до него идеологических
призывах, предназначенных изначально
иному обществу, заразительная
агитационность воздействия которых
затмевала беспристрастный взгляд,
манила политически неискушенную, но
готовую на жертвы молодежь России.
 Таким образом, вторым объединяющим
признаком является определенная
элитарность происхождения и среды
бытования проектов, что не могло не
обусловить логическую цепь
последствий.
 Однако единственным и главным
последствием было именно отсутствие
таковых