Джеймс Фразер

Джеймс Фразер обладал большой способностью наслаждаться жизнью. Друзья и родные радовались его живому юмору. Он был также выдающимся пианистом, который в двадцать лет дал свой первый концерт в Лондоне. Покаявшись, будучи студентом Лондонского университета, он в 22 года уехал в Китай, оставив уют и достаток родного дома и светившую ему блестящую карьеру инженера. Вместо этого он выбрал жизнь, полную трудностей, в суровых горах юго-запада Китая и духовную борьбу среди людей племени лису, которые столетия назад потонули в поклонении демонам, и из них еще ни один не слышал об Иисусе Христе.

Он боролся с одиночеством и лихорадкой, иногда с депрессией, часто случались встречи и с силами тьмы. В этой борьбе он только еще больше укреплялся в уповании на Бога и в силе молитвы. Постепенно, после многих страданий и разочарований, Бог дал всходы - тысячи верующих; а когда верующие лису стали распространять Евангелие среди своего народа, начали появляться церкви.

Эта книга описывает духовные сражения, которые сопровождали проповедь Слова Божьего в этой части мира, где идолопоклонство претендовало на все стороны жизни людей и где все болезни и все несчастья приписывались духам, которых любой ценой нужно было умилостивить. Так происходит во всем мире, где проповедь Евангелия наступает на укоренившиеся силы тьмы, в каком бы облачении они ни появлялись. Мы имеем того же врага, но и того же великого Бога!

Дуайт Самуил, Саутгемптон

Глава 1.
Водяные ножны

Погоня

Джеймс увидел блеск меча прежде, чем услышал проклятия преследователя. Казалось, собаки были далеко, но мужчина из народа кахин гнался за ним по склону вниз. Джеймс повернулся, скользнул взглядом по гладкой скале и побежал по направлению к кривоствольным березам. При этом он быстро глянул на своего преследователя. Груда камней и грязи стремительно прокатилась вниз, совсем рядом с ним, когда кахин перебегал через осыпь.

Меч, как удар кнута, прорезал воздух. Неожиданно во рту все пересохло, желудок, казалось, был связан узлом в горле. Джеймс пронесся мимо жалких березок и выскочил на открытую местность. Здесь для него не было никакой защиты. Он бежал, чтобы остаться живым. Его сандалии скользили и скрежетали по бездорожной осыпи, он ясно чувствовал биение своего сердца, которое влекло его вперед, только вперед.

Звуки шагов босых ног охотника были едва слышны. Проклятия прекратились и уступили место непрерывному сопению, когда кахин все ближе и ближе подступал к нему.

"В крайнем случае, это будет быстрая смерть", - думал Джеймс. Он рывком сбросил с плеч рюкзак, но когда снова оглянулся назад, покрылся холодным потом.

Темная голова кахина только на секунду склонилась над рюкзаком. Он высыпал содержимое, и белые листы бумаги были тут же подхвачены ветром. Охотник же снова был на ногах и устремился за своей жертвой. Он промчался через скользкую речушку и побежал под тень деревьев вдоль холма.

Джеймс Фразер очень плохо ориентировался в темных горных вершинах Бирмы, величественно возвышающихся впереди, но продолжал бежать.

По выносливости, без сомнения, победил бы кахин, он мог целыми днями бежать без передышки. Лучшим подспорьем для Джеймса были бы неожиданно наступившие сумерки. Продолжая бежать, он начал отрывисто молиться: "Пройду ли чрез жизнь, или смерть..." - молился он, и его мысли погрузились в туман.

Шаги преследователя были еле слышны, но размеренны и постоянны, что вызывало беспокойство. Фразер понимал, что его длинные ноги дают ему хорошее преимущество. Кроме того страх придавал ему невообразимую скорость. Когда он вторично услышал лай собак, он уже бежал больше часа.

Деревня лису. Он немного сбавил темп и в наступающих сумерках стал вглядываться в соломенные крыши. Зеленая грязь брызнула во все стороны, когда он перепрыгнул через дряхлую изгородь. Джеймс замедлил свой бег, чтобы оглянуться и посмотреть на преследователя. Тропинка была пуста. Заходящее солнце осветило вершины холмов, и в его лучах ясно была видна темная фигура, устремившаяся в сторону гор - назад, в дикую и негостеприимную местность, населенную кахинами.

Фразер опустился на землю, прислонившись к бамбуку. Сердце неистово билось в груди, и перед глазами все плыло. Парализующая усталость охватила его. Почти час лежал он, окруженный темнотой.

Перед этим он уже попадал в руки разбойников. Они окружили его, схватили и ограбили. Но оставили в живых. Один раз он чуть не утонул, попав в плывун. Уже не раз в него стреляли, иногда воры ночью причиняли ему легкое беспокойство. Но этот бег по пересеченной местности досадил ему крепко. Не было сомнения: этот кахин имел намерение убить его. "В шести бедах спасет тебя, и в седьмой не коснется тебя зло" (Иов. 5,19).

"Но как бы то ни было, - думал Джеймс, - христианин не умирает, пока не закончит порученное ему Богом". И все же такой реакции на свое свидетельство об Иисусе Христе он не ожидал.

Много неожиданностей произошло во время его пребывания на юго-западе Китая. Не только приключения, которые могут встретиться путешественнику. Нет, он пережил такое, что трудно себе представить. Необычным образом ему открывались духовные тайны, о которых он до сих пор думал, что они принадлежат потустороннему миру. Он только немного попробовал сладость близкого общения с Господом на этой земле.

Мыслями он перенесся на долгие годы назад к той маленькой брошюре. Казалось, что это было уже очень давно... Только одна брошюра...

Молодой человек сидел в углу библиотеки, и никто не подозревал, какая жестокая борьба происходит в его сердце. Уже третий раз в это послеобеденное время Джеймс разворачивал маленькую брошюру и прочитывал ее. Два дня назад ему дал ее один студент, когда он экспериментировал с ним над давлением пара. Они разговорились между собой, и он достал эту книжечку. Теперь молодой человек сидел, склонившись над книгами, но он думал только о разрастающемся внутри себя конфликте.

Это было в 1906 году, студент Джеймс Фразер учился на инженерном факультете Лондонского университета. Учеба давала ему широкие перспективы, поскольку, он знал, что имеет большие способности. Но этот двухгрошовый трактат волновал его до самых глубин сердца. Будучи требовательным к себе, он не мог положительно ответить на ряд вопросов, стоящих перед ним.

Он понимал, что ему нужно много работать, чтобы развивать свои способности и избрать путь, который бы принес наибольшую пользу в жизни. Конечно, будучи верующим, он будет вести добрый, нравственный образ жизни и посещать церковь. Что еще Бог мог требовать от него?

Джеймс очень любил математику, хорошо разбирался в технике. Кроме этого он много лет учился музыке и готовился дать свой первый фортепианный концерт в Лондоне. Большего едва ли мог достигнуть человек в свои двадцать лет. Но эта книжечка выдвигала требование Бога, превышающее все остальное.

Джеймс взял свои книги и вышел из университета. Пройдя парк, он пошел на вокзал и сел на поезд, идущий в Лечвут, в графстве Хартворд. Вторые сутки в его душе шла борьба. Занятый усиленными размышлениями, он не заметил, как пролетело время. Слова брошюрки были очень просты, общеизвестны и убедительны. Мысли были ясными и логичными.

"Если наш Господь сегодня придет и увидит миллионы людей, не слышавших Благой Вести, и спросит нас: в чем же причина? - я не могу себе представить, что бы мы смогли сказать в свое оправдание. В одном я уверен - за большинство оправдании, которые мы сегодня со спокойной совестью привыкли приводить, нам будет ужасно стыдно".

Он смотрел в окно вагона, за которым мелькали ухоженные поля. Своеобразная напряженность лежала на всем. Когда мы в важных вопросах жизни избираем Божий путь, то впереди уже сияет Его радость. Брошюра говорила о том, что нужно потерять свою жизнь ради Христа; чтобы жить - надо умереть для себя. То есть речь шла о том, чтобы отказаться от намеченных планов и перспектив, потому что Бог начертал для нас что-то лучшее - лучшие планы, лучшие перспективы.

Он усиленно обдумывал, идя по улице Лечвута, города-сада, к Вильяму Ваю. Джеймс был крепкий, высокий, просто одетый. Не сказать, что у него были красивые черты лица, но они говорили об энергичности и решительности.

Разбитый родительский дом

Дом его матери был довольно большой, хотя и не такой просторный, как большой семейный дом в городе Албанс, где они жили, когда родители еще были вместе. Когда Джеймс был подростком, родители разошлись по причине несовместимости характеров.

Его мать была образцом викторианской вежливости, добрая и кроткая. Она очень любила музыку и искусство, была чувствительна к духовным истинам. Его отец, шотландский канадец, был ветеринар. В молодые годы он практиковал в знаменитых долинах Йоркшира. Позднее он переехал в город Албанс и был там двадцать лет президентом ассоциации ветеринаров (при королевском университете). Он также был хорошим оратором и часто избирался в парламент, где, правда, долго не выдерживал. Он был мелочный, упрямый и очень нетерпеливый, но был верным методистом и позднее много работал с Библией. "Знаешь, каждое ее слово - истинно", - писал он дочери.

Когда различие характеров и интересов родителей дошло до предела, миссис Фразер использовала свое состояние и, купив дом в Лечвуте, переехала туда с пятью детьми. Во многих отношениях она стала счастливее, но такое изменение, естественно, принесло с собой и много страданий.

В этом новом доме на протяжении многих лет было много жарких дискуссий. Один из членов семьи стоял во главе левой политической партии в Кембридже, а позднее вступил в коммунистическую партию. Некоторые в семье остались верны своему отцу. Потому не стало неожиданностью, что изменившийся курс жизни Джеймса близкими был не понят.

Но мать понимала его. Всю жизнь их связывала духовная дружба, которая с годами росла и укреплялась. Оба они были методистами, постоянно посещающими церковь, но только в студенческие годы Джеймс лично познакомился с Иисусом Христом. Иногда даже сама мать не могла вполне понять его. С ним произошло как у Джона Весли: его сердце было затронуто Духом Святым, и он впервые почувствовал полную перемену, какую Бог производит в сердце через веру во Христа.

Влияние

Небольшой курс изучения Библии при университете ввел Джеймса в новые духовные сферы. Позднее он рассматривал это как свое покаяние, хотя некоторые утверждали, что с того момента он стал зрелым христианином.

Студенты очень любили Джеймса. Он обладал чувством юмора и был общительным. Его двоюродный брат, Алекс Борне, позднее знаменитый хирург, участвовавший в 1938 году в процессе против абортов, с удовольствием вспоминал многие совместные путешествия по Европе. Этому способствовали не только совместные приключения и красивые пейзажи, производившие впечатление на Алекса, но и способность Джеймса жить полной грудью. Казалось, абсолютно все интересовало его, он живо воспринимал все необычное, что весьма оживляло их путешествия.

- Подумать только, - сказал его брат Гордон после смерти Джеймса в 1938 году, - мы больше никогда не услышим его смеха.

Но еще до покаяния Джеймс обладал и серьезными чертами характера. Его притягивало все трудное и недоступное. Он прилагал все усилия, когда ему нужно было выполнить какую-то работу. Еще мальчиком он проехал однажды 199 миль (320 км!), не слезая с велосипеда. Испытание своей выносливости приносило ему радость.

Но теперь для него открылась совершенно новая жизнь. Он повстречался с Богом. Сильное влечение пленило его волю: "Бог, все могущественнее действующий во мне". Он потерял интерес к вещам, которые до этого имели для него большое значение, начал по-новому устраивать свою жизнь, как атлет, готовящийся к олимпийским играм.

И теперь, конечно, была исключена всякая половинчатость. Осталось только одно, что имело для него ценность. Нам неизвестно, чтобы он о чем-то жалел; он просто заменил прежние привязанности на новую любовь (1 Иоан. 2,15).

Музыка

Джеймс был отличным пианистом - большой величины и с широким спектром достижений. Много лет спустя он так описывал свои ощущения: "Когда я погружаюсь в настоящую музыку, у меня появляется такое чувство, будто какая-то часть моего существа до сих пор пренебрегала этим - я имею в виду не фанатизм, но общее музыкальное образование и культуру души. Я не хочу сказать, что желал бы жить по-другому, если бы у меня был выбор: чтобы дерево лучше росло, его иногда нужно обрезать в определенном направлении. Но когда мне иногда снится золотое время и красивая жизнь, то прошлое столетие кажется мне золотым веком и музыкальный мир в консерваториях Европы - красивой жизнью. Я мечтаю о том, чтобы погрузить свою душу в произведения Бетховена, Моцарта и других великих мастеров, наслаждаться оперной музыкой и жить в мире, созданном Рубинштейном, Паганини и большими певцами. Я очень хорошо знаю, что этого никогда не будет, и это никогда не сможет полностью удовлетворить меня, поэтому я тут же отгоняю эти мысли. Но все же мои естественные желания идут в этом направлении".

Но оставить свои технические и математические занятия ему было намного труднее. Когда его однажды спросили о том, что ему, наверное, очень недостает в Китае пианино, он ответил, что ему намного больше не хватает математических книг. Его разум был живым, острым, основательным, и он радовался, когда мог с кем-то рассуждать. Но как бы ни хороши и ни велики были все эти занятия, все они превращались в ничто по сравнению с его любовью к Иисусу Христу.

Миссия

Большое духовное пробуждение в середине девятнадцатого столетия внесло в христианство Великобритании значительные перемены. Доктор Орр считает, что в результате второго евангельского пробуждения к церкви присоединилось по меньшей мере миллион членов.

Влияние этого движения распространилось по всем берегам Атлантики, и верующие Англии и Америки начали мыслить глобально. Они увидели, что повеление Христа - нести спасение всему миру - целые столетия практически игнорировалось. Было образовано много союзов, чтобы посылать добровольцев в другие страны.

Движение Кесвик в своем стремлении по углублению духовной жизни среди верующих получило ожидаемый отклик. Пробуждение в Уэльсе в 1904 году дало миссионерскому движению новый толчок. Новые методы евангелизации Муди, Торрея и других открывали насущную нужду во всемирной евангелизации. Новый интерес к миссии был связан с глубоким, постоянным и горячим соучастием к погибающим в грехах.

Джеймс слышал великих проповедников тех дней, узнал от Хадсона Тейлора о событиях в Китае, а в 1906 году встретил в христианском лагере С. Т. Штудда. Рассудительный по природе, Джеймс не был захвачен царившим энтузиазмом. В свои студенческие годы он был сильно пленен Богом и, будучи очень последовательным в выполнении своих обязанностей, духовно поднялся на уровень, который был гораздо выше, чем у людей его возраста.

Самым важным из всех качеств характера, приобретенных Джеймсом в эти годы, была самодисциплина.

Хотя Джеймс стремился не пропускать собраний, любил искренние общения с друзьями, он рано научился иметь личное общение с Богом. Его мать видела, как, будучи студентом, он много времени проводил в уединенном общении с Богом и в изучении Библии, "хотя он едва упоминал об этом". Он занимался систематически, усердно и подтверждал это практически. Академическое богословие интересовало его меньше, чем практическая христианская жизнь.

Решение идти в Китай

Сдав экзамены в университете, Джеймс отнес свое заявление в Китайскую Внутреннюю Миссию. Буквально все в этом обществе касалось струн его сердца. Во-первых, миссия никогда ни у кого не просила денег и даже никогда не упоминала об этом. Не делала никаких сборов, призывов к пожертвованиям, в нужде не прибегала к рекламе, и все же в течение сорока лет ее поддерживали более тысячи молитвенников. Как генеральный директор, так и новичок получали одинаковую поддержку. Покрывались все расходы. "Бог верен Своему слову, - сказал Хадсон Тейлор, - и Он сделает все, что обещал".

Во-вторых, миссия не меняла своих позиций. Принципы веры были библейскими, различия в некоторых вопросах не имели решающего значения. Но в том, что касалось веры, учения и миссионерского повеления, было большое единство: "Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие".

КВМ была новой и не везде признанной миссией. "Если Джеймс и должен быть другим, - грубо заметил один из членов семьи, - неужели он не мог примкнуть хотя бы к какой-то видной христианской организации с учрежденной миссией? Неужели это должна быть эта странная кучка людей?" Но он присоединился именно к этой странной группе людей.

Сегодня мы явно видим, что, без сомнения, с ними был Бог. В христианской истории большинство сообщений о большой вере и мужестве касаются именно тех, кто трудился в Китайской миссии, основанной Хадсоном Тейлором. Если вспоминать интересные приключения, то это были захватывающие истории. Но настоящая цель описания этих волнующих событий была в том, чтобы проследить действие руки милосердного и любящего Бога, посылавшего Своих свидетелей, Который вел их путем страданий, а порой и смерти, чтобы нести свет познания о Христе одной четверти населения всего земного шара.

Но Джеймсу два раза отказывали. У него было легкое воспаление ушей, и миссия опасалась, что в примитивных условиях Китая болезнь может ухудшиться. "Лучше не иметь ни одного миссионера, даже при самой большой нужде, чем того, которого не посылал Бог, - говорили они, - а Он посылает в Китай только тех, у кого хорошее здоровье". - "Но я все равно поеду, - писал им Джеймс при третьей попытке, - потому что я знаю, что Бог посылает меня".

Инфекция исчезла, он был принят. Ему исполнился двадцать один год, когда он начал проходить кандидатскую практику на главной квартире Китайской миссии в северной части Лондона.

Хотя Джеймс и жил в общежитии, когда учился в университете, но здесь он должен был жить вместе с людьми различного темперамента в очень маленьком помещении. Он без проблем привык к спартанскому образу жизни (даже думал, что должен так жить, приезжая домой в отпуск). Здесь, за длинными столами КВМ, он совершенно по-другому занимался с Библией. Просто удивительно, какое ясное понимание он имел во всех фундаментальных вопросах учения и как велики и точны были его познания Библии в двадцать два года.

Ему были очень интересны встречи с миссионерами, которые приезжали на главную квартиру или уезжали оттуда. Они казались очень простыми людьми, незаметно выполняющими необходимую работу. Они имели, что рассказать, и умели молиться. Джеймс рос в познании Господа и во время ежедневных молитвенных общений. "Эти люди, - говорил он позже, - кажутся исполненными познанием воли Божьей во всей Его премудрости и духовном разумении".

Но заканчивался кандидатский год, и для его матери наступила тяжелая разлука. Джеймс мог радоваться многому, а матери же оставалась только разлука с сыном, который принес ей так много радости в ее прежде полной скорбей жизни. В ночь перед его отъездом, глядя на ночной сад, она думала, что пройдет, возможно, десять или больше лет, прежде чем она сможет снова говорить с сыном. Письма месяцами будут в дороге. Как она сможет молиться за него в таком неведении?

Прощание с миссионерами на железнодорожном вокзале Виктория в Лондоне было волнующим. Множество друзей заполнили перрон, их пение заглушало шум машин и крик железнодорожников. Стеснительные и тихие, миссис Фразер и сестренка Джеймса Миллисент стояли с краю толпы. Ни Джеймс, ни мать не были знакомы с большинством людей на перроне. Они не знали, кто начал пение. Когда поезд тронулся, они узнали о том, что значит потерять близкого человека.

Глава 2.
Люди-обезьяны

Две горы

Чтобы понять, почему Бог избрал альпиниста и послал его туда, нужно рассмотреть на карте ландшафт Юго-Западного Китая. Дорога в Бирму еще не была построена, когда Джеймс первый раз ехал верхом в Юньнань. В северозападном направлении высились горные цепи - одна за другой, высотой до 5.800 метров - и тянулись до подножия Гималаев. До границы с Тибетом раскинулась дикая, негостеприимная земля. В горах юго-запада высокие горные перевалы приводили в зеленые долины Бирмы.

Джеймс был больше, чем поверхностный наблюдатель, описывая путешествие по горам.

"Высокая трава, мощные скалы, камни разной величины, ручьи и высокие горы - это было все, что можно было видеть кругом... и туман с моросящим дождем обволакивал нас. За целый день мы встретили только одного человека, потому что высокие склоны никому не предлагают пищу или защиту, кроме как леопардам, волкам и медведям. Эта великолепная, взъерошенная, скалистая, мокрая и дикая страна - как я радуюсь ей!

Но туман, закрывший все лежащее под нами, скрыл также все находящееся над нами и рядом с нами. Вершины, как и равнины, были одинаково невидимы. И ко всему этому - величественная, волнующая душу тишина гор! После многочасового трудного подъема (я был в своей стихии и был совершенно счастлив) мы достигли вершины или, вернее, вершины перевала, потому что само собой разумеется, что дорога в горах не проходит через вершину горы. Мы шли по лесу - полное молчание, кроме шороха наших шагов по мокрой увядшей листве и случайных капель воды по пористой земле. Мокро, тихо, одиноко - даже птички не поют! - и высота горы в 2900 метров, которая большую часть года покрыта снегом.

Потом начался крутой спуск, где, используя руки и ноги, мы пробирались сквозь поросшие мхом стволы деревьев и густую поросль. Некоторое время кроме тумана мы ничего не видели. Вдруг (при таком марше редко поднимаешь голову) у меня остановилось дыхание, - я увидел все горы Тин-тана и раскинувшуюся глубоко внизу равнину. Потрясающее зрелище, обширное и захватывающее, заставило меня остановиться на некоторое время, чтобы все рассмотреть, - одна темная горная гряда за другой, окруженные облаками, и вдали блокирующая дорогу стена - Салвинское ущелье. Теперь дорога шла постоянно вниз, и мы все снова и снова останавливались, чтобы посмотреть на эту величественную картину. Мы спускались до захода солнца и, вконец обессиленные, мокрые и усталые, достигли деревни лису Шу Чен".

Джеймс приехал на юго-запад Китая, где долгие годы трудился Джон Маккарти. Ветеран не хотел покидать эту провинцию, хотя руководители КВМ уже давно считали, что лучше оставить эти земли для более поздней евангелизации. У них было слишком мало работников для этой далекой страны, насчитывавшей тогда почти семьсот миллионов населения (в настоящее время - уже больше одного миллиарда). Маккарти так сильно переживал за эту страну, что ему разрешили пойти в школу иностранных языков, где обучались новые соработники, - Джеймс был среди них - и он мог выбрать себе одного или двух для этой работы. После посещения Маккарти послал телеграмму на главную квартиру: "Пошлите Фразера и еще кого-нибудь".

И вот они вдвоем: крепкий Джон Маккарти и высокий стройный Джеймс Фразер ехали верхом через Бирму в Юньнань. Мулы уверенно бежали по дороге, а Джеймс со своим другом читали во время езды китайские газеты или книги. Джеймс развил в себе привычку мысленно видеть перед собой партитуру увертюр Моцарта или Шопена и наслаждался этой музыкой при верховой езде. В те дни еще ведь не было кассет.

В этом первом путешествии у них было несколько аварий. Как-то утром Джеймс, слыша топот копыт мула своего спутника, спросил Маккарти, какого он мнения о книге, которую как раз читал. Ответа почему-то долго не было. Когда Фразер оглянулся, то увидел, что седло друга пустое, его же мул, несмотря на это, продолжал бежать. Вернувшись на несколько миль назад, Джеймс нашел на дороге Маккарти, еще не совсем пришедшего в себя от падения. Но переломов не было. Старый ветеран быстро поднялся и снова занял свое место в седле.

Первая остановка была в городе Тенгвее, на далеком западе, вблизи гор, на границе с Бирмой. Это был густо заселенный район, удаленный от ближайшего миссионера на несколько дней пути. Джеймс жил в небольшой комнате 3,5x4 м, над китайской гостиницей. Комната была совершенно пустой, но зато было меньше крыс, чем у его соработ-ников, супругов Эмбери. Джеймс почти целыми днями учил китайский язык. Хотя, прежде чем приехать в Тенгвей, он шесть месяцев проучился в школе иностранных языков, все же изучение китайского языка казалось ему труднейшей задачей.

"Эта гора, - писал он, - называется китайский язык. Вначале она очень отвесная, но во время подъема становится легче идти. И когда ты думаешь, что хорошо продвигаешься вперед, вдруг видишь новую вершину, выше первой, на которую тоже нужно подняться. Она называется китайским мышлением и способом выражения. Тебе о ней уже рассказали прежде, чем ты начал взбираться на первую гору, но тогда ты еще не мог увидеть ее. Бросив первый взгляд на нее, ты видишь, как она далека от тебя".

Не раз его постигало уныние, когда он после долгой учебы шел на базар и после попытки сказать несколько фраз видел, что никто не понимал его.

"Я прилагаю массу усилий, чтобы выучить разговорный язык, но хотя это занимает много времени, я нахожусь в самом начале. Я чувствую, что это намного важнее, чем стать профессиональным китайским учителем, потому что самое главное, - говорить так, чтобы каждый мог понять тебя. Мистер Маккарти рассказывал об одном миссионере, который был прекрасным учителем китайского языка, но его собственный слуга не мог понять его в самых обыденных вопросах! А в изучении китайской письменности есть что-то особенное, - она должна идти рука об руку с обучением разговорному языку".

Он записывал фразы, услышанные в гостинице или на базаре, и пробовал повторять их в комнате.

"Таким образом я записал несколько сот предложений. Здесь легко впасть в искушение быть довольным теми словами, которые почти или близко выражают значение, но не точно... Например, ты выучил по-китайски выражение: "это сделано плохо". Ты можешь применить его к одежде, которая плохо постирана, к комнате, плохо прибранной, к картине, косо висящей на стене, к куску мяса, которое не доварено, к делу, которое не сделано до конца и т.д. Но китайцы, так же, как и англичане, в каждом из перечисленных случаев выражаются по-разному".

Искушения

Джеймс, живя один в чердачной комнате, подвергался некоторым реальным искушениям. Одно из них - удручающее чувство одиночества в этой изоляции. Рядом не было практически никого, с кем бы он мог поговорить, потому что Эмбери был очень загружен работой, а Джеймс сам не мог разговаривать по-китайски. Другое искушение - монотонность учебной рутины, одна часть которой уходила на занятия с учителем, а другая - на книги. Но самым большим искушением было - сокращать свои ежедневные общения с Богом, это "нежное состояние души".

Чтобы сохранить и укрепить свое хождение с Богом, он снова занялся самодисциплиной. Для этого он должен был рано вставать, - прежде чем оживала гостиница. Очень скоро он нашел в горах заветные места для молитвы, смотря по погоде. Еще раньше он приобрел привычку громко молиться на бегу, как бы разговаривая со своим другом. Часто он использовал сборник песен, громко молясь словами песни. Иногда он молился за город, когда, сидя на горе, смотрел на него.

Джеймсу было всего двадцать два года, и он быстро научился побеждать атаки сочувствия к себе самому и пассивности. Он делал все возможное, чтобы быть верным в самых обыденных вещах.

"Маленькое дело, - говорил Хадсон Тейлор, - это маленькое дело. Но верность в маленьком деле - это большое дело".

Джеймс писал тогда: "В последнее время мне стало особенно ясно, что не так важно, какую работу мы выполняем. Когда Бог дает нам работу, главное - верно исполнить ее... Искушение, с которым мне часто приходится бороться и которое в разных вариациях очень устойчиво: "Может быть, я смог бы на другом месте сделать больше работы?! Да, сейчас я изучаю инженерное дело, но когда я буду учиться на миссионера, все будет выглядеть по-другому". Или: "Я пребываю сейчас в периоде подготовки, занимаюсь на библейских курсах и прочее, но когда я поеду в Китай, тогда начнется самое главное". - "Да, я оставил мою родину, но еще в пути, а когда я наконец буду в самом Китае, тогда у меня будет отличная возможность к служению". Или: "Здесь, в учебном центре, все мое время уходит на изучение языка - как мне заниматься миссионерской работой? Но когда я по-настоящему почувствую себя на миссионерской станции, как дома, и смогу свободно говорить, тогда у меня будут неограниченные возможности" и т.д. и т.п.

И постоянно эти "если" и "но". Я думаю, что дьяволу нравится такое мышление. Сегодня я имею (правда, в ограниченном количестве) возможности, от которых он хочет меня удержать (нет, я не впал в искушение). Он очень далек от того, чтобы помочь мне быть верным в данном деле, и натягивает совсем другие струны. Истинно то, что Писание нигде не учит нас ждать возможностей к служению, но делать то, что мы можем делать в данный момент... Господь повелевает нам работать, бодрствовать и молиться, а сатана предлагает нам ждать хорошей возможности к служению, к бодрствованию и к молитве, которые придут сами собой. Но мы-то знаем, что эти возможности всегда находятся в будущем... Так как служение, которым мы непосредственно занимаемся, дано нам Богом, то кто может сказать, что одно служение важнее и духовнее другого? Я верю, что быть верным (это говорят обычно с благоговением) в проповеди Евангелия так же необходимо, как и при мытье тарелок на кухне. Я не больше делаю для Господа, проповедуя Слово Божье китайцам, чем ты, если ты, например, принесешь пакет к портному. Ни в коем случае это не наше дело - выбирать себе работу. И если Бог выбрал ее для нас, не лучше ли сразу браться за работу, чем долго ждать чего-то лучшего, большего или более благородного?"

Так Джеймс упорядочил в те дни свои возможности, понимая, что духовную победу мы можем иметь только в настоящем.

"Мы часто говорим: "Да, я уже очень радуюсь тому, что будет; было бы оно уже сегодня". Имеем ли мы право быть недовольными теми ситуациями, в которые Бог поставил нас, и ожидать чего-то, что находится вдали от нас? Я думаю, нет. Есть большое исключение, - мы должны с радостью ожидать нашего Господа. Но даже в этом нам нужно быть терпеливыми. Ожидание пришествия Господа - это что-то совершенно другое, чем гнаться за желаемыми вещами, которые находятся в далеком будущем...

Почему я должен в жаркое, влажное, дождливое время в Тенгвее тосковать по сухим месяцам, когда все намного проще? Разве не Бог предусмотрел поместить меня именно в жаркое время и во время мучнистой росы? Почему я должен ждать того времени, когда лучше буду говорить по-китайски? Разве Бог не хочет, чтобы я служил Ему и во время учебы? Почему я желаю иметь больше свободного времени для себя, для чтения и т.д.? И хотя желать большего - это самое естественное для мира, но оно ни в коем случае не соответствует Писанию. Здесь больше говорит плоть, чем дух. И это кажется несовместимым с миром Божьим, который, как написано, "соблюдет сердца наши и помышления наши во Христе Иисусе..." Апостол Павел пишет, что он "научился" во всех ситуациях "быть довольным", и он указывает, что достиг этого путем дисциплины. Я думаю, так должно быть у каждого из нас. Наша природная склонность - стремиться к чему-то, что лежит в будущем".

Первые слабые попытки Джеймса в проповеди получили поддержку и поощрение со стороны Эмбери. Прежде Джеймс никогда не обращался к группе людей, и когда его впервые попросили сказать проповедь в церкви, он был сильно взволнован. Он провел много времени в подготовке к ней. О чем, собственно, должен говорить миссионер?

"В моей подготовке я, в первую очередь, проштудировал Деяния Апостолов и некоторые другие места Писания, чтобы узнать, какое Евангелие нам велено проповедовать... Результат был для меня очень поучительным. Я никогда не мог представить себе, что евангельская весть так проста. Почему?

Петр и Павел проповедовали Евангелие в словах, которые могут быть сказаны за одну минуту!

Я нашел четыре аспекта, являющиеся основными в проповеди Евангелия:

1. Крестная смерть Иисуса Христа - богословское объяснение излишне.

2. Воскресение Иисуса Христа - самое важное. Евангелие никогда не проповедовалось без этого аспекта.

3. Призыв к покаянию.

4. Обетование для всех верующих в Иисуса Христа - прощение грехов.

Кроме этих четырех пунктов можно говорить и о других, но их совсем немного... Учить верующих - совершенно другое дело. Но проповедовать Евангелие неспасенным проще простого. Я бы не обременял себя и не брал на себя ответственность проповедовать "другое Евангелие"".

Первая попытка удалась, когда он объяснял людям на базаре основные истины веры. Чтобы усилить свою весть, он раздал трактаты всем умеющим читать.

Первый взгляд

Базар в Тенгвее - единственное место бурной деятельности. Охваченные поистине китайской страстью торговать, люди со всех концов юго-запада продавали овощи, домашнюю утварь, целебные травы и незнакомые украшения. Они строили навесы или сидели на земле и торговались до копеек, стараясь извлечь для себя выгоду.

Целый день можно было видеть группы приезжих, запыленных и усталых, которые двигались по серым улицам мимо глиняных мазанок. Были здесь также домашние животные и птицы. Свиньи и куры утверждали свои права на истлевший мусор, принадлежавший нищим. Безнадежно перегруженные ослы с окровавленными спинами подгонялись вперед усердными торговцами; повсюду рычали и дрались собаки, только самые агрессивные оставались живы. И именно на этом месте Джеймс впервые увидел людей из горного племени.

Их было трудно не заметить. Они носили тюрбаны, украшенные шарфы и белые гамаши. Женщины были одеты в разноцветные одежды, украшенные ракушками и бусами.

Китайцы с пренебрежением называли их человеко-обезьянами. Они жили в горах. Если верить местным историкам, это были коренные жители главных провинций Китая, изгнанные захватчиками на юго-запад. Историки считают, что их было когда-то более тридцати миллионов, разделенных на сто пятьдесят племен, каждое из которых имело свой язык или диалект. Им пришлось уйти в горы Юньнаня и соседних провинций. (Позднее, когда Китаем стали управлять коммунисты, многие бежали в Бирму и Таиланд.)

Интерес к этим людям возник у Джеймса после сообщений о большом пробуждении в племенах восточного Юньнаня, среди которых были племена миао и лису. Задачей Джеймса было - помогать в восточных провинциях, пока он не закончит изучение языка.

Он увидел группу лису, шатающихся по базару, и тут же принялся за дело. Идя рядом с ними, он попробовал говорить с ними по-китайски. Они не понимали ни слова. Незаметно для них он привел их к маленькому помещению, которое назвал залом для проповеди, и они с радостью пошли с ним. Придя туда, они бросились на пол и несколько раз поклонились лбом до земли, потому что были очарованы приветливостью белого незнакомца. Усердно жестикулируя, они пробовали объяснить ему, что живут в шести днях пути в горах и что там еще много подобных им людей.

Когда он позже возвращался в маленькую гостиницу и поднимался по узкой лестнице, его мысли устремились в будущее. Разве не может быть большого пробуждения и среди западных лису? Он чувствовал себя деловым человеком, обнаружившим в заборе большое отверстие, которое срочно нужно заделать. Он сам был удивлен личной симпатией, которую чувствовал к этим людям.

"Сразу на меня легло бремя молитвы за этих людей. Казалось, что-то притягивает меня к ним", - говорил он позже. Но он молчал об этом. Во всяком случае, перво-проходческая работа на западе была менее эффективна, чем помощь в плодотворной работе с группой на востоке. К тому же, как это часто случается при призвании Богом, это было бы необдуманным шагом. Не считая живущих в горах, в городах Китая жили миллионы людей.

Первое одиночное путешествие

Как-то утром, вскоре после встречи с лису, Джеймс встал перед восходом солнца и оделся при свете керосиновой лампы. Он надел одежду китайского кули и удобные сандалии, потому что решился на четырехдневное путешествие через горы в китайский город Паушан. Он пошел пешком, так как знал, что крутые скалы и стремительные потоки реки Салвеи не сможет преодолеть никакой мул. На спине в легком рюкзаке лежала смена одежды, одеяло, несколько маленьких книг и трактатов.

"Я однажды встретил Джеймса Фразера, - рассказывал один американский миссионер. - Мой мул был нагружен половиной моих вещей, а другая половина была на муле моего кули. Пока мы медленно объезжали гору, груженные походной кроватью, кастрюлями, сковородками и всякой всячиной, на полпути от Нигендву я встретил Джеймса, который шел, радуясь, с сумкой на спине. В первый момент я подумал, что это китайский кули".

Его письма домой, в которых он описывал свое путешествие из Тенгвея в Паушан, были полны восхищения. Никакие походы в Альпах не могли сравниться с этим потрясающим ландшафтом. Он спал у каменистой горной дороги, часами шел под непрерывным дождем... Наконец он достиг перевала на высоте 2800 метров над равниной Паушана и после долгого спуска пришел к городским воротам.

Путешествуя один или с приветливым кули, он все свои переживания описывал в письмах домой и друзьям. Он сообщал, что ему долго пришлось искать в городе гостиницу для ночлега. Когда, наконец, один хозяин дал ему комнату, Джеймс понял, что это был сарай, но он подмел его веником и рассудил, что это помещение вполне удовлетворяет его. Он развесил на стропилах мокрую одежду и вышел на улицу в китайской одежде, чтобы познакомиться с людьми.

Паушан

Первый день Джеймса в Паушане. Воскресенье. Он оставил город, ища место для личного общения с Богом. Было раннее утро, когда он возвращался в город. Утренний туман как раз рассеялся.

"Подойдя к мужчинам, пасущим скот, я подсел к ним на берегу маленькой речушки. На мой вопрос: "Вы уже слышали об учении Иисуса?" они ответили: "Нет, расскажи нам об этом". Я рассказал им о Евангелии так ясно, насколько смог. Они внимательно слушали и задавали вопросы. Некоторые проходящие останавливались и присаживались к нам, и мне приходилось начинать сначала. Люди все подходили и подходили, пока я не рассказал одно и то же четыре или пять раз. Около меня собралась целая дюжина народу. Когда солнце стало припекать, мы пересели под дерево, и я продолжал.

Не могу сказать, понимали ли они все, что я им рассказывал, но они внимательно слушали, казались заинтересованными и были очень приветливы. Когда я поднялся ненадолго, то зацепил и порвал свою одежду. Один из них тут же побежал домой, принес иголку с ниткой и зашил ее. Я проповедовал им где-то полтора часа. Затем двое из них привели меня на другое место, где я снова говорил с людьми...

Когда после обеда я снова пошел в город и раздавал трактаты, один мужчина увидел меня в чайном магазине и попросил зайти. Он дал мне чашку чая и попросил показать трактат. Скоро вокруг меня собралось множество людей, и я снова проповедовал, как и утром. Мужчина, попросивший меня зайти, казался очень образованным человеком. Он прочитал трактаты, внимательно слушал и, вероятно, понял большую часть".

Мужчина, угостивший Джеймса чаем, по профессии был кожевником. Он долгое время сидел в чайной и задавал вопросы. Его звали Чао Хо, он был первым в Паушане, решившимся идти за Иисусом.

Большой интерес к учению незнакомца проявил и мистер Ванг, кузнец серебряных изделий. Он с трудом нашел жилище Джеймса и пригласил его к себе, чтобы тот еще раз все объяснил ему. Стол мистера Ванга был богато накрыт, и, сидя у тарелок с дымящимся рисом и овощами, Фразер несколько раз объяснил ему путь спасения.

Мистер Ванг соорудил перед своей фирмой навес, и, сидя на табуретке, Джеймс рассказывал свою весть проходящим людям. Их интерес, их вопросы и готовность брать брошюры произвели на него огромное впечатление. Час за часом собирались толпы людей, чтобы услышать эту новую весть.

Это было время политического перелома, и многие из них видели, как приходили и уходили пылкие ораторы революции, но они никогда не слышали такой вести.

К вечеру Джеймс безмерно устал.

После многих дней проповеди Евангелия он несколько дней провел в горах, чтобы побыть наедине. Чтобы спрятаться от палящего солнца, он садился в тени пагоды.

"Был чудесный день, и я ясно видел всю равнину в двух направлениях, а также весь город. Здесь не было еще ни одного миссионера. Вся равнина с населением примерно сто тысяч человек осталась без света Евангелия... Я верю, что Бог прославится в Паушане и через одного Своего свидетеля.

Мне кажется ужасным, что так мало людей идут на миссионерские поля... Я не все понимаю, но думаю, что где-то что-то неправильно. Бог непременно хочет, чтобы Его люди продвигались вперед. Не имеет ли последнее повеление Господа сегодня такую же силу?.. Если мы посмотрим только на этот уголок мира в Юньнане, то увидим поразительное различие между огромными областями, большими городами, недостигнутыми племенами, которые ждут работников (а их все нет), и большими миссионерскими мероприятиями на родине, сборами средств, миссионерскими брошюрами, что печатаются, и т.д. А нужда остается прежней, и, возможно, она еще больше в других частях света. Миллионы людей, никогда не слышавших истину Евангелия, - и только небольшая группа миссионеров посылается в те страны".

Раздача литературы в Паушане была поистине плодоносной. Китайцы - мыслящий народ, а книги трудно достать. Иногда Джеймс продавал цветные книжечки за один или два гроша, а иногда отдавал их бесплатно. В большинстве своем это было Евангелие от Марка, но были и трактаты с проповедями Сперджена.

Вор

На базаре в городе Мэнгши, южнее Паушана, Джеймсу нужно было быть очень осторожным, чтобы не украли его Библии и деньги, так как его постоянно окружала масса людей. Однажды кто-то задел его неустойчивый столик, и стопка книг упала на землю. Некоторые тут же намокли в луже, другие попали под ноги мулов, бежавших мимо, третьи со скоростью света исчезали в широких рукавах одежд. Мелькнула красная обложка, - шестилетний мальчик быстро сунул Евангелие от Марка за пазуху и исчез в толпе. "Это же не настоящее воровство, - видимо, думал мальчик, - потому что многое раздается бесплатно". Во всяком случае, это не тревожило его совесть.

Шестилетний мальчик пришел на базар по хозяйственным делам. Его отец был преуспевающим кондитером и часто привозил свои китайские пироги на базар в Мэнгши. Его звали Мо, он был интеллигентным и начитанным. Поэтому его сын знал, что отец заинтересуется этой книжечкой. Мальчик заботливо отнес брошюру через горы в Хсянту. Еще мощнее, чем обоюдоострый меч, Евангелие от Марка начало молчаливую революцию в том забытом горном доме.

Путешествие в страну лису

Интерес Джеймса к племени лису нисколько не ослабевал, но как он, так и Эмбери чувствовали, что они должны ждать приглашения.

"Это дело в Божьих руках, - писал он. - Если Он хочет, чтобы я пошел, то Он пошлет меня. Совсем неразумно торопиться или силой взламывать двери, которые Бог закрыл. Но мы подождем. Бог сделал для нас большое дело на другом конце провинции, и мы можем только надеяться, что Он и здесь будет действовать так же мощно".

Многие приглашения были безрезультатны, обещанные проводники не появлялись. Между тем повар, работавший у Джеймса и Эмбери, заметил их растущее разочарование. Повар все больше и больше начинал разбираться в вопросах веры и часто сопровождал Джеймса в его беседах на улицах.

"Вокруг темно, - писал Джеймс, описывая те дни. - Люди бесцельно и праздно проводят время. Я беру с собой старый стул, а повар берет фонарь..."

Однажды повар пришел с базара очень взволнованный. Его сопровождал проводник лису, который был готов тут же вести Джеймса в деревню лису Приятная Долина.

Это случилось примерно год спустя после его прибытия в Тенгвей. В майское утро Джеймс с проводником лису отправились в путь. Они пошли пешком в западном направлении вдоль Тенгвейского водопада и отвесных скал, где стоял храм ветров. Наконец они поднялись высоко в горы, где начиналась земля лису.

Деревня Приятная Долина состояла из двенадцати бамбуковых хижин, прилепившихся к скале. Когда Джеймс с проводником переступил через забор, окружавший деревню, он заметил, что в деревне что-то происходит. Он скоро узнал, что завтра здесь намечается помолвка, поэтому повсюду кипела работа и царила радость. Обрадованные неожиданным посещением, лису приготовили Джеймсу кровать на земле у главного костра и дали тарелку с рисом и яйцами.

При свете костра он впервые увидел жизнерадостных, гостеприимных людей племени, которых он так полюбил. До поздней ночи был слышен говор и смех. Кружок вокруг костра сокращался, что можно было видеть благодаря временами вспыхивающей сосновой ветки, которой очередной сосед зажигал свою лампу, чтобы пойти домой.

Говорящая бумага

На следующий день Джеймс увидел многое. Праздник должен был состояться только вечером, и весь день шли приготовления. Своим присутствием он дополнял всеобщую радость, так как не мог сказать ни одного слова на языке лису. Они с таким удивлением смотрели на него, когда он начал записывать произносимые ими звуки на бумаге.

"Он забирает у нас речь, - жаловался один, - и у нас ничего не останется, мы не сможем разговаривать".

В конце дня Джеймс записал четыреста предложений с помощью английского алфавита. Это волшебное искусство с их языком возбуждало бесконечные разговоры среди жителей деревни, их страшно смешила говорящая бумага. Китайцы всегда утверждали, что их разговор нельзя записать.

"Во время праздника я сильно проголодался. Настал вечер. Целый день меня не кормили, только на завтрак дали рис и капусту. Но вечером, прежде чем они сами сели кушать, они дали мне рис и мясо шанхи - это один из видов горной козы. Это было все, что они сами ели, кроме самодельного вина, которое они мне усердно предлагали...

На празднике было около пятидесяти человек. Они расположились кругом на досках, на земле, а рис и мясо стояли посередине на досках...

Еде не придавалось большого значения, это было больше похоже на семейный праздник, полный радости. Я так и не понял, у какой пары была помолвка; они сами не выделяли себя среди других. После еды (боюсь, что они пили всю ночь) был перерыв, но я не мог обнаружить никакого порядка во всем происходящем. Все это было похоже на игру крокет. Потом я зашел и сидел с дюжиной других вокруг большого костра. Один мужчина нараспев рассказывал старую легенду лису, а другие вторили в виде хора. Из всего этого я ничего не понял.

После этого они сказали мне, что сейчас начнутся танцы, которые, видимо, будут до зари. Я вообще не представлял, что это будут за танцы. Принявший меня к себе в дом сказал, что я могу в любое время пойти в его дом, но он, видно, думал, что я хочу остаться и все посмотреть.

Я тихо сидел в углу. Вино лилось рекой, пока мужчины и женщины пили, кричали, смеялись, некоторые вставали, другие садились, некоторые ходили туда-сюда. Одни выходили на улицу, другие входили в ярких цветных одеждах. В доме было грязно, все пропахло дымом, черно, здесь и там стояли большие, покрытые копотью ящики для зерна, одна или две собаки иногда пробегали по комнате, и это все происходило далеко за полночь в деревне коренных жителей на юго-западе Китая".

Можно было предвидеть результаты чрезмерного принятия алкоголя. Джеймс не находил никого с ясным мышлением, кто мог бы слушать его, для чего он собственно и пришел сюда. Но на следующее утро, к его изумлению, один мужчина нашел его среди лежащих кутил и пригласил в свою деревню у горы Тринкет (что значит "обесцененное украшение"), где-то в шести милях (примерно 10 км) от деревни Приятная Долина. "Люди там очень хотят научиться читать по-китайски", - сказал он.

На высоте 7000 метров

Обрадованный новой возможностью, Джеймс тут же отправился в маленькое село на высоте 7000 м. Здесь он жил неделю и питался тем, что предлагал ему хозяин дома - рис и овощи два раза в день, и спал на земле у костра, как и они. Жители очень заинтересовались его вестью, произносимой на понятном им китайском языке. Как и многие горные жители, они по природе были музыкальны и полюбили китайские песни, которым он их учил.

Семья Ко, у которой он был в гостях, были анимистами, как и большинство жителей. В заднем углу дома у них стоял жертвенник демону. На нем стояла тарелка риса, курительный сосуд и связка листьев, в которой, по их представлениям, жили духи. Над ним висела красная бумага со словами "небо" и "земля". За явной приветливостью лису и их гостеприимством этот жертвенник стоял как мощный бастион вражеского гарнизона для Джеймса и его вести. Однако Джеймс едва догадывался, для чего стоит этот демонский жертвенник.

Как-то вечером он не мог понять разговор между отцом и сыновьями, говорящими на языке лису, но очень скоро ему ясно объяснили, что нужно убрать жертвенник. Они хотят обрадовать настоящего Бога, о Котором они слышали, и Его Сына Иисуса Христа. Итак, без единого слова со стороны Джеймса они бросили жертвенник со всем содержимым в огонь посреди комнаты.

Фразер знал, что они еще мало понимали. "Все происходило радостно и легко", - писал он домой. Наконец маленький луч света озарил темноту их разумения, оставив им едва уловимое понимание истины. Джеймс едва мог представить себе, какой полный несчастья переворот последует за этим происшествием.

Одинокий пост

Джеймс очень желал возвратиться в Тенгвей, чтобы рассказать свои переживания супругам Эмбери. Он нуждался в ком-то, с кем бы он мог поделиться, и очень ценил их дружбу, советы любви, ему горько было услышать, что его опытных коллег посылают в Тали. Его письма показывают, как он был расстроен, узнав об этом.

Он провожал супругов Эмбери и нес их ребенка семь миль за город, а затем вернулся один в опустевшую миссионерскую станцию.

"Если бы была возможность, - писал он, - кого-то другого послать в Тали, супруги Эмбери остались бы в Тенгвее. Но недостаток в работниках так огромен, что никак нельзя что-то сделать по-другому... По всему видно, что я оставлен здесь один и на неопределенное время. Я думаю, что мистер Маккарти придет ко мне, может быть, в следующем месяце. И все же я несу ответственность за сравнительно большое поле нераспаханной нивы, а также еще более тяжелую ответственность за проповедь Евангелия. На мои плечи легло нелегкое бремя".

Джеймс нес теперь ответственность за станцию в Тенгвее. Еще больше, чем раньше, он был зависим от полноты общения с Богом.

Большие испытания в малом

Ситуация, в которой Джеймс теперь оказался, с любой точки зрения была против его натуры. Ему не доставляло никакой радости вести домашнее хозяйство, смотреть за своим участком работы. Он видел раздражительность и обидчивость работника; между работником и поваром постоянно возникали ссоры. Бесконечные мелочи отнимали много времени, которое он хотел использовать для изучения языка, но он должен был учиться покорно смиряться с постоянными неприятностями ради проповеди Евангелия. В противном случае это отразилось бы на его духовной работе во все последующие годы. К тому же он нуждался в соработнике, с которым он мог бы всем делиться. После нескольких недель одиночества он писал:

"У меня такое предчувствие, что моя лучшая возможность для изучения китайского языка навсегда потеряна. Остановки, посещения и занятия по мелочам поглощают болыпую часть моего времени. Нет, я не жалуюсь, наоборот, я очень рад полностью погрузиться в миссионерскую работу. С этой целью я и приехал в Китай. Но я понял, что будет ошибкой планировать за определенное время сделать намеченный объем работы. Это заканчивается разочарованием, к тому же я думаю, что это неправильный подход к этой работе. Он приводит к нетерпению, когда тебя прерывают или задерживают. Именно в тот момент, когда ты заканчиваешь работу, кто-то приходит и хочет с тобой поговорить! Ты, конечно, думаешь, что при такой хорошей возможности рассказать евангельскую весть нельзя потерять терпение, но именно это и случается. Может, ты только собрался сесть и спокойно пообедать, или ты быстро пишешь письмо, чтобы успеть к отправке, или ты как раз намеревался пойти подышать свежим воздухом, в котором ты так нуждаешься. Но посетителя нужно приветливо принять, и я думаю, что хорошо внутренне настроиться, чтобы быть способным во всякое время сердечно принять любого пришедшего. Объявление "Вход воспрещен, кроме деловых нужд" вряд ли говорит о миссионерском духе.

Но это еще не все. В последнее время я замечаю, что личная работа с каждым так же важна, как и проповедь. Иметь человека, который хочет видеть тебя в своем доме, и где ты открыто и прямо можешь говорить с ним о спасении его души, можно ли желать лучшего? Я думаю, что беседа при таких обстоятельствах намного эффективнее... Естественно, проповедь перед массами очень нужна, но это не единственный путь, чтобы привести людей ко Христу - об этом говорится и в Писании и это подтверждено практически. Кажется удивительным, что миссионер говорит такое, но если Бог дал мне духовный дар, то не дар проповеди. Я знаю свою неловкость и все остальное... Господь всегда помогал мне в личных беседах и именно такую работу Он дает мне здесь".

Джеймс считал, что у него нет дара проповеди ни дома, ни за океаном. Бывало, что его проповеди в Юньнане были иногда довольно беспорядочны. Он следовал привычке аномального проповедника с его родины, о котором говорили, что он часто уклоняется от темы. "На это он отвечал, - вспоминал Джеймс, - остаюсь ли я при своей теме или нет, но благодарю Бога, что остаюсь при своем деле - приводить людей ко Христу. Я надеюсь, что никогда не потеряю это из виду".

Разочарования и неудачи время от времени повергали его в уныние. Иссяк поток ищущих, интересующихся людей. Большинство людей привыкли к его вести и равнодушно проходили мимо. Некоторые протестовали и предупреждали других держаться подальше от этого чужеземца.

Но Джеймс обнаружил, что Бог Сам хочет открыть Себя обремененным людям, и очень часто пожилым женщинам, таким, как миссис Ли. Из одиннадцати ее детей выжил только один ребенок, и этот сын - курильщик опиума, как и его отец. В своем горе миссис Ли пришла к живой вере во Христа.

"Послушай, что она говорит: "Я была боязливой и переживала за все, а также я сердилась на тех, кто плохо обращался со мной. Но теперь все изменилось. Если такие чувства возвращаются ко мне, то я обращаюсь к Богу, и Он наполняет мое сердце миром". Когда я ей говорю, что надо молиться, она отвечает: "Да, я молюсь. Я постоянно думаю о Боге и молюсь ему во время своей работы".

Бедная, необразованная женщина, зарабатывающая себе на жизнь стиркой белья, многими униженная и осмеянная, ставшая жертвой жестокого мужа, ежедневно доверяет все своему Господу и прославляет Его! Иногда она почти плачет, рассказывая обо всех своих заботах, но в основном она жизнерадостна".

Громовые раскаты революции

Джеймс стал известной фигурой в Тенгвее, но его авторитет еще более возрос после пожара. Он активно помогал тушить пожар, угрожавший центру города. Китайцы были удивлены, что иностранец заботится об их народе и его достоянии, хотя ему самому ничего не угрожало. Многие посетители приходили, чтобы увидеть его, некоторые спрашивали его мнение о грозящем ниспровержении династии Манчу. Большие надежды возлагали на революционное собрание совета Сун Ят Сена. Были также посетители, которые хотели поговорить о философии и спрашивали, как он смотрит на Сократа и Аристотеля. Интересуясь всеми этими темами и внимательно относясь к каждому, Джеймс нашел много друзей в те дни перед революцией 1911 года.

Сообщения от его друзей лису были нерегулярны и неутешительны. Один из сыновей Ко пришел за лекарством для глаз и рассказал, что в этом году очень плохой урожай и в деревне большая бедность. Он также сказал, что духи ужасно мучают людей. Но Джеймс не мог оставить Тенгвей, он был необходим здесь.

Ему со всей очевидностью стало ясно, что, возможно, придется много лет хорошо и верно вести работу на миссионерской станции в Тенгвее и вместе с тем видеть, как мало работы делается для Господа. Возможно, даже будет виден медленный рост в работе и, возможно, утвердятся в Господе некоторые верные свидетели. Но он чувствовал, что существует огромный запас сил, которого он до сих пор лишь касался. Он написал домой своему бывшему классному руководителю:

"На мне лежит непосильная ответственность - быть единственным проповедником в радиусе свыше 150 миль... Я ясно чувствую свою немощь, но кажется, что Господу это приносит радость, если Его сила проявляется в немощи. Могу ли я попросить тебя особенным образом молиться за меня, чтобы Бог употребил меня для спасения многих драгоценных душ?

После всего происшедшего я все больше и больше убеждаюсь в том, что только по молитвам Божьих детей Господь благословляет эту работу, невзирая на то, участвуют они в ней лично или нет. Павел насадил, Аполлос поливал, но Бог возрастил. И этот рост может быть вызван с неба только через молитвы святых, вознесены ли они в Китае или в Англии. Мы - Божьи свидетели, используемые Им, чтобы делать Его работу, не нашу. Мы делаем свою часть и после этого можем вместе взирать на Него и Его благословение.

Если это так, то верующие могут сделать дома так же много для евангелизации в других местах, как и работники на месте. Я думаю, что только в последний день станет известно, сколько достигнуто в миссионерской работе через молитвы серьезных верующих на родине. И это основная суть проблемы. Такая работа не заключается в организации необычных выставок, в показе диафильмов, в захватывающих сообщениях и т.д. Как бы ни хороши были все эти методы, они являются только лишь оболочкой, но не корнем дела. Глубокая и плодотворная миссионерская работа совершается на наших коленях. Чего я больше всего желаю - это серьезных и исполненных верой молитв. И я пишу тебе, чтобы попросить тебя и дальше много молиться за меня и за работу в Тенгвее.

Я бы желал, чтобы ты постоянно молился за меня, не только о спасении погибающих, но и о благословении тех, кто уже принял Христа... В этом я и сам хочу быть вполне серьезным и быть исполненным силой Духа Святого".

Глава 3.
Неумолимые вершины

Все же в жизни Джеймса было много аспектов, которые остались скрытыми для его викторианской матери и друзей на родине, но с которыми был знаком его соработник Карл Кауман. Довольно быстро он привык к женщинам, ковылявшим на своих маленьких перевязанных ногах, но к крикам девочек, которым из-за этого ломали ноги, он не мог привыкнуть (у китайцев было такое понятие, что девочка никогда не выйдет замуж, если у нее большой размер ноги). Время от времени ему приходилось брать себя в руки, видя все эти жестокости.

Смерть рабыни

Однажды Карл с Джеймсом шли по главной улице и услышали крики и сердитые голоса. За какой-то проступок избивали маленькую рабыню. Молодые миссионеры остановились, чтобы узнать причину, и обнаружили, что девочка серьезно больна. Окружающие не хотели, чтобы Джеймс вмешивался, - это не его дело.

Через несколько часов Джеймс вернулся и спросил о ребенке. "Она умерла, - сказал мужчина, подметающий двор, и глазами показал: - Вон там наверху, в морге". Джеймс пошел к моргу, и хозяин разрешил ему открыть деревянный ящик, где лежало маленькое тельце. Джеймс нащупал пульс ребенка, он был очень слабым. Он вынес ящик на свежий воздух, и девочка открыла глаза.

Хозяин испугался и страшно разозлился. "Они сожгут мой дом, если узнают, что чужой к чему-то прикасался здесь", - ругался он.

Джеймс понес девочку домой. Они с Карлом положили ее на кровать и старались влить ей в ротик немного воды. В последующие дни они с большой заботливостью поддерживали угасающую жизнь. С молодым энтузиазмом они планировали, как удочерят ее, воспитают и будут платить за ее обучение. Но этого не случилось. Через неделю ребенок умер - одна из сотен маленьких нежеланных девочек в городе.

Подкуп

Как-то утром дверь была открыта, и утреннее солнце заглядывало в дом. Подняв голову, Джеймс от неожиданности вздрогнул, - он увидел на ступеньках немую фигуру, которая была ясно видна на фоне гор. Это был мужчина из племени лису. Когда Джеймс вышел, чтобы поздороваться с ним, то увидел сияние многих красок. Мужчина нес в руке серебристого фазана, пойманного в горах. Он предложил Джеймсу принять в подарок эту прекрасную птицу, и попросил дать ему в долг десять долларов на свадьбу, сразу же пригласив его на торжества.

Джеймс не знал, что делать. Он никогда не занимал денег. Но он пригласил мужчину зайти, и пока Карл разговаривал с ним, Джеймс пошел в свою комнату, чтобы помолиться об этом деле. Через некоторое время он вернулся и дал ему десять долларов.

Семья Тсай предприняла грандиозные приготовления, чтобы принять Джеймса, Карла и повара. Чтобы увеличить жилплощадь в бамбуковом доме на скале, не нужно было разрешения на строительство. Пристройка служила комнатой для гостей. Крыша была сделана из травы, посередине была ямка для огня и светом их обеспечивала куча сосновых веток. Это было очень маленькое поселение, носящее название Шестисемейная Долина. Здесь жило всего три семьи.

Карл с Джеймсом провели здесь несколько дней перед процедурой брака. Они обнаружили, что мама Тсай все держит в своих руках. Ее первый муж умер, оставив ей землю и детей. Она второй раз вышла замуж и, имея ярко выраженный деловой ум, подняла благосостояние семьи. В то же время она явно заинтересовалась евангельской вестью Джеймса и, несмотря на занятость перед свадьбой, садилась и внимательно слушала. В ней был виден настоящий голод по Богу.

Свадьба в горах

Брак был очень красивым цветным праздником, который сопровождался обильным употреблением опьяняющего рисового вина. "Жених, - писал Джеймс, - выглядел хорошо, он был похож на шотландца в своем полном наряде".

Подошел самый важный момент, когда невеста вошла в дом. "Ее свекровь и еще одна пожилая дама пошли вниз и сопровождали ее наверх по ступенькам. За ними шла подруга невесты. В тот момент, когда они зашли в дом, прозвучали четыре выстрела из мушкетов.

После этого было много поклонов и тостов за благополучие новой пары, а также состоялся круговой танец. Три девушки, один юноша и один мужчина стояли в одном ряду, при этом плечи девушек касались друг друга. Недалеко от них стоял еще один юноша, а также мать жениха с гитарой и за ней еще один мужчина. Все смотрели в одном направлении, не поворачиваясь, двигаясь в такт музыке. Если бы ты это видела! Одежда девушек не поддается никакому описанию. Да, все женщины в таких случаях надевают красивые одежды... Некоторые из них выглядят очень красиво. Они любят клетчатый узор из больших квадратов разных цветов. Они также носят большой головной убор и у них широкий выбор тесьмы, шлейфов, цепочек, браслетов и много чего другого."

Карл с Джеймсом вежливо отказались от вина, но каждый из них получил большую порцию холодного свинного жира. "Я думаю, Кауман съел свою порцию, но я попросил лист платана, чтобы завернуть свою".

Праздновали два дня и две ночи. Больше ста гостей все больше напивались, и праздник становился все беспорядочней. С тупым видом они слушали, как Джеймс и Карл играли на маленьком переносном органе и пели при этом, стараясь объяснить им весть креста. Но только когда праздник закончился и гости разошлись, они могли начать свою работу.

Семья Тсай

На самых высоких горных вершинах падал снег, когда семья Тсай собралась вокруг костра, чтобы послушать Джеймса с Карлом. Собаки, куры и свиньи, точно дети, бродили вокруг них во время игры органа и беседы. Познать истину и верить особенно хотела мама Тсай. У нее было много вопросов, и она глубоко размышляла. Повар, друг Джеймса, без устали объяснял ей все. Они оставались там целую неделю и за это время посетили семью Ко у горы Тринкет Мунтан. Дома был только отец. Он сильно страдал глазами, но был рад видеть Джеймса и просил его остаться. Но так как сыновей не было дома, Джеймс обещал вернуться позже.

Между тем путешествия из одного племени в другое сильно ослабили силы Карла, и ему нужно было как можно быстрее возвратиться в Тенгвей, чтобы отдохнуть. Суровые жизненные условия и нехватка питания тоже были одной из причин его возвращения.

Последнюю ночь они провели в Шестисемейной Долине. Семья Тсай уверовала и говорила, что Иисус - Сын Божий - умер за их грехи. Они хотели быть членами Его семьи, детьми Божьими. Они не знали, как молиться на языке лису, и будет ли Бог слушать, если они будут молиться на ломаном китайском? Они могли теперь петь песни, которые выучили. В дальнейшем они посетят Джеймса, чтобы научиться большему.

Ободренные, Джеймс с Карлом возвратились в Тенгвей. Миссионерский домик казался им дворцом! Какие мягкие постели, какое царское кушанье и как чисто все вокруг!

Маленькая церковь

В Тенгвее стала расти маленькая церковь. В первый раз изъявили желание принять крещение четыре человека. Миссис Ли хотела принимать крещение после возвращения мистера Эмбери. Джеймс взял троих: повара, водоноса и учителя на берег тихой речушки недалеко от Тенгвейского водопада, где слушатели могли стоять на мосту.

"После крещения я остался стоять в середине реки и проповедовал людям, стоящим на мосту. Внутри все ликовало - какое прекрасное и простое дело! Божье творение - свежий воздух и текущая вода казались мне лучше и естественней, чем всякая купель для крещения в церкви.

Маленькой группой мы пошли назад, разделили хлеб и вино, символы Тела и Крови Иисуса Христа! Это было достойное радости воспоминание. Теперь здесь есть маленькое стадо, о котором нужно было заботиться, первые верующие в этом углу юго-запада Китая..."

Теперь Джеймс был занят еще больше. Хотя он принял решение не пропускать ни одного дня без проповеди на улице или базаре, его многое сдерживало. Его работа превратилась в борьбу с теми, кто мешал ему делать то, для чего он приехал в Китай.

"Когда мне не удавалось выходить на улицу и проповедовать невозмутимой толпе, я все равно чувствовал внутреннее влечение, которому я не мог противостать. Внутри все было наполнено Евангелием, которому просто нужен был выход. Последнюю пятницу меня снова удержали от этого служения, и я утешал себя тем, что в следующий день наверстаю упущенное. Но в субботу случилось то же самое, и когда приблизилось время вечернего богослужения, я увидел, что у меня опять весь день прошел без возможности свидетельства. При этом я чувствовал себя скверно. Моя душа потеряла мир, и с большим нетерпением я ожидал конца собрания.

Когда собрание кончилось, я больше не выдержал и, хотя было уже поздно, пошел на главную улицу! Там я встал на платформу и рассказал людям Благую Весть. Сделав это, я был очень счастлив! Хорошее дело, когда Бог призывает тебя работать с Ним. Но я думаю, что еще лучше, если Он побуждает тебя делать это самому!"

Несмотря на все свои обязанности, Джеймс не забывал своих друзей лису. Каждый день он желал еще раз посетить их. В базарные дни лису спускались с гор, и у них вошло в привычку заходить к Джеймсу. После одного такого посещения он писал:

"Посещение семьи Тсай мне очень понравилось. Их простота, непринужденность всегда притягивают меня. Они так доверчивы, как будто я старый друг их семьи. Мужчина, у которого мы были на браке, выучил одну из песен пастора Хсис, и они очень любят ее. В их репертуаре всего три песни.

Осознанно они поют все песни перед вечерней молитвой(!) и затем всей семьей встают на молитву. Они рассказали мне, что уже могут молиться на языке лису. В воскресенье вечером (эти милые, простые души!) им снова необходимо особое собрание. Они немного больше поют и пробуют рассуждать, о чем говорится в песнях. Необразованные дальше некуда, или?..

Но я серьезно спрашиваю себя: разве Господь меньше радуется этим простым неуверенным попыткам поклонения Ему, чем нашим хорошо организованным богослужениям дома? "Из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу Себе".

Олд Сикс, так зовут жениха, остановил нас, когда мы разучивали песню. "Я скажу тебе, учитель, - прервал он, - как нам хорошо с тех пор, как мы стали христианами! Злые духи больше не преследуют нас, как они раньше делали. Люди говорят, что большинство лису из деревни Уютная Долина ждут, не случится ли что в нашей семье. Если нет, то многие из них хотят стать христианами..."

Лицо врага

Джеймс вдруг попал на арену борьбы, к которой вообще не был подготовлен. Князь этого мира не отдает так просто, без боя, свою территорию детям Божьим. Много столетий эти горы были крепостью сатаны, и теперь нелегко будет забрать их у него. Переубеждать, доказывать, какое-то время свидетельствовать не от всего сердца - все это относительно безобидные упражнения, это вполне может существовать рядом с демонским жертвенником. Но когда Дух живого Бога обновляет сердца людей и строит там Свое царство, - это совершенно другое дело, это демонстрирует победу на кресте! Враг, видя такое, тут же идет в наступление. Он подвергает своим нападкам самого свидетеля, его весть и всех, слушающих его.

Как-то вечером семья Тсай как обычно пела свои песни, и отец задал вопрос насчет жертвенника. Вся семья тут же решила сжечь его, что и исполнили. В эту ночь у отца заболела спина, и эти боли быстро распространились по всему телу. Его страдания были так сильны, что вся семья не спала, думая, как бы помочь ему. Наконец они стали просить помощи у Бога. После молитвы боли заметно отпустили и наконец совсем ушли. Это послужило им большим подкреплением в вере. Но все же остался призрачный страх перед демонами, их силой и мстительностью.

Когда Джеймс услышал об этом, то заверил их, что имя Иисуса превыше всех имен. Его победа совершена, пользуйтесь ею. Но сам он был сильно потрясен этим событием.

Маленькая Река

Вскоре у Джеймса появилось столько свободного времени, что он смог предпринять путешествие в горы. Он хотел посетить друзей лису, где раньше бывал, и выучить их язык. Везде ему встречались сердечные, приветливые, но и немного любопытные люди.

В это путешествие он взял с собой Олд Фиве из семьи Тсай. Вот что он писал домой:

"Мы очень хорошо провели время в селении Маленькая Река. В этой маленькой деревушке живут шесть семей, самые простые из всех, которые мне до сих пор встречались. Четыре дня мы были у них. У меня была комната-люкс, но не личная! Это слово здесь совсем незнакомо. Стены этого дома, сделанные из бамбука, пропускали не только свежий воздух!.. Весь день к тебе приходят люди, задают бесконечные вопросы, хотят видеть твои вещи и плюют на землю красный сок бетельных орехов. Если впервые видишь это, то думаешь, что это кровь. Но даже это не отталкивает меня от них. Я думаю, что мне почти все нравится в них, даже плевки! Они, как дети, и поэтому я люблю их".

Они щупали его одежду, рылись в его сумке, сидели на его постели и смотрели, как он пишет. Они были очень удивлены, что ему двадцать шесть лет, а он еще не женат. Они так желали увидеть женщину-англичанку: мужчина, видевший мисс Эмбери, рассказывал им легенды о ней. Может, они смогут найти ему жену лису, - конечно, самую лучшую в горах, заверяли они. Эти люди чувствовали, что по-человечески его жизнь очень одинока.

По этой причине он особенно ценил любовь, с какой они принимали его. Джеймс и Олд Фиве учили жителей Маленькой Реки основным истинам Евангелия. Олд Фиве учил их молиться на языке лису, а Джеймс - простым духовным песням. Сердца людей смягчались, они принимали весть спасения и хотели быть христианами. Все чаще они задавали вопрос: не могли бы они построить церковь для Иисуса, как строили жертвенник демонам, - там, вверху, на горе?

"Это была маленькая хижина с соломенной крышей, открытая на все четыре стороны. Здесь не было никаких идолов. В ней не было ничего, кроме грубо сколоченного жертвенника, на котором приносили в жертву пищу, когда демоны приходили и мучили их. Олд Фиве и я спросили их: готовы ли они убрать это?

После бурного совещания они объяснили нам, что готовы отдать все, что не согласуется с христианством. Теперь мы могли с ним делать, что хотим. Олд Фиве и я поднялись наверх... и я с радостью смотрел, как он, срывая все и выбрасывая, воскликнул: "Мы, христиане, не боимся демонов!" На узкой поперечной балке я сделал надпись по-китайски, именно на том месте, где стоял жертвенник, чтобы сделать ясно видимым их поворот к Богу".

Каждый вечер и утро все жители собирались, чтобы помолиться Богу неба и земли. Выбрали человека, чтобы руководить богослужением. Вначале они думали, что Богу нужно поклоняться только в одном месте. Что станет с ними, если они высоко в горах будут пасти скот несколько дней и не смогут быть в собрании? Джеймс объяснил им, что Богу будет приятно, если они и в горах будут молиться Ему.

В конце концов, это же Его горы. Он сотворил их.

Атака на семью Ко

С легким сердцем Джеймс и Олд Фиве оставили жителей Маленькой Реки и пообещали каждый день молиться о них и скоро снова посетить их. Они направились в сторону горы Тринкет Мунтан, чтобы посетить семью Ко. Здесь был крутой подъем, но каждое усилие награждалось захватывающим видом. С большим трудом лису добывали себе пропитание на этой скупой земле, и у них не оставалось времени любоваться красотами природы. Также и китайские кули не замечали красоты, окружающей их. Но Олд Фиве начал понимать, что значит красота гор для Джеймса. Поднимаясь, они то и дело останавливались, чтобы полюбоваться окружающим видом.

"Морщинистое лицо Олд Ко выглядит очень усталым", - подумал Джеймс, увидев его сидящим в дверях. Он встал, поздоровался с ними и пригласил зайти. Помещение казалось пустым. "Может, был плохой урожай", - подумал Джеймс.

Вскоре собралась семья и друзья, и Джеймс с Олд Фиве начали петь. Но петь им мешала начавшаяся в другом углу комнаты дискуссия. Джеймс сразу заметил, что напряжение растет. У Ко Трее были возражения. Вскоре стало ясно, что петь больше нельзя, и последовал шквал слов на языке лису, который Джеймс пока не мог понять.

Собрание прервалось, и хотя он оставался там всю ночь, ситуацию понять не смог. Только на следующий день, когда они стали спускаться с горы, Олд Фиве сел и рассказал обо всем, что у него было на сердце.

"Он сказал, что когда я первый раз был у них, Ко верили всему, что я рассказывал им, и решились идти за Господом и молиться Ему. В то время у них было четыре сына. Вскоре после этого заболел младший сын. Они молились, как я их учил, о его исцелении, по крайней мере, некоторые из них. Но больному становилось все хуже. Все же они продолжали молиться, но я не знаю, может, они вернулись на свои старые пути. Мальчику становилось все хуже, пока они в отчаянии решили, что нужно предпринять что-то другое. Так они перестали молиться и позвали гадателя, который сообщил им, что причина болезни - одержимость каким-то духом. Он объяснил им, что им нужно пожертвовать что-то, чтобы умилостивить духа, - свинью, птицу или что-нибудь другое. Они принесли жертву, и с того момента мальчик выздоровел".

Некоторое время все было хорошо. Но потом разразился шторм. "Ко Трее - спокойный и кроткий юноша. От него нельзя было ожидать чего-то необычного или жестокого. Но в один вечер он и его младший брат сошли с ума. Он схватил большой ящик с зерном и стал дико бить по нему, как будто это был гонг, приводя всех в ужас. Наконец оба залезли на хиатанг (узкий стол, утверждающий почетное место в родословной) и неистово прыгали на нем. Ко Трее кричал на пожилого отца: "Иди сюда и молись мне, или я умру!"

Младший брат начал запихивать рис в рот, - это делают перед смертью, чтобы что-то взять с собой в другой мир. Охваченный страхом, старый человек стоял и бил поклоны своим сыновьям. Но они продолжали бушевать. Затем Ко Трее схватил глиняную чашу для курения и закричал в демонической ярости: "Я покажу вам, земным людям, имею я силу или нет!" Он с силой бросил чашу на землю, и она не разбилась.

После этого приступа младший сын снова заболел. Несмотря на все старания, ему становилось все хуже, и он умер. Вскоре после этого Ко Тво, другой брат, шел на поле и ругался со своей женой из-за какой-то мелочи. Она пошла домой и отравилась опиумом. Ко Тво тут же убежал, и больше о нем никто не слышал. Они думают, что все это случилось потому, что они оставили поклонение духам и обратились к Иисусу.

"Ты помнишь, - спросил меня Олд Фиве, - какая у нас была большая семья? От нее мало что осталось".

Когда я узнал обо всем, что у них произошло, то перестал удивляться, что они так редко посещали меня. Я был удивлен, что они вообще пришли".

Джеймс тут же узнал в этом работу сатаны.

Не было ли виной всему Евангелие от Марка, которое в первую очередь прочитал Олд Ко, в котором первые шесть глав описывают не менее десяти случаев изгнания демонов? Это было новым сражением для Джеймса, и он был глубоко обеспокоен этим.

"Когда я размышляю об этом деле, мне кажется, что объяснение этому находится в Евангелии от Луки 11,24. После длительного рабства в сетях сатаны эти люди попробовали неумело отколоться и поклоняться Богу через Иисуса Христа. Затем пришло испытание их веры. Сатана бушевал. Он воткнул свой нож в тех, кто позволил себе сомневаться в его авторитете в царстве лису.

Лукавый имел успех. Старые привычки и суеверия взяли верх над слабой верой... Его отступники возвратились к нему. Вначале в виде сладкой награды, чтобы показать, что он добрый господин, - он позволил мальчику выздороветь, но потом стал бить кнутом с силой всемеро большей".

Несмотря на зреющие в нем убеждения, Джеймсу потребовалось долгое время, чтобы поверить, что одержимость демонами еще и сегодня так же реальна, как и при жизни Иисуса на этой земле.

"Ты, может, назовешь это просто воображением, но из Писания мы знаем, что сатана является "князем мира", и сегодня он такой же, как и тогда. "Весь мир лежит во зле". Что мне особенно было больно, это то, что лису в своем незнании игнорируют все трудности в своей попытке стать христианами, вместо того, чтобы осознанно обратиться от поклонения демонам. И последней горькой каплей для меня было видеть, как все это потрясло веру Олд Фиве".

День скорби

Евангелизация Джеймса среди лису казалась такой плодоносной и люди такими предрасположенными, что новые события шокировали его и заставили по-новому посмотреть на происходящее.

Возвратившись в Тенгвей, он снова отдался молитве. На несколько недель работа в китайском городе поглотила его, но он ежедневно выглядывал в окно, выходящее на запад, на горы, в надежде увидеть посетителей из лису. Но вот как-то утром пришел Олд Фиве, и стало ясно, почему никто из лису не посетил его.

"Я не могу все описать тебе, - писал Джеймс с печалью, - но сатана был сверхусерден. Вся семья Тсай, кроме Олд Фиве, возвратилась на старые пути, к суевериям.

Пока я не был там, заболел лихорадкой старший внук. Возможно, немного хинина помогло бы, но вместо того чтобы прийти к нам за лекарством, как я им предлагал в случае нужды, они послушались соседей и позвали колдуна. Он сказал им, что это дух гневается на то, что они выкинули пучок листьев, и пришел мстить им.

Поэтому они снова повесили большой пучок листьев и пообещали духам при первой же возможности пожертвовать свинью. Они перестали петь и молиться, убрали трактаты и христианские книги. От всей семьи только Олд Фиве остался верным Богу.

Остальные сделали полный возврат к прежнему, хотя бы временно. Они не против, что Олд Фиве остается христианином, если он так хочет, но они хотят использовать время по-другому. Быть может, позже, когда будет безопаснее... Само собой разумеется, - это аргумент сатаны. Я не могу сказать тебе, что мне думать обо всем этом, - ты сама должна это представить себе. Но я все же не перестану молиться за них, как и до сих пор. Ты тоже?"

Эти сообщения повлияли на Джеймса и физически. Все его усилия, казалось, были напрасны, все его чаяния и воодушевление - ошибочны. Теперь он жалел, что написал мистеру Хосту в Шанхай такое пламенное письмо о начавшейся работе среди лису. Практически от нее ничего не осталось: семья Тсай, кроме Олд Фиве, отошли, да и он тоже колебался; Ко тоже отреклись от веры. И тут он получил сообщение из деревни Маленькая Река.

"Они сообщают мне, - продолжал он, - что люди из деревни Маленькая Река, с такой готовностью принявшие весть спасения, тоже возвратились назад. Они говорят, что после моего ухода некоторые из них заболели, и они вновь обратились к поклонению демонам. Все ли так на самом деле, я не знаю. Если это так, то да простит им Бог, потому что они не знают или едва ли могут знать то, что они делают".

Джеймс был угнетен этими известиями. Его все еще ждала работа на востоке провинции, и время его пребывания здесь подходило к концу. "Я очень желал видеть здесь хорошую базу для настоящей работы прежде моего ухода", - писал он в те дни. Но жатва на востоке требовала работников, а сеяние на западе казалось напрасным.

Джеймс был рад, что рядом был Карл, с которым он мог делиться. Вскоре Карл собирался жениться, и это поднимало настроение в миссионерском доме. И именно в этот момент, когда Джеймс так горько переживал о работе среди лису, Бог послал ему большое утешение в прибытии Ба Тава.

Ба Тав был двадцатитрехлетний карен из Бирмы, свободно говоривший не только по-английски, но и на языке лису. Он был не только образованным, но и глубоко духовным человеком. Его присутствие было для нас, как вода для сухой земли. Он несколько дней ободрял верующих в Тенгвее, а также беседовал с посетившими нас лису. Потом он проводил Олд Фиве домой и на несколько дней остался в семье Тсай. Среди прочего он учил их из Библии, что дьявол от начала лжец. Его сердечный совет был принят, и Джеймс снова ободрился.

Большая инспекция

Между тем Джеймс получил письмо от мистера Хоста из Шанхая, предлагавшего ему инспекционное путешествие в интересующий его район. Сколько там племен? Где они расположены? С какими проблемами относительно языка и местности нужно будет считаться?

И Джеймс начал шестинедельное путешествие по исследованию северной, западной и южной горных областей. Его сопровождал Олд Фиве, незаменимый переводчик и друг. Джеймс надел свитер и под брюки - теплое трико для защиты от пиявок и шипов, на ногах у него были сандалии. Они взяли с собой литературу и два одеяла для ночлега. Это было путешествие через горные цепи в ту область, куда еще не ступала нога европейца.

Друзья шли целыми днями, пытаясь отмечать свой путь на самодельной карте. Многие деревни состояли из нескольких бамбуковых хижин, прилепившихся на отвесных скалах над ущельем стремительной реки Салуин на высоте 2700 метров.

Был как раз сезон дождей, и им приходилось при помощи канатов и на досках переправляться через потоки и реки, очень часто они прокладывали себе дорогу по липкой грязи. "Хорошо, что это чистая грязь, - писал Джеймс, - которая полностью отличается от слизистой грязной темно-зеленой массы вокруг сараев".

Крысы-слуги

Их постоянно сопровождали холод и голод. Иногда они ловили и ели горных крыс или горностаев (ласок), порой им удавалось купить в деревне рис и яйца. Безжалостный ветер сопровождал их через перевалы, и они с радостью присаживались ночью у дымящих костров в деревнях. Джеймс находил естественным: "сидеть у бедного очага среди совершенно чужих людей, в тысячах миль от дома и в нескольких днях пути от ближайшего европейца, сушить мокрую одежду и смотреть в тихий мир туманов, дождя и гор, - я более чем счастлив, одна только мысль об этом приносит мне радость".

В каждом селе Джеймс рассказывал об Иисусе Христе. В деревне Тантза его приняли особенно сердечно. Здесь жили больше ста семей, и его пригласили остаться, чтобы поговорить с жителями деревни.

"Целый день люди приходили и уходили, - писал он. - По вечерам у нас были хорошие собрания. Дом был наполнен до отказа - мужчины и юноши, женщины в своих украшениях, шлейфах и дети, - все стремились проникнуть во внутрь, чтобы послушать.

"Да, да, - усердно говорили они, - мы все хотим быть христианами!"

После собрания везде слышались нескончаемые рассуждения. Часть людей собралась за столом и пыталась читать наши китайские Евангелия, другая группа вокруг костра разговаривала и смеялась... и ко всеобщему шуму кто-то принес гитару и начал играть, приглашая к танцу! А у меня сами закрывались глаза, я смертельно устал, вокруг меня было множество людей, рассматривающих мою москитную сетку".

В этой экспедиции перед глазами Джеймса ясно предстала сила демонизма, действующая над этими людьми. Это не было детской верой в то, чего не существовало. Демоны были реальны, их сила достоверна. Люди жили в страхе, выражавшемся в абсолютной подчиненности.

В одной деревне провинции Тантза жрецы демонов время от времени успокаивали большого духа. Для этого они искали добровольцев. После очищения эти жертвы, нагие и в трансе, поднимались по лестнице, составленной из острых лезвий меча.

"Они рассказывают мне, что ни один человек, пройдя такую подготовку, не был изранен, хотя они все перед этим страдали от страха, представляя себе все это. Они также говорят, что неподготовленный никогда не решится на это, так как лезвия порежут ему ноги на куски.

Достигнув вершины платформы, они оцепеневшими глазами смотрят на толпу и передают неземным голосом весть духа. Иногда они разжигают большой костер, в котором докрасна раскаляют железные цепи, затем в приступе ярости выхватывают их и обвивают ими плечи. И в этом случае никто не потерпел вреда. Может, ты думаешь, что зрители смотрят на все это, как на развлечение, но это далеко не так. Все говорят, что они очень желали бы освободиться от этого бремени, но их вынуждают делать это, хотят они этого или нет.

В последний год только один мужчина был признан достаточно "чистым", чтобы исполнить этот ритуал. Я видел отца этого человека и их маленький домик в горах, где они дают себя затягивать в сатанинский водоворот".

Джеймс молчаливо наблюдал за всем этим. Недооценил ли он врага? Но "для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела дьявола" (1 Иоан. 3, 8). Были также волнующие примеры их жажды истинного Бога. Бедная согбенная женщина нашла Джеймса в маленькой мастерской, где он разговаривал с группой мужчин. Ее глаза умоляюще смотрели на него. Она слышала в его проповеди, что демоны и служение им полны лжи. "Пожалуйста, расскажи мне, где правда", - просила она. Джеймс нашел время, чтобы объяснить ей путь спасения во Христе. "Теперь я чувствую мир, - тихо сказала она, - необъятный мир".

Владелица гостиницы просила Джеймса научить ее молиться живому Богу. Казалось, что она поняла значение креста. Все снова она повторяла короткую молитву, которой он научил ее. На следующее утро, когда было еще темно, она снова нашла его. "Повтори мне еще раз, - просила она. - Я хочу молиться, а когда ты уйдешь, то никого не будет, чтобы мне помочь".

Они многое пережили в этом инспекционном путешествии. Джеймс и Олд Фиве несколько раз встречали маленькие села, где инцухт (близкородственное размножение) привел к духовной болезни.

Почти во всех деревнях была свора диких собак для отпугивания чужих: исхудавшие существа, грозно рычащие, они служили намного эффективнее городской стены. Однажды Джеймсу пришлось отражать нападение такой своры собак, и он был тяжело ранен, пока Олд Фиве окончательно не отогнал их палкой. Они перевязали кровоточащие раны на руках и ногах, и он с сильными болями под смех жителей поковылял в деревню. Он думал, что, глядя на его ноги, в данный момент нельзя было сказать, что они пришли с любовью, хотя они принесли весть мира.

Племена кахинов

Возвращаясь на юг, Джеймс с Олд Фиве осмотрели и дикую местность кахинов.

"В большинстве своем это самые грубые люди во всей местности, - сообщал он. - Наследственные разбойники, они поднимают руку на всякого, и каждая рука поднята против них. Грязные, заброшенные, невежественные и всеми презираемые. Они дикие, но не каннибалы".

Когда они приближались к этой местности, с одного из холмов в них стреляли трое мужчин кахинов. Используя ковбойские правила, они нашли себе убежище за скалами и ждали, пока чужие исчезнут. В горах было также много воров, и не раз на миссионерском пути Джеймса оставляли только в нижнем белье.

В этом путешествии Олд Фиве очень переживал, как они будут защищаться от нападающих. Но Джеймс сказал ему, что они без сопротивления все отдадут разбойникам. Бог позаботится обо всем, что им нужно, если у них ничего не останется.

И действительно, из-за мягких попыток приблизиться к ним, дикие кахины, хотя и медленно, но открывались Джеймсу. Они разрешали ему ночевать в их маленьких хижинах, и во время путешествия у них завязалась дружба, которая впоследствии принесла много духовного плода.

Полученное сообщение

Возвратившись в Тенгвей, Джеймс послал мистеру Хосту в Шанхай отчет на четырнадцати страницах. Только в северной провинции было триста городов и деревень с населением десять тысяч лису и еще большим количеством кахинов. Для провинции Шэн Джеймс еще не сделал карту. Он был глубоко взволнован видимыми признаками нужды.

Несколько дней Джеймс лежал в постели в Тенгвее, полностью обессиленный, к тому же его ослабляла малярийная лихорадка. На ногах у него были нарывы, причинявшие большие страдания. Душевные и духовные депрессии были естественными последствиями. Но больше всего он боялся получить письмо из главного бюро с повелением идти на восток.

Он и сам не знал, почему он этого боялся. В восточной провинции среди восприимчивых для Евангелия людей в гармонии и единодушии работала группа миссионеров. Его собственная западная область не имела никого, кроме него, и реакция людей на его проповеди была очень слабой.

Неумолимый удар не заставил себя долго ждать. В письме мистер Хост сообщил ему, что работа на востоке стоит на первом месте, и дал ему направление в город Сапушан.

Уметь принимать. Принимая, мы получаем мир.

"Меня не одолело неверие, - мог сказать Джеймс, когда вспоминал те скорбные события. - Я просто не знал, что мне думать обо всем этом, потому что Бог возложил на меня такое бремя попечения о лису и твердое убеждение, что Он ведет меня. И я продолжал молиться - так же много и с такой же радостью, как и прежде, - хотя внешне и озадаченный".

Он ни с кем не разговаривал об этом. Но это было проверкой, испытывающей его внутренние силы. Он был готов идти.

В печальные дни болезни Джеймс непрестанно молился за маленькое стадо лису. Он всем сердцем ожидал дней работы рынка, когда они приходили посетить его, и был сильно озабочен тем, чтобы молодые верующие оставались твердыми в вере.

"В этот вечер снова приходил Олд Фиве... Он принес хорошие новости из своей семьи. Кажется, что все они, кроме его старшего брата, хотят сохранить верность Господу. Они выкинули букет листьев, который несколько месяцев назад занесли в дом, и по утрам снова собираются на молитву. Он также сообщил, что двое больных из деревни Маленькая Река, за которых я молился и молюсь постоянно, выздоровели. Мы говорили о нашем последнем путешествии и о том, как лису везде внимательно слушали нас...

И наконец, сам Олд Фиве твердо стоит в истине и возрастает в благодати, так что для меня он является ангелом, освободившем мой дух от уныния. Как Павел был ободрен приходом Тимофея, принесшим хорошие новости от фес-салоникийцев, так и я могу воскликнуть в эту пору уныния: "Теперь мы живы, когда вы стоите в Господе..."

В это же время приехала невеста Карла Каумана, и среди китайских друзей с большой радостью было совершено бракосочетание. После этого супруги Кауманы поехали в свадебное путешествие, а Джеймс остался ждать возвращения Эмбери. У него было много времени для молитвы.

Решение на всю жизнь

Через несколько дней Джеймс получил телеграмму от мистера Хоста из Шанхая. Чтобы понять ее, ему пришлось прочитать ее несколько раз.

"Если вы ясно понимаете, что должны вести работу среди лису, то я не буду настаивать на отъезде в Сапушан".

Хотя в восточной провинции была большая нужда в работниках, они великодушно признали нужду в них и на западе и согласились, чтобы Джеймс продолжал работу в своей области.

Это было зимней ночью, когда он поднялся на холм к заброшенному храму, любимому месту для молитвы. Ему нужно было время для молитвы. Верно ли его решение остаться в Тенгвее? Пришло ли время для работы среди западных лису? Старый священник храма слушал громкую молитву Джеймса.

"При лунном свете я ходил по площадке и громко молился. Вокруг царила тишина. Я молился до тех пор, пока просьбы не перешли в славословие. Вопросов больше не было. Я полностью доверился Богу, Его намерениям. Я решился остаться на своем поле в Тенгвее".

Глава 4.
Только одно оружие

Письмо домой

Теперь Джеймс смог представить себе весь объем своих обязанностей. Он не страшился трудных подъемов или спартанского образа жизни, так как любил альпинизм. Но перспектива одному строить живую церковь, которая должна противостать такой мощной силе поклонения духам, повергала его в уныние. Он знал, что за ним стоят Господни легионы. Но он также знал, что в Божьем рабочем плане не существовал сольный работник. Естественно, его поддерживала миссия, но в данный момент не было никого, кто бы поспешил к нему на помощь. Многие работали среди китайского населения и были загружены до предела. И теперь он написал домой о новой форме совместной работы.

"Я знаю, что ты никогда не забудешь меня в ходатайственной молитве, - писал он своей матери, - но поразмышляй и помолись о том, чтобы собрать группу единомышленников, мало или много, в одном месте или в разных местах, которые молились бы об одном. Если ты сможешь собрать маленькую молитвенную группу, то я буду постоянно писать ее членам".

Это было первым предложением для такого молитвенного сотрудничества в работе, и в Лечвуте сразу принялись за дело. В одиночку и по двое люди соглашались разделять с ним это бремя. Они приняли это как деловое партнерство: всем была понятна необходимость отдачи этой работе.

"Как велико на родине число серьезных духовных христиан, и как ободряет сила молитвы церкви! Как я желаю, чтобы частичка этого богатства была здесь для меня и для лису. Конечно, я уже многое получил, но я желаю, чтобы круг молитвенников стал намного больше.

Глядя с духовной стороны, наша работа среди лису не усеяна розами. Я достаточно знаю дьявола, - он непременно держит готовым весь арсенал оружия для противостояния.

Миссионер, ожидающий в любой работе Божьей спокойного плавания, слишком наивен. По милости Божьей ничто не удержит меня от прямого пути, которым Он ведет меня. Но я буду чрезвычайно укреплен, зная, что молитвы друзей поддерживают меня. Я уверен, что Господь рано или поздно совершит Свое дело среди лису".

Джеймс и не подозревал о том, как жестока будет битва, когда писал эти строки: "По милости Божьей ничто не удержит меня". С таким желанием он начал исследование верхнего Салуина, а затем поселился среди лису, чтобы начать свою работу.

Черные лису

В этом путешествии по Салуинскому ущелью, земле черных лису, Джеймса сопровождал Ба Тав и мистер Гейс - мужчина около пятидесяти лет, полный юмора и жизнерадостный, из американского баптистского братства, и проводники лису. Две недели они шли по дикой негостеприимной местности в северном направлении. Путешествовали зимой, чтобы не попасть в дождливое время, но бури на вершинах основательно испытывали их на стойкость. Последующие строки дают краткое описание:

"Мы ночевали на вершине горной цепи на высоте 10.000 футов (около 3.300 м). До этого мы два дня не встречали человеческого жилья. Опустились сумерки, и начал идти снег. Наши лису сделали своего рода деревянную хижину. На следующее утро на земле лежал толстый слой снега, который почти полностью скрывал дорогу. Лису, мокрые насквозь и дрожащие от холода, должны были искать дорогу через перевал "Ку Те лиао-пу-те" (максимум страданий). Ба Тав сильно повредил ногу и оставлял кровавый след. Еще ни разу он не путешествовал по снегу. Только выйдя из зоны снега, уже почти под вечер, мы смогли разжечь костер и первый раз поесть. Мы увидели вооруженных бандитов, но они не тронули нас. Местность была исключительно красива. Я просто наслаждался ею".

В этот раз они имели при себе новую карту Юньнаня, сделанную майором Девисом, а также описание этой области, составленное королевским географическим обществом. В некоторых местах дорога переходила в тропинку в несколько десятков сантиметров, а порой только узкая тропка вела через отвесную пропасть глубиной в тысячу футов.

Но повсюду, где была вода, у подножий обрывистых ущелий лепились хижины лису. Было ясно видно, что и в этой местности проживают десятки тысяч лису.

Одинокий домик

С приближением весны Джеймс решил поселиться в деревне Маленькая Река вместе со своим верным проводником Олд Фиве. "Пенящийся поток неистово бушует в двух тысячах футов под нами, а вокруг нас возвышаются горы на 11.000 футов". По его мнению, комната в гостинице лису была очень удобной.

"Эта хижина, собственно, построена из бамбука и соломы и потихоньку разваливается. Но все же она еще не завалилась над нами. Через крышу сильно сквозит, но Олд Фиве латает ветхие места платановыми листьями. Пол, как обычно, состоит из твердо утрамбованной земли, на котором стоят старые чаны, корзины и другие вещи. Но я нахожу это очень уютным и не желаю чего-то лучшего".

Джеймс имел греческий Новый Завет, несколько книг, одну тарелку, чашку и немного постельного белья. Рисом и овощами его снабжал хозяин, принявший его, а "ванная" находилась двумя тысячами футов ниже - в стремительной горной реке.

Дни проходили за днями, и Джеймс понял, что его молитва о просьбе в молитвенниках была своевременной. В ближайшее время он ощутит острую потребность в поддержке. Он чувствовал, что скоро многие лису обратятся ко Христу и последуют за Ним. Он молился, проповедовал и учил, а Бог будет готовить жатву.

Лису были гостеприимны и сердечны, но еще не были заинтересованы Иисусом Христом.

Темные тени

Странные темные тени легли на духовную жизнь Джеймса. Он был смущен и находился в глубоком унынии. Вначале он думал, что причиной этому является его изоляция: время от времени его охватывало одиночество, но он знал, что здесь была другая причина. Затем он подумал, что, может, этому послужило однообразное питание: рис и овощи составляли очень скудную диету (однажды его высмеяли в Тенгвее, когда он, едва переступив порог, сразу выпил две банки сгущенного молока). Но и недостаточное питание не было причиной: к этому он привык. Он выглянул на улицу, на завесу из тумана и дождя и спросил себя: не в этом ли причина его депрессии. Но постепенно он понял, откуда исходит то влияние, которое для души намного страшнее, чем любое физическое недомогание.

Его атаковали глубокие и предательские сомнения. Действительно ли Бог сказал? Этот вопрос вставал перед ним все снова и снова так ясно, как вставала заря каждое утро. На твои молитвы нет ответа. Никто не хочет слушать твою весть о Христе. Те несколько, что верили вначале, снова повернули назад. Ты же видишь, что это просто не действует. Тебе не нужно было оставаться в этой местности, все твои старания напрасны. Ты уже пять лет в Китае, а результатов у тебя почти никаких. Ты думал, что ты призван быть миссионером. Это было чистой фантазией. Лучше всего - оставь все, иди назад и признайся себе, что ты ошибся.

День за днем, каждую ночь он боролся с сомнениями и мыслями о самоубийстве. Самоубийство? Не раз он пристально смотрел с обрыва на темное ущелье. Может, положить всему конец?

Силы тьмы ослабили его; и если бы в этот момент они смогли захватить его, то эта борьба пришла бы к концу.

Дождь не прекращался. Хижина медленно превращалась в болото, хотя Олд Фиве постоянно латал крышу листьями. Но все же однажды, когда тучи казались темнее обычного, пришло несколько писем из Тенгвея, принесенные через горы до ниточки промокшим усталым бегуном.

Джеймс осторожно распечатал письма, так как они были мокрые и он мог порвать их. В одном конверте из Англии был номер газеты "Побеждающий", о которой он прежде никогда не слышал. Он сел удобнее, чтобы почитать ее, а дождь капал со всех сторон на него.

"Я все снова и снова читал ее - эту газету "Побеждающий". Она показала мне, что освобождение от силы зла совершается путем решительной борьбы у подножья креста. Я верю, что это действует. Я хочу, чтобы оно действовало. Я понял, что некоторые духовные истины, о которых мы знаем, практически не работают. Во всяком случае, некоторые мои мнения об истине разрушились. С моей стороны требовалась пассивность - все возложить на Господа, доверить Ему свою жизнь - это благословенная истина, но это было не единственным, в чем я нуждался в тот момент. Решительное противостояние у подножия креста - это было именно то, в чем я нуждался. И я увидел, что это действует. Я чувствовал себя подобно человеку, умирающему от жажды, который вдруг увидел источник хорошей чистой холодной воды.

После назидательного общения с людьми, они, возможно, скажут тебе, что именно в этой истине лежит тайна победы. Нет, мы нуждаемся в разных истинах в разное время. "Взирай на Господа", - скажут некоторые. "Противостаньте дьяволу", - написано в Писании (Иак. 4,7). И я увидел, что это работает! Облако депрессии исчезло. Я обнаружил, что могу иметь победу в любой духовной области, если только захочу. Господь Сам противостал дьяволу, сказав: "Отойди от Меня, сатана!"

В смиренной зависимости от Господа я сделал то же самое. В то время я говорил сатане, используя обетования Писания как оружие. И они действовали. И именно в этот момент исчезло ужасное оцепенение. Нужно шаг за шагом учиться, как употреблять это новое оружие противодействия. Я должен еще многому научиться! Казалось, что Сам Бог говорил мне: "Ты просишь, чтобы Я сделал большое дело среди лису, а Я хочу совершить большое дело в тебе самом"".

Джеймс никогда не смог выразить словами все значение той газеты, которое она имела для него в то время. Эта длинная темная ночь в бедной хижине в горах закончилась утренней зарей победы. Бог ввел его в триумф - совершенный, полный триумф.

Естественно, это была духовная победа. Внешние обстоятельства не изменились. Люди деревни Маленькая Река остались безучастными.

Джеймс продолжал учить язык лису. Он записывал предложения и пытался создать письменность, используя английский алфавит. В этом деле дети были его лучшими учителями, они любили с ним общаться и, казалось, никогда не уставали повторять для него предложения и звуки.

Странная болезнь Олд Фиве

Враг прибег к другому оружию. Серьезно заболел Олд Фиве. Несколько дней он лежал в лихорадочном бреду, а Джеймс ухаживал за ним и молился за него. Фразер старался скрыть свой страх - потеря такого соработника была бы для него очень тяжелой. Постепенно температура спала, но полностью он не выздоровел.

"Мне больно видеть его в таком состоянии, - писал Джеймс матери. - Временами на его лице особенное выражение, я никогда не видел его таким в здоровом состоянии. Иногда усталый, измученный взгляд, как у страдающего пожилого человека, и затем снова тупой взгляд, полный упрямства. Эти непонятные жуткие перемены в его состоянии просто потрясают... Ты можешь быть уверена, что он нуждается в молитве, - я тебе описал далеко не все, что тревожит меня в этом деле".

Теперь Джеймсу казалось просто невероятным, что Олд Фиве тот соработник, которого он надеялся иметь. Было очевидно, что не все в порядке в жизни Олд Фиве, и два года спустя его исключили из церкви из-за аморального поведения. Позднее он снова был восстановлен в членстве и принимал участие в работе, но уже не был соработником Джеймса.

Весть о частичном восстановлении здоровья Олд Фиве достигла молитвенной группы Лечвута, что принесло им неописуемую радость. На пути в Тали в темной холодной и сырой комнате гостиницы Джеймс писал:

"Если у меня ничего не получается, то я пытаюсь направить свои мысли к Рим. 8,28, а сердце - к Фил. 4,6 - это хорошие крылья, чтобы подняться ввысь: "любящим Бога... все содействует ко благу" и "всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом"".

Тихие воды

Несколько дней, проведенных в доме мистера Меткалфа, руководившего работой среди племен в восточной провинции, были бальзамом для Джеймса. Синее озеро Тали длиной тридцать миль и шириной шесть миль тянется параллельно цепи гор с покрытыми снегом вершинами, возвышающимися до 14.000 футов (около 4700 м). Джеймс нашел здесь двух женщин-проводников из Минчи и достиг самой высокой вершины Тали. Это было очень трудным делом, до и после его восхождения несколько европейских экспедиций пытались покорить эту вершину, но не смогли. В ясный день с городской стены Тали можно было видеть вершину Ликианг высотой 7.000 метров. Эту вершину он не покорял! Но позже, в 1937 году, он упоминал, что часто видит группы, пытающиеся подняться, но ни одна из этих попыток не увенчалась успехом.

Супруги Меткалф были очень гостеприимны, и Джеймсу показался их дом сущим раем после пребывания среди местных жителей. Но лучше всего были занятия с мистером Меткалф. Джеймс почерпнул много познаний о миссионерских методах, изучении языка, о работе в церкви среди коренных жителей и услышал многое от опытного мудрого попечителя душ.

При возвращении в Тенгвей он был обрадован бурной деятельностью в Паушане. Это был город, который он впервые посетил пять лет назад. Он оставался здесь один месяц, люди не помещались в маленьком магазине, арендованном им. Немного погодя верующие построили небольшую церковь, первую в этом городе, часть покупки помогли оплатить друзья из Лечвута. Джеймс увидел много плодов от сделанной работы, и для него это была большая милость Божья - как оазис для жаждущего путника.

Громкий голос

В Тенгвее Джеймс начал готовиться к следующему путешествию в горы. Он укрепился и физически, и духовно. Но здесь враг предпринял новую атаку, последствия которой достойны того, чтобы описать их. Его разум был атакован злыми мыслями.

"Эти мысли были постоянно в голове, - говорил он, - даже когда я проповедовал. Я вышел из города (Тенгвей) к скрытой канаве у холма, где я часто молился, и там громким голосом решительно противостал сатане. Я основывал свою свободу на победе моего Господа на кресте. Одержимость пала как карточный домик, чтобы больше не возвращаться. Наш Господь громким голосом вызвал Лазаря из гроба, так написано в Писании. Он громким голосом говорил с креста. В дни атаки темных сил я нахожу освобождение в громком повторении подходящих мест Писания, напоминаемых мне Духом Святым. Это прорыв оппозиции. "Противостаньте дьяволу, и убежит от вас..."

Кули-самарянин

Именно в это время бирманец мистер Чанг из Менуина посетил Тенгвей и увидел на улице что-то необычное. Высокий мужчина в одежде кули шатался под тяжелой ношей, когда шел по улице города. Потом выяснилось, что Джеймс нашел на окраине города умирающего человека и нес его шесть миль на своей спине в город. Это было необычным в стране, где каждый человек сам борется за жизнь. И именно эта сцена была началом целой цепи событий, которые наконец привели Чанга ко Христу.

И все же большинство наблюдателей не смотрели на Джеймса как на героя. Некоторые европейцы, среди них и миссионеры, видели в нем необычного, странного человека. Франк Димонд из методистов, написавший много интересных книг о миссионерах, однажды заметил своей дочери, что там, в горах, комичный чудак один совершает миссионерскую работу. Никто конкретно о нем ничего не знает.

На самом деле только странный чудак мог отправиться осенью 1914 года в Тантзу. Нет, он не хотел идти один, потому что по природе был общительным, но он должен был принимать во внимание тот факт, что бремя, которое он нес за племена этой местности, было совершенно личным. Притом не было никого, кто бы мог ему помочь.

Поле боя в Тантзе

Пять недель шел Джеймс через деревни лису и кахинов, прежде чем решил остановиться в Тантзе.

В отдаленных местностях люди везде говорили ему, что они сначала хотят увидеть, как реагируют на его весть в больших городах, прежде чем они сами решатся принять ее. Так после многих молитв и размышлений он выбрал город Тантзу, стратегически самое подходящее место с сорока деревнями в окрестности.

Наступила зима, когда он прибыл в Тантзу. Там уже было очень холодно, так как город расположен на высоте в 1000 футов над уровнем моря. Джеймс нашел двухкомнатную хижину, которую он отапливал дровами из леса. Он носил одежду лису, ел их пищу и мог уже хорошо разговаривать на их языке. Его дом был всегда открыт для всех.

Но чем больше он учил приходящих, тем яснее видел нужду в письменности. "Если они станут учениками Иисуса, - думал он, - как они смогут следовать за Ним, если не будут способны читать Его заповеди?" К тому же люди часто долго сидели у него, наблюдая, как он пишет, и между тем пробовали подражать ему. Они сами хотели научиться читать и писать.

Через несколько месяцев Джеймс увидел, как возрос интерес людей к Слову Божьему. Некоторые из них приходили ежедневно в его маленькую хижину, чтобы как можно больше узнать о Боге. Он видел, что уже пора пойти в Бирму и обговорить вопрос о письменности лису.

Перед тем как идти, он собрал всех друзей и спросил их, что они думают о его учении? Поняли ли они, что Иисус есть Сын Божий? Он дал им возможность порассуждать между собой об этом. После долгого обсуждения они пришли к нему и сказали, что принимают его учение и что охотно станут христианами, если он останется у них и будет учить их. Затем они вместе поели, чтобы выразить дружбу к нему и его вести.

Письменность лису

Джеймс чувствовал, что пришла пора решения вопроса письменности для лису. С большой надеждой он отправился в путь, сопровождаемый мистером Тсай, который хотел посетить базары в Бирме.

Это было одно из счастливейших путешествий. Когда они приблизились к границе Юньнаня, перед ними открылась красивая панорама Бирмы. В письмах домой Джеймс живо описывал обширные леса и отражение светильников Иравады. Мистер Гейс и Ба Тав помогали в создании письменности лису, и эта работа принесла им много радости. Но основной причиной радости была уверенность в большом обращении ко Христу в Тантзе.

Здесь, в Бирме, у Джеймса совершился поворот в его жизни веры. В Тантзе было бы очень неверно просто проживать день за днем, поддерживать огонь, принимая посетителей и занимаясь всеми мелочами повседневной жизни. Но он большую часть своего времени ждал Бога. И в ожидании большую часть времени проводил в молитве.

С первой встречи с людьми из племени лису на базаре в Тенгвее он непрестанно молился об этом народе. Уже шесть лет он молился о грандиозном обращении лису к Богу. Он не чуждался ни трудностей, ни лишений, возвещая им Благую Весть, он был готов очищаться и укрепляться огнем испытаний. Во время своего пребывания у супругов Гейс он понял, что Дух Божий побуждает его сделать новый шаг - шаг к молитве веры. Он писал своим молитвенникам:

"В последнее время Господь учил меня многим истинам духовной жизни. В последние двенадцать месяцев в моей духовной жизни действительно произошли некоторые изменения. При этом не на последнем месте было то, что я узнал много нового о молитве веры. Мне стало ясно, что в последние годы я потерял много времени в молитве, которая вообще не была эффективной. Молитва без веры подобна попытке резать тупым ножом, - много усилий мы совершаем ради ничтожных целей. Потому что работа, которую мы достигаем через усилия в молитве, зависит от нашей веры: "По вере вашей", а не по усилиям, "да будет вам".

В последнее время одна мысль сильно занимала меня, что люди отказываются молиться молитвой веры. Они поднимаются с колен с таким чувством, что Бог скоро или попозже ответит им, но не с тем, что Он уже ответил. Это не та вера, которая приводит молитву в действие. Истинная вера прославляет в настоящее время и не заботится о будущем. Божьи обетования даны для настоящего времени и все же достаточны для того, чтобы успокоить наши сердца. Их окончательное действие находится еще в будущем, но Божье Слово так же истинно, как и Его обещания, и нам не нужно заботиться. Иногда Он сразу дает нам то, о чем мы просим, но чаще всего Он посылает нам Свое обещание (Марк. 11,24). Быть может, в последнем случае Он еще больше прославляется, так как испытывается и укрепляется наша вера. На самом деле, я желаю очень большого участия в молитве о моей работе среди лису, но и такого же большого участия в вере. Вы готовы к этому?"

Крепость его веры сильно возросла, и он заметил, что и для него пришло время молитвы веры.

Это было в 1915 году в Бирме, в доме мистера Гейса, когда Джеймс заключил договор с Богом. Он ясно и решительно помолился о том, чтобы Бог привел к спасительной вере несколько сот лису. Это осталось записанным в его дневнике и в анналах неба. Это была молитва, которой он до этого никогда не молился и никогда не молился позже. Это не было сделано легкомысленно. Многие годы подготовки предшествовали этой молитве, и Джеймс знал, что это был решительный шаг веры.

"Я знал, что пришло время для молитвы веры, - писал он после этого. - Я вполне сознавал, что делал и чего это мне будет стоить. Я решительно взял на себя ответственность за эту молитву веры (сотни семей лису для Христа).

Договор был заключен. Я поднялся с колен с глубоким и полным убеждением, что я уже получил ответ".

Почему семьи?

"Может, ты не знаешь, почему я говорю именно о семьях? Причина в том, что если взрослые члены семьи обращаются к Богу и удаляют из дома все, что служит поклонению идолам, только в этом случае происходит полная отдача Богу. Решительная отдача имеет важное значение среди этих людей. Если человек обращается к Богу, но боится выбросить всех своих идолов, то есть сжечь за собой все мосты, он, наверняка, не устоит на пути истины, но возвратится к старой жизни. Но если он очистит свой дом от всего, то можно быть уверенным, что он устоит. Очень редко бывает, чтобы человек, сделавший такой шаг, возвратился к поклонению идолам. Даже если власть поклонения демонам очень сильно довлела над этими людьми, такой удар разрушает эту власть навсегда. Если целые семьи из этого народа обращаются к Богу, то это не обязательно значит, что каждый член семьи всем сердцем поддерживает это дело, - это бывает редко, но это значит, что ответственные члены семьи решительно обращаются от сатаны к Богу. Поэтому когда я говорю о многих христианских семьях, тогда я имею в виду семьи, где ответственные удалили из своего дома всякий след демонических вещей. Конечно, и после этого еще много работы, но ты уже точно знаешь, что ты вытащил рыбу на берег и благодаришь Господа за успех. В некоторых случаях молодой член семьи обращается ко Христу, а другие - нет, тогда он не имеет права убрать домашних идолов. Он может при этом быть очень серьезным, но такие обращенные очень склонны к непостоянству".

Оппозиция

С миром в сердце Джеймс оставил Бирму. До Тантзы ему нужно было добираться шесть дней. Когда он еще недалеко ушел от Бирмы, ему встретились люди, которые рассказали ему о трудностях в Тантзе. Продолжая путь, он слышал все больше и больше тревожных вестей, пока один из вестников не предостерег его, чтобы он вообще не возвращался туда.

Вот как он описывает события в Тантзе:

"Именно в тот день, когда я отправился в Бирму, китайцы в Тантзе, которые были многочисленнее лису, начали распространять про меня ужасные слухи... Они рассказывали, что я приехал сюда, чтобы за деньги купить эту область для британского правительства, и что мистер Тсай соучастник в этом деле. То, что он пошел со мной в Миткину для покупки соли - это лишь только хитрость. Его целью было взять деньги, которые ему платило британское правительство! Некоторые тут же предложили конфисковать его дом и собственность. Более мягкие не советовали делать это и наконец все согласились подождать его возвращения.

Когда он вернулся, китайцы провели бурное собрание. Они собрали всех лису, обедавших в тот день со мной у мистера Тсай... После резких дискуссий они заставили их подписать объяснение, что они ни под каким предлогом не станут христианами и не разрешат мне приходить к ним и жить у них, иначе их дома и собственность будут конфискованы. Тсая, как руководителя, заставили заплатить за ужин для всех присутствующих. Запуганные лису полностью сдались и послали за мной, как гадаринцы во время Христа послали к Нему сказать, чтобы Он удалился из их местности (Марк. 5,17)".

Джеймс на всякий случай собрал все свои вещи в маленькой хижине. Он заметил, что лису, как и раньше, были приветливы, но их страх был слишком велик, чтобы ослушаться китайского большинства. Только если он сможет получить разрешение от правительства на право жительства, они с радостью примут его. Казалось, что это конец работы в Тантзе.

Именно в эти дни ясно открылась истинная природа его молитвы веры.

"Если бы такое случилось год назад, - писал он своей молитвенной группе, - то это повергло бы меня в глубину депрессии. В прошлом я давал унынию слишком много места. Сегодня я стал умнее и полностью согласен с мнением, что всякое уныние исходит от лукавого. Унынию нужно так же противостоять, как и греху. Давать ему место так же плохо, как и поддаваться другому. Уныние к тому же лишает нас силы. Бог чудным образом провел меня через эти испытания, Ему да будет слава. Они ни на мгновение не поколебали мой мир и веру в воскресшего и вознесшегося Господа. Бог сделал меня способным еще больше, чем раньше, доверять Ему, радоваться в Нем и верить Ему, что Он совершит дело благодати среди лису".

Джеймс решил, что лучше всего перебраться в горы юго-западнее Тенгвея, которые он посещал пять лет назад. Он поговорил с супругами Эмбери, и они согласились с ним, что этот район может быть плодоносным.

Шестинедельное путешествие

Шесть недель Джеймс путешествовал от города к городу, от села к селу и каждый день описывал в дневнике все приключения, неудачи и радости. Дух поиска влек его вперед. Может, где-то Слово Божье принесет плод. Так он продолжал проповедовать на улицах, на базарах, под палящим солнцем или ночью у костров лису. В его дневнике и письмах на родину излучаются радость и жизнь: "Проповедовал при луне, - сообщает он, - стоял на большом высоком столе на улице, в руках держал дымящийся фонарь. Необычайное внимание".

На пути к новому месту жительства находился маленький городок Хсянта. Джеймс достиг его с началом сумерек сильно уставший и заметил, что новогодние праздники в полном разгаре. Он нашел себе место для ночлега на природе, как он часто это делал, и на следующее утро у него появился особый голод по духовной пище. Он вышел из села.

"Провел день в чтении Слова Божьего и в молитве один в горах. Чувствую, что нуждаюсь в этом. Просил Бога благословить предстоящий вечер - мое первое посещение в этом месте. Чужой в чужой стране, я здесь никого не знал".

Кондитер

Возвратившись в город, Джеймс увидел театральную группу, которая как раз сооружала сцену на базаре. Они еще не начинали представление, поэтому он взял маленький аккордеон и начал петь. Уже скоро вокруг него собралась толпа, и он рассказал им ту весть, ради которой пришел сюда. Прозвучало несколько насмешек и протестов из задних рядов, но около ста человек остались стоять, чтобы послушать, пока луна не показалась в небе. В заключение Джеймс спросил: "Есть ли желающие больше узнать об Иисусе Христе, Спасителе мира?"

Тут же один молодой человек вышел вперед. Он хочет следовать за Иисусом Христом, утверждал он. Он верил, что Он Сын Божий.

Его звали Мо Тинг-Чанг, кондитер. Он взял Фразера с собой домой и, к его удивлению, Мо достал маленькую, видно, хорошо читаемую книжечку Евангелия от Марка. Мо объяснил, что его сын принес ее пять лет назад после посещения базара, где один иностранец раздавал брошюры. Мо все снова и снова читал эту маленькую книжечку, которая особенно коснулась его. И все эти годы он очень хотел больше узнать, был ли Иисус действительно Богом, Который пришел в этот мир.

Джеймс и Mo все еще разговаривали, когда утро медленно появилось из-за гор. У Мо было столько вопросов, которых хватило бы на неделю, но Джеймса ждали днем в долине, и он не мог больше задерживаться. Он пообещал вернуться через несколько дней.

Закончив обещанную встречу в долине, Фразер поспешил к Мо. Ему устроили царский прием. Его ждала постель в комнате над магазином, для него приготовили лучшее кушанье. Мо спал на полу рядом с его кроватью, оказывая ему честь и уважение. Магазин не работал, чтобы Мо мог использовать все свободное время для своего нового друга.

После двух дней общения и тщательного исследования вероисповедания Мо, Джеймс удостоверился в реальности его покаяния. Единственное, что удивило его, что в комнате над магазином находился большой золотой идол с горящим перед ним курением. Через несколько дней он набрался смелости и спросил Мо о нем.

"Ах, - ответил Мо, - я боюсь за свою семью, если я коснусь его". Джеймс мягко предложил просить у Бога совета по этому вопросу. Его глубоко тронула молитва Мо, когда он просил у Бога силы порвать с этими вещами.

"Когда мы поднялись с колен, он прямиком пошел к рукомойнику, взял полотенце и приблизился к семейному алтарю, но снова заколебался. "Иди сюда, и давай еще раз вместе помолимся", - сказал я, заметив его смущение.

Мы снова помолились, и вопрос был решен. Без слов он убрал красные полоски бумаги со знаками букв для неба, земли и т.д., а также курение, бумажные деньги и идола. Он молча сжег все. Я никогда прежде не видел, чтобы это делалось таким образом. Позднее Мо не раз говорил: "Если я сделал правильно, то сегодня ночью у меня будут хорошие сны!" И конечно, мой первый вопрос на следующее утро был, как он поспал. "У меня были хорошие сны! Хорошие сны!" - с радостным сердцем ответил он. Я видел, что он свободен".

Новость о том, что Мо уничтожил своего идола и символы поклонения, распространилась очень быстро. Люди с любопытством подходили, чтобы увидеть его, когда он стоял рядом с проповедующим Джеймсом.

"Я никогда не встречал более смелого человека, свидетельствующего о Христе, - говорил Джеймс позднее. - На Мо воздвигли гонения со всех сторон... У него на пути были высоты и глубины, но он никогда не отрекался от своего Господа".

Долины Салвея и Меконга

Но были и другие селения в юго-западном районе, где люди по-разному реагировали на проповедь Джеймса. В некоторых селениях лису его принимали с радостью и были готовы слушать. Сельские жители любили собираться вечером у костра и петь песни, которым он их учил. Он также учил их простым молитвам. Жители рассказывали о многих лису, живущих дальше на юге.

Несколько недель он путешествовал по районам, простиравшимся до Бирмы, Таиланда и Вьетнама, а также обошел долины Салвея и Меконга.

По плодоносным склонам было рассеяно большое количество разных племен, которые не посещал еще ни один миссионер, и у Джеймса было только небольшое предчувствие той жатвы, которую принесет его ранний посев. Он стремительно шел вперед, поднимаясь по каменистым горным тропам и вдоль дорог по долинам от села к селу. Все это время он наблюдал за запросами людей, которые говорили, что Божье время подошло.

Чердачная комната в Тантзе

Возвратившись из долгого путешествия, Джеймс услышал, что оппозиция в Тантзе распалась, и для него вновь открылись двери. Весна вступала в свои права. На этот раз ему приготовили в доме заготовителя комнату на чердаке, полном крыс.

Пол был шаткий, неровный и пропускал дым и запахи снизу, но это имело несомненное преимущество: он мог слышать все разговоры внизу. Это помещение стало учебной комнатой. Во время принятия пищи он разделял общение с семьей хозяина, ч