Священник Сергий Голованов

Мост между Востоком и Западом

Греко-католическая церковь Киевской традиции

с 1596 г. по наше время

Исторический очерк

Оглавление

Оглавление *

Присоединение к Риму и становление воссоединенной Церкви *

Выживание Униатской церкви в Речи Посполитой *

Судьба униатов в Российской и Австрийской империях *

Эпоха Шептицкого *

Запрет унии в СССР *

Греко-католики в современном мире *

Использованная литература: *

Кельсиев В. И.

Киевская митрополия

Четыре века назад Киевская митрополия Константинопольского патриархата состояла из собственно Киевской, Владимирско-Брестской, Луцко-Острожской, Полоцко-Витебско-Мстиславской, Турово-Пинской, Холмско-Белзской, Львовско-Галицко-Каменецкой и Перемышльско-Сяноцкой епархий. Ее верующие называли себя “христианами греческого закона”. В те времена народы делились скорее по религии, чем по языку. Простые русины Речи Посполитой не понимали догматических расхождений между Восточной и Западной церковью. Они полагали, что у каждого народа на земле есть своя вера. У поляков - польская вера, а у русинов - "руська вера". Люди одной веры должны уважать людей дугой веры. Нельзя переходить из одной веры в другую.

В XVI в. Европу всколыхнула Реформация и Контрреформация, духовная же жизнь Киевской митрополии протекала без сильных потрясений. Согласно праву патроната, землевладельцы решали, кто будет священником в храмах, находящихся в их владениях. Они представляли искателя священства епископу и обещали, что будут его содержать. Уровень образования не имел серьезного значения при рукоположении. Обычно кандидаты из потомственных священнических семей умели читать и писать по-славянски, знали наизусть отрывки из Священного писания и основные молитвы. Кандидатов на епископскую кафедру выдвигало собрание шляхетства греческого обряда и представляло для утверждения главному раздавателю “духовных хлебов” - королю Речи Посполитой, который и утверждал соискателя за политические и военные заслуги последнего или его поручителей.

Хотя Речь Посполитая была в то время самым веротерпимым государством Европы, к христианам греческого обряда часто относились как к гражданам второго сорта. Польские духовные писатели называли их "схизматиками", церкви “синагогами”, а епископов “владыками” (в смысле:. "ненастоящие епископы"). Обычный латинский епископ занимал более значительное общественное положение, чем Киевский митрополит. Владык не пускали в сенат, в отличие от их собратий латинского обряда. Православные храмы были обязаны отчислять десятую часть своих доходов ближайшему костелу. Всеми привилегиями обладали только польские и литовские шляхтичи римского обряда, которые чувствовали себя завоевателями и колонизаторами восточно-славянских земель. Русинское шляхетство стремилось упрочить и приумножить свои права, важнейшим из которых они считали право раздачи “духовных хлебов” в своих владениях.

Славянский язык постепенно выходил из литературного употребления. Русинские церковные писатели писали на польском, который был понятен большинству граждан Речи Посполитой.

Для поддержания благолепия храмов в городах существовали т.н. церковные братства, которые вначале только собирали пожертвования, но постепенно стали определять всю приходскую жизнь. Братчики приобретали у экзархов константинопольского патриарха грамоты на ставропигию, т.е. на выход из подчинения местного епископа, и устанавливали в церквях собственные порядки. Они держали в своих руках ключи от храмов и дарохранительниц, нанимали лояльных себе священников, а верных епископу изгоняли. Братчики распоряжались церковным имуществом, которое закладывали и пускали в оборот. Они решали, на что тратить церковные доходы. Братства часто не слушались местных епископов. Для того, чтобы сместить провинившегося священника, епископ греческого обряда не мог, как это было в других странах, обратиться к государству, а собирал группу знакомых вооруженных дворян, пленял нарушителя и доставлял к себе на суд.

Городские жалобные книги того времени были переполнены доносами духовенства и мирян друг на друга. Епископы упрекали братства в неблагочестии и незнании веры. Миряне писали о том, что у епископа все монахи - блудники, а все священники - двоеженцы. За обвинениями стояли имущественные тяжбы.

Поиски единства с Римом

В конце XVI ст. епископы Киевской митрополии решили ежегодно собираться на соборы, чтобы решить, как обновить церковную жизнь и не допустить, чтобы церковные благодетели уходили в кальвинизм. На этих соборах родилась идея воссоединиться с Римским папой, как гарантом священного авторитета, прав духовенства.

Навстречу им пошли миссионеры Общества Иисусова, желавшие укрепить монолитность видимой Церкви перед лицом протестантизма. В 1577 году иеромонах Петр Скарга ОИ написал для русинского дворянства Речи Посполитой книжку “О единстве Церкви Божьей под одним пастырем”, в которой описывал преимущества триумфального римского католичества перед бледным греческим православием. Русинскому шляхетству, господствовавшему в церкви, он советовал собрать сеймик, присоединиться к Римской церкви и указать подчиненному духовенству признать власть папы.

Богатейший магнат Речи Посполитой князь Константин Острожский, воевода Киевский, прочитав вышеупомянутый труд, обсуждал с латинскими духовными особами возможность союза между Киевской и Римской церквями. В то время он был окружен друзьями протестантами и в письмах призывал владык реформировать таинства восточной церкви.

В 1580-е православный шляхтич Ипатий Потий, будучи земским судьей и кастеляном в Бресте участвовал в диспутах о церковном единстве, которые устраивал у себя дома луцкий латинский епископ Бернард Мацейовский. Ипатий Потий пригласил из Рима о. Петра Аркудия, доктора богословия, выпускника греческой коллегии св. Афанасия. Аркудий перевел на славянский язык папские документы про византийский обряд в Католической церкви и исповедание веры, которого следует придерживаться приступающим к единству с Апостольским римским престолом. Петр Аркудий служил в костелах по греческому обряду и проповедовал за единство Церкви в духе решений Ферраро-Флорентийского собора.

В 1589 г. Константинопольский патриарх Иеремия II проехал по территории Руси, где кроме иных деяний отстранил митрополита Онисифора Девочку за каноническое несоответствие должности (как ему сказали) и благословил князя Константина Острожского начать переговоры о соединении церквей с польскими епископами и богословами. Он вывел за вознаграждение несколько крупных братств из подчинения местных владык, поручив им смотреть за епископами, судить священников братских храмов и назначил своим представителем (экзархом) епископа Кирилла Терлецкого. Митрополитом шляхтичи избрали Михаила Рогозу, которому Иеремия подписал грамоту не разрешать служить в Украине греческим монахам и епископам, которые часто приезжая за пожертвованиями, раздавая при этом различные благословения и анафемы по просьбам жертвователей, чем расстраивали церковный порядок.

Епископ Гедеон Балабан донес патриарху на Кирилла Терлецкого и других епископов, претендовавших на его имущество. Патриарх исправлял благочестие, запретил приносить пасхальные куличи в храм на освящение, усмотрев в сем отголосок язычества. Владыка львовский Гедеон Балабан после его отъезда отменил его распоряжение и вновь благословил этот обычай.

В конце июня 1590 года архиереи собрались в Бресте. 4 епископа Кирилл Терлецкий, Леонтий Пельчицкий, Гедеон Балабан, Дионисий Збируйский подписали грамоту о намерении присоединиться к Риму.

На Пасху 1591 года луцкий староста Александр Семашко, новобращенный латинянин, издевался над православными. Арестовал епископа Кирилла Терлецкого, расхитил его имущество, с верующих брал деньги за вход в церковь.

В июне 1591 года на следующем соборе в Бресте владыки решили выбирать самостоятельно четырех кандидатов на вакантные престолы для представления королю, отстранив от участия знатных шляхтичей. Они вновь формально подчинили львовское и виленское братства власти местных епископов, даровав им привилегии печатания духовной литературы, много говорили об издательской и просветительской деятельности.

2 января 1592 г. в ответ на жалобы русинского духовенства на притеснения со стороны польских шляхтичей король издал универсал, в котором очередной раз гарантировал права духовных особ и запретил вмешательство дворянства в их дела. Против луцкого старосты Александра Семашко было возбуждено 8 дел за издевательство над православными. 18 июня 1591 года епископ Кирилл Терлецкий пришел вместе с ним в суд. Они торжественно помирились и прекратили взаимные тяжбы.

В 1592 году епископы Киевской митрополии, памятуя об Онисифоре Девочке, просили короля их защитить, если константинопольский патриарх сместит их с кафедр.

12 февраля 1593 года в Константинополе 4 восточных патриарха благословили усвоить Московскому патриарху, титул, который раньше принадлежал Киеву “всея Руси и всех северных стран”. Впервые после II Вселенского собора до 5-ти канонических патриархатов был присоединен новый.

В мае 1593 года князь Острожский написал к епископу Ипатию Потию о падении благочестия в митрополии. Он предложил начать переговоры о воссоединении с Римом совместно с Молдавской и Московской церквями, чтобы обеспечить сохранение традиций и равных прав восточных церквей. Он желал: "1) чтобы прежде всего нам всецело оставаться при всех своих обрядах, какие содержит Восточная Церковь; 2) чтобы паны римляне церквей наших и их имений на свои костелы не отбирали; 3) чтобы по заключении унии они не принимали тех из наших, которые захотели бы перейти в католичество, а особенно не принуждали к тому при заключении браков, как обыкновенно делают; 4) чтобы духовные наши были в таком же почете, как их, а особенно чтобы наш митрополит и владыки имели место в раде и на сеймах, хотя и не все; 5) нужно переслаться с патриархами, чтобы и они склонились к унии и мы единым сердцем и едиными устами хвалили Господа Бога; 6) нужно послать к московскому и к волохам, чтобы и они вместе с нами согласились на унию: всего лучше, по моему мнению, в Москву послать отца епископа Владимирского, а к волохам - Львовского; 7) нужны также исправления некоторых вещей в церквах наших, особенно касательно людских вымыслов; 8) весьма нужно позаботиться о школах и свободных науках, особенно для образования духовенства, чтобы мы могли иметь ученых пресвитеров и хороших проповедников, ибо оттого, что нет наук, в нашем духовенстве великая грубость умножалась". Князь предложил епископу Луцкому Ипатию Потию отправиться в Москву, чтобы убедить царя присоединиться к Риму, но последний отказался, вспомнив, судьбу митрополита Филиппа Колычева.

Самостоятельность владыки Гедеона Балабана

Конфликту между братском и епископом Гедеоном Балабаном во Львове казалось не будет конца. Братчики не признали решений собора о подчинении их местному епископу и донесли на его аморальное поведение митрополиту Михаилу Рагозе. Львовяне говорили: "Если не исправится в Церкви беззаконие, то вконец разойдемся, отступим под римское послушание и будем жить в безмятежном покое."греческому обряду._

В 1593 году Епископ Гедеон Балабан упросил короля назначить комиссию для решения вопроса, кому должна принадлежать власть над церквами львовского братства. Эта комиссия, состоявшая из четырех латинян и одного православного, постановила вернуть храмы Балабану. Митрополит Михаил 15 февраля 1593 года вызвал Балабана в церковный суд за нарушение канонов, запрещавших рассматривать духовные дела в светском суде. Гедеон не явился. 27 июня собор епископов отлучил его заочно. Решение собора вручили епископу Гедеону при двух благородных свидетелях, но владыка продолжал священнодействовать.

Год спустя Гедеон вновь не явился на очередной митрополичий собор и, кроме того, объявил сам собор незаконным. У себя в епархии владыка продолжал экспроприировать имущество братства и митрополита, не обращая внимания на церковные проклятий свыше.

26 сентября 1594 года по определению Собора, митрополит Михаил изверг Гедеона Балабана из сана и сообщил об этом канцлеру Польши Яну Замойскому. В связи с тем, что владыки вели переговоры о соединении с Римом, то дело о смещении Гедеона Балабана так и осталось неутвержденным королем.

28 января 1595 года епископ Львовский Гедеон Балабан вместе с высшим духовенством, архимандритами Киево-Печерского, Супрасльского, Дерманского и других крупных монастырей подписал клятву послушания Римскому папе в соответствии с решениями Ферраро-Флорентийского собора. Выражалось стремление освободиться от поборов и вмешательства бродячего греческого духовенства и крупного шляхетства в духовные дела.

Артикулы унии

К январю 1595 года все епископы митрополии письменно присоединились к условиям союза с Римом. Епископ Брестский Ипатий Потий написал книгу “Уния греков с костелом римским”, где живым славянским словом убеждал читателей в пользе единства.

17 февраля 1595 года латинский архиепископ Львова уведомил нунция Маласпини о завершении предварительных переговоров с русинскими владыками. Польская сторона требовала более отчетливо выразить послушание папе и отречься от константинопольского патриарха. В ответном послании нунций надеялся, что Московская патриаршая церковь последует в унию по примеру Киевской митрополии.

1 июня 1595 года владыки составили 33 артикула унии, где признавали главенство папы, требовали гарантий сохранения восточных обрядов, давней отеческой веры, запрета на переход в латинский обряд и государственного противодействия вмешательству греческих странников.

Епископ Ипатий Потий сообщил князю Константину Острожскому об успешных переговорах с Римской церковью, что последнего разозлило. Острожский решил, что вхождением в союз с Римом православная иерархия пытается освободиться из под опеки русинского дворянства. Он поссорился с Потием и оставил свои воссоединительные идеи.

В августе король и нунций согласились с артикулами. Несмотря на то, что королевская комиссия сомневалась в целесообразности унии, ибо она ничего не давала Польскому государству и нации, король обещал предоставить восточным владыкам такие же привилегии, как и латинским.

Князь Острожский начал выяснять, кто из подвластного ему епископата замыслил унию. Зачинатель переговоров львовский епископ Гедеон Балабан и перемышльский владыка Михаил Копыстенский заколебались и перешли на сторону князя - самого богатого магната Речи Посполитой.

Союз с Римом

В середине ноября 1595 года в Вечный город прибыли владыки Кирилл Терлецкий и Ипатий Потий. Их достойно приняли в Римской Курии, воздали честь как епископам. Они встретились с папой Климентом VIII и просили принять их в лоно католической Римской Церкви с сохранением обрядов. 23 декабря на торжественной церемонии в Константиновом зале, согласно процедуре, разработанной греческой конгрегацией для христиан византийского обряда, Потий по-латыни, а Терлецкий по-славянски произнесли Символ веры с прибавлением Filioque. Кроме того, они подписались под определениями Ферраро-Флорентийского и Тридентского соборов. Владыки следовали дипломатическому протоколу, который требовал отдать честь верховному понтифику как главе церкви и светского государства. Папа сказал им: "Я не хочу господствовать над вами; хочу на себе носить тяготы ваши". Потом, обняв и облобызав обоих владык, объявил во всеуслышание, что принимает их, как и отсутствующих митрополита Михаила и всех русинских епископов, с их клиром и мирянами, живущими во владениях польского короля, в лоно католической Церкви и сочетает и соединяет с нею в одно тело.

30 декабря 1595 г. епископы Потий и Терлецкий написали послание из Рима к Краковскому митрополиту Юрию Радзивиллу, что исповедание греческой веры сохранено для них нерушимо святейшим отцом, и им оставлены не только все обряды и таинства, но и Символ веры в древнем виде, без прибавки "и от Сына". В начале марта владыки отравились на Русь, везя с собой буллу “Decet Romanum Pontificem”, которая утверждала новый порядок замещения митрополичьей и епископских кафедр через выборы на церковном соборе, а не на собрании благородного шляхетства.

В Риме была оглашена булла „Magnus Dominus et laudabilis nimis“. Она констатировала: “не являются членами Христова Тела, каким является Церковь те, кто не присоединены до видимой главы этой Церкви, до Римского Верховного Архиерея“. Сообщалось о принятие владык и „natio Ruthenica“(русинского народа), в лоно Римско-католической церкви при сохранении всех восточных обрядов и церемоний. Из Рима событие представлялось как обращение и примирение русинов с Римской церковью.

7 февраля 1596 года папа направил 16 посланий к государственным и церковным деятелям Речи Посполитой, где просил поддержать унию. Он сообщил, что владыки признали папскую власть над Киевской митрополией, исповедовали католическую веру, отреклись от предшествующих заблуждений и ересей.

По возвращении епископа Ипатия в Брест, Свято-Никольское братство, которое он ранее основал, отнеслось к нему враждебно, ибо про него князь Острожский уже сообщил, что он отступил от родной веры и принял польскую. Потий собрал все духовенство и отслужил Божественную литургию. Увидев, что обряды остались неизменными, братчики приняли его сторону.^.

30 августа 1596 года александрийский патриарх Мелетий Пигас написал письмо князю Константину против главенства папы и дал совет избрать себе нового митрополита и епископов. Князь Острожский напечатал это послание и разослал православным шляхтичам. Вскоре на Русь прибыл александрийский архимандрит Кирилл Лукарис, будущий многократный патриарх и иеродиакон Константинопольской церкви Никифор, имевший грамоту экзарха.

Брестский собор 1596 года

В октябре Киевский митрополит Михаил Рагоза созвал поместный собор в Бресте для обсуждения договоренностей, подписанных в Риме. Заседания собора должны были состояться в церкви Св. Николая. Участники собора прибыли в Брест и поделились на две группы - сторонников и противников воссоединения.

Группа противников во главе с князем Острожским, вступившего в город с вооруженным отрядом и артиллерией, не пришла в Никольский храм, а собралась в доме протестанта пана Райского. На заседания собора присутствовали местные кальвинисты, поддерживавшие православных в борьбе с "папежниками". Оба собора провозгласили свою каноническую правосильность и объявили своих противников отступниками от исторической апостольской и отеческой веры.

Согласно канонам, только митрополит созывал поместные соборы, судил епископов, смещал их с престолов и управлял вакантными епархиями. На основании своих прав собравшиеся во главе с митрополитом судили и отлучили епископов Балабана и Копыстенского и иже с ними за отказ прибыть на собор. На основании грамоты, полученной от Патриарха Иеремии при посвящении в сан, митрополит Рагоза анафематствовал диакона Никифора и других приехавших с ним греков за вмешательство в дела митрополии.

В это же время иеродиакон Никифор предъявил собравшимся в доме пана Райского грамоту умершего за год до этого вышеупомянутого патриарха Иеремии II. В его правомочности присутствующие вначале сомневались, ибо не помнили случая, чтобы дьякон обладал правами назначать, смещать и судить епископов. Как было написано в грамоте, великий дьякон имел право "занимать первое место на всех Соборах в пределах Цареградского патриархата, иметь преимущество чести пред самими митрополитами и именем Вселенского патриарха решать на Соборах все вопросы, касающиеся веры и Церкви." Ранее Никифор был в Молдавии, где за политическую деятельность был посажен в тюрьму воеводой Иеремией Мовилой (отцом будущего митрополита Петра Могилы). Никифор как и прочие греки не знал славянского языка, поэтому собором руководил князь Острожский. Собравшиеся у пана Райского отлучили митрополита и 5 епископов за непослушание Константинопольскому патриарху. В момент отлучения константинопольский патриарший престол был вакантен, каноническое неправомочие диакона Никифора было очевидно для Рагозы и неочевидно для князя Острожского.

Брестские отцы в церкви Св. Николая 8 октября по старому стилю издали грамоту с девятью печатями о кафолическом единстве с Римской церковью на основе решений Ферраро-Флорентийского собора, которая до сих пор хранится в Архиве Ватикана. Киевский митрополит утвердил свои права почти до патриархальных.

После завершения заседания оба собора послали своих гонцов в Варшаву, чтобы заверить решения своих соборов декретами государственной власти. Король издал универсал, в котором подтвердил решения митрополичьего собора и обратился с известием о произошедшем воссоединении (унии) к народу Речи Посполитой. Присоединенных христиан стали называть по-польски “унитами”, а церковь “унитскою”. Сторонников Константинопольской юрисдикции именовали "дезунитами" (разъединенными).

Распространение унии

Из Бреста воссоединившиеся владыки отправились по своим епархиям, чтобы огласить итоги собора. Сторонники князя Острожского рассылали грамоты о предательстве митрополита и владык, которые тайно приняли "польскую" веру и собираются сдать свои епархии латинским бискупам. Виленское Свято-Троицкое братство после Бреста перестало считать Михаила Рагозу своим митрополитом, хотя белое духовенство осталось ему верным. В Слуцке толпа пасомых чуть не побила его камнями.

Архимандрит Киево-Печерской лавры Никифор Тур отказался содержать Рагозу за счет монастыря, как было решено ранее в Бресте, и перешел к противникам унии. Король потребовал от Киевского воеводы князя Острожского отстранить Тура от архимандрии, но Острожский, наоборот, морально и материально поддержал последнего.

Рагоза попытался с помощью верных ему шляхтичей захватить имущество лавры в Литве, но Никифор Тур послал туда отряд своих людей, отвоевавших земли и недвижимость назад. Митрополит Михаил смирился.

В 1597 году в Сейме дворянство “старой греческой веры” обвинило воссоединенных владык в нарушении своих исторических прав и привилегий и потребовало от короля сместить их с кафедр. Шляхтичи, содержавшие храмы, велели своим подчиненным священникам не слушаться подписавших унию епископов. В ответ владыки отнимали у них антиминсы. В суды посыпались жалобы от шляхтичей в хищении принадлежащего им имущества.

Владыки созывали епархиальные соборчики, где объясняли духовенству смысл произошедшего соединения, предлагая подписать грамоту о верности папе, на что решались далеко не все, полагая, что это означает переход в "польскую" религию. Епископ Ипатий Потий постановил в дальнейшем рукополагать только тех кандидатов, которые произнесут католическое вероисповедание и присягу на верность Римскому престолу. После очередного бунта Свято-Николаевского братства, Потий распустил его своим декретом, а братскую школу передал под руководство ученого священника о. Петра Аркудия.

4 августа 1597 года Александрийский патриарх Мелетий Пигас назначил Львовского епископа Гедеона Балабана экзархом Киевской митрополии. Балабан разъезжал по митрополии под охраной отряда Острожского и рукополагал с подачи шляхтичей кандидатов на пустовавшие приходы. У своего давнего противника Кирилла Терлецкого Балабан экспроприировал Жидычинскую архимандрию с имуществом и доходами. Король ожидал, что Гедеон Балабан и Михаил Копыстенский еще покаются и придут к унии, поэтому их не беспокоил.

В 1598 году владыка Потий убедил большинство шляхетских семей Бреста присоединиться к Риму. В следующем году после смерти митрополита Рогозы, его земли и имущество последнего забрала православная шляхта в наказание за измену “давней греческой вере”.

18 мая 1599 в Вильно собрались православные и протестантские дворяне, чтобы отстоять свои права на церковное имущество, не допустив его передачи тем, кто признал главенство папы. В киевской провинции они выбрали 120 провизоров для наблюдения за действиями иерархии и составления жалоб. В подписанном Акте конфедерации выражалось полное единомыслие православия и протестантизма в учении о церкви.

В суды стали часто поступать жалобы сомнительного характера. Например, про Потия писали, что он ранее обращался в иудаизм и что патриарх Иеремия вновь обратил его в христианство. Героем жалобных книг стал епископ Кирилл Терлецкий, постоянно обвинявшийся в насилии и непристойном поведении мещанами и дворянами тех мест, где он пытался восстановить свою власть над церковным имуществом.

Митрополичье служение Ипатия Потия

В 1600 году Киевским митрополитом был избран Брестский епископ Ипатий Потий, известный церковный писатель в пользу унии.

Ему удалось выиграть дело в сеймовом суде по обвинению воссоединенной иерархии в нарушении прав шляхты. Он заявил, что церковь греческого закона издавна пользовалась привилегиями, которые были даны митрополии вскоре после подписания Флорентийской унии, т.е. тогда, когда существовало видимое общение с Римским престолом. Кроме того, уния является чисто церковным делом и сейм не имеет права судить ее участников. Король провозгласил униатских владык невиновными.

Вскоре после этого Потий отвоевал церковное имущество под Могилевом и передал его доходы на содержание семинарии. Воевода Острожский не пускал митрополита Потия в Киев. Митрополит подал в королевский суд. Король послал в Киев судебного исполнителя шляхтича Лаврентия Лозку для изъятия церковного имущества в пользу митрополита. Лозке удалось описать Софийский собор и Выдубецкий монастырь с двумя селами. Он договорился с выдвиженцем Острожского архимандритом Киево-Печерской лавры Елисеем Плетенецким о примирении и разделе доходов.

В Вильно проповедник Свято-Троицкого братства мирянин Стефан Зизаний ии.илия и Герасима запретили в священнослуженпризвал братчиков не подчиняться митрополиту Потию. Еще в 1595 году в Новогрудке собор епископов осудил Зизания, за книгу на польском языке с изложением протестантских взглядов. Под осуждением подписался и Гедеон Балабан, позже оправдавший Зизания. Потий закрыл храм за святотатство (проповедь еретика) и отобрал у братчиков монастырь. Священников Карпа Лазаровича и Григория Ждановича, рукоположенных Гедеоном Балабаном на его территории запретил в священнослужении. Светские власти предписали им покинуть город.

Братчики начали строить себе новую резиденцию при храме Св. Духа, в честь которого они переименовали себя в 1605 году в Братство Святого Духа.

В Слуцке Троицкая архимандрия перешла к Потию, монахи приняли его сторону, но белое духовенство упорствовало. Потий послал туда протопресвитера Афанасия Герасимовича, который побеседовал с местным духовенством и собрал с них подписи о верности митрополиту. “Помните, что я не Рагоза” - предупредил белое духовенство строгий архипастырь.

Вскоре к Потию перешел и Супрасльский Благовещенский монастырь с архимандритом Илларионом Масальским. Однако вскоре Илларион вместе с монахом того же монастыря Самуилом Синчило взбунтовался против митрополита, который их отлучил и выгнал из монастыря. Синчило покаялся и после трехлетней жизни в монастыре на хлебе и воде был посвящен Потием в иеромонахи и назначен наместником Виленского Свято-Троицкого монастыря. Масальский поскитался по разъединенным монастырям и опять вернулся к Потию на покаяние. Потий вернул его на архимандрию.

Когда виленский монастырь Св. Троицы, присоединился к Унии в нем был всего один монах. Вскоре туда постригся выпускник римской коллегии св. Афанасия Иоанн Вельямин Рутский с именем Иосиф, и другие молодые иноки, среди которых сын сапожника Иоанн Кунцевич.

В 1601 митрополит основал в Вильно первую духовную семинарию восточного обряда во главе с ректором о. Петром Аркудием. Деньги на помещение дал местный латинский епископ Бенедикт Война.

Близ Владимира-Волынского Потий запретил в священнослужении настоятеля храма Св. Василия о. Мартына Василевского за непослушание. Ктиторы храма дворяне Загоровские разрешили священнику служить далее. Узнав об этом Потий, послал к нему своего дьякона, который за рукав привел его в церковный суд. Прихожане ударили в набат и в отместку поймали митрополичьего слугу Исаака Долмацкого, побили и посадили в храм под замок. Митрополит вместе с вооруженной охраной отбил своего человека. Увидев, что он в крови, Потий забрал из храма антиминс, Св. Тайны и опечатал храм до нового освящения за пролитие крови.

В кафедральном соборе митрополит велел о. Василевскому облачиться в иерейские ризы и по требнику он совершил над ним чин извержения из сана, снимая с него по очереди все облачения, и, в конце концов, постриг его наголо, чтобы изгладить знак сана - выстриженное крестообразно гуменцо. После того как Потий его отпустил, священник вернулся в храм и продолжал служить под охраной Загоровских. Потий подал на них жалобу в суд. В ответ Загоровские обвинили его в вооруженном нападении, разбое и избиении православных.

Позже на Потия жаловались за совместительство Владимирского епископства и Киевской митрополии. Из-за постоянных просьб из Киева король передал доходы от Печерской архимандрии от Потия самому монастырю.

Потий обрел в одной из сельских церквей старую славянскую рукопись. В ней он обнаружил послание Киевского митрополита Мисаила к папе Сиксту IV, написанное в 1476 г. Он принес найденную рукопись в виленский магистрат, засвидетельствовал ее древность и опубликовал на славянском и польском языках, что привлекло сердца образованных шляхтичей к унии.

Митрополит ездил во Львов для проповеди и увещевания Гедеона Балабана, но братчики Успенского братства закрыли перед ним врата храмов. Потий пожаловался королю, доказывая свою власть над Львовской епархией, но напрасно.

После жалоб печерских монахов на архимандрита, король назначил киевского латинского епископа Христофора Казимирского ответственным за выбор нового архимандрита. Князь Острожский не допустил бискупа до лавры. Прошло двое параллельных выборов: в католических победил митрополит Потий, в православных - кандидат Острожского Елисей Плетенецкий.

Острожский отправил Плетенецкого к папскому нунцию с просьбой содействовать утверждению своего кандидата на архимандрию. Взамен обещал приступить к единству с Римской церковью. Нунций сказал, что сначала единство, а потом утверждение Плетенецкого. 3 апреля 1604 года папа Климент VIII написал письмо князю Острожского с призывом присоединиться к Божьей церкви. Острожский ответил, что попробует убедить в необходимости единения Константинопольского и Александрийского патриархов, с которыми у него доверительные отношения. Каменецкий кастелян Яков Претвич заверил папу, что если даже патриархи откажутся, Острожский все равно присоединится к Риму.

После того, как король с согласия Потия утвердил Плетенецкого на Печерскую архимандрию, князь Константин возобновил борьбу с унией и лично с Потием.

В ноябре 1605 в Москву в составе делегации Апостольского престола приезжал монах Троицкого униатского монастыря Иосиф Рутский, происходивший, как говорили, из старинного рода московских бояр Вельяминовых, бежавших в Литву от Ивана Грозного. В начале 1606 года он беседовал с Дмитрием Самозванцем, босым кармелитом Павлом Симоном и иезуитом Николаем Чужовским о присоединении Московской церкви к унии. Договорились о приезде в восточнославянские монастыри латинских монахов, которые показали бы пример истинного благочестия в католическом духе. Рутский поехал в Рим для благословения. Папа указал послать несколько босых кармелитов для обновления монашеской жизни в восточные монастыри. Желающих кармелитов не нашлось. Рутский обратился к иезуитам, те откликнулись и пришли на жительство в Троицкий монастырь. Святодуховские братчики обвинили униатов, что они продали церкви и монастырь иезуитам.

После реорганизации Свято-Троицкого братства, митрополит Потий назначил князя Федора Скумина-Тышкевича, присоединившегося с большой группой шляхты к унии, его главой.

Виленское братство Святого Духа подало в суд на Потия и Троицкое братство за присвоение привилегий. Началась долгая тяжба за право первородства. В разгар борьбы архимандрит Свято-Троицкого монастыря Самуил Синчило перешел на сторону противников унии и сговорился со святодуховцами занять все имущество митрополии и присягнуть Константинопольскому патриарху. Рутский узнал о планах Синчило и защитил Троицкий монастырь.

Протопресвитер Варфоломей Зашковский собрал белое виленское духовенство, отрекся от послушания Потию, целовал крест на верность Константинополю, после чего святодуховцы захватили все храмы и митрополичью резиденцию. Ожидали, что на предстоящем Сейме удастся отменить унию. Король велел вернуть имущество митрополиту. Виленский магистрат, где большинство составляли православные и протестанты, не подчинился. Святодуховцы продолжали осаду Свято-Троицкого монастыря. В конце концов, архимандрита Синчило удалось изгнать из Вильно, и город успокоился.

Вскоре против Потия взбунтовалось белое духовенство в Гродно и Новгороде-Волынском. Потий подал в суд, который постановил имущество Потию вернуть, а виновных в его захвате гродненского протопресвитера Василия Вербовицкого и новгородского священника Константина Григоровича приговорил к изгнанию. Григорович сразу же покаялся и присягнул на верность митрополиту, который восстановил его в должности.

Потий на собраниях духовенства не уставал повторять, что не отдавал иезуитам монастыря, а лишь пытался возродить в нем дух истинного монашеского благочестия. В Вильно по суду королевские слуги описали все церковное имущество и передали его митрополиту, кроме церкви Святого Духа. Святодуховцы опять восстали. Когда митрополит въехал в город на коне, гайдук Иван Тупека ударил его саблей. Потий закрылся рукой, сабля отрубила ему средний и безымянный палец и разбила цепь наперсного креста. Митрополит упал на землю в крови. Тупеку схватили, но Потий сказал, что простил его. Покушение на жизнь духовной особы, тем более во время визита в город короля, каралось четвертованием. Потий просил о помиловании и послал к приговоренному в темницу своего монаха Иосафата Кунцевича, который пробыл с ним до самой казни. Тупека не сказал, почему он хотел убить митрополита, но покаялся и исповедывался.

Выживание Униатской церкви в Речи Посполитой

"За давнюю греческую веру"

Несмотря на решения Брестского собора, король продолжал назначать на кафедры не кандидатов, выбранных на соборе епископов, а выдвиженцев влиятельных дворян.

В 1607 году на Луцкую кафедру после смерти Кирилла Терлецкого был выдвинут своими собратьями шляхтич Евстахий Малинский, вдовец, ранее трижды женатый. Папа по запросу нунция дал ему диспенсацию.

После смерти Гедеона Балабана король утвердил на кафедру Иеремию Тысаровского по рекомендации львовского латинского архиепископа Замойского. Иеремия пообещал папе присоединиться к Риму и поехал в Яссы, где принял посвящение из рук православного митрополита Сучавского Анастасия, сложив присягу на послушание Константинополю. Для спокойствия в державе король разрешил ему служить во Львове. После смерти Константина Острожского в 1608 году, центром сопротивления унии стало виленское Святодуховское братство, где печаталась антиуниатская литература.

В 1608 году в Киеве взбунтовались монахи Печерского монастыря против архимандрита Елисея за расточительный образ жизни и нерадение о братии. Воспользовавшись этим, митрополит Потий пытался укрепить свою духовную власть в Киеве и назначил иеромонаха Антония Грековича архимандритом Киевского Выдубецкого монастыря и своим наместником в Киеве. Его миссия не привела к расширению унии, киевская шляхта и казаки отказались подчиняться митрополиту, угрожали архимандриту Антонию смертью (в 1618 году казаки утопили его в проруби; когда он хватался за края полыньи, ему отрубили руки).

На вакантную Перемышльскую епархию был назначен униатский кандидат Анастасий Крупецкий, ранее бывший латинянином и секретарем королевской канцелярии. Перед епископской хиротонией он принял монашество и перешел в восточный обряд.Горожане и шляхта не впустили его в резиденцию и кафедральный собор. Ему удалось присоединить к унии лишь часть приходов епархии.

В 1609 году группа минских мещан захватила церковь Рождества Богородицы и вывела ее из подчинения Киевского митрополита.

Служение митрополита Рутского

В 1611 преемником Киевского митрополита был избран и хиротонисан в епископы иеромонах Виленского монастыря Иосиф Вельямин Рутский. Воспитанный в протестантском духе, он познакомился с иезуитами и присоединился к Римской церкви. Ему посоветовали поступить в Греческую коллегию Св. Афанасия в Риме, по окончании которой он вернулся в обряд своих предков и поступил в число братии Виленского Троицкого монастыря.

В следующем 1612 в этой обители остановился московский патриарх Игнатий, изгнанный из Москвы за сотрудничество с самозванцами. Настоятель монастыря епископ Иосиф дал ему книги в защиту Флорентийской унии на греческом языке (Игнатий был греком по происхождению). Прочитав их, Игнатий тайно присоединился к унии, сложил исповедание веры и присягу на верность Папе. В ноябре, когда польская армия Сигизмунда и его сына Владислава вновь вступила в Россию, Игнатий на короткое время вернулся на московскую кафедру. После смещения Филаретом Романовым он вновь вернулся в Свято-Троицкий монастырь, где по описаниям насельников, вел строгую аскетическую жизнь до своей смерти в 1620 году. К унии присоединился его личный секретарь Эммануил Кантакузен, который позже был помощником у архиепископа Иосафата Кунцевича. Иосиф Рутский обсуждал с Игнатием как обратить Московию к Римскому престолу.

В 1613 году после смерти Ипатия Потия на митрополичий престол взошел Рутский. Он пытался примирить униатов и православных, вместе со своим помощником Иосафатом Кунцевичем ездил в Киев, где увещевал белое духовенство и братию Печерского монастыря помириться с Римом.

По просьбе Рутского король даровал митрополии право создавать народные школы при монастырях. Вскоре такие школы были открыты в Полоцке, Красноборе, Жировицах, Борине и Черени, а несколько позднее - в Белой, Могилеве и Холме. В Новогрудке митрополит основал на свои средства школу для детей мещан и шляхты с преподаванием философии и теологии (в 1624 г. она была преобразована в духовную семинарию). Позднее подобная школа была организована в Минске при монастыре Косьмы и Дамиана. Уже после смерти митрополита Иосифа школа была организована в Холме. В программу этих школ входило обучение церковнославянскому языку, изучение и толкование Отцов Церкви, переводы с греческого языка и латыни, начатки семи свободных искусств до риторики включительно. Основы веры преподавались по катехизису, написанному о. Петром Аркудием на основе творений восточных Отцов церкви.

В 1615 Рутский ездил в Апостольскую столицу, где добился 22 стипендии для обучения русинских кандидатов в Риме. Курия дала ему право открывать в Украине школы с правами иезуитских коллегий.

В 1617 году монашествующие из 5 униатских монастырей собрались на съезд и основали конгрегацию Пресвятой Троицы . В основу конституции были положены аскетические правила Св. Василия Великого, поэтому монахи назвали себя василианами, а свое братство Чином Святого Василия Великого (ЧСВВ).

Мученичество архиепископа Иосафата Кунцевича

В 1617 году на Полоцкую кафедру был посвящен помощник Рутского иеромонах Иосафат (Иосаф) Кунцевич. Будучи в Вильно, он активно проповедовал за единство с Римом в церквях, на улицах, площадях, рынках и в частных домах, за что его прозвали "душехватом".

В Полоцке своими проповедями он присоединил к унии кальвиниста воеводу Михаила Друцкого-Соколинского, примеру которого последовали другие благородные горожане. Простых жителей города Иосафат привлекал самым строгим выполнением православных уставов. Он часто перечитывал и переписывал творения восточных Отцов церкви, сделал полный список "Предания" и "Устава" преподобного Нила Сорского. В отличии от риторики стиля барокко, принятой большинством православных и католических проповедников того времени, Иосафат проповедовал простым народным стилем.

Он проехал по епархии, пытаясь восстановить канонический порядок. В 1618 году Кунцевич собрался в Могилев, чтобы сделать ревизию церковного имущества, отобрать у мирян ключи от храмов и вернуть их настоятелям. По наветам антиуниатских памфлетов, пасомые истолковали это готовящейся передачей православных храмов латинянам. Могилевские мещане призвали белое духовенство отречься от послушания епископу. Они замкнули ворота и выставили на городских стенах вооруженную охрану. Когда он подъехал к городу, на него наставили пушки с ружьями и ругали его “отщепенцем”. Кунцевич подал в суд, и выиграл дело, хотя ответчики утверждали, что закрыли ворота из-за страха против казаков-разбойников, и никого не оскорбляли.

В 1621 году православный епископ Мелетий Смотрицкий, тайно посвященный в Печерской лавре, прислал в Витебск иеромонаха Сильвестра, который распространил послание о том, что каноническим епископом города является именно Смотрицкий. Про Иосафата Кунцевича сообщалось, что он тайно принял "польскую" веру и готовит своих пасомых отречься от всего родного, а церкви превратить в костелы. Смотрицкого признали за архиерея местный священник Иоанн Каменец и члены городского совета. Воззвания Мелетия зачитывались в ратуше.

12 марта 1622 канцлер Литвы Лев Сапега сообщил архиепископу Иосафату о том, что на него получено множество жалоб от горожан и шляхты о насильственном принуждении к унии. Жалобщики писали даже о том, что Кунцевич велел “вырыть тела умерших и бросить на съедение псам”. (Это не подтверждается никакими документальными источниками, но часто встречается во взаимных обвинениях того времени.) Кунцевич отверг обвинения в насилии и описал множество случаев притеснений шляхтичами униатского духовенства. Сапега посоветовал владыке Иосафату больше не жаловаться и не судиться, а по примеру Христа пойти "яко агнец на заклание".

В 1623 витебские сторонники Смотрицкого построили за городом в протестантском духе два больших шалаша для собраний, куда приходили проповедовать из Киева и Вильно иеромонахи. В начале ноября туда без охраны отправился архиепископ Иосафат для увещевания. Перед отъездом из Полоцка владыка велел приготовить себе могилу в кафедральном соборе. Прибыв в Витебск, он произнес жителям проповедь на тему стиха из Евангелия: "наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу"(Ин. 16. 2).

Утром 12 ноября 1623 после заутрени противники Иосафата ударили в набат и собрали около тысячи человек. Заговорщики назвали Иосафата изменником “давней греческой веры”, ворвались в покои и зарубили его топором. Над его телом надругались и бросили в реку Двину. Епископское имущество и документы разграбили, слуг избили, взломали погреб и распили вино. Узнав об этом, Мелетий Смотрицкий, вдохновитель убийства, уехал на православный Восток.

22 января 1624 года королевский суд приговорил 19 человек к смерти за заговор, мятеж и убийство. Перед казнью все покаялись. Главные организаторы представили алиби и скрылись.Город был лишен магдебургского права и королевских привилегий.

Убийство архиепископа Иосафата опозорило разъединенных. Полоцкий архипастырь стал почитаться в народе мучеником за единство Церкви.

Казацкая иерархия

В 1620 году турецкий поданный иерусалимский патриарх Феофан, возвращаясь из Москвы, остановился в Киево-Печерской лавре. Казаки упросили его восстановить за пожертвование разъединенный епископат в Речи Посполитой, что было против государственных законов. Дорожа расположением короля, Феофан сначала не решался, но потом все-таки рукоположил альтернативных епископов на все кафедры. Он подписал грамоты, благословляющие реквизировать у униатов церковное имущество.

В то время Польша воевала с Турцией, и король издал универсал об аресте новопосвященных за нарушение своих прав и подрыве единства государства. В Киеве господствовали казаки, которые не выдали своих владык. Указание короля никто не выполнил. После поражения от Порты, казачий гетман Сагайдачный просил короля узаконить православную иерархию в обмен на участие казаков в войне. Все епископы за исключением Смотрицкого находились в лавре под охраной (конвоем) казаков и не покидали пределов Киева.

В 1621 году униатская иерархия подала иск в сеймовый суд на разъединенную по обвинению в узурпации прав и имущества. Король попытался примирить исповедников “греческой веры”, чтобы сохранить спокойствие в государстве. В 1622 году униатские владыки Рутский и Кунцевич приезжали в Киев, где пытались договориться о воссоединении. Православный митрополит Иов Борецкий высказался за признание унии с условием утверждения в Киеве патриаршего престола. Рутский послал это предложение в Рим. Одновременно Борецкий отправил епископа Луцкого Борисковича в Москву за деньгами и просьбой к Московскому государю распространить свое царство на Украину.

Латинские епископы полагали, что разрешить конфликт “греческого закона” можно, если упразднить униатскую иерархию, приходы подчинить местным латинским правящим епископам, а униатам перейти в более совершенный латинский обряд. Это предложение Рим не одобрил.

Новая уния

На сейме 1623 г. униатская иерархия предложила начать переговоры с православной о согласии в вере. Король назначил комиссию во главе с примасом Польши архиепископом Гнезненским для примирения сторон. Прибывшие на сейм митрополит Иов Борецкий и Полоцкий архиепископ Мелетий Смотрицкий возражали против участия в переговорах латинян. Они предложили созвать примирительный собор во главе с константинопольским патриархом. Трагические события в Витебске прервали переговоры.

Лишь в конце 1623 г., делегат униатского митрополита приехал в Киев для продолжения переговоров с Иовом Борецким и Мелетием Смотрицким. Митрополит Иосиф Рутский в своем отчете в Рим сообщал, православная сторона согласилась пойти на уступки по спорным вопросам относительно учения об исхождении Святого Духа, чистилища и папского первенства. Они были готовы признать Рим первым престолом Вселенской церкви, но не входить в его юрисдикцию.

Варшавские сенаторы предложили сотворить в Речи Посполитой автокефальный патриархат, подобный Московскому, в дела которого константинопольский патриарх бы не вмешивался. Патриархат должен был объединить униатские и православные епархии и находиться в общении с Папой Римским. Для содержания патриарха православные владыки были готовы отписать земельные владения Печерской лавры.

В 1624 митрополит Иосиф Рутский вновь говорил с митрополитом Иовом Борецким, архиепископом Мелетием Смотрицким и архимандритом Петром Могилой о путях создания совместного патриархата. На синоде в Новогрудке униатские епископы поддержали митрополита Иосифа и предложили казацким епископам съехаться на объединительный собор. В Римскую курию они писали о том, что примирение с казацкой иерархией может быть достигнуто лишь в случае дарования будущему патриархату полноты прав, подобающих сану. Он должен избираться собором епископов. Акт об избрании не должен подтверждаться папой, но патриарх посылал бы папе исповедание веры.

Конгрегация распространения веры по запросу Рутского опубликовала декрет об очередном запрете переходить в латинский обряд униатам. Король не разрешил обнародовать его в Речи Посполитой, ибо русинская шляхта активно переходила в латинство, что способствовало единству и укреплению влияния “политического сословия”.

В 1625 году Папа Урбан VIII в своем послании к василианам, наказал им строго придерживаться греческих обычаев и не вкушать мясо, что обыкновенно у большинства латинских монахов.

В 1625 на Смоленскую кафедру греческого обряда был избран василианин Лев Криуша (Кревза). До этого там владычествовал православный архиепископ Сергий, которого после захвата Смоленска польские власти выслали из города. Владыка Лев остановил захват православных храмов латинянами и восстановил в них богослужения по византийскому обряду. В своем труде "Защита унии" он обосновывал истинность католической идеи выдержками из творений Василия Великого, Ефрема Сирина, Иоанна Дамаскина и Феофилакта Болгарского

В 1626 г. Конгрегация распространения веры, идя навстречу просьбам митрополита Иосифа, приняла решение об обучении униатских кандидатов за счет Апостольского престола в иезуитских коллегиях в Оломоуце, Вильне и Браунсберге по два человека ежегодно. Во второй четверти XVII в. студенты-униаты из Речи Посполитой обучались помимо названных учебных заведений в римской коллегии Конгрегации распространения веры и в аналогичных духовных школах Праги, Вены и Граца на средства выделяемые Римской курией.

В 1627 г. Конгрегация распространения веры, идя навстречу просьбам униатской иерархии церкви, запретила переход из унии в латинский обряд священникам и монахам без разрешения Апостольской столицы.

Планы владыки Иосифа Рутского превышали его доходы. Из-за недостатка средств он не смог быстро преобразовать минскую начальную школу в духовную семинарию. Он безуспешно пытался вернуть церковные владения, захваченные шляхтичами после подписания Брестской унии. На четвертом генеральном капитуле Троицкий Виленский, Лаврашевский, Жировицкий и Новогрудский василианские монастырей обязались выделять на нужды создаваемой духовной семинарии восьмую часть своих доходов каждые четыре года, остальные монастыри обязались платить тот же процент каждые два года, но с двухлетним перерывом. Кроме того, для облегчения обустройства новой семинарии было решено расположить ее в минском монастыре василиан. На Кобринском соборе 1626 г. униатские епископы решили внести крупные пожертвования на минскую семинарию. Приходское духовенство на съезде в Новогрудке постановило собрать на семинарию по 1 копе грошей с каждого священника. В 1628 г. приходские священники внесли дополнительно на эти цели 250 польских злотых. Семинария открылась в 1632 году.

В 1629 г. православные делегаты внесли предложение о созыве объединительного собора. Принятые решения должны были быть утверждены сеймом. В записке папскому нунцию митрополит Рутский комментировал: “…желают они, чтобы легче было привлечь народ, в особенности казаков, чтобы был поставлен патриархом кто-либо из их, а не из наших”. Он предложил кандидатом в патриархи печерского архимандрита Петра Могилу. На объединительный собор во Львов православная делегация не прибыла.

В январе 1631 г. митрополит Рутский вновь приехал в Киев, к нему в Софийский собор пришли ученики архимандрита Петра Могилы, извинившиеся, что по болезни последний не может посетить митрополита. Один из учеников прочел Рутскому стихи по-польски написанные в его честь.

К генеральной варшавской конвокации 1632 г. виленские святодуховцы подготовили несколько историко-юридических изданий предназначенных для воеводских и поветовых послов: "Synopsis, albo Krotkie spisanie praw, przywilejow, swiebod i wolnosci... Przezacnemu starowiecznemu narodowi Ruskiemu..." и в дополнение "SlipplementLim Sinopsis". В обоих изданиях излагались права и привилегии "стародавнего руського народа" с Никейского собора 325 г. по 1632 г., восхвалялась "золотая вольность" доуниатского периода, упоминались королевские привилегии, печатные сеймовые конституции конца XVI - начала XVII в., акт Варшавской конфедерации 1573 г. Униатские публицисты также приурочили к сейму свое издание: "Prawa у Przywileje od najasniejszych Krolow Ich Mosciow Polskich у W.X.L. nadane obywatelom... w iednosci z S. Kosciolem Rzymskim bedacym" (Вильно, 1632).

Обращение Смотрицкого

В 1625 году ректор Киево-братской школы и известный православный полемист Касьян Сакович (1578 – 1647) перешел в унию и сделался архимандритом монастыря в Дубне. Он выступил с обличением невежества и пороков православных, за что был ими отлучен от церкви. Позже Сакович в нарушение декрета Римской курии перешел в латинский обряд и получил место настоятеля в Кракове.

6 июня 1627 к унии тайно присоединился православный архиепископ Мелетий Смотрицкий. В 1610 году после возвращения из лютеранского геттингенского университета он написал по мотивам протестантских трактатов знаменитую критику унии “Фринос или плач восточной церкви”, за что разыскивался судебными властями. В 1620 году, став епископом, он продолжал обличать униатов за предательство веры и народа, рассылая своих посланцев по всем землям, где жили верные греко-славянского обряда. Возмущение, поднятое им, привело к убийству архиепископа Иосафата Кунцевича, после чего Смотрицкий бежал от наказания на Восток. В поисках “чистого православия” он встречался там с греческими владыками и обнаружил у многих кроме невежества протестантские взгляды, что ввергло Мелетия в уныние.

13 августа 1627 году в Киеве архиепископ Смотрицкий пытался зачитать на соборе свои рассуждения о путешествии в восточные края, чтобы подвести православных к мысли, что никакой апостольской веры на Востоке не осталось, и надо спасаться на Ватиканском холме. Перед началом собора казацкие старшины предупредили, что убьют его, если узнают, что он перешел в унию. После этого Смотрицкий по их требованию подписал грамоту о верности константинопольскому патриарху.

В начале следующего года в Гродке (вдали от казачьего войска) собрались православные иерархи, чтобы обсудить разногласия между западной и восточной церквями и пришли к выводу, что они невелики. По словам Смотрицкого, Иов Борецкий и архимандрит Могила сочувственно относились к идее новой унии, но боялись казаков. Сам Смотрицкий продолжал проповедовать в пользу единения с Римом.

5 июня 1631 года папа усвоил Смотрицкому титул епископа Иерапольского. Владыка удалился на покой в Свято-Троицкий Дерманский монастырь василиан, где почил в 1633 году. Перед смертью он завещал вложить в левую руку грамоту Константинопольского патриарха о наречении его Полоцким епископом, а в правую папскую грамоту об усвоение титула. Так он примирил восточную и западную церковь в себе.

Воссоединительные идеи митрополита Петра Могилы

В 1633 году новоизбранный король Владислав IV по наказам православной шляхты предложил сейму пункты для успокоения “религии греческой”, которые узаконили положение православных, не принявших унию, и протестантов. Это были самые веротерпимые законы для того времени. Верные могли иметь своих пастырей на любой территории. Были узаконены обе иерархии греческого обряда, но Киевская, Львовская, Перемышльская и Луцкая епархии были признаны канонической территорией православия. У василиан забрали несколько монастырей. За братствами король признал церковные и имущественные права. Православным передавался Киевский Софийский собор, ранее принадлежащий униатам. Безуспешно протестовал нунций.

Король разрешил посвятить в православные митрополиты архимандрита Печерского монастыря Петра Могилу (1596 - 1647), сына молдавского господаря, с условием отрешить от должности прежних православных владык, рукоположенных без королевского согласия. Митрополит киевский Исаия Копинский был низвергнут с кафедры. Посвящение Петра Могилы было совершено в Львове местным епископом, как экзархом константинопольского патриарха. Затем Могила отправился в Киев, где с помощью казаков отобрал от униатов оставшиеся монастыри и церкви.

Средства для благоукрашения церквей и монастырей Петр Могила брал из доходов монастырей, из своего личного имущества, из пожертвований благочестивых шляхтичей, обращался за помощью и к московскому царю (в челобитных к московскому государю не указывалось, что в киевских православных училищах изучается латинский и польский язык). Непослушных воеводич Могила покорял силой. При овладении православным же Киево-Никольским монастырем он приказал высечь всех монахов, пока они не скажут, куда спрятали монастырские деньги.

В киевские школы до преподавания Могила допускал только тех, кто учился в западных (католических) коллегиях и университетах. Под редакцией Могилы вышел требник и катехизис, которые систематизировали византийско-славянское богословие на основе латинского. В основу большинства учительных изданий для духовенства был положен Римский катехизис Тридентского собора.

По приезде в Киев, против Могилы и его сподвижника Сильвестра Коссова началось возмущение лаврских монахов, обвинявших их в тайных католических симпатиях. Коссов опасался, что казаки по наветам противников могут утопить их в Днепре, как ранее утопили униатского архимандрита Грековича. Митрополит Могила использовал свое высокое аристократическое происхождение для укрепления позиций Киевского митрополичьего престола. Он реформировал митрополию по образцу римско-католических диоцезий и подчинил все крупные православные братства своей власти. Созданная им коллегия (по образу и подобию учебных заведений иезуитов) уровнем преподавания превзошла учебные заведения униатов. Преподавание большинства предметов велось на латинском языке.

По своим взглядам митрополит Могила был сторонником единства восточной и западной церквей, в том виде как это сложилось к концу I тысячелетия христианства. Он полагал, что такое единение можно вновь возобновить с благословения восточных патриархов, и с гарантией Московского государя.

6 сентября 1636 г. король Владислав предложил православным и униатам избрать представителей на предстоящий сейм, чтобы обсудить вопрос о примирении и создании единого Киевского патриархата. Митрополит Могила написал грамоты православным владыкам и братствам о подготовке общего собора с униатами, что привело к новому ожесточению среди казачества и духовенства. Смещенный митрополит Исаия Копинский распространил слухи, что Могила уже отступил от православия, тайно принял латинскую веру и поклонился папе. Некоторые монахи из левобережных монастырей подались в Москву, опасаясь перехода всей митрополии в латинство. Начавшееся казацкое восстание приостановило переговоры.

В 1645 г. митрополит Петр Могила и кастелян Адам Кисель составили и послали в Рим собственный план воссоединения церквей, в котором критиковали отцов Брестской унии за отсутствие богоугодных намерений. Вместе с тем, Могила и Кисель признавали, что христианская церковь на земле одна, ее единственным главой является Папа римский, но поместная Киевская церковь должна быть полностью автономной и связанной с Римом только единством веры. Могила предложил созвать новый собор с участием низшего духовенства и дворянства, где были бы выработаны новые условия соединения. Одновременно митрополит предложил всему Востоку признать первенство Римского папы в тех границах, в которых оно существовало до раскола 1054 года и как оно зафиксировано в греческих богослужебных книгах.

Идеи Могилы были смелы для своего времени и никак не могли быть приняты не только восточными патриархами, находившимися под османским игом, но и Москвой, видевшей ересь не только в латинстве, но и в киевском православии. После присоединения Киевщины к Москве книги Петра Могилы сжигались ревнителями чистоты православия. Латинское богословие эпохи Тридентского собора проникло через киевских ученых монахов в Московскую церковь.

После смерти Петра Могилы его ученики продолжали проповедовать необходимость нового общего воссоединительного собора.

Уния в годы междоусобных браней

Несмотря на условия “успокоения греческой религии” Чин св. Василия Великого возрастал. В 1636 году у василиан уже было 160 монахов и 36 монастырей.Василиане посылали своих новоначальных иноков учиться в западноевропейские университеты. Чин становился духовным и умственным сосредоточием унии. В 1639 году Папа передал Чину храм Св. Сергия и Вакха в Риме, где василиане создали духовный центр и представительство митрополии при Апостольском престоле. В 1643 году студент Сорбонны василианин И. Ужевич составил староукраинскую грамматику на латыни, которая познакомила европейскую науку с языком русинов Речи Посполитой. Василиане, становившиеся владыками, имели образование на уровне латинских епископов того времени.

После смерти Иосифа Рутского собор епископов в Варшаве в 1637 году избрал митрополитом Рафаила Корсака, подтвержденного Римом двумя годами позже.

Мстиславский православный епископ Сильвестр Коссов с успехом наезжал в Полоцк и другие города униатского архиепископа Антония Селявы, где совершал богослужения. К нему присоединялись шляхта и мещане, в глазах которых он был героем и патриотом.

Цех сапожников и кожевников в Бресте отказался подчиняться униатскому епископу Иосифу Макосею Баковецкому и перешел в храм св. Симеона юрисдикции епископа Луцкого Пузины. Витебские горожане Корнилий Бутва, Агафий Василевич и другие перешли в православие, построили в своем посаде большую молитвенную палатку.

В 1640 году в Риме умер митрополит Рафаил Корсак. На его место был избран архиепископ Антоний Селява, ставший одновременно главным настоятелем Василианского чина (протоархимандритом).

В 1643 году Папа провозгласил Иосафата Кунцевича блаженным, что морально поддержало унию. После чина прославления в Полоцке несколько православных горожан осквернили образы Св. Иосафата и Cв. Казимира (очень почитаем польскими римо-католиками).

В Варшаве на сейме 1643 года брестский игумен Афанасий Филиппович перед лицом шляхты угрожал королю Речи Посполитой небесной карой, если тот не отменит унию. Филипповича власти заключили в темницу за оскорбление его величества, но вскоре отправили в Киев к митрополиту. В марте 1646 года в Витебске состоялись похороны матери бургомистра Матвея Лытки, которые совершили по его приглашению пришлые православные иеромонахи. Гроб пронесли мимо униатской церкви за город, чем обидели местное духовенство.

Борьба с унией Богдана Хмельницкого

На Пасху 1648 года король выступил в Вильно перед православным духовенством и шляхтой с призывом присоединиться к Католической церкви, что будет способствовать миру и благоденствию всех граждан Речи Посполитой. На 15 июля был назначен воссоединительный съезд с участием шляхты.

В то же время в Запорожскую Сечь приехал православный дворянин Зиновий Богдан Хмельницкий, выпускник иезуитской коллегии, участник нескольких боевых походов против турок и Москвы. Он рассказал о том, что польский шляхтич Чаплинский увез у него сожительницу и смертельно избил сына. Казаки решили наказать вообще всех неправославных и бросили клич "Бей католиков, евреев и униатов". Их поддержали селяне, желавшие освободиться от панщины. Быстро вспыхнуло восстание, прокатившееся огненным колесом по Украине. Попавшее в руки латинское духовенство и шляхетство повстанцы убивали сразу или требовали под страхом смерти переходить в "давнюю греческую веру" и клясться на верность Константинопольскому патриарху. Простых верующих униатов не трогали, расправлялись лишь с василианами и белым духовенством, верным Риму. Погибло более 100 униатских священников и монахов.

Киевский митрополит шляхтич Сильвестр Коссов был противником восстания и бежал из Киева при приближении казаков. Турецкий поданный митрополит коринфский Иоасаф, приехавший из Греции, побуждал Хмельницкого продолжать войну и препоясал его мечем, освященным на гробе Господнем в Иерусалиме. Патриарх из Стамбула прислал грамоту, одобрявшую войну против врагов правой веры. Афонские монахи, ходившие по Украине, проповедовали за восстание. Митрополит Сильвестр вскоре был взят под стражу казаками по подозрению в измене православию.

После смерти в мае 1648 года короля Владислава IV , Хмельницкий отправил посольство в Варшаву с требованием передать все униатские храмы и монастыри православным. Позже в письме к новому королю Яну Казимиру он требовал: “Чтобы наша греческая вера осталась неприкосновенной, как раньше, без унии и униатов, и чтобы нигде никакой унии не было”. В результате восстания какие-либо переговоры между православными и униатами стали невозможны.

Бесстрашный игумен Афанасий Филипович с началом казачьей войны открыто хулил унию и тех, кто ей покровительствовал. Брестские городские власти заключили его в темницу, подозревая, что он посылает казакам воззвания. 5 сентября 1648 года он был замучен палачами за проклятия в адрес короля. Позже игумена Афанасия русские церковные власти объявили противоуниатским мучеником.

В 1649 году между Хмельницким и королем был заключен примирительный Зборовский договор, один из пунктов которого содержал пожелание об упразднении унии. Позже воевода Адам Кисель, ревнитель соединения церквей, уговорил воинственного гетмана не настаивать на ликвидации униатской церкви, а лишь просить передать церковное имущество православной иерархии.

По ратификации Зборовского договора, православный митрополит и два епископа получили места в Сенате, а все имущество на левом берегу Днепра было отобрано у униатов. Удалось отстоять по заступничеству Папского престола только право на существовании унии на Правобережье.

Администратор вакантного Холмского епископства василианин Яков Суша забрал всю церковную утварь из кафедрального собора, призывал мирян и духовенство стоять в кафолической вере и не повиноваться схизматическому (православному) епископу. Вскоре православная шляхта выгнала Сушу из дома, а на Холмскую кафедру взошел православный епископ Дионисий из семьи Балабанов. Перемышльскую кафедру занял православный владыка Антоний Винницкий, посадив в тюрьму униатского епископа Афанасия Крупецкого. Позже Суше удалось вернуться на свою кафедру по суду, а Крупецкого освободили из заключения правительственные войска.

В дальнейших переговорах короля с гетманом Хмельницким участвовало московское посольство боярина Репнина, которое говорило о жалобах, поступивших царю о преследованиях православных в Речи Посполитой. В Варшаве же утверждали о добровольности перехода русинских епископов в унию.

Москвичи приводили в пример, то, что в Минске, по словам монахов, польские шляхтичи пускали стрелы в Петровский православный монастырь. Послы сами видели стрелы, засевшие в стенах. Однако, фактов, доказанных в судах Речи Посполитой не приводилось.

В 1654 году Хмельницкий на Переяславской раде провозгласил вхождение казацкой Украины в Московское царство. Митрополит Сильвестр Коссов встретил это решение без ликования, ибо царь Алексей Михайлович потребовал подчинить древнюю Киевскую митрополию Московскому патриарху, который уже усвоил себе титул "Патриарха … всея Великия, Малыя и Белыя Руси". Казаки протестовали против посягательств на независимость их иерархии. Позже царь Петр Алексеевич отправил искателей Киевской автономии рыть канал между Волгой и Доном.

Московиты защищают православие в Литве

В 1653 году на Земском соборе в Москве говорилось о преследованиях "папежниками" православных в Речи Посполитой. В следующем году в земли Литовского княжества вошли московские войска для защиты православной веры. Царь Алексей Михайлович послал грамоту православным шляхтичам Белой Руси переходить на его сторону и воевать против "супостатов Божиих" (католиков), обещая сохранить шляхетские привелегии и права. Из Смоленска, Полоцка, Вильно, Гродно московские воеводы изгнали все униатское духовенство. Латинские и униатские храмы передавались православным. На землях к востоку от Березины православным было передано большинство костелов. Служение оставшихся ксендзов проходило под надзором московских церковных властей. Патриарх Никон послал в завоеванные земли своих наместников.

В Литве московские воеводы насмерть замучили 40 василиан: Никодима Козицкого, Лаврентия Коселева, Рафаила Трушевича и других упорствовавших в верности Риму. Въехав в Вильно, царь Алексей Михайлович изгнал василиан из духовного центра унии - Свято-Троицкого монастыря. Монахи спешно покинули его, забрав утварь, архив и Остробрамскую икону Божьей матери. Почитаемые мощи Виленских мучеников Антония. Иоанна, Евстахия (XIV в.) они перезахоронили в монастырском саду. Их вскоре откопали православные братчики и перенесли в алтарный склеп своего храма Святого Духа.

13 июля 1656 г. на переосвящении отнятого у униатов Полоцкого Софийского собора присутствовал сам царь Алексей Михайлович. В Вильно он потребовал передать православной церкви половину костелов в городе, в том числе и костел в королевском замке.

В Литве в единстве с Римом остался лишь один Супрасльский монастырь, где был похоронен спасавшийся от московских войск митрополит Антоний Селява. Церковь осталась без первоиерарха. Из Смоленска был изгнан униатский архиепископ Андрей Золотой-Квашнин, который вскоре ненадолго возглавил вакантную Пинскую кафедру, откуда в свою очередь был изгнан налетевшими казаками Хмельницкого. В Пинске около 200 приходских священников и шляхтичей римо-католиков, желавших сохранить свои места, были вынуждены участвовать в чине отречения от католической веры.

У униатов осталась только одна Холмская епархия во главе с епископом Яковом Сушей, куда уходили гонимые за верность Риму священники, монахи и миряне.

Из монастырской усыпальницы виленского Свято-Троицкого монастыря были похищены тела митрополита Иосифа Рутского и московского патриарха Игнатия (самые богатые захоронения). Позже василиане подали в суд на братство Святого Духа за осквернение и ограбление могил. Братчики же ответили, что останки иерархов увезло московское войско. В Москве останки не появились, судьба их неизвестна.

Достигнутая 3 ноября 1657 г. предварительная договоренность об избрании царя Алексея Михайловича на польский трон означала вообще ликвидацию униатской церкви. Позже войскам Речи Посполитой удалось вернуть часть завоеванных Москвой земель.

Золотой век Униатской церкви

В 1665 году Киевским униатским митрополитом был избран Гавриил Календа. По условиям Андрусовского мира 1667 года униатская церковь потеряла Смоленскую епархию, но получила взамен Полоцкую. Гавриил Коленда торжественно перенес в Полоцкий Софийский кафедральный собор мощи Св. Иосафата. Коленда разрешил василианам есть мясо по воскресеньям, вторникам и четвергам.

В 1669 году новый король Михаил Вишневецкий уравнял униатское духовенство в правах с латинским. На его коронации была совершена литургия по византийско-славянскому обряду в присутствии католических епископов обоих обрядов. Он дал место в сенате униатскому митрополиту, который, однако, там не заседал, чтобы не провоцировать православных. Вишневецкий и государственные мужи Речи Посполитой оценили лояльность униатской иерархии в противоположность православной, использовавшей казачество и Москву для упрочнения своих привилегий. На православных стали смотреть как на тайных агентов турок и москвитян.

В 1674 после смерти Гавриила Календы митрополитом был избран Киприан Жоховский, еще более упрочивший позиции униатской церкви в государстве.

Из-за сотрудничества с московскими войсками авторитет православных братств среди шляхты и горожан пошатнулся. Самовольное взятие под свой омофор левобережных епархий Московским патриархом лишило Киевскую православную церковь той автономии, за которую казаки долго воевали. В 1677 году верность престолу апостолов Петра и Павла тайно исповедал православный епископ Львовский Иосиф Шумлянский, после чего объехал большинство приходов своей епархии, где разъяснял духовенству и ктиторам необходимость союза с Римом. В 1679 году по его стопам последовал епископ Иннокентий Винницкий.

В 1680 году униатский митрополит Жоховский созвал собрание униатского и православного духовенства в Люблине на тему примирения. Нунций и московский посланник были против. Король повелел закрыть собрание сразу после открытия.

В 1691 году было решено о присоединении к Риму Перемышльской епархии на съезде духовенства и мирян в Самборе. Московский посланник в Варшаве безуспешно протестовал. В 1697 году волынская шляхта выдвинула Дмитрия Жабокрицкого кандидатом на епископа, он обратился к митрополиту Киевскому московской юрисдикции с просьбой о посвящении, но получил отказ из-за неопределенности его политической ориентации.Жабокрицкий обиделся и перешел в унию, убедив избравшую его шляхту последовать за ним.

В 1700 году епископ Иосиф Шумлянский возвестил о присоединении Львовской епархии к Римскому престолу. Спустя два года после присоединение Луцкой епархии во главе с владыкой Дмитрием Жабокрицкий, независимое от Рима православие в Речи Посполитой канонически прекратилось. Оставались несколько монастырей и братств, живших на пожертвования из России.

Петр I - защитник веры

Узнав об отходе епархий от Московской церкви, царь Петр загорелся желанием отомстить. Во время Северной войны он с войсками вошел в межи Речи Посполитой, угрожая схватить и повесить униатского митрополита Льва Заленского. 11 июля 1705 года Петр во время вечерни в полоцком василианском монастыре собственноручно зарубил шестерых монахов и разбросал Св. Дары. На следующий день велел повесить игумена с его помощником, а тела сжечь. Оставшиеся в живых василиане в ужасе скрылись и написали о произошедшей трагедии в Рим. Католическая Европа вздрогнула от деяний просвещенного монарха. Петр оправдывал избиение василиан тем, что был пьян. Митрополит Заленский бежал в соседнюю Саксонию. Вместо него Петр арестовал Луцкого епископа Дионисия Жабокрицкого и уморил в тюрьме.

После отхода русских войск оставшиеся в Речи Посполитой православные неудержимо потянулись к Римскому престолу. В 1708 году после переговоров Львовское ставропигиальное братство присоединилось к унии с условием подчинения непосредственно папе.

В 1712 году в унию перешел Почаевский монастырь. Креховский монастырь, ранее живший на вспомоществование из Москвы, перешел в унию в 1721 году с условием ежегодных пожертвований прямо из Апостольской столицы.

Замойский собор

В 1713 году митрополитом был избран Лев Кишка, который открыл много народных школ, где обучение велось на славянском языке. Он добивался, чтобы в каждой епархии была достойная семинария. Критиковал заимствования из латинских богослужений. В его время получил широкое хождение анонимный памфлет на польском языке "Проект ликвидации Руси", в котором русинов призывали перейти в латинский обряд и польскую национальность.

В 1720 году он созвал очередной поместный собор в Замостье, куда собралось 7 епископов, протоархимандрит Василианского чина, белое и черное духовенство с братчиками. Почетным председателем собора стал нунций Иероним Гримальди.

Отцы сбора перед лицом угрозы с деспотического Востока постановили теснее сплотиться вокруг Ватиканского холма. Они высказались за помин Папы на литургии (до этого поминался только епископ и митрополит), вставили добавление “и Сына” в Символ веры, запретили верным причащаться у некатоликов, одобрили катехизисы для народа и духовенства, осудили симонию (продажу таинств за деньги).

Несмотря на пожелание сохранять чистоту византийско-славянского обряда, призвали изъять антиминсную губку из употребления и не вливать горячую воду, т.н. “теплоту”, в Св. Чашу перед причастием ради уважения к Таинству. Трехдневный пост перед причащением был отменен, введена частая исповедь и причастие (как в латинском обряде). Чтобы получить право на слушание исповеди, священники отныне должны были сдавать специальный экзамен по моральному богословию. При каждом крупном монастыре постановлено создать богословские школы для духовенства под началом василиан.

Озабоченность судьбой православия

После Замойского собора уния стремительно распространялась в Речи Посполитой, несмотря на постоянные ноты российского посла на притеснения православных. Чаще всего это были имущественные претензии к униатам. В 1722 году жалобы князя Долгорукого о гонениях монахов в Бресте дошли до нунция, который пытался выяснить причины недовольства. 24 марта того же года папский нунций кардинал Сантини увещевал о том, что нужно “до Унии с Кафолическою Римскою верою не насильством и силою привлекать, но любезно…”

25 мая 1722 года канцлер России граф Головкин направил в Римскую курию перечень гонений униатов на православных в Речи Посполитой, где приводил много случаев избиения шляхтичами римо-католиками православных священников и даже епископа. (Не один из описанных случаев не был подкреплен решениями судов, поэтому трудно было сказать, где гонение на веру, а где бытовое издевательство пана над холопами.)

Канцлер требовал вернуть Святейшему Синоду 4 епархии с имуществом в Речи Посполитой, утверждая, что все они были переведены насильно на унию. После избиения полоцких василиан, Россия утратила образ защитницы свободы совести в Речи Посполитой. Протесты канцлера выглядели неубедительно.

В Белую Русь наезжал синодальный епископ Гедеон Четвертинский, который часто писал Петру I, что униаты ободрали его как липку. “Били нас саблями плашмя, стреляли из пистолетов и из ружей” - рассказывал живой и невредимый Гедеон о произволе шляхты.

В 1728 году после смерти Льва Кишки на митрополичий престол взошел Афанасий Шептицкий, который административно реорганизовал митрополию и основал несколько новых семинарий. При нем в 1743 году все монастыри митрополии объединились в единый Чин Св. Василия Великого с подчинением напрямую Риму.

После Шептицкого митрополией правил Флориан Гребницкий, который расширил унию в Белой Руси и добился возвращения от римо-католиков Виленской семинарии, куда Апостольский престол ежегодно посылал деньги для обучения русинских кандидатов. В 1753 на конференции униатских епископов в Вильно очередной раз было принято постановление о запрет перехода в латинство, что поддержала Римская курия. Митрополит лично подавал в суды иски по факту переходов в латинство униатов.

В 1754 году, по настоянию императрицы Елизаветы Петровны, в Белую Русь был послан епископ Григорий Конисский. Конисскому удалось привлечь в Беларусь искателей духовных хлебов из числа питомцев киевских духовных школ. Священники рукополагались в Киеве и давали присягу на верность не только Синоду, но и российскому трону. Владыка Григорий открыл на синодальный счет типографию, где печатал и распространял духовную литературу в пророссийском духе. С восшествием на престол Екатерины II, Конисский подал ей жалобу о тяжёлом положении православных в Польше. Присутствуя при коронации, он лично просил заступничества. В 1764 году русский и прусский посланники в Варшаве потребовали новых привилегий православным в Речи Посполитой. На правобережье Украины в то время насчитывалось около 20 синодальных приходов и свыше

2000, соединенных с Римом. Послы требовали допустить дополнительных православных епископов в Речь Посполитую и дать им места в Сенате.

В 1765 году владыка Григорий Конисский отправился в Варшаву и подал королю Станиславу мемориал: "Права и вольности, исповедывающих греко-восточную веру", переведённый затем на многие европейские языки, как образец защиты веротерпимости. В 1766 г. король по просьбе российского посланника не разрешил провести очередной униатский поместный собор в Бресте.

В 1757 году в Петербурге был посвящен епископ для Правобережной Украины Гервасий, которого приветливо встретили казаки возле Чигирина. Около 50-ти приходов высказались за переход в синодальное православие при определенных политических условиях. Пошла очередная волна слухов о скорой отмене унии.

Колиивщина и конец Речи Посполитой

В начале 60-х годов настоятелем Мотронинскогого монастыря близ Чигирина на территории Речи Посполитой Синод назначил российского поданного архимандрита Мелхиседека Значко-Яворского, которому было поручено окормлять оставшиеся православные приходы на Правобережье. Значко-Яворский ездил жаловаться на униатов в Петербург и Варшаву. Он активно проповедовал в пользу присоединения к России, обещая селянам скорый приход освободителей с севера и вызволение от панщины. В народе прошел слух, что архимандрит уже получил из Петербурга т.н. “Золотую грамоту” императрицы Екатерины, где та даровала землю и волю. Селяне заволновались.

Россия требовала все новых и новых уступок со стороны короля Станислава Понятовского, не считаясь с суверенитетом Речи Посполитой. Противники Понятовского создали против него т.н. Барскую конфедерацию, обвинив в измене нации. Вспыхнула междоусобица между панами, от которой у холопов затрещали чубы.

Архимандрит Мелхиседек за свою деятельность неоднократно привлекался к суду по обвинению в антигосударственной агитации. Приходы, которые брали сторону Мелхиседека, униаты возвращали себе по суду, который принимал сторону лояльных к власти униатов. Под давлением России Мелхиседека всякий раз освобождали.

В 1766 латинские епископы Каетан Солтык и Иосиф Залуцкий протестовали в Сейме против очередных имущественных требований России. В ответ Екатерина ввела свои войска на территорию Речи Посполитой и задержала недовольных епископов, кроме того были заняты имения иных латинских церковных особ. Приняв во внимания российскую аргументацию, 17 ноября 1767 года 5 латинских епископов согласились на расширение православной церкви за счет униатской путем разрешения имущественные споров совместной комиссией из римо-католиков и православных без униатов. Униатский владыка Володкович выступил защиту прав униатской митрополии, он призывал предать суду архимандрита Мелхиседека за разжигание погромных настроений.

За святотатство в униатском храме были осуждены и расстреляны казацкий сотник Хопко и ктитор Даниил, которые похитили Св. Тайны из дарохранительницы и закопали, чтобы сорвать богослужения униатского настоятеля в храме. Священник подал на них в суд, который приговорил их к смерти за святотатство (миряне не имели права трогать Св. Тайны). Мелхиседек назвал их мучениками за "давнюю греческую веру". Голову Даниила носили по украинским селам и показывали "что сделали с ним ляхи". Епископ Гервасий похоронил ее в Переяславском соборе. Отомстить вызвался послушник Мотронинского монастыря Максим Железняк. Он собрал отряд из нескольких сот человек и, назвавшись запорожским полковником, распустил слухи об имеющейся у него “Золотой грамоте” Екатерины II, повелевающей истреблять панов. Толпы народа сошлись на этот призыв, и Железняк, постепенно увеличивая свои силы, в апреле 1768 года вышел из Мотронинского леса и прошел до Умани, убивая поляков, евреев и униатских священников. Особенно кровавая резня произошла в Умани, куда сбежалось мирное население. Защищавший город сотник Гонта перешел на сторону повстанцев. Народные мстители убили там около 20 тысяч поляков и евреев. Были убиты все учащиеся униатской семинарии. Железняк провозгласил восстановление гетманщины и сам назвался гетманом.

9 июля Екатерина II в указе о положении в Речи Посполитой объявила, что Россия не имеет отношения к восставшим и велела наказать разбойников. Русские войска вновь вошли в Украину, истребляя гайдамаков. Железняка арестовали и как российского подданного приговорили его к ссылке в Сибирь, откуда он сразу же бежал. Польские власти казнили Гонту по приговору суда.

Архимандрит Значко-Яворский за разжигание восстания был переведен в Переяславский Михайловский монастырь. Позже он стал архимандритом Киевского Выдубецкого монастыря. Епископ Гервасий был удален с Украины.

Несмотря на большие жертвы среди духовенства униатская церковь была обвинена барскими конфедератами в пророссийских симпатиях. По докладу местных властей митрополит Володкович был отстранен от управления митрополии, лишь два года спустя по инициативе нунция он вернулся к исполнению своих обязанностей.

В восстании погибло около 300 униатских священников, места которых Синод по докладу епископа Григория Конисского решил заменить новопосвященными православными.

Екатерина искореняет унию

Чтобы положить конец конфликту между православными и униатами, государыня императрица приказала в зоне досягаемости российских войск арестовать все униатских священников, которые откажутся переходить в православие, и отобрать все церковное имущество, на которое претендуют православные. На Киевщине сразу же было конфисковано 1200 униатских храмов и арестованы десятки священников, которых стараниями варшавского нунция удалось вскоре освободить.

На правый берег вторглись независимые отряды казаков и прошлись рейдом по селам, изгоняя униатских священников, отказавшихся перейти в "древнее благочестие". Один из пастырей, о. Яков Заличевский сказал им: "Хоть и приход потеряю, а "благочестивым" быть не желаю".

После первого раздела Речи Посполитой в 1772 году на правобережье Днепра выехал по поручению Апостольского престола Холмский епископ Максимилиан Рылло, чтобы оценить потери униатской церкви. Во время визитации его задержали российские власти и освободили только по заступничеству нунция и послов т.н. католических держав. На многочисленные обращения Римского престола в 1773 г. Екатерина II формально гарантировала права католическому духовенству обоих обрядов. В 1778 году во время визитации оставшихся приходов в Умани умер митрополит Володкович. Его заступил митрополит Лев Шептицкий. В 1783 году в ответ на письменное обращение папы Пия VI русская императрица дала очередное послабление Униатской церкви в присоединенных землях и разрешила назначить епископа на вакантную Полоцкую митрополию.

Украинское дворянство вскоре выпустило документ "Глас жителей воеводств и поветов русских к гражданам, собранных на предсеймовые сеймики и сам сейм 1786 года", где предложило упразднить восточный обряд и перейти всем украинцам на латинство. Шляхтичи полагали, что если после нескольких веков искоренения униатства, оно еще осталось, то простой народ так глубоко привязался к католической идее, что спокойно перейдет в костелы.

В 1787году императрица указала, что печатать духовные книги могут только типографии, подчиненные синоду. Издательская деятельность униатских типографий прекратилась.

В 1793 году у государыни Екатерины синодальные владыки совещались о том, как лучше и наверняка искоренить унию. Греческий епископ Херсонеса Евгений Булгарис посоветовал создать казенные противоуниатские миссии под руководством православных епископов, которые бы проповедовали в униатских селах и местечках, агитировали мирян и духовенство в православие. Во главе апостольского дела обращения в "отеческую веру" назначили епископа Переяславского и Бориспольского Виктора Садковского, знатока польско-украинских дел. Ему выделили крупную по тем временам сумму в 20 000 рублей для поощрения присоединившихся к православию. Военные получили приказ прикрывать духовных тружеников с тыла. Одновременно иеромонахам василианам запретили проповедовать и устраивать народные миссии.

В следующем 1794 году владыка Виктор Садковский разослал обращения с призывом переходить "в правую веру ". Эти послания зачитывались в городах и весях как государственные акты. Если находились желающие, то их записывали в книги, выплачивали денежное пособие и присылали священника с отрядом солдат, которые изымали церковь у униатов и передавали православным. Униатских духовных лиц высылали вместе с семьями. Православный священник и псаломщик были обязаны совершать богослужения, даже в пустом храме.

В Полоцк, Минск, Луцк и Могилев были назначены викарные православные епископы. Указывалось упразднять небольшие униатские приходы, если к ним приписаны мене 100 дворов. В случае если они хотели перейти в православие, им разрешалось существовать. Униатские епархии за исключением Полоцкой были упразднены, а епископы отправлены на пенсию или за границу. Их имущество передавалось в казну. Митрополиту Феодосию Ростоцкому запретили управлять своей епархией и принудительно переселили в Петербург.

Чиновник Гавриил Иванович Добрынин писал, что в результате его поездок и обращений к селянам переименовать свою веру, никто не перешел до господствующего исповедания. Из соседних же мест, где отмечались многочисленные случаи обращения в православие, поступали массовые жалобы о насилии со стороны синодального духовенства и военных.

В результате апостольских трудов епископа Виктора Садковского в "веру отцов и дедов" в течение года перешло свыше 2 тысяч приходов, униатская церковь потеряла 145 василианских монастырей и около 8 млн. верующих. Монастырям было запрещено высочайшим указом печатать собственные богослужебные книги, но только по образцам Киево-Печерской лавры с добавлением униатского календаря и упоминания папы. Василиан, отказавшихся уйти из монастырей, посадили в Житомирскую тюрьму. В храмах, изъятых у униатов, Синод распорядился срочно построить иконостасы, но денег выделил мало.

Архиепископ Полоцкий Ираклий Лисовский обратился с пастырским посланием в своей епархии не противодействовать государственно-схизматической пропаганде, ибо это могло бы привести бы к уголовным преследованиям.

Судьба униатов в Российской и Австрийской империях

Послабление униатам при императоре Павле

В 1798 на коронации Павла I папский легат Лаврентий Литт вручил памятную записку с описанием несправедливостей, которые претерпела униатская церковь, и попросил восстановить Киевскую униатскую митрополию, дать свободу католическому вероисповеданию для всех обрядов и вернуть церковное имущество.

Павел указал запретить насильственные методы обращения в православие. Присоединения сразу прекратились, и, наоборот, в унию стали массово возвращаться те, которых вынудили уйти. Против послабления униатам выступили Святейший Синод и латинский митрополит Станислав Сестренцевич, проводивший особую в отличие от Рима политику. Про него говорили: " Он - католик, но не папист". В 1800 году, несмотря на сопротивление, император Павел вернул большинство сосланных священников из Сибири, часть храмов и василианских монастырей, лишил синодальных миссионеров военной охраны, чем парализовал их апостольское рвение. Униатская церковь была реорганизована, разрешено существовать 3 епархиям: Полоцкой (архиепископ Лисовский), Луцкой (епископ Стефан Левицкий) и Брестской (епископ Иосафат Булгак), восстановлена митрополия без митрополита.

Брожение умов

В 1802 году каноник Шантир аудитор Могилевской Римско-католической митрополии разослал униатским благочинным уведомление, что император благословляет униатов переходить в латинский обряд, ибо уния вскоре будет упразднена. Несколько приходов в Беларуси сразу целиком перешли в латинство. Владыка Ираклий Лисовский потребовал от них вернуться назад.

В 1804 году по ходатайству легата Фомы Ареццо высочайшим повелением митрополиту Ростоцкому было дано право выполнять функции главы Униатской церкви.

В 1805 году русское правительство запросило владыку Ираклия Лисовского о взаимоотношениях между униатами и католиками. Лисовский ответил, что униаты всегда подчинялись только папе, и никогда - местным латинским властям. Папа даровал униатским митрополитам патриаршую власть, которую забрало правительство. Латинское духовенство и польские помещики на местах пророчествуют о скором упразднении унии и приглашают всех в латинский обряд, ибо там меньше постов и подаяний духовенству. Паны обещают униатскому духовенству в случае перехода в латинский обряд повысить содержание, а в случае непослушания наоборот сократить. Лисовский привел фамилии 23 священников, перешедших в латинство.

В ответ на жалобы Лисовского 19 июля 1805 года император разделил римско-католическую коллегию на 2 департамента для латинян и униатов. (Управление церковью методом коллегий никогда не признавалось Апостольским престолом каноничным).

24 июля 1806 император восстановил Киевскую митрополию под названием "Митрополия все соединенных в России". Митрополитом был назначен Ираклий Лисовский без указания территории его юрисдикции.

Про это в Риме узнали из письма секретаря папского легата. Из-за того, что император не посчитал нужным попросить папу благословить это назначение, митрополит Лисовский так и не был утвержден Римом и оставался лишь администратором митрополии до своей смерти в 1809 году.

Следующий за ним митрополит Григорий Коханович также не имел подтверждения апостольского престола на возглавление церкви. В присутствии католических епископов обоих обрядов епископов, он произнес исповедание кафолической веры и верности Риму, после чего рукоположил новых архиереев на вакантные кафедры.

Греко-католичество в Австрийской империи

После раздела Речи Посполитой в Австро-венгерской империи оказалось 4 униатских епархий: Львовская, Перемышльская, Мукачевско-Ужгородская и Пряшевская. Указом императора Галицкая провинция Василианского чина была изъята из прямого подчинения Риму.

В 1774 году императрица Мария-Терезия заменила термин “униат”("унит") понятием “греко-католик” и даровала права и привелегии католическому духовенству вне зависимости от обряда. Австрийское правление пригасило польско-русинский национальный конфликт в Галиции.

В империи того времени все униаты принадлежали к феодальным подданным, священник часто платил ренту своим господам. Поповичи не пошедшие в сан, подлежали феодальным повинностям. Священники должны были обязательно учиться в семинариях.

Император Иосиф II заявил о том, что его прерогативой является назначать епископов, и он будет решать сам из черного или из белого духовенства он будет это делать. Габсбурги открыли духовную семинарию в Вене при церкви Св. Варвары “Барбареум” и много народных школ. Иосиф поставил греко-католических священников на службу обществу и государству.

В 1808 году по просьбе австрийского императора Рим основал Галицкую митрополию. В ее юрисдикцию вошли Перемышльская, Холмская и Львовская епархии с кафедрой во Львове, к которой перешли права и привилегии Киевской митрополии. Император добыл себе право выдвигать кандидата на кафедру и просить Папу об его утверждении. Митрополит без обращения к Риму посвящал епископов, назначенных императором.

В 1809 году пронаполеоновски настроенные польские повстанцы захватили Львов и потребовали от греко-католического митрополита Антония Ангеловича помянуть на службе Бонапарта. Ангелович отказался, за что и пострадал. За верность император наградил его орденом. Позиции греко-католической митрополии значительно упрочились.

Епископ Перемышльский Иоанн Снигурский основал училище для дьяков(псаломщиков), готовившее для приходов хороших знатоков восточного благочестия, которые также учили грамоте сельских детей. Он также раздавал стипендии русинским студентам, создавал начальные школы, основал епархиальную страховую кассу для нуждающихся духовных лиц. В 1848 году он основал епархиальную семинарию, морально и материально поддерживал первых украинских писателей т.н. “Руськую троицу” о. Маркиана Шашкевича, Ивана Вагилевича, Якова Головацкого тогда, когда их критиковали за непомерную новизну в лексике и орфографии. Из 43 книг на русинском языке, изданных в Галиции в 1837-50–х гг. – 40 написали священники.

Большинство греко-католических священников получало университетское образование. Они служили не только религиозному, но культурному развитию народа. Они улучшали агрикультуру, создавали сельхозкооперативы и кредитные товарищества. Греко-католические священники сдерживали бытовой антисемитизм. До 1848 году в греко-католических семинариях говорили и преподавали по-польски. Городские священники транскрибировали славянский текст в богослужебных книгах польским алфавитом. Декретами императора была введено обязательное знание русинского языка и кириллицы. В 1848 году галицкие русины по призыву иерархии не участвовали в польской революции и стояли на охранительных началах. Митрополит Григорий Яхимович возглавил Главную Руськую раду и представлял украинское население в конституционной комиссии австрийского парламента. Русинская интеллигенция отмежевалась от польского национального движения и продемонстрировала верность императору, который позже наградил Галицкого митрополита Михаила Левицкого орденом Леопольда. Папа Пий IX возвел его в кардинальское достоинство. Красную скуфью вручил Левицкому пражский кардинал Шварценберг.

Зародилось москвофильство, осторожная духовная ориентация на Россию и московское православие. Церковная молодежь желала возврата к славянским традициям, возникло т.н. движение "обрядовцев". Митрополит Яхимович создал комиссию для очищения богослужения от латинских заимствований. Народ выносил органы из храмов. Польские духовные особы сообщали в Вену, что таким образом галицкие русины готовятся присоединиться к России. По указанию городских властей в греко-католические храмы заходили полицейские и проверяли наличие "униатских" особенностей: звона в колокольчик, причащения на коленях и т.п. Австрийские власти предложили русинам перейти на латинский алфавит, но митрополит отстоял кириллицу.

Ликвидационная коллегия

Во времена Алексадра I управление униатскими приходами перешло из рук митрополита и епископов к аудиторам Греко-униатской коллегии, куда правительство назначало послушных себе людей, среди которых выделялся молодой неженатый священник из Луцка Иосиф Семашко (1798-1868).

По неизвестным причинам Семашко ненавидел монахов-василиан. Он советовал правительству парализовать их деятельность и изолировать от прихожан. После того, как Семашко приобрел руководящую роль в коллегии, он энергично выступил за полное упразднение василианских монастырей. Он полагал, что унию можно безболезненно отменить, а верующих присоединить к государственному исповеданию, если русифицировать белорусский церковный обряд. Тогда простые верующие перестанут ориентироваться в конфессиональной принадлежности храмов и незаметно для себя станут русскими православными. После воцарения Николая, Иосиф Семашко составил особую записку о воссоединении униатов, которая была одобрена государем. Семашко предложил создать отдельную греко-униатской коллегию, вне влияния римско-католической коллегии, которая бы "обновила" греческий (московский) обряд и руководствовалась бы греческими канонами, которые применяло бы творчески. Из-за того, что во главе униатской митрополии стоял верный папе Иосафат Булгак, Семашко предложил упразднить митрополичью кафедру и оставить лишь две епархии, куда продвинуть священнослужителей, верных государству; заменить капитулы при епископах консисториями, которые бы действовали независимо от епископов, подчиняясь только Петербургу; создать низовые административные органы в епархиях в противовес епископам, разрешить сыновьям благонадежного униатского духовенства поступать на государственную службу, запретить связь униатских семинарий с латинскими; способствовать переходу из унии в православие, а из православия в унию запретить. Аргументация Семашко в пользу уничтожения унии была скорее политической, чем религиозной. Он считал, что уния ведет к медленному переходу белорусов в польскую национальность. Он полагал, что ликвидация унии этот процесс остановит.

Государь своим указом благословил предложения Семашко. Были опечатаны частные часовни в поместьях польского шляхетства, чтобы там не служили гонимые униатские священники. Недовольным притеснениями василианам разрешили уйти в латинские ордена. Их имущество передавалось белому духовенству, которое его с благодарностью принимало. Семашко полагался на женатых сельских пастырей, которых он хотел безболезненно перевести в государственное православие с дарованием твердых должностных окладов (хрустальная мечта всего российского белого духовенства).

Постепенно были закрыты все василианские школы для мирян, где преподавался белорусский язык, “униатское наречие”, что подорвало самобытную культуру Белой Руси.

В 1829 г. Семашко по указанию Синода был посвящен митрополитом Иосафатом Булгаком в сан епископа Мстиславского. В следующем году Семашко устроил ревизию униатским епархиям. Ревизоры следили, чтобы богослужение совершалось по московским служебникам; требовали, чтобы из храмов вынесли органы и построили хотя бы перегородки из досок вместо иконостасов.

28 февраля 1831 член Государственного совета князь Александр Голицын, начальник департамента иностранных исповеданий граф Блудов и министр юстиции Дашков доложили государю о ходе упразднения унии. Николай по их докладу запретил устраивать латинские храмы и часовни, там, где преобладает униатское население и возобновлять кресты в память миссий. В июле 1831года Иосиф Семашко продал орган из Жировицкого кафедрального собора.

Во время Польского восстания 1832 года русские войска заняли василианский Почаевский монастырь в целях поиска оружия, выдворили оттуда монахов, а монастырь передали Святейшему Синоду.

Семашко часто переводил подчиненных ему василиан из одного монастыря в другой, а непокорных сажал в церковную тюрьму. Вместе с тем он часто критиковал чересчур активные полицейские методы, отпугивавшие униатов. Священников стали вызывать в духовные консистории, на предмет перехода в государственное православие. Одни отказывались, другие ставили условием перехода не отпускать бороду, стричь волосы и носить сутаны. В Белой Руси облик бородатого и волосатого русского батюшки в рясе был предметом насмешек.

17 февраля 1832 по государеву указу была упразднена должность протоигумена провинции василиан и закрыт новициат. Протоигумен литовской провинции ЧСВВ пытался спасти положение и предложил подчинить василиан Святейшему Синоду, но Семашко не разрешил. Все униатские семинарии закрыли, а их питомцев перевели в православные учебные заведения; латинским священникам запретили совершать таинства над униатами и вообще вскоре запретили вместе молиться.

В начале 1833 года Полоцкий православный епископ Смарагд Крыжановский критиковал слишком медленный ход присоединения по плану Семашко. Перейдя к действиям, он с помощью униатского благочинного и полиции присоединил в Полоцке 500 душ к правоверию. Смарагд привез из российских епархий хор и прислужников. В посланиях к губернатору он просил конфисковать для апостольских целей имущество католической церкви и даже приглянувшийся ему дом одного польского помещика.

В августе 1833 года Смарагд совершил миссионерскую поездку по городам и весям Полоцкой епархии и присоединил еще несколько тысяч душ. Всем присоединившимся из унии священникам он положил твердые государственные оклады (будучи униатами, священники жили на стипендии польских помещиков). Смарагд неустанно требовал от правительства крупных ассигнований для поощрения присоединившихся и найма в российских и украинских епархиях охотников до священнослужения.

“При обращении униатов и униатских церквей необходимы деньги” - писал неутомимый архипастырь. Он выдавал вознаграждение приходу за присоединение и ставил его на казенное содержание. Бывали и злоупотребления, когда два польских помещика предложили ему присоединить своих крестьян к православию для того, чтобы собрать с них недоимки. Для утверждения веры в присоединившихся селах на постое стояли войска.

Вскоре владыка столкнулся с нарастающим сопротивлением униатских священников, которые проповедовали против схизмы (синодального православия) в храмах и на улицах. Поступали множество жалоб на насилие и спаивание народа во время массовых обращений. В Полоцке на базаре произошла драка православных с униатами, последние назывались обратившихся в православие “перевертнями”, а те их “безмозглыми поляками”. Обычно многие верующие переставали ходить в церкви после устроения в ней иконостаса и уходили в костелы.

7 февраля 1834 года Греко-униатская коллегия очередной раз постановила обновить храмы в восточном духе, приобрести книги московской печати по умеренным расценкам, устранить заимствования из латинской духовности и отменить все обряды не согласные с обрядами Российской православной греко-кафолической восточной церкви. Было предписано называть младенцем только по московским святцам. Полиции вменялось в обязанность проверять, чтобы в униатских храмах священник отправлял богослужения только по московскому служебнику.

В 1834 года в епископа Брестского был посвящен единомышленник Семашко полоцкий безженный священник Антоний Зубко. Вскоре к ним присоединился третий целибат - Василий Лужинский из Орши. Все три униатских епископа за исключением верного Риму митрополита Иосафата Булгака были согласны отречься от кафолической церкви.

В 1835 году епископа Иосиф Семашко очередной раз распорядился в своей епархии во всех храмах построить иконостасы, не вставлять в них образы Св. Сердца Иисуса и Св. Иосафата, убрать статуи, скамейки и звонки. Работы выполнялись приглашенными на казенный счет мастерами из великороссийских губерний. Так как денег как обычно не хватало, возводили перегородки из струганных досок, куда вешали несколько икон. Надпись на иконе Св. Иосафата переправляли на "Св. Иоанн" или иную. Священники отказывались строить перегородку, ссылаясь на бедность. Синод принуждал местных помещиков римо-католиков давать деньги на иконостасы.

Не дожидаясь изъятия, многие униатские священники сдавали на хранение униатские образа и утварь собратьям латинского обряда в костелы.

В начале 1835 года Смарагд Полоцкий в очередной раз пожаловался на ошибочность методов Иосифа Семашко по ликвидации унии. Он писал, что, несмотря на обрядовое сближение, в полоцких униатах так и не появилось стремления к воссоединению с государственной церковью. Процесс перехода приостановился. Несмотря на то, что в витебских униатских храмах всегда были иконостасы и служили по-восточному, именно там верующие упорствуют в унии и не хотят в государственную церковь. Смарагд утверждал, что полицейские методы – самые надежные. Только с помощью чиновников и полицейских можно обратить массы в правую веру.

Сохранилось множество описаний того, как в деревню входила рота солдат во главе с консисторским чиновником и батюшкой. Чиновник зачитывал указ о присоединении, батюшка произносил проповедь на церковно-славянском языке о превосходстве греко-российского православного исповедания над ересью папизма. В конце он говорил: "А теперь кто к истинной вере встаньте от меня по правую руку, а кто упорствует по левую". Справа стояла подвода с бочонком водки, а слева рота солдат с розгами. Народ обычно выбирал правую сторону.

Вскоре Смарагда убрали в другую епархию и правящим архиереем в Полоцк назначили более осторожного Исидора (Никольского), который предложил совершать совместные православно-униатские богослужения, чтобы поразить воображение униатов благолепием московского обряда. Вместе с тем, он тайно просил помочь в суде одной польской помещице, которая в случае успеха обещала ему перевести своих крестьян в православие.

В 1835 г. высочайшим повелением был создан очередной секретный комитет по очистке униатского обряда в составе московского митрополита Филарета Дроздова, греко-католического митрополита Иосафата Булгака, министра внутренних дел Блудова, который потребовал продать все органы, либо разобрать их на запчасти.

Прихожане сопротивлялись этим решениям. В Речицкой церкви Пинского повета Минской губернии крестьяне разобрали не орган, а создаваемый иконостас. Туда приезжали чиновники с полицией, которые увещевали их покориться государевой воле. В результате убеждения и принуждения 238 душ из 600 присоединились к православию, остальные остались верны унии.

В январе 1837 г. униатская церковь была подчинена ведению обер-прокурора Святейшего Синода, что фактически поставило ее в положение схизматической от Рима организации.

В октябрь 1837 года епископ Иосиф Семашко отметил притупление давнего антагонизма между польскими помещиками и белорусскими священниками. Помещики увеличивали содержание униатскому духовенству, заботились об их нуждах, ходатайствовали перед епископами за провинившихся священников, чего раньше не бывало. Они даже предлагали деньги на переиздание униатских служебников почаевской печати. Помещики оценили униатское духовенство на фоне пришлых пастырей из российских епархий, в которых они видели тайных осведомителей полиции. Селяне их боялись. На казенных окладах при дешевом вине батюшки миссионеры медленно спивались. Чиновники отмечали, что православное духовенство не в состоянии тягаться с униатским и неспособно самостоятельно духовно обратить верующих. Оно требовало от украинцев и белорусов знание молитв только на великороссийском диалекте, в противном случае отказывали в совершении треб.

Штаб-офицер корпуса жандармов А. Куцинский пожаловался на то, что православные миссионеры обольщают униатов именем монарха, льготами и вином, а в случае неудач пишут доносы, где обвиняют местное униатское духовенство помещиков в неблагонадежности. Чтобы избежать наказания за антигосударственную деятельность крестьяне вынуждены принимать православие, и помещик к этому принуждает. Из-за этого местное население недовольно государем и сочувствует польской национальной идее. Куцинский предложил запретить насильственные действия со стороны синодальных чиновников и повысить государственное пособие православным священникам.

В декабре 1837 года владыка Исидор заметил, что униаты уходят из церквей с иконостасами в римско-католич