О СМЫСЛЕ И ЗНАЧЕНИИ КРОВАВЫХ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЙ В ДОХРИСТИАНСКОМ МИРЕ И О ТАК НАЗЫВАЕМЫХ "РИТУАЛЬНЫХ УБИЙСТВАХ"
Оп.: "Вера и разум". №№ 21-24 за 1913 год.
Харьков
См. антисемитизм.
Дело Бейлиса.
Самую существенную составную часть всякаго вообще религiознаго культа представляютъ мoлитвocлoвiя и жертвы, приносимыя человекомъ Богу. Въ дохристiанскомъ мире были различаемы два вида жертвъ: мирныя или безкровныя и кровавыя. Вознося свою молитву Богу, какъ iудеи, такъ и язычники признавали необходимымъ приносить къ алтарю и различные дары отъ своего именiя и своихъ трудовъ: хлебъ, муку, вино, елей, ладанъ или смирну, соль и драгоценныя вещи: золото, серебро, деньги, пурпуровыя и висонныя матерiи (ср. Исх., 25, 3-7). Но особенно угоднымъ Богу дохристiанскiе народы считали принесенiе кровавыхъ жертвъ. На этихъ то жертвоприношенiяхъ мы и останавливаемъ въ настоящiй разъ вниманiе читателя.
Въ основе культа кровавыхъ жертвоприношенiй, безспорно, лежало верованiе, что только пролитiемъ крови и смертiю невиннаго и чистаго существа человекъ можетъ угодить Богу и достигнуть своего примиренiя съ Нимъ; это верованiе имело свой основной корень въ исторiи грехопаденiя нашихъ прародителей. Когда первый человекъ разорвалъ свой союзъ съ Богомъ и перешелъ на сторону врага своего – диaвoлa, правда Божiя изрекала надъ нимъ свой приговоръ: “ты долженъ умереть (Быт. 2, 27); ибо ты получилъ жизнь не по заслугамъ своимъ, а по одной милости Божiей; лишивъ же себя преступно этой милости, ты вместе съ темъ лишилъ себя и права на жизнь”. Таково требование справедливости. Если же удовлетворенiе правде Божiей не последовало въ тотъ самый день, когда человекъ отпалъ отъ Бога, и если оно было отодвинуто на довольно отдаленное время и даже перенесено съ греховнаго человечества на безгрешнаго обетованнаго Искупителя, то причина этого заключалась единственно въ томъ, что безпредельная милость Божiя предварила Божественное правосудiе. Темъ не менее, и приговоръ правды Божiей никогда не могъ утратить своей силы. Человечество усвоило верованiе, что безъ пролитiя крови не можетъ быть достигнуто прощенiе (Евр. 9, 22), – и это-то верованiе нашло для себя выраженiе въ дохристiанскихъ кровавыхъ жертвоприношенiяхъ.
Какъ сильно было это верованiе и какъ велико было томленiе духа человеческаго, стремившегося къ примиренiю съ Божествомъ, это видно изъ того, что культъ кровавыхъ жертвоприношенiй въ древнемъ мире былъ чрезвычайно распространенъ какъ среди iудеевъ, такъ и среди язычниковъ. Одинъ ученый историкъ замечаетъ, что въ Азiи едва ли можно найти пядь земли, которая не была бы обагрена кровью жертвенныхъ животныхъ. Мы думаемъ, что въ этихъ словахъ преувеличенiя немного. У евреевъ, напр., неопустительно были совершаемы ежедневно два кровавыхъ жертвоприношенiя: утреннее и вечернее (Исх. 29, З8; Числ. 28, 3, 4), кроме жертвоприношенiй отъ частныхъ лицъ. Но бывали случаи, когда въ одинъ день было приносимо весьма большое количество кровавыхъ жертвъ. Такъ, въ день своего помазанiя на царство Соломонъ принесъ въ Гаваоне 1000 всесожжeнiй (3 Цар. 3, 4); въ день освященiя храма Iерусалимскаго имъ было принесено въ жертву Богу 22000 воловъ и 120000 овецъ (3 Цар. 8, 63. Ср. Парал. 7, 5). Вообще же Соломонъ приносилъ неопустительно множество жертвъ три раза въ годъ: въ праздникъ опресноковъ, и въ праздникъ седмицъ, и въ праздникъ кущей, помимо жертвъ, требуемыхъ установленiями закона на каждый день, а также въ субботы и нoвoмеcячiя. Обильныя жертвы были приносимы, впрочемъ, и другими благочестивыми царями, напримеръ, Давидомъ (2 Цар. 6, 13), Iосафатомъ (2 Парал. 17, 4), Iоасомъ, Озиeю и Eзeкиeю (2 Парал. 29, 32, 33). Возвратившiеся изъ плена Вавилонскаго iудeи, празднуя освященiе новоустроеннаго храма въ Iерусалиме, при всей скудости своей принесли въ жертву Богу сто воловъ, двести овновъ, четыреста агнцевъ, двенадцать козловъ за грехи всего Израиля по числу двенадцати коленъ Израильскихъ (2 Ездр. 7, 7, 8). Даже Иродъ, по свидетельству Iосифа Флавiя [ 2 ], въ день торжественнаго освященiя реставрированнаго имъ храма Iерусалимскаго принесъ въ жертву Богу триста воловъ; а сколько животныхъ было принесено тогда въ жертву частными лицами, – этого, – говоритъ Флaвiй, определить нельзя, по причине необычайно великаго количества закланныхъ животных. Есть указанiе, что иногда въ праздникъ пасхи въ Iерусалиме было закалаемо до 260000 агнцев [ 3 ].
Нельзя не обратить вниманiя на то обстоятельство, что въ жертву Богу были приносимы не все вообще животныя, а только удовлетворявшiя известнымъ требованiямъ и непременно – домашнiя, ближайшiя къ человеку, такъ сказать, его друзья и помощники въ тяжелыхъ его трудахъ, некоторымъ образомъ даже заменявшiе его въ этомъ отношенiи. Это обстоятельство, несомненно, находится въ связи съ верованiемъ, которое было разделяемо всеми дохристiанскими народами, что приносимыя въ жертву животныя заступаютъ место самаго человека, приносящего жертву, заменяютъ его собою, Плутархъ передаетъ следующее известiе объ особенномъ классе египетскихъ жрецовъ, которыхъ онъ называетъ сфрагиста. “Эти жрецы, – говоритъ онъ, – приносили Тифону въ жертву рыжаго быка, на которомъ не могло быть ни одного волоска – ни белаго, ни чернаго, при чемъ это жертвенное животное они предварительно отмечали печатью, изображавшею человека, стоявшего на коленяхъ съ завязанными назадъ руками и съ приставленнымъ къ горлу мечемъ. Прежде принесенiя этого быка въ жертву, они произносили надъ его головою проклятiя”. Изъ этого разсказа ясно видно, что, по верованiю древнихъ египтянъ, въ жертву Богу следовало бы приносить не животное, а самаго человека...
После этого неудивительно, что среди дохристiанскихъ народовъ былъ широко распространенъ культъ приношенiя въ жертву не только животныхъ, но и людей и притомъ преимущественно – грудныхъ младенцевъ, невинныхъ юношей и целомудренныхъ девъ. Не много дошло до нашего времени древнихъ историческихъ памятниковъ, на основанiи которыхъ мы могли бы составить себе верное и обстоятельное представленiе о верованiяхъ, культе, нравахъ, обычаяхъ и жизни древнихъ народовъ; но и того матерiала, которымъ мы располагаемъ, вполне достаточно для утвержденiя, что въ жертву богамъ приносили людей древнiе индiйцы, персы, сирiйцы, финикiяне, египтяне, арабы, карфагеняне, эфiопляне, греки, римляне, кельты, германцы, славяне, литовцы, скандинавы, скифы и др. Некоторые изъ древнихъ народовъ, кроме грудныхъ младенцевъ, юношей и девицъ, приносили въ жертву богамъ даже своихъ царей и верховныхъ жрецовъ, веруя, что чемъ сановнее и важнее люди, приносимые ими въ жертву, темъ ихъ жертва прiятнее Божеству.
Въ подтвержденiе сказаннаго, чтобы не раздвигать рамки своего разсужденiя, мы сошлемся на немногiе, но не подлежащiе сомненiю, историческiе факты.
Геродотъ, Помпонiй Мела и Плинiй согласно свидетельствуютъ, что древнiе индiйцы не только приносили живыхъ людей въ жертву богамъ, но и ели, какъ святыню, жертвенное человеческое мясо. ''Нередко, ради угожденiя божеству, особенно во бремя свирепствованiя чумы и моровой язвы, они привязывали людей къ столпамъ и бросали ихъ въ пропасть съ какой-либо скалы. Факиры ихъ добровольно приносили себя въ жертву богамъ, бросаясь въ огонь, въ воду или со скалы. Даже и въ настоящее время они считаютъ богоугоднымъ деломъ – изрезывать кинжалами до крови свои лица и свою грудь.
Персидскiй царь Ксерксъ, собираясь въ походъ противъ грековъ, какъ известно, принесъ въ жертву богамъ сына своего друга и союзника, лидiйскаго царя Пифiя; а о супруге его Аместриде Геродотъ разсказываетъ, что, въ благодарность подземнымъ богамъ, она приказала зарыть живыми въ землю четырнадцать персидскихъ юношей, сыновей знатнейшихъ персидскихъ сановниковъ.
По свидетельству Страбона, сирiйцы имели обыкновенiе раскармливать особыми сытными блюдами рабовъ, служившихъ при капище, и затемъ умерщвляли ихъ въ честь того или другого божества. Въ Лаодикiи ежегодно приносили въ жертву Палладе или Астарте невинную и красивую девушку. О сирiйскихъ колонистахъ-сепарвимцахъ писатель четвертой книги царствъ (17, 31) говоритъ, что они “сожигали сыновей своихъ въ огне Адрамелеху и Анамелеху, богамъ сепарвимскимъ”. По словамъ Лукiана, въ Иepaполе, въ Сирiи, было въ обычае приносить детей въ жертву богине Астарте.
Что финикiяне умерщвляли грудныхъ младенцевъ для умилостивленiя своего бога Ваала или Молоха, это – фактъ общеизвестный, засвидетельствованный многими древними писателями (Порфирiемъ, Филономъ, Геродотомъ, Клитархомъ и др.). Но, кроме того, въ Библосе были приносимы въ жертву Адонису красивые белокурые мальчики, а по словамъ Евсевiя, финикiяне ежегодно умерщвляли своихъ “единородныхъ” сыновей и въ честь Сатурна. Такимъ именно способомъ они надеялись предотвратить предпринятую Александромъ Македонскимъ осаду Тира. Имея намеренiе совершать что либо важное, они всегда обрекали своихъ детей на закланiе. Кости несчастныхъ жертвъ они почитали святынею и возили ихъ съ собою даже во время путешествiй. По верованiю финикiянъ самъ богъ Хроносъ или Израэль (сильный богъ), управлявшiй ихъ страною, однажды, во время ужасной чумы и голода, принесъ въ жертву себе своего единственнаго сына Iегуда, одевъ его въ царскiя одежды, на устроенномъ для того на небе жертвеннике. Здесь кстати вспомнить и о другомъ мифе, по которому Хроносъ также и у грековъ пожралъ всехъ своихъ детей.
Много есть указанiй на то, что карфагеняне часто умерщвляли людей для умилостивленiя своихъ боговъ. По свидетельству Iустина, карфагенскiй полководецъ Малеусъ принесъ въ жертву богамъ своего победоноснаго сына Картало: надевъ на его голову тiару жреца и облачивъ его въ царскую пурпуровую мантiю, онъ пригвоздилъ его къ высокому кресту. Геродотъ разсказываетъ намъ о томъ, какъ, карфагенскiй полководецъ Гамилькаръ, во время сраженiя съ сиракузскимъ царемъ Гелономъ, съ утра до вечера приносилъ въ жертву богамъ безчисленное количество людей, а потомъ и самъ бросился въ огонь. По свидетельству Евсевiя, у карфагенянъ былъ даже особый железный идолъ съ простертыми впередъ руками; раскаливъ его сначала докрасна огнемъ, жрецъ бралъ у какой либо несчастной матери ея грудного ребенка и клалъ его на руки идола, на которыхъ онъ начиналъ жариться, а затемъ падалъ внизъ въ пылавшiй огонь и тамъ сгоралъ совершенно. Когда царь Агафоклъ осадилъ Карфагенъ, жители этого города, какъ разсказываетъ Дiодоръ, принесли въ жертву богамъ более 200 юношей изъ самыхъ знатнейшихъ семействъ. Но этого мало: нашлось еще 300 юношей, почти отроковъ, которые добровольно предложили заклать себя въ жертву. Вообще же карфагеняне, по словамъ Iустина, более другихъ язычниковъ были уверены въ томъ, что самою угодною и наиболее умилостивительною жертвою богамъ было умерщвленiе невинныхъ младенцевъ, при чемъ матерямъ строжайше было запрещено оплакивать своихъ детей; напротивъ, во время самаго приношенiя ихъ въ жертву, оне должны были неистово плясать подъ оглушительные звуки грубыхъ музыкальныхъ инструментовъ. Этотъ ужасный и безчеловечный религiозный культъ существовалъ въ северной Африке еще во времена Тертуллiана, т. е., и после разрушенiя Карфагена. По свидетельству Плутарха, жестокость этого культа была несколько смягчена темъ, что богатыя женщины могли заменять собственныхъ детей чужими, купленными у жрецовъ, которые прiобретали ихъ на рынкахъ и особеннымъ образомъ подкармливали для жертвоприношенiй. У карфагенянъ, какъ и финикiянъ, были особенные ковчежцы въ которыхъ, какъ святыня, сохранялись кости принесенныхъ въ жертву младенцевъ.
Геродотъ, Аполлодоръ, Манефъ, Порфирiй и Плутархъ уверяютъ, что культъ приношенiя людей въ жертву богамъ у египтянъ такъ же былъ широко распространенъ, какъ и у карфагенянъ. Чаще всего такiя жертвоприношенiя были совершаемы въ городе Бузирисе, где былъ будто бы погребенъ египетскiй богъ Озирисъ. Жители Гелiополиса также имели обычай ежедневно приносить въ своемъ храме въ жертву богамъ трехъ человекъ. Кроме того, одинъ разъ въ годъ, раннею весною, египтяне бросали въ Нилъ какую либо молодую и красивую рабыню, прося Изиду о дарованiи имъ обильнаго урожая въ Нильской долине. Въ этомъ отношенiи они отличались отъ другихъ языческихъ народовъ темъ, что не только приносили людей въ жертву своимъ богамъ, но и ели ихъ мясо, и пили ихъ кровь, приписывая этой ужасной пище какое-то мистическое и въ частности – целебное значенiе. Объ этомъ говоритъ Аполлодоръ; но то же подтверждаетъ и Ювеналiй въ своей 15-ой сатире, говоря. что египтяне имели обычай умерщвлять въ честь Озириса своихъ пленниковъ и есть ихъ мясо. Нельзя не отметить здесь того обстоятельства, что жители Египта приносили въ жертву богамъ какъ людей, такъ и быковъ только рыжихъ или красныхъ.
У Прокопiя, Евагрiя, Геродота и даже въ коране встречаются ясныя указанiя на то, что культъ человеческихъ жертвоприношенiй былъ не чуждъ также и арабамъ. Отецъ Магомета, Абдалахъ, считалъ весьма богоугоднымъ деломъ закланiе въ жертву малолетнихъ детей. Такими жертвоприношенiями арабы въ особенности старались умилостивлять своего бога Гобала или Оротала. Его изваянiе стояло на священномъ камне Каабе и было окружено другими идолами, число которыхъ простиралось до З60?ти. Ороталу древнiе арабы приносили въ жертву людей въ седьмой день каждой недели. О сарацинскомъ князе Номане разсказываютъ, что одного пленника царскаго рода онъ заклалъ въ жертву идоламъ даже собственными руками. Было въ обычае у арабовъ приносить въ жертву богамъ и красивыхъ целомудренныхъ девицъ. Крови такого рода жертвъ они приписывали магическую целебную силу.
По ученiю эфiопскихъ жрецовъ, только смерть царей могла искуплять ихъ народъ отъ греховъ, поэтому эфiопляне, какъ свидетельствуетъ Дiодоръ, до временъ Птоломея II приносили въ жертву богамъ даже своихъ царей.
Что касается грековъ, то и у нихъ, несмотря на ихъ высокую культуру, не были редкостью человеческiя жертвоприношенiя, хотя и были они распространены преимущественно среди островитянъ. Впрочемъ, Минотавру сами афиняне, въ день каждаго новаго года, приносили въ жертву семерыхъ юношей и семерыхъ девъ, которыхъ они торжественно приводили къ идолу и побивали предъ нимъ дубинами. Въ 596 году до Р. X. въ такую безчеловечную жертву добровольно предложилъ себя какой то безумный юноша Кратинъ. На острове Крите, где будто бы находилась могила Зевса, человеческiя жертвоприношенiя были наиболее употребительными. Здесь приносили въ жертву богамъ каждаго чужеземца, случайно попавшего на берегъ, при чемъ съ его спины сдирали кожу, чтобы извлечь изъ тела всю кровь, которой приписывали особую искупительную силу и которую критяне пили съ жадностiю. Критскiй царь, девкалiонидъ Идоменей, по обету, данному богамъ, принесъ въ жертву собственнаго сына, такъ какъ, по верованiю критянъ, то же самое ради нихъ сделалъ съ своимъ сыномъ и богъ ихъ – Хроносъ. Лесбосцы приносили людей въ жертву богу своему Дiонисiю. То же делали, по свидетельству Порфирiя, хiосцы и тенедосцы. На острове Лемносе было въ обычае умерщвлять, въ честь Паллады, девиц-дочерей туземцевъ и невольницъ. Эолiйцы считали наиболее угодною богамъ жертвою закланiе новорожденныхъ младенцевъ. На Андросе, какъ и въ Трое, въ жертву богамъ приносили такъ называемыхъ гiеродуловъ храмовыхъ прислужниковъ и двенадцатилетнихъ девочекъ. Таврическая Артемида представляется особенно кровожадною богинею: предъ ея истуканомъ ежедневно приносили въ жертву одного мужчину, преимущественно изъ чужестранцевъ, потерпевшихъ кораблекрушенiе, и приплывшихъ къ острову. Кровь такой жертвы вливали въ особую чашу и, смешавъ ея съ водою, употребляли, какъ величайшую святыню. Почти такой же возмутительный культъ установили у себя и жители Делоса въ честь богини Дiаны. Они сделали ея идола въ виде громадной железной девы съ печью внутри; – и на раскаленныхъ рукахъ этого истукана, какъ и у Молоха, были сожигаемы грудные младенцы. Въ Беотiи въ жертву богамъ были приносимы знатные жрецы и даже цари, и ежегодно, по жребiю, – одинъ наиболее красивый юноша. Есть указанiя, что человеческiя жертвы были въ употребленiи въ Тегее, Теспее, ?ессалiи, Херсонесе, Мелите и другихъ местахъ.
Подобно всемъ языческимъ народамъ, греки совершали человеческiя жертвоприношенiя въ особенности предъ сраженiями, когда въ опасности находилось отечество. Въ этихъ случаяхъ цари и полководцы не щадили своихъ собственныхъ сыновей и дочерей и нередко собственноручно умерщвляли ихъ для умилостивленiя боговъ. Такихъ жертвъ, по большей части требовали и оракулы. Такъ, – афинянамъ, во время ихъ войны съ элевзинцами, оракулъ объявилъ, что победа на ихъ стороне будетъ лишь тогда, если кто-либо изъ знатныхъ лицъ добровольно принесетъ себя въ жертву богамъ. И младшая дочь царя, согласно ея желанiю, была заклана ея собственнымъ отцомъ. Примеру ея скоро последовали и ея старшiя сестры. Такъ же поступилъ, по требованiю оракула, царь Леонъ съ своими тремя дочерьми, Iакинфъ принесъ въ жертву богамъ пять своихъ дочерей, чтобы избавить афинянъ отъ голода и чумы. По указанiю мнимаго прозорливца Тирезiя, ради блага своего народа, умертвилъ себя Менекей. Добровольною жертвою богамъ, за спасенiе Афинъ, была и дочь Геракла – Макарiя. Повинуясь требованiю оракула, искупительною жертвою были дочери Антипенея. Такова же была участь и последняго афинскаго царя Кодра. Не подлежитъ сомненiю, что ахейцамъ и спартанцамъ также были не чужды человеческiя жертвоприношенiя. Нельзя не отметить здесь того обстоятельства, что все лица, добровольно приносившiя себя въ жертву богамъ, были твердо уверены въ искупительномъ значенiи своей смерти, были убеждены, что умираютъ для блага народа, ради спасенiя отечества или прекращенiя смертности отъ чумы и моровой язвы.
Не станемъ указывать многочисленныхъ фактовъ, убедительно свидетельствующихъ о томъ, что и все другiе языческiе народы отъ римлянъ до славянъ включительно, имели обычай приносить въ жертву людей для умилостивленiя того или другого божества. Для нашей цели мы находимъ достаточнымъ и сказаннаго. Но вотъ интересный, хотя и спорный въ науке вопросъ: были ли человеческiя жертвоприношенiя у ветхозаветныхъ евреев?
Что фактически у ветхозаветныхъ евреевъ такiя возмутительныя жертвоприношенiя иногда существовали, – въ этомъ не можетъ быть никакого сомненiя. Характеристическую особенность еврейскаго народа, по свидетельству Библiи, составляли его “жестоковыйность” и неблагодарность въ отношенiи къ Iегове, постоянно ему благодетельствовавшему. Читая Библiю, нельзя не поражаться тою легкостью, съ какою евреи отпадали отъ почитанiя истиннаго Бога и увлекались самыми грубыми и безчеловечными формами языческаго идолослуженiя и – въ особенности культами Ваала и Молоха. Уже Давидъ, вспоминая о религiозно-нравственномъ состоянiи своихъ предковъ во время ихъ 40-летнего странствованiя по Аравiйской пустыне, говоритъ: “Они забыли Бога, Спасителя своего, совершившего великое въ Египте, дивное въ земле Хамовой, страшное у Чермнаго моря... Они прилепились къ Ваалфегору и ели жертвы бездушныхъ…, смешались съ язычниками и научились деламъ ихъ; служили истуканамъ ихъ... и приносили сыновей своихъ и дочерей своихъ въ жертву бесамъ; проливали кровь невинную, кровь сыновей своихъ и дочерей своихъ, которыхъ приносили въ жертву идоламъ Ханаанскимъ, – и осквернилась земля кровью” (Пс. 105, 21, 22, 28, 35-38). Пророкъ Амосъ говоритъ о евреяхъ того же времени: “Вы носили скинiю Молохову и звезду бога вашего Ремфана” (Амос. 5, 26). Такой же упрекъ делаетъ древнимъ евреямъ и первомученикъ христiанскiй, святый архидiаконъ Стефанъ (Деян. 7, 43). Но и въ позднейшее время – въ перiодъ правленiя судей и царей – евреи, усвоившiе культъ Ваала или Молоха, несомненно, приносили въ жертву людей этимъ языческимъ божествамъ. Объ Axaзе священный историкъ (4 Цар. 16, 3) говоритъ, что онъ “ходилъ путемъ царей Израильскихъ, и даже сына своего провелъ чрезъ огонь, подражая мерзости народовъ, которыхъ прогналъ Господь отъ лица сыновъ Израилевыхъ”. Но “провести кого либо чрезъ огонь”, на языке Библiи значитъ – сжечь его. Это видно, напримеръ, изъ словъ пророка Iезекiиля, чрезъ котораго, порицая “дщерь Iерусалима (т. е. евреевъ) за такiя же человеческiя жертвоприношенiя, Самъ Богъ говоритъ: “Ты взяла сыновей твоихъ и дочерей твоихъ, которыхъ ты родила Мне, и приносила въ жертву на снеденiе имъ (идоламъ)... Ты и сыновей Моихъ заколала и отдавала имъ, проводя ихъ чрезъ огонь” (Iезек. 16, 20, 21). И въ другомъ месте (23, 37) чрезъ того же пророка Богъ говоритъ объ евреяхъ: “сыновей своихъ, которыхъ родили Мне, черезъ огонь проводили въ пищу имъ (идоламъ). Ср. 20, 26, 31. Исаiя обличаетъ евреевъ, “закалающихъ детей при ручьяхъ, между разселинами скалъ” (Ис. 57, 5). У пророка Iеремiи Богъ свидетельствуетъ (7, 31): “Сыновья Iуды устроили высоты Тофета въ долине сыновей Енномовыхъ, чтобы сожигать сыновей своихъ и дочерей своихъ въ огне, чего Я не повелевалъ, и что Мне на сердце не приходило”. То же самое повторяетъ Господь и въ другомъ месте (Iерем. 19, 5), поясняя только, что эти ужасныя жертвы были приносимы именно “во всесожженiе Ваалу”. Священный историкъ царей еврейскихъ также повествуетъ, что въ царствованiе Осiи евреи, оставивъ служенiе истинному Богу, построили высоты во всехъ городахъ своихъ, поставили на нихъ истуканы и изображенiя Астарты и служили Ваалу, “и проводили сыновей своихъ и дочерей своихъ чрезъ огонь” (4 Цар. 17, 17). То же самое повествуетъ онъ о царе iудейскомъ Манасiи, который также “провелъ сына своего черезъ огонь” (21, 6). Чрезъ пророка Iезекiиля говорилъ Господь земле Израильской, т. е. Израильскому народу: “Приведу на васъ людей, народъ Мой, Израиль, и они будутъ владеть тобою, земля, и ты будешь наследiемъ ихъ и не будешь более делать ихъ бездетными. Такъ говоритъ Господь: за то, что говорятъ о васъ: “ты – земля, поедающая людей и делающая народъ твой бездетнымъ”, – за то уже не будешь поедать людей и народа твоего не будешь впередъ делать бездетнымъ, говоритъ Господь Богъ... Я излилъ на нихъ гневъ Свой за кровь, которую они проливали на этой земле. И Я разсеялъ ихъ по народамъ. И пришли они къ народамъ, куда пошли, и обезславили Святое имя Мое (Iезек. 36, 12–14, 18, 20). Знаменитый раввинъ Исаакъ Абарбанель возмущается этимъ местомъ, но не отвергаетъ того, что пророкъ говоритъ объ употребленiи евреями человеческой крови (Толков. fol. 202. col. 4). Только благочестивый царь Iосiя запретилъ iудеямъ приносить детей въ жертву Молоху (4 Цар. 23, 10).
Но если нельзя отрицать того, что евреи, оставивъ почитанiе Iеговы и подражая языческимъ народамъ, главнымъ образомъ финикiянамъ, или хананеянамъ, приносили въ жертву Ваалу или Молоху своихъ сыновей и дочерей, то съ другой стороны не подлежитъ никакому сомненiю, что эти жестокiя и возмутительныя жертвоприношенiя были противны Господу. У пророка Iеремiи, какъ мы видели, Богъ дважды (7.31; 19, 6) свидетельствуетъ, что Онъ не повелевалъ приносить такiя жертвы и что мысль объ установленiи ихъ Ему даже не приходила на сердце. Чрезъ Моисея же Господь строжайшимъ образомъ запретилъ человеческiя жертвоприношенiя и повелелъ предавать смертной казни преступающихъ Его заповедь. “Изъ детей твоихъ, – говорилъ Онъ Израильскому народу (Лев. 18, 21), – не отдавай на служенiе Молоху, и не безчести имени Бога твоего. Я – Господь”. “И сказалъ Господь Моисею говоря: скажи сiе сынамъ Израилевымъ: кто изъ сыновъ Израилевыхъ или изъ пришельцевъ, живущихъ между Израильтянами, дастъ изъ детей своихъ Молоху, тотъ да будетъ преданъ смерти: народъ земли да побьетъ его камнями” (Лев. 20, 1,2). “Не делай такъ (какъ язычники делаютъ идоламъ своим) Господу Богу твоему, ибо все, чего гнушается Господь, что ненавидитъ Онъ, они делаютъ богамъ своимъ: они и сыновей своихъ, и дочерей своихъ сожигаютъ на огне богамъ своимъ” (Второз. 12, 31). “Не долженъ находиться у тебя проводящiй сына своего или дочь свою черезъ огонь” (18, 10). Что Богъ не только не устанавливалъ, но и не терпелъ человеческихъ жертвоприношенiй, это видно уже изъ того, что, по повеленiю Божiю, пророки часто обличали и укоряли евреевъ за то, что они приносили въ жертву Ваалу или Молоху своихъ сыновей и дочерей.
Темъ не менее, верованiе, что только смерть невиннейшаго человеческаго существа есть истинная жертва примиренiя человека съ Богомъ, красною нитью проходитъ чрезъ все страницы ветхозаветнаго Божественнаго Откровенiя. Только кровь совершеннаго праведника, по ученiю слова Божiя, могла омыть человека отъ нечистоты Адамова грехопаденiя. Язычество облекло эту идею въ грубую форму приношенiя въ жертву Богу грудныхъ младенцевъ, какъ еще не имеющихъ никакихъ личныхъ греховъ. Невиннее, чище, безгрешнее грудныхъ младенцевъ язычество никого на земле не нашло. Эта грубая форма отвергнута безпредельнымъ милосердiемъ Божiимъ, но самая идея, какъ приговоръ вечной и абсолютной справедливости, удержана. Она лежитъ уже въ основе ветхозаветнаго закона о посвященiи Богу всехъ первенцевъ. Законъ этотъ былъ данъ Богомъ еще до выхода евреевъ изъ Египта. “И сказалъ Господь Моисею, говоря освяти Мне каждаго первенца, разверзающего ложесна между сынами Израилевыми” (Исх. 13,1,2). И этотъ законъ былъ повторенъ неоднократно: ср. Исх. 22, 29; Числ.. 3, 13; 8, 17. Но что значитъ – посвятить кого либо Богу? – Прежде всего (по объясненiю самого Моисея) это значитъ – заклать посвященнаго и принести его въ жертву; а потомъ уже въ переносномъ смысле – “отдать его Господу на все дни жизни его служить Господу” (1 Цар. 1, 28). Самъ Богъ возвестилъ чрезъ Моисея еврейскому народу: “все заклятое, что подъ заклятiемъ отдаетъ человекъ Господу, изъ своей собственности, человека ли, скотину ли, есть великая святыня Господня и должно быть предано смерти” (Лев. 27, 28, 29) [ 3 ]. Въ этомъ смысле говоритъ и Господь нашъ Iисусъ Христосъ въ Своей первосвященнической молитве о Своей крестной смерти: “За нихъ (верующих) Я посвящаю Себя (по-славянски: “свящу Себе”). Когда Авраамъ намеревался принести въ жертву единственнаго, дарованнаго ему уже въ старости, сына своего Исаака, онъ, несомненно, веровалъ, что эта жертва будетъ угоднейшею Богу, какъ ни тяжела была она для него самого.
Интересный случай изъ жизни Iеффая передаетъ книга Судей Израилевыхъ (гл. 11). Отправляясь на войну съ аммонитянами Iеффай далъ обетъ Господу: “Если Ты предашь аммонитянъ въ руки мои, то, по возвращенiи моемъ съ миромъ отъ аммонитянъ, что выйдетъ изъ воротъ дома моего навстречу мне, будетъ Господу, и вознесу сiе на всесожженiе”. Победивъ аммонитянъ, Iеффай возвращается домой, “и вотъ дочь его выходитъ навстречу ему съ тимпанами и ликами; она была у него только одна, и не было у него еще ни сына, ни дочери”. И онъ совершилъ надъ нею обетъ свой; по толкованiю некоторыхъ древнихъ раввиновъ, действительно принесъ ее въ жертву всесожженiя, а по мненiю другихъ, только обрекъ ея на всегдашнее девство и служенiе скинiи. Первое толкованiе представляется однако же более основательнымъ: его придерживается и св. Iоаннъ Златоустъ, высказавшiй предположенiе, что Iеффай далъ свой обетъ по внушенiю злаго духа – дiавола.
Замечательна мысль, высказанная пророкомъ Михеемъ отъ лица грешника, ищущего своего примиренiя съ Богомъ: “Съ чемъ предстать мне предъ Господа, преклониться предъ Богомъ небесным? Разве дамъ ему первенца моего за преступленiе мое и плодъ чрева моего за грехъ души моей” (Мих. 6, 6, 7).
Впрочемъ, по безпредельной милости Своей къ человеческому роду, Господь вообще не допустилъ того, чтобы евреи приносили Ему въ жертву своихъ первенцевъ. Тотчасъ, по объявленiи закона о посвященiи первенцевъ. Господь повелеваетъ чрезъ Моисея еврейскому народу самыхъ первенцев-сыновей въ жертву не приносить, а делать за нихъ выкупъ. Вотъ что сказалъ по этому поводу Моисей своему народу: “каждаго первенца человеческаго выкупай. И когда после спроситъ тебя сынъ твой, говоря: что это, то скажи ему: рукою крепкою вывелъ насъ Господь изъ Египта, изъ дома рабства. Ибо, когда Фараонъ упорствовалъ отпустить насъ, Господь умертвилъ всехъ первенцевъ въ земле Египетской, отъ первенца человеческаго до первенца изъ скота, – посему приношу въ жертву Господу все разверзающее ложесна, мужескаго пола, а всякаго первенца изъ сыновъ моихъ выкупаю” (Ис.. 13, 13-15). Свое повеленiе Господь повторилъ чрезъ Моисея и некоторое время спустя: “всехъ первенцевъ изъ сыновъ твоихъ выкупай” (Исх. 34, 20). Сначала еврейскiе первенцы, въ своемъ значительномъ числе, были заменены левитами, отделенными исключительно на служенiе Богу (ср. Числ. 3, 45), пoтомъ они были выкупляемы деньгами по пяти сиклей за человека, но – больше всего, а впоследствiи и исключительно – жертвенными животными; люди достаточные и богатые должны были приносить въ жертву Богу за своего сына однолетнего агнца во всесожженiе и молодаго голубя или горлицу въ жертву за грехъ; а люди бедные, бывшiе не въ состоянiи прiобрести агнца, должны были приносить двухъ горлицъ или двухъ молодыхъ голубей, одного во всесожженiе, а другого – въ жертву за грехъ (ср. Лев. 12, 6-8). Такимъ образомъ здесь мы уже ясно видимъ, что ветхозаветныя еврейскiя кровавыя жертвоприношенiя заменяли собою принесенiе въ жертву самыхъ людей.
Но есть ли въ книгахъ Св. Писанiя Ветхаго Завета хотя какое-нибудь указанiе на то, чтобы евреи могли оправдывать употребленiе въ пищу жертвеннаго человеческаго мяса или крови? Въ книге “Эцъ Хаимъ” въ оправданiе этого изувернаго обычая делается ссылка на два места въ писанiи Моисея Числъ, а именно 19, 9: “Противъ Господа не возставайте и не бойтесь народа земли сей, ибо онъ достанется вамъ на съеденiе, защиты у нихъ не стало, а съ нами Господь” и 23, 24: “Вотъ народъ (израильскiй), какъ львица встаетъ, и какъ левъ поднимается; не ляжетъ, пока не съестъ добычи и не напьется крови убитых”. Толкованiя этихъ местъ въ духе еврейскихъ раввиновъ мы однако же не найдемъ ни у кого изъ древнихъ христiанскихъ писателей. Впрочемъ, справедливость требуетъ сказать, что изъ греческихъ писателей Аппiонъ утверждалъ, что евреи временъ царя сирiйскаго Антiохона ели мясо приносимыхъ ими въ жертву иноплеменниковъ (греков); а изъ разсказа Дiона Кассiя мы узнаемъ, что въ греческомъ городе Кирени были перебиты все евреи за то, что похищали греческихъ младенцевъ для употребленiя ихъ крови при своихъ праздничныхъ обрядахъ.
Въ книгахъ Священнаго Писанiя Ветхаго Завета приведено много наставленiй относительно совершенiя кровавыхъ жертвоприношенiй, – и на основанiи ихъ мы можемъ составить себе более или менее верное представленiе о томъ, какой смыслъ заключалъ въ себе, этотъ наиболее распространенный въ до-христiанскую эпоху религiозный культъ. Самъ по себе, безъ своего внутреннего смысла и значенiя, культъ ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй для насъ навсегда бы остался более, чемъ непонятнымъ; а для разума человеческаго онъ могъ бы быть только вечнымъ позоромъ. По крайней мере мы никогда бы не разрешили вопроса: какимъ образомъ человеческiй разумъ могъ прiйти къ заключенiю, что Божеству будетъ прiятно, когда человекъ зарежетъ и сожжетъ совершенно невинное, а для него лично весьма полезное животное или даже своего собственнаго, нередко единственнаго и любимаго сына (какъ это делали и наиболее культурные язычники). Само по себе, безъ особаго внутренняго смысла, это было бы действiемъ не разума, а – необъяснимаго безумiя. Вопросъ становится еще более труднымъ, когда мы примемъ во вниманiе, что къ мысли о богоугодности кровавыхъ жертвоприношенiй пришли не отдельныя лица, а все человечество, истреблявшее такимъ образомъ неисчислимое множество животныхъ и даже людей въ теченiе целыхъ пяти тысячъ летъ. И мы нисколько не удивляемся тому обстоятельству, что многiе, и древнiе и современные намъ мыслители – философы и богословы рацiоналистическаго направленiя (напримеръ, Гартманъ, Фон-дер-Альмъ, Ренанъ, Штраусъ, Бруно-Бауэръ, а въ особенности – Вольтеръ и его единомышленники-энциклопедисты, деисты и рацiоналисты, даже Шлейермахеръ и Неандеръ), не верующiе въ Божественное Откровенiе и не руководящiеся имъ въ своемъ пониманiи религiозныхъ истинъ, оказались безсильными разрешить этотъ трудный и далеко не праздный вопросъ. По ихъ объясненiю, принося въ жертву животныхъ и людей, древнiе язычники и евреи были уверены, что они кормятъ своихъ измышленныхъ боговъ, и темъ задабриваютъ ихъ. Хорошихъ же боговъ изобрелъ себе разумъ человеческiй, если безъ помощи людей они обречены были бы на голодную смерть и если они, подобно безчестнымъ чиновникамъ, принимали бы отъ своихъ поклонниковъ всякаго рода взятки, не брезгая даже голубями и горлицами!.. Правда, относительно языческихъ жертвоприношенiй мы не располагаемъ достаточнымъ литургическимъ матерiаломъ, чтобы со всею основательностью показать, какой смыслъ имъ былъ приписываемъ жрецами и богомольцами. Но что касается ветхозаветныхъ еврейскихъ жертвоприношенiй, то ниже мы ясно и неопровержимо докажемъ, что сами евреи не понимали ихъ ни въ смысле кормленiя своего Бога, ни въ смысле задариванiя Его взятками. Для евреевъ кровавыя жертвоприношенiя ихъ имели иное значенiе и более глубокiй смыслъ.
Впрочемъ, считаемъ необходимымъ предупредить, что многiя недоразуменiя могутъ встретиться намъ и относительно ветхозаветныхъ еврейскихъ кровавыхъ жертвоприношенiй. Такъ, прежде всего намъ приходится иметь дело съ большимъ затрудненiемъ при разрешенiи вопроса: кто и когда установилъ эти жертвоприношенiя? Были въ древности еврейскiе и христiанскiе ученые богословы, да и теперь еще есть таковые, – которые, какъ ветхозаветнымъ еврейскимъ жертвоприношенiямъ, такъ и ветхозаветному культу вообще приписываютъ только Божественное происхожденiе. Они ссылаются на свидетельство Библiи, по которому Самъ Богъ повелелъ Моисею, а чрезъ Hero и всему еврейскому народу приносить кровавыя жертвы. Въ книге Исходъ (20, 24) говорится: “Сделай мне жертвенникъ изъ земли и приноси на немъ всесожженiя твои и мирныя жертвы твои, овецъ твоихъ и воловъ твоихъ; на всякомъ месте, где Я положу память имени Моего, Я прiйду къ тебе и благословлю тебя”. На основанiи этого и подобныхъ ему свидетельствъ Библiи указанные ученые богословы утверждаютъ, что все культовыя установленiя Моисея, а въ томъ числе и кровавыя жертвоприношенiя у евреевъ первоначальны, оригинальны и заповеданы Богомъ; у язычниковъ же сходныя съ ними культовыя формы явились только вследствiе подражанiя евреямъ и заимствованiя отъ нихъ. Съ такимъ объясненiемъ трудно однако же согласиться, такъ какъ противъ него говоритъ не только исторiя, но и Библiя. Именно, въ самой Библiи мы можемъ указать много местъ, которые ясно свидетельствуютъ, что некоторые культовыя формы какъ у язычниковъ, такъ и у евреевъ, сходныя съ культовыми формами, установленными Моисеемъ по повеленiю Божiю, несомненно существовали раньше Моисея. Такъ тесть Моисея Iофоръ былъ уже священникомъ въ земле Мадiамской раньше призванiя Моисея, а следовательно, и раньше законодательства Моисея, Iофоръ въ присутствiи Моисея, Аарона и всехъ старейшинъ Израилевыхъ приноситъ всесожженiе и жертвы Богу раньше, чемъ даны были о нихъ законы Богомъ Моисею (Исх. 18, 12). Моисей, по повеленiю Божiю, проситъ фараона отпустить изъ Египта народъ еврейскiй въ пустыню для того именно, чтобы совершить служенiе Богу – принести жертву Господу (ср. Исх. 3, 12, 18; 5, 1, 3, 8, 17, 8, 27, 9, 1, 10, 3, 9, 11). Фараонъ и народъ понимаютъ; ясно, что речь о жертвоприношенiи ничего новаго не заключала въ себе. Моисей устраиваетъ жертвенникъ Господу въ пустыне Синъ (Исх. 17,15) раньше даннаго ему особо повеленiя (Исх. 20, 24) и раньше устроенiя скинiи свиденiя (Исх. 25, 8 и 9). У евреевъ были священники (Исх. 19, 22, 24) раньше повеленiя Божiя объ избранiи и постановленiи Аарона и его сыновей для священническаго служенiя (Исх. гл. 28), наконецъ, у евреевъ былъ “ковчегъ свидетельства” (Исх. 16, 34, 33) раньше “ковчега откровенiя” (Исх. 27. 21; 25, 22) или “ковчега завета”, сделаннаго по тому образцу, какой былъ показанъ Богомъ Моисею на roре (Исх. 25, 40). Въ первый разъ Библiя упоминаетъ о жертвоприношенiяхъ Каина и Авеля. Каинъ принесъ отъ плодовъ земли даръ Господу. И Авель принесъ отъ первородныхъ стада своего и отъ тука ихъ (Быт. 4, 3-4). Кровавая жертва Авеля, приносившего первородныхъ отъ своего стада, была благоугодна Богу: “И призрелъ Господь на Авеля и на даръ его”. Апостолъ Павелъ поясняетъ намъ, что жертва Авеля была принесена верою, чего Каину, вероятно, недоставало: “Верою Авель принесъ Богу жертву лучшую, нежели Каинъ; ею получилъ свидетельство, что онъ праведенъ, какъ засвидетельствовалъ Богъ о дарахъ его; ею онъ и по смерти говоритъ еще” (Евр. 11,4).
Второй случай кроваваго жертвоприношенiя, отмеченный Библiею, относится ко времени выхода Ноя изъ ковчега после потопа: “И устроилъ Ной жертвенникъ Господу и взялъ изъ всякаго скота чистаго, и изъ всехъ птицъ чистыхъ, и принесъ во всесожженiе на жертвеннике, и обонялъ Господь прiятное благоуханiе, и сказалъ Господь Богъ въ сердце Своемъ: не буду больше проклинать землю за человека” (Быт. 8, 20-21). Здесь мы видимъ уже не только то, что кровавыя жертвы были угодны Богу, но и многiя навсегда установившiяся частныя черты кровавыхъ жертвоприношенiй: 1) нужно было устроенiе особаго жертвенника Господу, 2) въ жертву приносятся только чистыя животныя; 3) определяется особый видъ жертвоприношенiй – всесожженiе.
Нельзя сомневаться въ томъ, что Авраамъ также приносилъ Богу кровавыя жертвы и имелъ ясное представленiе о нихъ, – иначе онъ не понялъ бы и повеленiя Божiя: “возьми сына твоего, единственнаго твоего, котораго ты любишь, и принеси его во всесожженiе” (Быт. 22, 2). И Исаакъ не могъ бы спрашивать: “вотъ огонь и дрова, где же агнецъ для всесожженiя?” (ст. 7). Наконецъ, увидевъ овна, запутавшегося въ чаще рогами своими, Авраамъ принесъ его во всесожженiе вместо Исаака сына своего (ст. 13). Ясно, что способъ приношенiя кровавыхъ жертвъ ему уже былъ хорошо известенъ.
Разсказъ бытописателя о томъ, что уже сынъ Aдамa Авель совершилъ кровавое жертвоприношенiе, далъ поводъ некоторымъ богословамъ думать, что Богъ установилъ кровавыя жертвоприношенiя не чрезъ Моисея, а еще чрезъ Адама, въ раю. Насколько мы знаемъ, первымъ русскимъ православнымъ богословомъ, высказавшимъ такое предположенiе (но не утвержденiе) былъ приснопамятный святитель Moсковскiй митрополитъ Филаретъ. Его занимали вопросы: “Почему Богъ (въ раю) заимствуетъ человеку одежду отъ животныхъ, а не отъ растенiй? Откуда взяты кожи для ея составленiя? И какъ человекъ, не привыкшiй еще къ мысли о смерти, могъ безъ отвращенiя облещи себя смертiю другихъ?” На эти вопросы онъ отвечаетъ въ своихъ “3апискахъ на книгу Бытiя” (М. 1868. Стр. 73) такъ: “Сiи недоуменiя не иначе могутъ быть paзpешены, какъ тою догадкою, что Богъ въ одно время научилъ человека и приносить въ жертву животныхъ, и обращать ихъ кожи въ одежду, дабы сими жертвоприношенiями онъ былъ вразумленъ убивать въ себе скотоподобныя вожделенiя и страсти, имея также предъ очами будущую жертву победоноснаго Семени жены, верою облекался въ заслуги и крепость Его”.
После Филарета многiе русскiе православные богословы даже не въ виде догадки, а категорически стали утверждать, что кровавыя жертвоприношенiя были установлены Самимъ Богомъ еще въ раю. Такое ученiе уже внесено даже въ учебники по Закону Божiю для преподаванiя православнымъ детямъ. Такъ, въ “Священной Исторiи Ветхаго Завета, составленной въ объеме курса гимназiй и духовныхъ училищъ придворнымъ протоiереемъ Дмитрiемъ Соколовымъ” (Спб. 1898. Изд. 38-е, стр. 8) мы читаемъ: “чтобы люди не забыли этого обещанiя Божiя (о Спасителе), милосердый Господь повелелъ имъ закалывать въ жертву Ему тельцовъ, овновъ и козловъ и сожигать ихъ съ молитвою о прощенiи rpеxoвъ и съ верою въ будущаго Спасителя. Въ <неясное слово> принесена была первая жертва за грехъ людей”. Это утврежденiе намъ кажется слишкомъ категоричнымъ, весьма смелымъ и недостаточно осторожнымъ. Въ Библiи нельзя указать для него твердаго и несомненнаго основанiя, такъ какъ Божественное Откровенiе съ точностiю не говоритъ намъ, когда именно и где были установлены Богомъ кровавыя жертвоприношенiя и когда именно и кемъ была принесена первая жертва.
Заслуживаетъ особеннаго вниманiя изъясненiе великаго Святителя вселенской церкви св. Iоанна Златоуста. Св. Iоаннъ Златоустъ положительно не допускаеть той мысли, что кровавыя жертвоприношенiя даже у евреевъ были установлены Самимъ Богомъ. По его изъясненiю, Богъ только снисходительно попустилъ евреямъ приносить и Ему кровавыя жертвы, культъ которыхъ уже существовалъ тогда у язычниковъ. Приведя буквально 11-й стихъ 1-й главы книги пророка Иcaiи, онъ говоритъ [ 5 ]: “Слышалъ ты гласъ (Бога), весьма ясно говорящiй, что сначала Онъ (т. е. Богъ) не требовалъ отъ васъ этихъ жертвъ. Ибо, если бы требовалъ ихъ, то этимъ установленiямъ первыми подчинилъ бы всехъ древнихъ, которые еще до нихъ прославились. Для чего же, скажешь, Онъ позволилъ после? Снисходя къ вашей немощи. Какъ врачъ, видя, что больной горячкою челoвекъ, своенравный и нeтepпеливый, хочетъ напиться холодной воды, и угрожаетъ, если ему не дадутъ, накинуть на себя петлю, или броситься со стремнины, для предотвращенiя большаго зла, допускаетъ меньшее, только бы отклонить больного отъ насильственной смерти, такъ точно поступилъ и Богъ. Какъ увиделъ Онъ, что евреи беснуются, скучаютъ, хотятъ жертвъ, готовы, если имъ не позволятъ этого, обратиться къ идоламъ, или даже не только готовы обратиться, но уже и обратились, то позволилъ имъ жертвы. И что это было причиной, можно видеть изъ самаго времени позволенiя. Богъ позволилъ имъ жертвы уже после того, какъ они совершили праздникъ въ честь злыхъ демоновъ, какъ бы такъ говоря имъ: вы беснуетесь и хотите приносить жертвы, такъ приносите ихъ, по крайней мере Мне. Впрочемъ, и позволивъ это, Онъ не навсегда далъ такое позволенiе, но премудрымъ способомъ опять отнялъ его. Какъ врачъ (ничто не мешаетъ мне употребить тотъ же примеръ), уступая прихоти больного, приноситъ изъ своего дома сосудъ и приказываетъ ему пить изъ него одного, а потомъ, когда больной согласится на это, тайно велитъ подающимъ питье разбить этотъ сосудъ, чтобы, незаметно и не подавая вида, отклонить больного отъ его прихоти: такъ поступилъ и Богъ. Позволивъ iудеямъ приносить жертвы, Онъ позволилъ делaть это ни въ какомъ другомъ месте, кроме Iерусалима: потомъ, когда они несколько времени приносили жертвы, разрушилъ этотъ городъ, чтобы, какъ врачъ разбитiемъ сосуда, такъ и Богъ – разрушенiемъ города – отвлечь ихъ, и по неволе, отъ этого дела. Если бы Онъ прямо сказалъ: перестаньте; они бы не легко согласились оставить страсть къ жертвамъ, но теперь, по самой необходимости ихъ пребыванiя (вне Iерусалима), Онъ незаметно отвелъ ихъ отъ этой страсти”. 3aмечaтeльнo, что приведенное мненiе о происхожденiи ветхозавеныхъ еврейскихъ кровавыхъ жертвоприношенiй св. Iоаннъ Златоустъ настойчиво и неоднократно повторяетъ въ своихъ творенiяхъ [ 6 ].
Въ дуxе Златоуста разсуждаетъ и нашъ отечественный богословъ – епископъ Хрисанфъ. Онъ говоритъ (“Религiи древняго Mipa”, Спб. I878, III, стр. 25): “Cвящeннoдействiя и боголуженiе такъ же, какъ и во всехъ другихъ древнихъ религiяхъ, состояли у евреевъ главнымъ образомъ въ жертвоприношенiяхъ и въ молитве, которою они сопровождались. Есть близкое сходство и въ жертвенномъ матеpiaле еврейскаго культа съ культомъ древнихъ народовъ, а отчасти въ самомъ значенiи жертвъ и цели, съ какою oне приносились. Жертвы – принадлежность вcеxъ древнихъ культовъ безъ исключенiя; по свидетельству книги Бытiя, oне были уже приносимы сыновьями прародителей (Быт. IV, 3, 4). Такимъ образомъ законъ Моисеевъ определяетъ точнеe и полнеe то, что было уже издавна въ обычaе, осложняя и осмысляя эти священныя дейcтвiя, и назначая различные роды и виды жертвъ для разныхъ обстоятельствъ и случаевъ”. После этого мы отчасти нeдoумеваемъ, какимъ образомъ преосвященный Хрисанфъ могъ отвергать объясненiя, въ ocнове которыхъ несомненно лежитъ сказанное Златоустомъ. Онъ говоритъ (ibid. стр. 241): “Пoзднее утвердился взглядъ, что формы языческаго богопочтенiя приняты и введены въ Моисеевъ культъ по снисхожденiю къ духовной слабости еврейскаго народа, и что эти языческiя формы дали основу и почву, изъ которой и на которой выродилось чистое почитанiе одного Бога, формы языческаго культа, – думаетъ преосвященный Хрисанфъ, – не могли быть перенесены (?) въ культъ Моисея безъ того, чтобы не осталось на нихъ следовъ явыческаго воззренiя, котораго выраженiемъ оне служили. Изменить ихъ до противоположности прежнему значенiю ихъ было невозможно (?). Нельзя доказать съ другой стороны, – продолжаетъ нашъ богословъ, – ни того, что Моисей копировалъ культъ другихъ народовъ, ни того, что, вводя свой самобытный культъ, онъ имелъ въ виду учредить его въ прямой противоположности другимъ культамъ, хотя самъ онъ отличаетъ его отъ египетскаго культа, а въ некоторыхъ частностяхъ и прямо направляетъ противъ языческихъ обрядовъ (Исx. VIII. 26. Втор. IV, 14–19)”. После такого критическаго разбора двухъ противоположныхъ взглядовъ на происхожденiе культа ветхозветныхъ еврсевъ, преосвященный Хрисанфъ предлагаетъ свое объясненiе. “По повеленiю Божiю, – говоритъ онъ, – Моисей устрояетъ культъ сообразно съ своимъ вероученiемъ, руководясь въ этомъ прежде всего общими формами религiозной обрядности у разныхъ народовъ, безъ мысли о заимствованiи, но съ мыслью о томъ, чтобы эти формы были выраженiемъ чистыхъ понятiй. Сообразно съ этою последнею целiю культъ еврейскiй иногда могъ направляться прямо противъ языческихъ обрядовъ, или исключать некоторые изъ нихъ намеренно”. Преосвященный Хрисанфъ открыто сознается, что свой настоящiй взглядъ на происхожденiе еврейскаго культа онъ заимствовалъ у Кейля въ его Археологiи (ч. 1, стр. 78-95). Мы же отдаемъ преимущество предъ Кейлемъ Златоусту по многимъ основанiямъ. 1) Мысль Златоуста, что Богъ оказывалъ снисхожденiе духовной слабости еврейскаго народа, вполне согласна съ свидетельствомъ Самого Iисуса Христа, Который объяснялъ Своимъ ученикамъ, что ветхозаветнымъ евреямъ Богъ дозволилъ довольно легкое расторженiе браковъ, “по жестокосердiю ихъ” (Mф. 19, 8) или – что тоже – по Своему снисхожденiю къ духовной слабости еврейскаго народа; 2) Моисей не копировалъ никакихъ языческихъ культовыхъ формъ, но засталъ ихъ уже существующими у еврейскаго народа, какъ свидетельствуетъ объ этомъ и Библiя; 3) Оставить въ этихъ культахъ следы языческаго воззренiя могли обыкновенные люди, но не Моисей, богодухновенный пророкъ и законодатель, действовавшiй во всемъ по непосредственному указанiю Самого Бога; для такого реформатора совершенно было возможно не только изменить языческiя культовыя формы до противоположности ихъ прежнему значенiю, но некоторыя совершенно отвергнуть и вместо нихъ ввести новыя, соответствовавшiя чистому верованiю и достойному почитанiю истиннаго Бога; наконецъ 4) преосвященный Хрисанфъ вынужденъ былъ допустить мысль о случайности сходства между некоторыми формами еврейского и языческаго культовъ: у Златоуста нетъ этого недостатка.
Какой же заключали въ ceбе внутреннiй смылъ и въ чемъ состояло значенiе ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй?
Въ посланiи къ евреямъ св. апостолъ Павелъ неоднократно останавливается на этомъ вoпpocе и предлагаеть своимъ читателямъ-евреямъ его paзрешенie, имеющее однако же общее значенiе и для всехъ членовъ Христовой Церкви. Въ ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвахъ онъ усматриваетъ прообразъ Жертвы Голгофской, предуказанiе на искупительное значенiе крестной смерти Господа нашего Iисуса Христа, – и только въ этомъ полагаетъ ихъ смыслъ и силу. По его ученiю, ветхозавeтныя жертвы, сами по ceбе, еще не искупляли людей отъ греховъ, и только напоминали имъ съ одной стороны о rpеxaxъ, а съ другой – о томъ, что безъ пролитiя крови прощенiя достигнуть невозможно. Жертвы могли быть угодны Богу, когда оне, подобно жepтве Авеля, были приносимы верою, и когда приносившiе ихъ, подражая благочестивымъ ветхозаветнымъ патрiархамъ, еще не получивши обетованiй, “только издали видели оныя и радовались” (Евр. II, 13). Вообще же апостолъ Павелъ учитъ: “Законъ, имея тень будущихъ благъ, а не самый образъ вещей, одними и теми жертвами, каждый годъ постоянно приносимыми, никогда не можетъ сделать совершенными приходящихъ съ ними. Иначе перестали бы приносить ихъ, потому что приносящiе жертву, бывши очищены однажды, не имели бы уже никакого сознанiя греховъ. Но жертвами каждоюдно напоминается о грехахъ, ибо невозможно, чтобы кровь тельцовъ и козловъ уничтожала грехи” (Евр. 10, 1-4). Христосъ есть единственно истинная жертва и единственно истинный Первосвященникъ (Евр. 9, II и след. 10, 5 и след.). На Него-то прообразовательно и указывали ветхозаветныя кровавыя жертвы... А что это пониманiе внутренняго смысла ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй было всеобщимъ, видно уже изъ того, что обетованнаго Mecciю евреи часто называли прямо Агнцемъ. Такъ, Iоаннъ Креститель, увидевъ идущаго къ нему Iиcyca Христа и указывая на Него, именно какъ на обещаннаго Искупителя всего рода человеческаго, говоритъ своимъ ученикамъ: “вотъ, Агнецъ Божiй, Который беретъ на Себя грехъ Mipa” (Iоан. 1, 29). И ученики поняли своего учителя. Святой апостолъ Iоаннъ Богословъ въ своемъ Апокалипсисе почти везде говоритъ объ Iиcycе Хриcте только какъ объ Агнце (срв. 5, 6. 8. 12. 13; 6, 1. 16; 7. 9. 10. 16. 17; 12. 11; 13. 8. 11; 14. 1. 4. 10; 15. 3; 17, 14; 19, 7. 9; 21. 22. 23. 27; 22; 1. 8). Апостолъ Петръ также говоритъ о христiанахъ: “Искуплены вы отъ суетной жизни, преданной вамъ отъ отцовъ, драгоценною Kpoвiю Христа, какъ непорочнаго и чистаго Агнца” (1 Петр. 1. 18. 19).
Согласно съ богодуховными писателями Новаго 3aветa – апостолами, св. отцы и учители Церкви также усматривали въ ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiяхъ прообразовательное указанiе на то, что “Христосъ предалъ Себя за насъ въ приношенiе и жертву Богу, въ благоуханie прiятное” (Ефес. 5, 2), – и только съ этой точки зренiя ценили ихъ глубокое мiровое значенiе. Изъ древнихъ христiанскихъ писателей съ особенною обстоятельностiю раскрываетъ прообразовательный смыслъ ветхозаветныхъ жертвоприношенiй знаменитый апологетъ христiанства – св. Iустинъ Философъ въ своемъ “Paзгoвopе съ Трифономъ iудеяниномъ”. Затемъ заслуживаютъ полнаго вниманiя въ этомъ отношенiи толкованiя Кирилла Александрiйскаго, Ефрема Сирина, блаж. Августина и Златоуста. Последнiй (въ 166 беседе) говоритъ: “хотя сами по ceбе жертвы и не были прiемлемы, но оне были благопрiятны Богу ради своего Первообраза. Былъ ли приносимъ въ жертву агнецъ, – онъ былъ образомъ Спасителя; телецъ также изображалъ Господа; юница, козелъ или еще что либо изъ приносимаго въ жертву, голубь или горлица, – все это имело отношенiе къ Спасителю”. По ученiю св. Кирилла Александрiйскаго, Iисуса Христа больше всего пpooбpaзoвaли жертвы всесожженiя, ибо Онъ не частiю какою либо, но весь приносится Богу Отцу въ благовонiе благопрiятное. Нельзя не oтметить здесь, что православная церковь съ древнейшихъ временъ именуетъ агнцемъ ту часть просфоры, которая предназначается для пресуществленiя въ Тело Христово.
Pyccкiе православные богословы-догматисты: Филаретъ Московскiй, Антонiй Казанскiй, Филаретъ Черниговскiй, Макарiй и Сильвестръ также признаютъ значенiе за ветхозаветными кровавыми жертвоприношенiями только какъ за прообразами крестной смерти Спасителя.
Прообразовательное значенiе ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй достаточно уясняется въ особенности теми многочисленными постановленiями относительно ихъ, какiя даны были Богомъ чрезъ Моисея еврейскому народу,
Закланныя въ жертву животныя или части ихъ телъ были сожигаемы на жертвеннике. Относительно устройства жертвенника первое точное определенное повеленiе, какъ мы видели, Богъ далъ Моисею еще во время Синайскаго законодательства. “Сделай Mне жертвенникъ изъ земли и приноси на немъ всесожженiя твои и мирныя жертвы твои, овецъ твоихъ и воловъ твоихъ; на всякомъ месте, где Я положу память имени Моего, Я прiйду къ Teбе и благословлю тебя. Если же будешь делать Mне жертвенникъ изъ камней, то не сооружай ею изъ тесанныхъ, ибо какъ скоро наложишь на нихъ тесло твое, то осквернишь ихъ” (Исх. 20, 24-25). Почти въ этихъ же самыхъ выраженiяхъ Моисей заповедуетъ Израильскому народу устроить жертвенникъ Господу по завоеванiи обетованной земли, т. е. въ Палестине: “Устрой тамъ жертвенникъ Господу Богу твоему – жертвенникъ изъ камней, не поднимая на нихъ железа. Изъ камней цельныхъ устрой жертвенникъ Господа Бога твоего и возноси на немъ всесожженiя Господу Богу твоему и приноси жертвы мирныя, и ешь и насыщайся тамъ, и веселись предъ Господомъ Богомъ твоимъ. И напиши на камняхъ сихъ все слова закона сего очень явственно” (Второз. 27, 5-8). И Iисусъ Навинъ въ точности исполнилъ это зaвещaнie Моисея: по завоеванiи Палестины, онъ “устроилъ жертвенникъ Господу Богу Израилеву на ropе Гевалъ, какъ заповедалъ Моисей, рабъ Господень, сынамъ Израилевымъ, о чемъ написано въ книге закона Моисеева, – жертвенникъ изъ камней цельныхъ, на которые не поднимали железа; и принесли на немъ всесожженiе Богу, и совершили жертвы мирныя. И написалъ Iисусъ тамъ на камняхъ списокъ съ закона Моисеева, который онъ написалъ предъ сынами Израилевыми” (Нав. 8, 30-32). Мы не находимъ въ книгахъ Священнаго Писанiя точнаго указанiя на то, какихъ размеровъ были жертвенники, устроенные Моисеемъ, Iисусомъ Навиномъ, а потомъ Соломономъ и Зоровавелемъ. Ученые изследователи (изъ русскихъ – Олесницкiй, Муретовъ и даже Ждановъ) не высказываютъ по этому предмету решительнаго мненiя. И неудивительно: самъ Iосифъ Флавiй не говоритъ одинаково о размерахъ жертвенника въ современномъ ему Iерусалимскмъ xpaме. Въ одномъ изъ своихъ историческихъ трудовъ [ 7 ] онъ говоритъ такъ: “Предъ храмомъ воздвигнутъ былъ жертвенникъ высотою въ пятнадцать локтей, долготы и широты по пятидесяти. Онъ былъ о четырехъ углахъ, выдавшихся подобно рогамъ, всходъ же на оный, съ полуденной страны несколько крутой, склонялся назадъ. Жертвенникъ построенъ былъ безъ железа, которое къ оному и никогда не прикасалось; онъ окруженъ былъ некими перилами, сделанными изъ прекраснаго камня и взору прiятнаго, которыя высоты имели до единаго локтя и отделяли народъ отъ священниковъ. Въ другомъ тpуде [ 8 ] со словъ некоего, более древняго писаталя Гекатея Авдеритянина, онъ приводитъ следующее описанiе жертвенника въ храме Соломоновомъ: “Тамо (во двopе храма) четвероугольный алтарь изъ нетесанныхъ и белыхъ камней: каждый бокъ его двадцати локтей и двенадцати въ высоту”. Этого мало. На этомъ жертвеннике былъ установленъ еще другой жертвенникъ – жертвенникъ въ болеe тесномъ cмыcле слова – или жертвенный столъ: во дворе скинiи cвиденiя – изъ дерева ситтимъ, обитый медью (Hex. 27, 1), во двopе храма Соломонова – весь медный (2 Паралип. 4, 1); размеръ перваго: въ длину пять локтей, въ ширину также пять локтей и въ вышину – три локтя; размеръ второго: въ длину – двадцать локтей въ ширину – двадцать локтей и въ вышину десять локтей. Если локоть, какъ меpy длины, мы будемъ определять по Iезекiилю, считая локоть въ локоть съ ладонью” (Iезек. 43, 13), т. е. въ три четверти аршина, то ветхозаветный жертвенникъ мы должны представлятъ ceбе целою горою; около семи или восьми сажней высоты (это почти пятиэтажный домъ) и около шестнадцати саженей въ длину и ширину. Понятно, почему на этотъ жертвенникъ священники должны были всходить съ своими жертвенными мясами только по особо устроеннымъ ступенямъ.
Какой же смыслъ могло иметь устроенiе такого громаднаго жертвенника? Почему Господь повелелъ сооружать его только изъ земли, а если изъ камней, – то только естественныхъ, цельныхъ, неотесанныхъ, къ которымъ не должно было касаться ни тесло, ни железо, въ противномъ случае жертвенникъ былъ бы оскверненъ? Это повеленiе было высказано въ такихъ решительныхъ выраженiяхъ, что его не осмелились не исполнить во всей точности ни Моисей. ни Iисусъ Навинъ, ни Соломонъ, ни Зоровавель, ни даже Иродъ. Последнiй, по свидетельству Iосифа Флавiя (О войне iуд. ч. II. стр. 156), обложилъ все стены храма “претолстыми златыми досками”, “крышу украсилъ преострыми златыми спицами, чтобы птицы не садились и не оскверняли”, все переходы укрепилъ множествомъ грандiозныхъ (25 локтей высоты и въ три обхвата въ окружности) белоснежныхъ мраморныхъ колоннъ съ коринфскими орнаментами, – а жертвенникъ все таки oсталcя нетронутымъ, попрежнему сложеннымъ изъ неотесанныхъ камней въ 45 локтей длины, 5 локтей высоты и 6 локтей широты. Чемъ объяснить это? После того, какъ Iоаннъ Креститель, св. апостолы: Iоаннъ Богословъ, Петръ и въ особенности Павелъ указали намъ на ветхозаветныя кровавые жертвы, какъ на прообразъ крестной смерти Спасителя, мы безошибочно можемъ сказать, что ветхозаветный жертвенникъ, грандiозный по своимъ размерамъ, устроенный изъ земли или естественныхъ цельныхъ неотесанныхъ камней, былъ образомъ Голгофы. Не на простомъ жертвеннике, не кровiю тельцовъ и козловъ, а крестною смертiю обетованнаго Искупителя на естественной горе, какъ лобномъ месте, где казнили только большихъ преступниковъ и злодеевъ, должно было совершиться окончательное примиренiе падшаго человечества съ Богомъ.
Достойно серьезнаго вниманiя еще одно обстоятельство. Указывая Моисею, каково должно быть устройство жертвенника въ более тесномъ смысле слова (т. е. жертвеннаго стола), Господь даетъ ему такое повеленiе: “Сделай рога на четырехъ углахъ его, такъ чтобъ роги выходили изъ него, и обложи его медью” (Исx. 27, 2; 38, 2). Объ этихъ рогахъ или “крючьяхъ” (у Флавiя), какъ о чемъ то важномъ, говорятъ все писатели, имевшiе поводъ описыватъ iepycaлимскiй храмъ, не исключая ни Iезекiиля, ни Флавiя. Какой смыслъ имело yстpoeнie этихъ роговъ у жертвенника? Хотя Библiя прямо и не говорить, но мы охотно допускаемъ, что рога жертвенника непосредственно имели практическое значенiе: они могли придерживать дрова, горевшiя на жертвеннике, а можеть быть и куски жертвеннаго мяса. Но нельзя отрицать, что они заключали въ себе и болеe глубокiй, внутреннiй смыслъ, были прообразомъ честнаго и животворящаго креста Христова, какъ символа нашего искупленiя отъ прародительскаго, для насъ лично невольнаго греха. Пo закону, данному Богомъ чрезъ Моисея (срв. Лев. 16. 18; Hex. 29, 12), кровью каждой закланной жертвы священникъ своимъ перстомъ обмазывалъ со всехъ сторонъ рога жертвенника, а потомъ уже всю остальную кровь онъ проливалъ у основанiя жертвенника. Почему же именно каждый разъ жертвенною кровiю были обмазываемы только рога жертвенника, а не самый жертвенникъ или дpугiе кaкiе либо священные предметы? Не есть ли это ясное указанiе на то, что рога жертвенника служили прообразомъ святого креста, обагреннаго за насъ невинною кровiю Богочеловека-Искупителя?
Не менее замечателенъ и другой законъ, данный Богомъ чрезъ Моисея Израильскому народу: каждый невольный убiйца, взбежавшiй на жертвенникъ и ухватившiйся за рогъ жертвенника, спасалъ себя этимъ отъ смерти, которой въ противномъ случае онъ могъ подвергнуться, по закону мести, отъ родныхъ убитаго имъ человека. Какой смыслъ этого закона? Не такъ ли и мы избавляемся отъ вечнаго проклятiя и смерти за нашъ лично невольный прародительскiй грехъ кровью распятаго на голгофскомъ Kpecте Сына Божiя? Не служило ли это выраженiемъ безпредельной преданности человека неизреченному милосердiю Божiю? Что именно въ такомъ, мистическомъ, смысле было понимаемо благочестивыми iудеями приведенное постановленiе ветхозаветнаго законодательства о рогахъ спасенiя, объ этомъ cвидетельствуютъ богодухновенные писатели обоихъ заветовъ. “Тамъ (т. е. въ Церкви Христовой), – говоритъ Богъ устами Давида (Пс. 131, 17), – возрощу рогъ Давиду, поставлю светильникъ Помазаннику Моему”. “Рогъ его (мужа благочестиваго, боящагося Бога и крепко любящаго заповеди Его) вознесется во славе” (Пс.III, 9). “Господь будетъ судить концы земли и дастъ крепость царю Своему, и вознесетъ рогъ помазанника Своего” (I Цар. 2, 10). Захарiя (отецъ Iоанна Крестителя) свидетельствовалъ о наступившемъ Царствiи Божiемъ: “Господь Богъ Израилевъ воздвигъ рогъ спасенiя намъ въ дому Давида, отрока Своего” (Лук. 1, 69). Достойно вниманiя и то, что рога жертвенника обыкновенно назывались “рогами спасенiя” въ переносномъ смысле.
Далее. Ветхозаветныя кровавыя жертвы были возносимы особыми лицами – священниками, главный представитель которыхъ обыкновенно именовался первосвященникомъ. Что первосвященническое служенiе было прообразомъ служенiя oбетованнаго Мессiи, – въ этомъ не можетъ быть никакого сомненiя. Уже Давидъ, предвидя славу обещаннаго Искупителя всего рода человеческаго, взываетъ къ Нему: “Ты – священникъ во векъ по чину Мелхиседекову” (Пс. 109, 4). Апостолъ Павелъ, утверждая, что эти слова, дейcтвитeльнo, относятся только къ Iисусу Христу, говоритъ далее: “Онъ во дни плоти Своей съ сильнымъ воплемъ и со слезами принесъ молитвы и моленiя Могущему спасти Его отъ смерти, и услышанъ былъ за Свое благоговенiе: хотя Онъ и Сынъ, однако страданiями навыкъ послушанiю и совершившись cделaлcя для всехъ послушныхъ Ему виновникомъ спасенiя вечнаго, бывъ нареченъ отъ Бога первосвященникомъ по чину Мелхиседека” (Евр., 5, 6-10). Срв. тоже Евр. 7, 17. Св. Апостолъ Павелъ, этотъ великiй знатокъ ветхозаветныхъ писанiй, ученикъ Гамалiила, фарисей изъ фарисеевъ, въ своемъ посланiи къ евреямъ подробно уясняетъ намъ, что ветхозаветное первосвященническое служенiе было прообразомъ новозаветнаго, вечнаго и непреходящаго священства Iисуса Христа. Этому предмету онъ посвящаетъ всю пятую главу своего посланiя къ евреямъ; но и въ другихъ местахъ онъ часто называетъ Iисуса Христа прямо Первосвященникомъ. Срв. напр. Евр. 2, 17; 4, 14; 5, 5, 10; 6, 20; 7, 26; 8, 1; 9, 11 и др.
После этого отметимъ только кратко те черты, которыя съ несомненностью убеждаютъ насъ, что ветхозаветный первосвященникъ былъ прообразомъ Христа.
У евреевъ въ каждое данное время могъ быть только одинъ действительный первосвященникъ, который, по своему сану и служенiю, былъ вместе съ темъ и личнымъ ходатаемъ предъ Богомъ за весь Израильскiй народъ; Апостолъ Павелъ свидетельствуетъ (1 Тим. 2, 5), что господь нашъ Iисусъ Христосъ есть ходатай или посредникъ между Богомъ и людьми, предавшiй Себя для искупленiя всехъ, но что этотъ Первосвященникъ получилъ служенiе темъ превосходнейшее, чемъ лучшаго Онъ ходатай завета” (Евр. 8, 6; срв. 9, 15; 12, 24). Свою кандидатуру на первосвященническое достоинство могъ выставлять только потомокъ Аарона, принадлежавшiй къ колену Левiя (Исх. 28, 43) что онъ долженъ предварительно доказать своими родословными записями (1 Езд. 2, 62; Неем. 13, 28, 29); евангелисты Матфей и Лука родословными записями убеждаютъ насъ, что Iисусъ Христосъ есть прямой потомокъ Авраама и Давида, отъ cемени которыхъ, по обетованiю Божiю, долженъ былъ родиться Mecciя. Ветхозаветный первосвященникъ не могъ иметь совершенно никакого телеснаго недостатка (Лев. 121, 17-24) и долженъ былъ быть безупречнымъ въ своемъ нравственномъ поведенiи (Лев. 10, 9; 21, 11,12): объ Iиcycе Христе свидетельствуютъ Апостолы: Павелъ – что Онъ былъ такимъ Первосвященникомъ, Который, подобно намъ, искушенъ во всемъ, кроме греха (Евр. 4. 15), что Онъ не былъ служителемъ rpеxa (Гал. 2, 17) и что Онъ rpеxa не ведалъ (2 Кор. 5, 21); Iоанннъ – что въ Немъ rpеxa нетъ (I Iоан. 3, 5); Петръ – что онъ не cделaлъ никакого rpеxa (1 Петр. 2, 22); самъ Iисусъ Христосъ однажды предложилъ вопросъ враждебнымъ Ему iудеямъ: “Кто изъ васъ обличитъ Меня во rpеxе?” (Iоанн. 8, 46) и обличителя не нашлось. Ветхозаветный первосвященникъ могъ быть женатымъ только на целомудренной и непорочной девице: невеcтa Христова – Церковь – девa чистая (2 Коринф. 11, 2), славная, свята и непорочна (Ефес. 5, 7). Ветхозаветному первосвященнику не могло быть менее 25 летъ (Числ. 4, 3); Iисусъ Христосъ, начиная свое служенiе, былъ летъ тридцати (Лук. 3, 23). Предъ посвяшенiемъ кандидатъ на первосвященническое достоинство долженъ былъ провести продолжительное время въ посте и молитве, а всю последнюю ночь бодрствовать: чтобы онъ не могъ заснуть ни на одну минуту, – говоритъ Iосифъ Флавiй, – священники обязаны были развлекать его своими беседами, даже пенiемъ и музыкою. Христосъ предъ принесенiемъ Себя въ жертву Богу всю ночь молился до кроваваго поту въ Гефсиманскомъ саду. Въ самый день посвященiя кандидатъ на первосвященническое достоинство предварительно былъ омываемъ въ такъ называемомъ “медномъ Mopе” (Лев. 8, 6). Iисусъ Христосъ, желая “исполнить всякую правду” (Мф. 3, 15), предъ началомъ Своего общественнаго служенiя принялъ отъ Iоанна крещенiе во Iopдaне. После омовенiя на избраннаго первосвященника возлагали принадлежащiя его сану драгоценныя и великолепныя одежды: хитонъ, стянутый поясомъ, верхнюю ризу, ефодъ, также стянутый дорогимъ поясомъ, наперсникъ съ уримомъ и туммимомъ; на его голову надевaли кидаръ съ полированною золотою дщицею спереди; потомъ на голову его въ изобилiи возливали “елей помазанiя”. После совершенiя установленнаго на этотъ случай жертвоприношенiя, жертвенною кровiю помазывали край его праваго уха, большой палецъ правой руки его и большой палецъ правой ноги его. (“Слушай, делай и поступай по заповедямъ Божiимъ”). Наконецъ, кровiю закланной жертвы окропляли его и его одежды, а въ руку давали ему кусокъ жертвеннаго мяса. После крещенiя во Iopдaне Самъ Богъ засвидетельствовалъ славу Iисуса Христа, какъ Своего возлюбленнаго Сына (Мтф. 3, 17 и парал.), а Свою первую проповедь въ Назарете Христосъ посвятилъ примененiю къ Cебе пророчества Исаiи: “Духъ Господень на Мне, ибо Онъ помазалъ Меня” (Лук. 4, 18). “И все засвидетельствовали Ему это” (ст. 22). Свое первое жертвоприношенiе ветхозаветный первосвященникъ долженъ былъ совершить въ день очищенiя народа отъ rpеховъ не въ своемъ драгоценномъ и роскошномъ облаченiи, а въ самыхъ простыхъ одеждахъ, которыя по своей стоимости были не дороже одежды раба: въ льняномъ хитоне, стянутомъ льнянымъ поясомъ, и въ льняномъ кидаре. Кровь закланной жертвы, собранную въ одинъ сосудъ, онъ вносилъ во Святое Святыхъ и проливалъ подъ ковчегомъ; затемъ облачался во все свои торжественныя одежды, всходилъ на крыло храма, окроплялъ оттуда стоявшiй внизу народъ святою водою и благословлялъ его своими руками. По ученiю апостола Павла (Филип. 2, 6-10) и Господь нашъ Iисусъ Христосъ совершилъ дело нашего спасенiя, принявъ образъ раба и уничиживъ Себя Самого, почему Богъ и превознесъ Его, давъ Ему имя выше всякаго имени, дабы предъ именемъ Iисуса преклонилось всякое колено небесныхъ, земныхъ и преисподнихъ: возсевъ одесную Бога, Онъ излилъ на насъ обильно благодатные дары Духа Святаго (Тит.3, 6).
Впрочемъ, признавая прообразовательное значенiе за всеми указанными чертами первосвященническаго служенiя въ ветхомъ завете, апостолъ Павелъ ясно однако же указываетъ намъ и преимущество первосвященническаго служенiя Iисуса Христа уже въ томъ, что Онъ “не имеетъ нужды ежедневно, какъ те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потомъ за грехи народа, ибо Онъ, совершилъ это однажды, принесши въ жертву Себя Самого. Онъ возселъ одесную престола величiя на небесахъ и есть Священнодействователь святилища и скинiи истинной, которую воздвигъ Господь, а не человекъ (Евр. 7, 28; 8, 1, 2).
Теперь обратимся къ постановленiямъ ветхозаветнаго закона относительно самыхъ жертвоприношенiй. Преобразовательныя черты ветхозаветныхъ жертвоприношенiй настолько ясны сами по себе, что мы считаемъ даже излишнимъ долго останавливаться на ихъ подробномъ разъясненiи. Мы будемъ кратки. Мало этого. Ветхозаветныя кровавыя жертвоприношенiя делятся на несколько видовъ; а потому и постановленiя относительно ихъ довольно многочисленны и разнообразны. Мы не ставимъ своею целiю подробный обзоръ всехъ ихъ. Это – задача очень широкая, требующая спецiальнаго изследованiя. Мы остановимъ вниманiе читателя лишь на техъ постановленiяхъ, которыя одинаково относятся кo всемъ видамъ ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй.
1) Въ жертву Богу были приносимы не всякiя животныя вообще, а только тельцы, ягнята и козлы.
2) Хотя и существовалъ, въ виде исключенiя, одинъ видъ жертвы, когда закалали и сожигали телицу и козу (Лев. гл. 3), вообще же для принесенiя въ жертву предназначались только животныя мужскаго пола. “И воззвалъ Господь къ Моисею и сказалъ... Если жертва есть всесожженiя изъ крупнаго скота, пусть приносятъ ее мужскаго пола (Лев. 1, 1, 8). “Чтобы прiобресть благоволенiе отъ Бога, жертва должна быть мужскаго пола” (Лев. 22, 19).
3) Животное, предназначенное для жертвоприношенiя, не должно было иметь никакого порока (Лев. 1, 3; 3, 1; 22, 19). “Никакого животнаго, на которомъ есть порокъ, не приносите Господу, ибо это не прiобрететъ вамъ благоволенiя. Жертва должна быть безъ порока, чтобы быть угодною Богу: никакого порока не должно быть на ней. Животнаго слепого, или поврежденнаго, или уродливаго, или больного, или коростоваго, или паршиваго, такихъ не приносите Господу и въ жертву не давайте ихъ на жертвенннкъ Господень. Тельца и агнца съ членами несоразмерно длинными или короткими, въ жертву усердiя принести можешь, а если по обету, то это не угодно будетъ Богу. Животнаго у котораго ятра раздавлены, разбиты, оторваны или вырезаны, не приносите Господу. И изъ рукъ иноземцевъ не приносите всехъ таковыхъ въ даръ Богу; не прiобретутъ они вамъ благоволенiя” (Лев. 22, 19-25). Когда въ эпоху упадка религiозной веры и благочестiя евреи не соблюдали этихъ требованiй, Богъ неоднократно обличалъ ихъ за это чрезъ Своихъ пророковъ. Такъ, напр., говоритъ Господь устами Малахiи (1, 8. 13; 14): “Когда приносите въ жертву слепое, не худо ли это? Или когда приносите хромое и больное, не худо ли это? Поднеси это твоему князю: будетъ ли онъ доволенъ тобою и благосклонно ли приметъ тебя? Приносите краденое, хромое и больное: могу ли съ благословенiемъ принимать изъ рукъ вашихъ? Проклятъ лживый, y котораго въ стаде есть неиспорченный самецъ, и онъ далъ обетъ, а приноситъ въ жертву Господу поврежденное”.
4) Предназначенное для принесенiя въ жертву животное нужно было “поставить предъ Господомъ”. Поставить предъ Господомъ – это значило привести животное къ дверямъ скинiи собранiя (Лев. 1, 3). Когда въ Iерусалиме былъ построенъ храмъ, жертвенное животное, съ пенiемъ установленныхъ псалмовъ, вели во дворъ храма по многочисленнымъ ступенямъ различныхъ переходовъ. Если въ это время оно издавало какой либо звукъ, его признавали неугоднымъ Богу и въ жертву не приносили.
5) Животное, приведенное во дворъ скинiи или Iepycaлимскаго храма, встречалъ священникъ (иногда и самъ первосвященникъ) и, возложивъ на его голову свою руку (Лев. 1, 4), читалъ положенныя молитвы объ очищенiи греховъ израильтянъ, пожелавшихъ принести животное въ жертву
6) По прочтенiи этихъ молитвъ, священникъ бралъ въ правую руку свою большой отточенный жертвенный ножъ и моментально умерщвлялъ имъ животное. Если въ этотъ моментъ животное издавало какой либо звукъ, жертву признавали неугодною Богу и никакихъ дальнейшихъ действiй не совершали.
7) Кровь закланнаго животнаго, признаннаго угоднымъ Богу, собирали въ особый медный сосудъ – и священникъ прежде всего обмазывалъ ею со всехъ сторонъ рога жертвенника, затемъ окроплялъ самый жертвенникъ, большимъ пальцемъ правой руки семь разъ бросалъ ее на чудную и весьма ценную завесу храма, а кровь оставшуюся въ cocуде выливалъ у подножiя жертвенника.
8) Отрезавъ затемъ голову у закланнаго животнаго, священникъ крестообразно разрезывалъ трупъ его на четыре части. Одну часть (левоe плечо съ сердцемъ) онъ бралъ въ правую руку и, поднявъ ее вверхъ, восходилъ по ступенямъ на жертвенникъ, где уже пылалъ костеръ сухихъ дровъ; тамъ, “потрясая предъ Господомъ” жертвеннымъ мясомъ, т. е. показывая его крестообразно на вcе четыре стороны, онъ бросалъ его въ огонь со словами: “святая святымъ”, ибо это была “великая святыня у Господа”. Другая часть жертвеннаго животнаго (правое плечо и часть груди) была отдаваема въ пищу только священникамъ; остальныя же две части богомольцамъ, которые должны были есть ихъ, какъ святыню, съ величайшимъ благоговенiемъ.
9) Особенно важное значенiе Божественное Откровенiе приписиваетъ жертвоприношенiю, которое одинъ разъ въ годъ, въ день очищенiя, совершалъ непременно самъ первосвященникъ. Этою жертвою онъ очищалъ отъ греховъ себя, домъ свой и все общество (Лев. 16, 1, 11, 17). Въ жертву были приносимы козелъ и телецъ, кровь которыхъ первосвященникъ проливалъ уже не предъ жертвенникомъ, какъ обыкновенно, а предъ самымъ ковчегомъ завета во святомъ святыхъ, после предварительнаго исповеданiя надъ жертвенными животными греховъ всего народа.
Имея въ виду именно это жертвоприношенiе, апостолъ Павелъ говоритъ: “Христосъ, Первосвященникъ будущихъ благъ, не съ кровiю козловъ и тельцовъ, но съ Своею Кровiю однажды вошелъ во святилище и прiобрелъ вечное искупленiе” (Евр. 9, 11, 12; срв. 7, 24 – 28; 8, 1 – 3, 6; 10, I – 14).
10) Какъ особенность этого жертвоприношенiя или этой “жертвы за грехи всего народа”, нужно отмеить то, что, по повеленiю Божiю, хотя кровь козла и тельца была проливаема во святомъ святыхъ предъ ковчегомъ завета, но самые трупы ихъ были сожигаемы не на жертвеннике, а непременно вне стана, впоследствiи даже за стенами Iерусалима. “А тельца за грехи и козла за грехъ, которыхъ кровь внесена была для очищенiя святилища, – говоритъ Господь (Лев. 16, 27), – пусть вынесутъ вонъ изъ стана и сожгутъ на огне кожи ихъ, и мясо ихъ, и нечистоту ихъ”. Имея въ виду это постановленiе ветхозаветнаго закона, апостолъ Павелъ такъ изъясняетъ его мессiански-прообразовательное значенiе. “Такъ какъ тела животныхъ, которыхъ кровь, для очищенiя греха, вносится первосвященникомъ во святилище, сжигаются вне стана, – то и Iисусъ, дабы освятить людей Кровiю Своею, пострадалъ вне вратъ” (Евр. 13, 11, 12).
Что ветхозаветные евреи понямали прообразовательное мecciанское значенiе своихъ кровавыхъ жертвоприношенiй, – въ этомъ сомневаться невозможно. Изображая страждущаго Мессiю, пророкъ Исаiя (53, 7) заимствуетъ для этого черты именно изъ ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй: “Онъ истязуемъ былъ, но страдалъ добровольно и не открывалъ устъ Своихъ; какъ овца веденъ былъ Онъ на закланie, и какъ агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ, такъ Онъ не отверзалъ устъ Своихъ”. Конечно, такимъ языкомъ Исаiя не могъ бы говорить, если бы его читатели-евреи не имели понятiя о прообразовательно-мессiанскомъ значенiи своихъ кровавыхъ жертвоприношенiй. Отъ всехъ приносившихъ кровавыя жертвы Господь решительно требовалъ смиренiя, сокрушенiя о грехахъ и веры въ будущее искупленiе (срв. Лев. 16, 29, 31; Ис. 50, 19).
Легкомысленно думаютъ многiе рацiоналисты (Фонъ-деръ-Альмъ, Ренанъ и др.), будто бы сущность кровавыхъ жертвоприношенiй состояла только въ умерщвленiи и сожженiи жертвеннаго животнаго. Кровавыя жертвоприношенiя сами по себе, безъ соответствующаго внутренняго настроенiя молящихся, безъ сокрушенiя о грехахъ и безъ веры въ обетованаго Искупителя, совершенно не имели никакого значенiя: они не только не были угодны Богу, по даже были противны Ему. Давидъ говоритъ: “Жертва Богу духъ сокрушенный” (Пс. 50, 19). Соломонъ учитъ: “Жертва нечестивыхъ – мерзость предъ Господомъ” (Причт. 15, 8), “особенно когда приносятъ ее съ лукавствомъ” (21, 27). Чрезъ пророка Исаiю (66, 3) Самъ Богъ говоритъ: “Беззаконникъ, закалающiй вола, – тоже, что убивающiй человека: приносящiй агнца въ жертву – то же, что удушающiй пса”. “Къ чему Мне множество жертвъ вашихъ, говоритъ Господь. Я пресыщенъ всесожженiями овновъ и тукомъ откормленнаго скота, крови тельцовъ, и агнцевъ, и козловъ не хочу” (Ис. 4, 11). Чрезъ пророка Iеремiю (6, 20) говоритъ Богъ евреямъ, не слушавшимъ его словъ и отвергшимъ законъ Его: Всесожженiя ваши неугодны и жертвы ваши непрiятны Мне”. То же самое можно читать у Амоса (5, 21,22), у Михея (6, 7) и у Сираха (34, 19).
Наконецъ, прообразовательное мессiанское значенiе ветхозаветныхъ кровавыхъ жертвоприношенiи весьма ясно и убедительно зaсвидетeльствовано исторiею всего человечества. Слово распятаго на Kpecте Искупителя: “совершишася” (Iоан. 19, 30) возвестило всему мiру, что ветхозаветные прообразы уже утратили свое непосредственное значенiе. На Голгофе принесена Вечная Жертва примиренiя, и все кровавыя жертвоприношенiя до-христiанскаго мipa стали излишними и ненужными. Безъ всякихъ энергичныхъ внешнихъ меръ и воздействiй люди почему то сами перестали веровать, какъ веровали раньше въ теченiе пяти тысячъ летъ, что кровавыя жертвы угодны Богу. Ихъ перестали приносить не только евреи, но и язычники, еще не слышавшiе благовествованiя о Христе.
Христiанская Церковь скоро установила свое совершенно определенное отношенiе къ ветхозаветному обрядовому закону и къ его кровавымъ жертвоприношенiямъ. Уже въ первое десятилетiе после Вознесенiя Господа нашего Iисуса Христа на небо, когда въ Церковь Христову стали вступать, въ качестве ея действительныхъ членовъ, и язычники, некоторые христiане изъ iудеевъ, и въ частности принадлежавшiе раньше къ фарисейской секте (Деян. 15, 5), потребовали соблюденiя закона Моисеева и въ христiанстве, такъ какъ, по ихъ мненiю, христiанство существуетъ будто бы только ради iудейства, какъ его дальнейшее раскрытiе: не будь-де iудейства, не было бы и христiанства. Съ другой точки зренiя смотрели на этотъ вопросъ христiане изъ язычниковъ: по ихъ пониманiю, наоборотъ – iудейство существовало ради христiанства, какъ приготовленiе къ нему, а потому, съ учрежденiемъ Церкви Христовой, оно утратило свое значенiе, стало излишнимъ и ненужнымъ. Возникшiе по этому вопросу споры произвели въ Церкви соблазнъ, для устраненiя котораго Апостолы, по заповеди Спасителя, созвали соборъ въ Iерусалиме. На этомъ то соборе и было постановлено, что для Церкви Христовой обрядовый законъ Моисея, съ его постановленiями объ обрезанiи и жертвахъ, уже не имеетъ более значенiя и потому ни для кого изъ христiанъ необязателенъ. Въ полнoмъ согласiи съ такимъ постановленiемъ Iерусалимскаго собора учили и Апостолы какъ устно, такъ и въ своихъ посланiяхъ. Богодухновенный Апостолъ Павелъ, редкiй знатокъ ветхозаветнаго закона и писанiй, бывшiй ученикъ знаменитаго раввина Гамалiила, “обрезанный въ восьмой день, изъ рода Израилева, колена Венiаминова, еврей отъ евреевъ, по ученiю фарисей” (Филип. 3, 5), училъ, что “конецъ закона – Христосъ” (Рим. 10, 4), что “обрезанiе то, которое въ сердце, по духу, а не по букве” (Рим. 2, 29), что христiане для закона умерли (Рим. 7, 4, 6), что Богъ благоугождается только жертвами духовными (Евр. 13, 16). И Апостолъ Петръ писалъ христiанамъ: “Сами какъ живые камни, устрояйте изъ себя домъ духовный, священство святое, чтобы приносить духовныя жертвы, благопрiятныя Богу, Iисусомъ Христомъ” (1 Петр. 25). Церковь Христова съ этого времени уже не знаетъ более кровавыхъ жертвоприношенiй; у нея есть только одна безкровная жертва, установленная не Моисеемъ, а Христомъ...
Въ странное отношенiе къ ветхозаветному закону Моисея поставило себя iудейство после разрушенiя Iерусалима. Обрядъ обрезанiя оно сохранило, признало и ныне признаетъ его обязательнымъ для каждаго iудея мужескаго пола; но постановленiя Моисея о кровавыхъ жертвоприношенiяхъ перестало соблюдать, не отвергнувъ ихъ никакимъ формальнымъ актомъ. Какъ понять это? Спросите евреевъ: почему они уже не приносятъ кровавыхъ жертвъ Богу? Не считать ихъ культомъ, имеющимъ Божественное происхожденiе и единственнымъ средствомъ примиренiя грешника съ Богомъ, – они не могутъ, не отрекаясь отъ самихъ себя и отъ всей своей исторiи. По всей вероятности, они укажутъ вамъ на то, что въ настоящее время у нихъ нетъ храма. Но если они могутъ строить грандiозныя синагоги, превосходящiя своимъ размеромъ и стоимостью (напр. въ Петербурге, Одессе, Харькове или Варшаве) самый храмъ Соломона, то ничто не мешаетъ имъ построить и такое зданiе, которое они могли бы назвать храмомъ! Имъ нуженъ для кровавыхъ жертвоприношенiй храмъ непремено въ Iерусалиме? Теперь они не встретятъ препятствiй и въ этомъ. Но когда и отъ кого они получили право не исполнять повеленiй своего Iеговы? На этотъ вопросъ они, конечно, съумели бы отвеить, но – не ответятъ, подобно тому, какъ ихъ предки – Iерусалимскiе первосвященники и старейшины – первыми узнали о воскресенiи Iисуса Христа изъ мертвыхъ, однако же не только старались всячески скрывать истину, но и противопоставили ей наглую ложь.
После сказаннаго мысль неотвязчиво останавливается на вопросе: не заменены ли у евреевъ кровавыя жертвоприношенiя такъ называемыми “ритуальными убiйствами”? Но на этотъ вопросъ нельзя ответить ни утвердительно, ни отрицательно, не установивши предварительно самаго факта существованiя у евреевъ такого рода злодействъ.
Литература по этому предмету очень обширна. Изследованiями о ритуальныхъ убiйствахъ переполнены книжные рынки какъ въ Россiи, такъ и за-границей. Ихъ насчитываетъ свыше 330 даже Кузьминъ, вовсе не претендующiй на полноту своихъ сведенiй. Къ сожаленiю, эти “изследованiя” явно тенденцiозны, необъективны и небезпристрастны. Они выпущены въ светъ или евреями, во что-бы то ни стало старающимися скрыть истину, или “писателями”, состоящими на еврейскихъ хлебахъ. Ихъ достоинство таково же, какъ достоинство напр. отчетовъ по делу Бейлиса, помещенныхъ въ “Речи”, “Биржевыхъ ведомостяхъ”, “Современномъ Слове”, “Дне” и т. п. Если вы съ доверiемъ следили за деломъ Бейлиса по этимъ отчетамъ, то вы, конечно, имеете о немъ совершенно неверное представленiе. Ведь даже председатель суда вынужденъ былъ открыто и оффицiально заявить, что въ нихъ извращены свидетельскiя показанiя, и дело умышленно представлено въ искаженномъ виде. Судите после этого, какiя сведенiя и мы можемъ получить о фактахъ прошедшаго времени!..
Можно было бы предполагать, что намъ скажутъ правду те раввины и вообще интеллигентные евреи, которые перешли въ христiанство. Но и здесь нужно быть очень осторожнымъ и осмотрительнымъ. Не следуетъ забывать, что принятiе христiанства у евреевъ часто бываетъ только тактическимъ маневромъ въ борьбе съ христiанствомъ. Не говоримъ о техъ лицахъ, которыя переменили свою веру не по убежденiю, а по житейскому разсчету, ради своихъ личныхъ выгодъ. Ведь талмудъ (Iоре деа 157, 2) дозволяетъ еврею прикинуться христiаниномъ, или – что тоже – только выдавать себя за христiанина, если того требуютъ интересы еврейства. Дaжe Хвольсонъ, заслуженный ординарный профессоръ еврейскаго языка и библейской археологiи при С.-Петербургской духовной академiи, какъ показалъ Н. И. Костомаровъ, не могъ оставаться объективнымъ ученымъ въ своей брошюре: “Употребляютъ ли евреи христiанскую кровь?” А его явно враждебное отношенiе къ христiанскому духовенству, которое будто бы, ради своихъ матерiальныхъ выгодъ, поддерживаетъ все “сплетни” о евреяхъ, убеждаетъ насъ въ томъ, что, въ действительности, онъ и не переставалъ быть евреемъ.
Кроме того, каждому еврею, принявшему христiанство, каждому “отступнику” или “изменнику”, а темъ более тому, который решился бы раскрыть еврейскiя тайны, талмудъ грозитъ смертiю. Абода зара, 26 в. гласитъ: “Еретиковъ, изменниковъ и отступниковъ сталкивать въ колодезь, но не вытаскивать оттуда”. Относительно разоблачителей еврейскихъ тайнъ, которыхъ талмудъ обыкновенно называетъ доносчиками, Хошенъ гаммишпатъ (388,10) делаетъ такое распоряженiе: “Дозволительно убить даже и въ нынешiя времена доносчика, где бы онъ ни находился. Можешь убить его, если онъ еще и не успелъ сделать доноса. Объявляя о своемъ намеренiи предать кого нибудь на верную смерть, доносчикъ самъ произносить себе смертный приговоръ. Однако лучше сперва попробовать отговорить его, упросить его не делать доноса; но если онъ будетъ нахально настаивать, говоря: “нетъ, я донесу”, – онъ подлежитъ смерти, и большая заслуга того, кто первый убьетъ его”. Гхага: “Если некогда уговаривать его, то и не надо делать этого”. Впрочемъ, некоторые (еврейскiе авторитеты) утверждаютъ, что изменника нужно убивать только въ томъ случае, если не предвидится возможности отделаться отъ него, напр. изувеченiемъ. Если есть возможность устранить его такимъ, напр., oбpaзoмъ: вырвать языкъ, выколоть глаза, тогда незачемъ лишать его жизни: онъ не хуже другихъ гонителей нашихъ”. Согласитесь, что при такихъ условiяхъ немного найдется лицъ. которыя будутъ иметь мужество раскрывать еврейскiя тайны [ 9 ].
Далеe. Литература по вопросу о ритуальныхъ yбiйствахъ бедна еще и потому серьезными и научно-безпристрастными изследованiями, что евреи всячески стараются истребить книги этого рода или, по крайней мере, не допустить ихъ въ обращенiе среди широкой публики. Вотъ несколько примеровъ, доказывающихъ сказанное нами. Bъ 1700 году во Франкфурте на Майне было напечатано очень интересное и въ научномъ отношенiи весьма ценное сочиненie профессора восточныхъ языковъ въ Гейдельбергскомъ университете I. А. Эйзенменгера “Entecktes Judenthum”. И что же? – Евреи добились того, что, по повеленiю императора, книга эта была уничтожена, и общество долго не знало даже о самомъ существованiи ея. А сколько такихъ случаевъ было у нась!.. Интересный фактъ cooбщилъ въ 1870 году корреспондентъ “С.-Петербургскихъ Ведомостей” (№ 286) въ статье “Евреи въ Одессе”. Въ 1869 году въ Вильне было напечатано серьезное сочиненiе – “Книга Кагала”, написанное бывшимъ раввиномъ Яковомъ Брафманомъ. Когда эта книга появилась въ Одессе, въ книжномъ магазине Белаго, все экземпляры ея сразу были скуплены и уничтожены однимъ бoгaтымъ евреемъ – съ явною целью не допустить ея обращенiя въ публике. И, действительно, вы не найдете теперь этой книги нигде, не достанете ее ни за какiя деньги. На ея появленiе на светъ Божiй и кратковременное существованiе нетъ даже намека и въ “Систематическомъ указателе литературы о евреяхъ на русскомъ языке со времени введенiя гражданскаго шрифта (1708 г.) по декабрь 1899 года”. Книга какъ въ воду канула... Но, зато вы въ изобилiи найдете въ вашихъ книжныхъ магазинахъ сочиненiя Хвольсона, Шигарина, Голицына, Элленбергера, Бершадскаго, Алексеева, Дубнова, Рывкина, Гессена, Гурвича, Бараца, Яблонскаго, Линина, Левинзона и многаго множества другихъ лицъ. Еще одинъ примеръ. Въ 1844 г., по пpикaзaнiю министра внутреннихъ делъ Перовскаго, нашъ известный филологъ и выше всякаго подозренiя стоявшiй ученый В. И. Даль написалъ небольшую по объему (всего только въ 153 стр.), на весьма важную по содержанiю брошюру – “Розысканiе о убiенiи евреями христiанскихъ младенцевъ и употребленiи крови ихъ”. Сочиненiе это имеетъ для науки и русскаго общества весьма важное значенiе уже потому, что оно было составлено по редкимъ документамъ, хранившимся тогда въ нашемъ министерстве внутреннихъ делъ, но въ 1862 году, къ сожаленiю, истребленнымъ большимъ пожаромъ. Чтобъ поменьше pyccкie люди знали еврейскiя тайны, эта брошюра Даля была напечатана, по распоряженiю министра, всего только въ 10-ти экземплярахъ. Къ 1869 году сохранился у Даля одинъ экземпляръ этой брошюры. Издатель “Русскаго Архива” П. И. Бартеневъ, съ согласiя Даля, решилъ вновь напечатать его изследованiе. Съ этою целью онъ отдалъ его брошюру въ типографiю Мамонтова въ Москве. И что же? Еврей, служившiй въ типографiи наборщикомъ, ночью выбилъ въ помещенiи типографiи стекло, влезъ чрезъ него туда, разсыпалъ весь уже набранный шрифтъ, а изъ брошюры вырвалъ самую важную часть ея, именно стр. 73-82, и скрылся изъ Москвы. Полицiя, по обыкновенiю, виновника найти немогла...
Даже пользованiе источниками еврейской догматики, этики и ритуала еще не даетъ изследователю надежнаго и достаточнаго матерiала для научнаго разрешенiя интересующаго насъ вопроса. Изъ желанiя скрыть истину и не дать возможности “гоямъ” и “акумамъ” составить правильное представленiе о внутренней жизни еврейства, раввины въ теченiе тысячелетiя извращали текстъ самаго талмуда: наиболее важныя места въ немъ, напр., о догмате крови, они или затемняли двусмысленными выраженiями, или извращали противоречивыми вставками, или же совершенно опускали [ 10 ]. Многiя еврейскiя книги, въ которыхъ прямо и откровенно было сказано о способе добыванiя христiанской крови и ея употребленiи, или изъяты изъ общаго пользованiя, или уничтожены совсемъ. Такъ, напр. “книги Хохмесъ Ныстеръ”, все содержанiе которой состоитъ въ раскрытiи догмата крови и въ указанiи способовъ истребленiя христiанъ, теперь нельзя достать ни за какiя деньги, такъ какъ ее имеютъ только раввины, да и то не все, а рядовые евреи едва-ли знаютъ и о самомъ существованiи ея... Ее даже перестали печатать, а только списываютъ.. Книгу “Макiесъ”, въ 71 главе которой прямо сказано: “всякаго утверждающаго, что Мессiя уже пришелъ, должно убить”, также трудно найти. А такихъ книгъ, содержимыхъ въ большой тайне, существуетъ до 50-ти [ 11 ].
Отсутствiе ученыхъ изследованiй по интересующему насъ вопросу объясняется еще и темъ. что прежнее правительство наше мало оказывало содействiя раскрытiю истины о ритуальныхъ убiйствахъ. Даже следуетъ сказать больше: иногда, по различными соображенiямъ политическаго характера и другимъ, трудно определимымъ побужденiямъ, оно намеренно затрудняло такое раскрытiе. Приведу одинъ примеръ. Въ 1816 году, въ царствованiе гуманнейшаго и въ делахъ религiозной совести либеральнейшаго Императора Александра I-го, въ Гpoдне, на Пасху, найдена была умерщвленною крестьянская девочкa Адамoвичева. Все тело ея было исколото и обезкровлено. Никто не сомневался въ томъ, что совершено было не простое убiйство, а мучительство, изуверство, зверское издевательство. Объяснить его нельзя было ни местью враговъ, ни корыстью грабителей. Естественно, подозренiе пало на евреевъ. Перепуганные евреи немедленно отправили въ Петербургъ депутацiю с жалобой на столь обидное для нихъ подозренiе, которое они объяснили ненавистью къ нимъ поляковъ за ихъ безпредельную преданность Pocciи и Русскому Царю. Правительство наше поверило евреямъ, не скупившимся ни на клятвы, ни на уверенiя, – и, вотъ, состоялось высочайшее повеленiе отъ 28 февраля, обнародованное во всеобщее сведенiе 6-го марта 1817 года, – чтобы евреи не были обвиняемы въ умерщвленiи христiанскихъ детей по одному предразсудку, будто оне имеютъ нужду въ христiанской крови. Гродненскому Губернатору было сделано высочайшее замечанiе за возбужденiе следствiя по этому делу, а дело велено прекратить. Такъ прошло 17 летъ. Въ царствованiе Императора Николая Павловича возникло Велижское делo oбъ умерщвленiи евреями солдатскаго сына Емельянова, имевшаго отъ роду 21/2 года. Три женщины, принимавшiя участiе въ этомъ злoдеянiи, откровенно сознались во всемъ. Мученичество ребенка было произведено въ синагоге; кровь, разлитая по бутылкамъ, была забрана евреями, и разослана ихъ eдинoвеpцaмъ по различнымъ городамъ; намоченное кровью полотно, въ количестве двухъ аршинъ, было разрезано по кусочкамъ, часть которыхъ была взята евреями для леченiя глазъ новорожденныхъ еврейскихъ детей и роженицъ, а часть сожжена и пепелъ былъ употребленъ въ тесто мацы. Сомненiя въ ритуальномъ характере этого убiйства не было. Виновные были осуждены. Несмотря однако же на сознанiе подсудимыхъ, на все явныя улики и категорическое заключенiе генералъ-губернатора, что убiенiе ребенка Емельянова принадлежитъ несомненно къ числу ритуальныхъ убiйствъ, гражданскiй департаментъ правительствующаго сената решилъ прекратить это дело будто-бы по недостатку доказательства, причемъ принялъ на себя нелегкiй трудъ и неблагодарную задачу “историческими фактами” и “судебными справками”, равно какъ и теоретическими доводами доказывать, что самая мысль о ритуальныхъ убiйствахъ есть “предубежденiе, недостойное нашего времени”, а въ заключенiе постановилъ: “дабы положить сему конецъ и отвратить возрожденiе делъ, пoдoбныxъ Вeлижcкoму производству, подтвердить повсеместно объ исполненiи во всей силе Высочайшаго повеленiя, объявленнаго въ 1817 году бывшими министрами духовныхъ делъ и народнаго просвещенiя”. – Изъ сената дело перешло въ Государственный Советъ. Государственный Советъ вполне согласился съ сенатомъ, что мрачное и чуждое понятiямъ нашего века предубежденiе (о возможности умерщвленiя евреями христiанскихъ детeй для ихъ религiозныхъ обрядовъ), не бывъ ни доказано дocтoвеpными событiями, ни подтверждено когда либо судебно въ строгомъ юридическомъ смысле, могло возыметь начало свое отъ суеверныхъ преданiй и укорениться потомъ – отчего бы, вы думаете, скажетъ русскiй Государственный Советъ – отъ той ненависти, которую питаютъ христiане къ целому “еврейскому племени”!... Не знаемъ, въ какихъ “достоверныхъ событiяхъ” и въ какихъ “судебныхъ pешeнiяxъ” Государственный Советъ нашелъ доказательства и подтвержденie христiанской ненависти къ целому еврейскому племени. Но Велижское дело онъ посчиталъ за наилучшее прекратить совсемъ а на утвержденiе Государю поднесъ следующее мненiе свое: “Дабы случающiяся иногда въ западпыхъ губернiяхъ похищенiя христiанскихъ детей не могли, укрепляя въ народе cie пагубное пpeдубеждeнie (противъ евреевъ), возбуждать новыя преcледoвaнiя, совращающiя только ходъ изысканiй съ прямого ихъ пути, признать неизлишнимъ возобновить силу Высочайшаго пoвeленiя 1817 года особымъ отъ имени Его Величества подтвержденiемъ”. Иначе взглянулъ на дело великiй и мудрый Государь Императоръ Николай Павловичъ. На мненiи Государственнаго Совета Онъ собственноручно начерталъ следующую знаменитейшую резолюцiю: “Разделяя мненiе Гос. Совета, что въ деле семь, по неясности законныхъ доводовъ, другого решенiя последовать не можетъ, какъ то, которое въ утвержденномъ мной мненiи изложено; считаю однако нужнымъ прибавить, что внутренняго убежденiя, чтобъ убiйство Евреями произведено не было, не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобныхъ умерщвленiй съ теми же признаками, но всегда непонятными по недостатку законами требуемыхъ доказательствъ, и даже ныне производимое весьма странное дело въ Житомiре доказываетъ, по моему мненiю, что между Евреевъ существуютъ, вероятно, изуверы или раскольники, которые христiанскую кровь считаютъ нужною для своихъ обрядовъ. Сiе темъ более возможнымъ казаться можетъ, что, къ несчастью, и среди насъ, христiанъ, существуютъ иногда такiя секты, которыя не менее ужасны и непонятны, напр., соживальщики и самоубiйцы, которыхъ неслыханный примеръ былъ уже при мне въ Саратовской губернiи. Словомъ, не думаю отнюдь, чтобы обычай сей могъ быть общимъ Евреямъ, не отвергаю однако, чтобы среди ихъ не могли быть столь же ужасные изуверы, какъ и между насъ, христiанъ”.
Такое разумное, безпристрастное, спокойное и глубоко обдуманное заключенiе, какое сделалъ Императоръ Николай I, можетъ вывести еще разве только истинно ученый изследователь после продолжительнаго и всесторонняго изученiя вопроса. Къ coжaленiю, мудрый урокъ великаго Императора прошелъ безследно для нашего высшаго правительства. Въ 1860 г., уже въ царствованiе Императора Александра II-го на разсмотренiе Государственнаго Совета поступило известное Саратовское дело. Было доказано съ несомненностью, что евреи умертвили двухъ христiанскихъ мальчиковъ ?еофана Шерстобитова (10 л.) и Михаила Маслова (11 л.). Самъ Государственный Советъ обратилъ при этомъ свое вниманiе на то, что “трупы ихъ найдены съ явными признаками нанесенныхъ при жизни Маслову ранъ и обоимъ мальчикамъ истязанiй и, что весьма замечательно, съ явными же признаками обрезанiя у нихъ крайней плоти, составляющаго, какъ известно, одинъ изъ существенныхъ обрядовъ iудейскаго вероисповеданiя”. Несмотря однако же на это, Государственный Советъ и въ настоящемъ деле отвергъ мысль о ритуальнocти убiйства, какъ предразсудокъ, недостойный нашего просвещеннаго времени. Удивительная твердость убежденiй и непонятная небрежность отношенiя къ столь серьезному делу!..
И такъ, после сказаннаго легко понять, отчего такъ скудны мы сведенiями о внутренней жизни евреевъ и отчего мы бедны серьезными и безпристрастными изследованiями по вопросу о ритуальныхъ убiйствахъ. Впрочемъ, скудность нашихъ сведенiй еще не настолько велика, чтобы, подобно экспертамъ по делу Бейлиса, профессорамъ нашихъ духовныхъ академiй Глаголеву и Троицкому, мы могли сказать, что мы ничего не знаемъ и ничего не ведаемъ; мы всетаки еще располагаемъ достаточнымъ матерiаломъ для того, чтобы дать определенный ответъ на вопросъ: прибегаютъ ли, дейcтвитeльнo, евреи къ убiйcтвaмъ христiанъ, съ целiю добытiя крови для ея употребленiя въ своихъ религiозныхъ обрядахъ и находятся ли эти убiйства въ связи съ ихъ религiею?
На одного изъ экспертовъ по делу Бейлиса, ксендза Пранайтиса, злостно нападаютъ все юдофилы нашихъ “левыхъ” газетъ. Его не только легкомысленно поносятъ, не просто оплевываютъ... Даже проф. Петражицкiй унизился до такой степени, что могъ только презрительно отозваться о Пранайтисе: “какой-то науке (?) неизвестный и въ ней некомпетентный литовскiй ксендзъ Пранайтисъ, выступающiй въ темъ более сомнительной роли, что онъ объявляетъ оппозицiю и войну (?!) не только науке (?!), но и авторитету католической церкви (!...)” и т. д. Что заставило Петражицкаго такъ отозваться о Пранайтисе? Heвежecтвo и легкомыслiе или злость и ненависть, толкнувшiя его сделать даже нечто вроде доноса по начальству?.. Если бы онъ былъ хотя немного сведущъ въ томъ деле, о которомъ взялся разсуждать, онъ заговорилъ бы о Пpaнайтисе инымъ языкомъ; если бы онъ не былъ ослепленъ юдофильствомъ, онъ самъ бы устыдился своего легкомыслiя и невежества. Пранайтисъ не литовскiй ксендзъ, а кураторъ всего Туркестанскаго края; онъ имеетъ ученую степень магистра богословiя и былъ профессоромъ еврейскаго языка и еврейской археологiи въ Императорской римско-католической академiи въ Петербурге, когда Петражицкiй, веpoятнo, сиделъ еще на гимназической скамье. Пранайтисъ известенъ какъ отличный знатокъ еврейской литературы библейской, талмудической и каббалистической. Его сочиненiе: “Christianus in Talmude Judaeorum sive rabbinicae doctrinae de christianis secreta”, напечатанное въ типографiи Императорской академiи наукъ еще въ 1892 году и состоящее ныне изъ трехъ частей, уже переведено на немецкiй (въ Вене, въ 1894 г.) и pyccкiй языкъ и пользуется большою популярностью среди западно-европейскихъ гебраистовъ. Вотъ, по всей вероятности, почему Пранайтисъ приглашенъ въ число экспертовъ по делу Бейлиса и Кiевскимъ окружнымъ судомъ. Передъ Петражицкимъ онъ виноватъ только темъ, что въ своей экспертизе стоитъ твердо на одной научной почве и не позволяетъ себя увлечь въ потокъ широкаго современнаго юдофильства, въ которомъ потонулъ Петражицкiй и множество подобныхъ ему диллетантовъ въ науке.
Экспертиза Пранайтиса отличается обстоятельностiю и въ то же время – сдержанностiю, осмотрительностiю и осторожностiю. Въ каждомъ своемъ положенiи экспертъ заметно опасается того, чтобы не сказать больше, чемъ сколько онъ можетъ сказать на основанiи находящагося въ его распоряженiи матерiала.
Въ своемъ заключенiи онъ опирается на подлинныя еврейскiя символическiя книги – талмудъ и каббалу. Выводы, къ которымъ онъ вынужденъ былъ прiйти на основанiи этихъ источниковъ, имъ выражены следующимъ образомъ: 1) Ритуальныя убiйства христiанъ евреями не вымыселъ, а действительность. 2) Ритуальныя убiйства являются результатомъ изуверства. т. е., доведенiя до крайнихъ и уродливыхъ пределовъ логическихъ выводовъ изъ еврейскаго вероученiя и его толкованiй. 3) Пока не будетъ доказано противное, убiйство Андрея Ющинскаго, въ Кiеве, по своему существу, обстановке и кажущейся безмотивности, по особымъ прiемамъ преступленiя, равно какъ по свойству и многочисленности преступленiй, представляющихся истязанiями и мученiями, – по самому расположенiю поврежденiй на теле жертвы, а также обезкровленiю ея, отсутствiю почти всей вытекающей крови какъ на одежде, такъ и на месте обнаруженiя тела Ющинскаго; – наконецъ, по времени совершенiя убiйства, именно передъ еврейской пасхой. – заключаетъ все отличительныя черты типичнаго ритуальнаго убiйства.
Проверка указанныхъ Пранайтисомъ источниковъ докажетъ каждому безпристрастному изследователю, что, высказывая приведенное заключенiе, Пранайтисъ былъ правъ.
Что талмудъ требуетъ отъ евреевъ непримиримо враждебнаго отношенiя къ христiанамъ, это фактъ общеизвестный. Самыя нaзвaнiя христiанъ въ талмуде свидетельствуютъ объ этомъ. Христiане по талмуду – идолопоклонники (акумъ), чужiе (нохри), иноплеменники (гои), caмapянe (куфеи), эпикуреи (беззаконники), египтяне (ноцримъ), нечистая сторона, злые духи (клифоты), идiоты, неученые, epeтики, безбожники, богоотступники и т. д. Объ оскорбительныхъ наименованiяхъ Iисуса Христа и Божiей Матери мы считаемъ невозможнымъ и упоминать. “Христiанское богослуженiе талмудъ называетъ словомъ мезаббеллимъ (испражненiе), воскресенье – день несчастья (iомъ эдъ); праздникъ Рождества Христова – низверженiе (ниталъ), пасха – виселица (кетсахъ); христiанскiй храмъ – домъ глупости, домъ тщеславiя, домъ срама (бетхатифлахъ, бетхатурпа), евангелiе – неправедная книга (аавонгилайонъ), святыя жены – публичныя женщины (кедешетъ), девушка христiанка, прислуживающая еврею въ субботу, – субботняя пакость (шаввесишксель). Талмудъ дозволяетъ еврею причинять христiанамъ всяческiй вредъ, не исключая и лишенiя жизни. “Они были для насъ камнемъ преткновенiя; поэтому рабби Шимонъ сказалъ: лучшаго изъ гоевъ убей – самой красивой змее разможжи голову!”. “Справедливейшaro изъ безбожниковъ лиши жизни” (талм. тракт. Абода Зара 26, в, Тосефотъ, Соферимъ). “Рабби Iохананъ сказалъ: “Гой, изучающiй законъ, повиненъ смерти” (Сангедринъ 59, а). Въ трактате Песахимъ – (49, в): “Рабби Eлiaзapъ сказалъ: “дозволено пронзить нееврея (амгаарецъ) даже въ день прощенiя обидъ. Но когда ученики его заметили: “равви, скажи лучше закласть (зарезать)”, онъ ответилъ имъ: “нетъ, при закланiи его нужно произносить бераху (благословенiе, молитву), а пронзить можно безъ берахи”. Тамъ же говорится далее: “амгаареца (не еврея) можно потрошить, какъ рыбу”. Всемъ приведеннымъ изреченiямъ защитники талмуда стараются придать аллегорическiй смыслъ, но отвергать подлинности ихъ не решаются [ 12 ].
Еще более ценый матерiалъ при разрешенiи вопроса о ритуальныхъ убiйствахъ представляетъ Каббала (слово еврейское, значитъ – преданiе, преданное ученiе). Это – сборникъ религiозно-философскихъ положенiй мистическаго характера, содержащiй еврейское, тайноученiе, усвоенное раввинами, несомненно, подъ влiянiемъ восточнаго мiровоззренiя и въ своемъ настоящемъ виде редактированное не ранее 12 века по Р.X. Впрочемъ, евреи говорятъ иначе о происхожденiи Каббалы. По словамъ однихъ, она заключаетъ въ себе откровенiя о божественныхъ вещахъ, сообщенныя падшими ангелами, которыя въ Библiи также изложены, но не въ прямой, а въ аллегорической форме. Другiе утверждаютъ, что въ Каббале содержатся oткpoвeнiя, данныя Моисею Богомъ, но они настолько возвышенны и таинственны, что Моисей могъ открыть ихъ только некоторымъ избраннымъ и посвященнымъ израильтянамъ; а пocледнie подъ строжайшею тайною сообщали ихъ дальнейшимъ покoленiямъ по пpeдaнiю. Изъ каббалистическихъ трактатовъ наибольшимъ увaжeнieмъ пользуется книга Зогаръ. На ocнoвaнiи того, что говорится въ Зогаре, напр. 1, 38, в. и 39, а; II, 43, а. и III, 227, в, можно съ увеpeннocтiю предполагать, что yбiенiе христiанъ для каббалистовъ имеетъ значенiе ветхозавътныхъ кровавыхъ жертвоприношенiй. Вотъ что мы читаемъ тамъ: “Нетъ у насъ иной жертвы, кроме той, которая состоитъ въ уcтpaнeнiи нечистой стороны (т. е. xpиcтiaнъ). А объясняя законъ Моисея о принесенiи въ жертву, вместо первенца – осла, агнца, каббалистъ Зогара говоритъ: “Оселъ это – не еврей. Въ иcкуплeнie его приноси въ жертву агнца, т. е., разсеянныя овцы Израиля. А если онъ не захочетъ, сворачивай ему шею, ведь ихъ надо вычеркивать изъ книги живота, ибо про нихъ сказано: “погрешaющiй противъ Меня будетъ изъятъ Мною изъ книги”. Зогаръ 1, 38 и 39: “Въ четвертый дворецъ рая отправляются все те, которые оплакивали Сiонъ и Iерусалимъ, равно какъ и все, иcтpeбившie остатки народовъ, идолопоклонниковъ. Пурпуромъ отмечаются и отличаются все те, которые истребляли остатки идолопоклонниковъ”. Къ этому нужно присоединить то, что говорится въ трактате Талмуда Сеферъ Оръ Израель (177, в.): “Лишай жизни клифотовъ и убивай ихъ, этимъ сделаешь угодное Богу, какъ тотъ, кто приноситъ жертву всвсожжeнiя”. И въ другомъ месте (180): “Еврей обязанъ удалять тернiя изъ своего виноградника, т. е. искоренять, вырывать съ корнемъ клифотовъ; ведь ничего угоднее Благословенному Господу и быть не можетъ, какъ иcкopeнeнie нами людей нечестивыхъ и клифотовъ”. “Bcякiй, ктo проливаетъ кровь нечестивыхъ, столь же угоденъ Богу, какъ и приноcящiй ему жертву” (Ялкутъ Шимони 246, с. 722 и Бамидбаръ рабба, 229, с.). Bъ тpaктaте Эдуiотъ (VIII, 6) говорится: “Рабби Iисусъ (жившiй въ первой половине 2-го века по Р. X.) сказалъ: “я слышалъ, что жертвы приносятся, хотя и нетъ храма”... То же говорится и въ трактате Тосефтъ (3, 3): “Рабби Iисусъ (сказалъ: “я слышалъ, что режутъ жертвы, хотя бы и не было вoзлiянiй”... Изъ книги же Зогаръ (ч. II, 119 а) Пранайтисъ приводитъ въ своей экспертизе и тотъ способъ убiйcтвa xpиcтiaнъ, который указывается каббалою: “И смерть ихъ (аммэ гаарецъ – не евреевъ) пусть будетъ при заткнутомъ рте, какъ у животнаго, которое умираетъ безъ голоса и речи. Въ молитве же такъ онъ (резникъ) долженъ говорить: нетъ у меня устъ отвечать и нетъ чела, чтобы поднять голову. И онъ творитъ благодарственную молитву и даетъ обетъ Святому, да будет онъ благословенъ, что ежедневно должно быть его убiенiе во Эхаде, какъ пpи убieнiи скота, двенадцатью иcпытaнiями ножа и ножемъ, что составляетъ тринадцать (именно столько составляютъ числовыя значенiя буквъ слова Эхадъ: алефъ – 1, хетъ – 8, далетъ – 4, а всего 13)”. Покойный профессоръ московской духовной aкaдeмiи по кафедре еврейскаго языка и литературы П. И. Гopcкiй-Платоновъ усматривалъ въ этомъ каббалистическомъ способе убieнiя скота и человека еще и кощунство евреевъ надъ cвящeннoдейcтвiями православной церкви, именно надъ темъ, что православный священникъ, приготовляя на проcкoмидiи агнецъ, 12 разъ знаменуетъ копьемъ просфору, а потомъ прободаетъ ее копьемъ 13-й разъ въ бокъ, и что при пpигoтoвлeнiи агнца онъ произноситъ те же слова пророка Иcaiи, что и eвpeйcкiй резникъ: “какъ овца веденъ былъ на зaклaнie и какъ агнецъ предъ стригущимъ его безгласенъ, такъ Онъ не отверзалъ устъ Своихъ” (Ис. 53, 7).
Кроме сказаннаго, Пранайтисъ приводитъ въ своей экспертизе еще каббалистическое ученie, основанное на почве мecciaничecкoй идеи о томъ, что, сотворяя мipъ, Iегова заронилъ въ живыя существа частицы своей божественной святости, въ виде искръ. При coздaнiи доброй и злой сторонъ (злая сторона – клипоты), часть искръ Божества попала въ злую сторону. Такихъ искръ было 288. Оcвoбoждeнie этихъ искръ изъ клипотъ (злой стороны) и вoзвpaщeнie ихъ ввысь – къ первоисточнику – ускоряетъ пpишecтвie Месciи. Моментъ же пpишecтвiя стоитъ въ зависимости отъ ocвoбoждeнiя всехъ 288 искръ изъ клипотъ (злой стороны твopeнiя). Отсюда естественно вытекаетъ пoлoжeнie, что чaющiй всеми своими помыслами пpишecтвiя Мессiи еврей долженъ быть устремленъ къ ocвoбoждeнiю этихъ искръ путемъ убiйcтвa, подобно Моисею, убившему египтянина съ целiю освобожденiя изъ него одной изъ такихъ искръ Божества. Это ученiе каббалы Пранайтисъ излагаетъ по сочиненiю aвтopитeтнейшaгo изъ каббалистовъ, Хаима Витала, ученика Ицки Лурьи, каждую ночь летавшаго на небеса, – Пери Эцъ Хайимъ (33, в.); а въ разъясненiе его онъ приводитъ следующее место изъ другого сочинешя того же каббалиста, – “Шааръ Гакдамотъ” (шааръ 6, дерушъ 2, листъ 33, в). “Тайна означеннаго дела въ томъ,что съ целiю сочетанiя (спариванiя, соитiя, соединенiя) Малаго Лика и Его Супруги, мы возносимъ (вверхъ) женскiя воды, двумя способами: во первыхъ, молитвою... во вторыхъ, убивая скорлупы (клипоты) и удаляя ихъ прочь изъ этого мiра...Такъ продолжается дело, пока все искры не исчезнуть изъ скорлупы... И тогда прiйдетъ Мессiя, какъ известно”. Въ книге “Авойде Зуре” (bо 2-й гл.) также говорится, что Мессiя не прiйдетъ до техъ поръ, пока изъ сокровищъ небесных не выйдутъ все души. А что значитъ все души – и языческiя и христiанскiя? Нетъ, такая душа все равно, что душа собаки, а потому христiанъ и простительно убивать”.
Это кaббaлиcтичеcкoe ученiе объ “излучимостяхъ”, вошедшее ныне уже въ область оккультизма, излагаетъ и Уранусъ въ своей брошюре “Убiйство Ющинскаго и Каббала” (СПБ., 1913, стр. 9-15), выясняя имъ “каббалистическiй смыслъ ритуальнаго убiйства”. Но какъ у Пранайтиса, такъ и Уранус изложенiе этого каббалистическаго ученiя представляется не для всехъ достаточно яснымъ. Яснее оно изложено въ отрывке изъ книги “Эцъ Хаимъ”, хранящемся въ архиве министерства внутреннихъ делъ [ 13 ]. Тамъ говорится следующее: “Всякое животное сохраняетъ посредствомъ жизни известную частицу святости Всевышняго. А человекъ, кто бы онъ ни былъ, сохраняетъ этой святости при жизни более, нежели животное. Когда заколешь животное, тогда отходитъ отъ него тень святости и обращается въ пользу того, кто въ снедь это животное употребляетъ; но пока тень жизни отъ животнаго еще не отошла совсемъ, то сохраняющаяся въ немъ известная частица святости запрещаетъ намъ употреблять его въ пищу. Такъ сказано въ Писанiи и о человеке Числ. 14, 9: “Они намъ въ снедь, отошла отъ нихъ тень ихъ”. Сie показываетъ намъ намеками, что такъ какъ въ нихъ нетъ уже более той частицы святости, то они, какъ заколотыя животныя или хлебъ, въ снедь намъ предоставлены, посему и сказано Числ. 23, 23: “Сiе людiе (народъ израильскiй) не уснетъ дондеже снестъ ловъ и кровь посеченныхъ испiетъ; и cie намекаетъ, на людей, не сохраняющихъ въ себе святости свыше. Изъ всего онаго мы заключаемъ, что убiенiемъ и питiемъ крови гоя невернаго умножается святость Израиля или евреевъ”. Къ этому отрывку трудно что либо прибавить при разрешенiи вопроса: существуютъ ли у евреевъ ритуальныя убiйства и употребляютъ ли евреи христiанскую кровь по своимъ религiознымъ побужденiямъ?
Въ cвoeй брошюре “Убiйство Ющинскаго и Каббала” (стр. 6-8) Уранусъ, на основанiи каббалистическихъ данныхъ, показалъ, что тринадцать уколовъ на виске Андрюши Ющинскаго вовсе не случайны, а заключаютъ смыслъ какъ бы приговора: “Во имя каббалистической власти, но не первосвященной, я, знающiй, предаю Судье временъ тельца сего (нижняя группа уколовъ). Власть твоя да воздействуетъ на повергнутое, тутъ воплощенное, христiанство, и да будетъ оно предано дьяволу земли” (верхняя группи уколовъ). Это обстоятельство ясно доказываетъ, что yбiйство Ющинскаго было совершено евреями по ритуальнымъ мотивамъ...
Важное значенiе при сужденiи о ритуальныхъ убiйствахъ, совершаемыхъ евреями, имеетъ публичный диспутъ, происходившiй во Львове 17-го Iюля 1759 года, между евреями – франкистами или контраталмудистами и евреями талмудистами, отчетъ о которомъ, за подписью участвовавшихъ въ диспуте, напечатанъ потомъ бывшимъ раввиномъ, а впоследствiи католическимъ ксендзомъ Пикульскимъ [ 14 ]. Этотъ диспутъ былъ устроенъ въ присутствiи многочисленной публики, состоявшей изъ католиковъ и евреевъ, по настойчивой просьбе контраталмудистовъ, которые хотели, во первыхъ, обличить талмудистовъ въ ихъ заблужденiяхъ, во вторыхъ, показать присутствовавшимъ, что они, контраталмудисты, решились оставить талмудъ и перейти въ христiанство не по какому либо легкомыслiю, но по глубокому убжденiю въ заблужденiяхъ талмуда и, въ третьихъ, чтобы колеблющiеся талмудисты могли познать всю правду. Между прочимъ, на XI диспуте контраталмудисты защищали свой тезисъ по 7 пункту: “Талмудъ учитъ употреблять христiанскую кровь, и кто веритъ въ Талмудъ, обязанъ употреблять ее.” Въ самомъ начале диспута контраталмудисты заявили: “Употребленiе талмудистами христiанской крови известно не только въ королевстве Польскомъ, но и въ чужихъ земляхъ. Обходя молчанiемъ многочисленныя происшествiя въ другихъ краяхъ, упомянемъ о Польше и Литве. Здесь случалось, что талмудисты проливали невинную христiанскую кровь, были уличаемы въ этомъ безбожномъ поступке и въ разное время осуждены на смерть декретами судовъ. Однако, постоянно запираясь, они хотели оправдаться передъ всемъ светомъ и говорятъ, что это на нихъ несправедливо возлагаютъ христiане. Взявши во свидетели Всеведущаго Бога, имеющаго придти судить живыхъ и мертвыхъ, мы не изъ злобы или ненависти къ нимъ, а изъ любви къ Вере святой, которую мы принимаемъ, объявляемъ всему свету объ этой злобе талмудистовъ, ибо и сами мы въ юности учились у нихъ тому-же”. После ссылки на свой собственный опытъ, контраталмудисты уже на основанiи трактатовъ самаго талмуда доказываютъ, что евреи употребляютъ, и, по требованiю талмуда, должны употреблять христiанскую кровь при своихъ религiозныхъ обрядахъ, хотя талмудъ, по понятнымъ причинамъ, и говорить объ этомъ прикровенно и не для всехъ понятно. Прежде всего они ссылаются на книгу Aurechaim Megine Erec, fol. 242, отд. 412, где написано такъ: “Micwe lachzeur jain udym” т. e. “заповедь стараться о красномъ вине”. Что здесь подъ краснымъ виномъ разумеется кровь, а не вино въ собственномъ смысле, “объясненiе этого,– говорятъ контраталмудисты, – даетъ самъ авторъ, раввинъ Авраамъ, говоря тамъ же “Zeycher Leydam”, т. е.. “памятка крови”. После этого они обстоятельно опровергаютъ ложь талмудистовъ, которые хотятъ уверить, будто бы подъ краснымъ виномъ въ этой “заповеди” нужно разуметь кровь не христiанскую, а “ту”, которая была первой изъ десяти казней египетскихъ”. При этомъ контраталмудисты обращаютъ вниманiе на слова раввина Давида въ той же самой книге и въ томъ же самомъ месте: “Od reymez leudym zeycher leydam szeochoiu pare szoychet benay Jsruel”, т. e. “еще тебе моргаю, дая чего воспоминанiе о красной крови”... “Пусть намъ скажутъ талмудисты: для чего такъ загадочно пишетъ ихъ авторъ, говоря “еще тебе моргаю или знакъ даю, привожу на память незаметно, чтобы никто не догадался. Почему онъ не написалъ прямо: “od tam” – “указываю основанiе”. Къ чему здесь “морганiе”? “Далее контраталмудисты доказываютъ, что въ заповеди талмуда о красномъ вине разумеется не кровь вообще, а именно кровь христiанская. Они говорятъ: “Сохраняя тайну, раввины въ наставленiи “Micwe lachzeur acher jain udym” – “заповедь стараться о красномъ вине” Udym объясняютъ передъ народомъ – “красное вино”. Между темъ это слово значитъ: “edym” – “кровь христiанская”, такъ какъ Рамбамъ fol. 55 пишетъ, что словомъ “edym” называются те, кто празднуетъ первый день, т. е. воскресенье. Эти слова “udym” и “edym” пишутся одними и теми же буквами: Aleph, Dalet, Wow, Men и различаются только помещенными внизу точками, называемыми “Sygiel”. Написанныя такимъ образомъ эти буквы значатъ: “христiанинъ”. Красное вино пишется теми же самыми буквами только безъ точекъ, и это для того, чтобы тайна оставалась у раввиновъ и чтобы народъ при чтенiи считалъ, что это значитъ “красное вино”. Поэтому и упомянутый раввинъ Давидъ пишетъ: “od reymes” т. е. “еще тебе моргаю” или секретно напоминаю, что раввины должны считать и принимать эти слово не за красное вино, а за кровь, – и какъ фараонъ когда-то (чего однако не было) еврейскихъ, такъ они христiанскихъ детей должны убивать”. Не находя возможнымъ излагать здесь все подробности диспута, мы заканчиваемъ заключительными словами контраталмудистовъ: “Подобныхъ случаевъ много въ ихъ (талмудистовь) книгахъ. Какъ бы они ни объясняли ихъ, вырвавши изъ нихъ одно словечко или одну тайную букву, они секретно толкуютъ эти места, какъ указанiя на христiанскую кровь, которую они всегда употребляютъ во время Пасхи, какъ мы сказали выше. Делаютъ они это, желая кровiю загладить убiенiе Mecciи, Праведнаго Бога и Человека. А такъ какъ между нами, стоящими у дверей святого кpeщeнiя, нетъ и не было ни одного волшебника, последующie же талмуду занимаются чарами, мы можемъ указать, на какiя чары употребляютъ кровь христiанскую. Все, чему мы учили и что знали, мы, безъ всякой лжи, по чистой правде, открыли. Все остальное о частыхъ случаяхъ убiйства невинныхъ христiанскихъ детей можетъ узнать целый светъ. А мы, вновь призывая во свидетели Бога и Его страшный судъ, открываемъ всю правду”.
Объявляя разоблаченiя контраталмудистовъ клеветою, талмудисты, въ свое оправданiе, могли сослаться только на запрещенiе Моисея употреблять вообще кровь [ 15 ]. Именно они привели следующее место изъ книги Левитъ (17, 10): “Если кто изъ дома Израилева и изъ пришельцевъ, которые живутъ между вами, будетъ есть какую нибудь кровь, то обращу лице Мое на душу того, кто будетъ есть кровь, и истреблю ее изъ народа ея”. Это единственное возраженiе талмудистовъ, заслуживающее вниманiя, темъ более, что евреи повторяютъ его и въ наше время. Въ ответъ на это контраталмудисты сказали, что имъ хорошо известно, что въ ветхомъ завете была строго запрещена кровь животнаго и человека. Но пусть же намъ разъяснятъ талмудисты: въ книге Рамбама II ч. разд. 6 написано: “Dam houdym ayn chajuw yn ulow. – Всякая кровь намъ запрещена. Кровь человеческая позволена”. И въ Mesechte Ksubes, fol. 60: “Кровь техъ, кто ходитъ на двухъ ногахъ, чиста”. Чья эта кровь чиста? Птицъ? Но ведь у нихъ она всегда не чиста”. Къ сказанному контраталмудистами следуетъ прибавить то, что сказано, напр., въ трактате Махширинъ (6, 4): “семь чистыхъ напитковъ воспринимаютъ нечистоту: роса, вода, вино, масло, кровь, молоко и медъ”. Кровь здесь причисляется къ чистымъ напиткамъ, которые употреблять дозволено. Тамъ же далее, по словамъ Пранайтиса, говорится объ употребленiи именно какъ напитка, рудометной крови, т. е. полученной отъ прокалыванiя кровеноснаго сосуда. Въ книге “Султанъ Орухъ” сказано: “Кровь скота и зверя употреблять въ пищу нельзя, а человеческую кровь, ради пользы нашей, можно”. Майеръ уверяетъ, что евреи признаютъ дозволеннымъ употребленiе сваренной крови. Маймонидъ объявилъ рудометную кровь чистою и для леченiя дозволенною. Даже экспертъ со стороны еврея Бейлиса, обвиняемаго въ соучастiи убiенiя Ющинскаго, профессоръ С.-Петербургской духовной православной академiи И. Г. Троицкiй, призналъ допустимымъ, съ точки зренiя еврейскаго закона, употребленiе крови, по предписанiю врача.
Много интереснаго матерiала для разрешенiя вопроса о ритуальныхъ убiйствахъ у евреевъ можно находить въ сoчинeнiяxъ некоторыхъ лицъ, перешедшихъ, по искреннему убежденiю, изъ iудейства въ христiанство. Между ними первое место, безъ сомненiя, занимаетъ монахъ Неофитъ, на котораго сослался отчасти и Пранайтисъ въ своей экспертизе по делу Бейлиса. Бывшiй сначала еврейскимъ раввиномъ, Неофитъ впоследствiи принялъ не только христiанcтвo, нo и монашество. Въ 1803 году онъ написалъ на молдаванскомъ языке книгу “Опроверженiе религiи евреевъ и ихъ обрядовъ Священнымъ Писанiемъ Ветхаго и Новаго Завета”. Несмотря на такое заглавiе книга Неофита носитъ скорее характеръ исповеди души, кающейся въ своихъ прежнихъ заблужденiяхъ, чемъ намереннаго уличенiя другихъ въ ихъ злодеянiяхъ и проступкахъ, противныхъ требованiю нравственнаго закона. Отличительная черта ея это – искренность и откровенность. Но по этой-то именно причине евреи и ихъ защитники относятся къ ней съ крайнею ненавистью. На молдаванскомъ языке она не увидела света. Много денегъ пришлось истратить евреямъ, пока они исходатайствовали у молдаванскаго господаря повеленiе запретить изданiе книги Неофита, – и въ теченiе 15-ти летъ о ней не было слышно. Но въ 1818 году она, вдругъ, для евреевъ совершенно неожиданно, появилась въ Яссахъ въ печати только уже не на молдаванскомъ языке, а въ переводе на новогреческiй и потомъ арабскiй языки. Евреи обратились къ своей обычной тактике истребленiя неудобныхъ для нихъ книгъ. Старанiя ихъ увенчались большимъ успехомъ. Почти все экземпляры книги Неофита, напечатанной въ тысячахъ экземпляровъ въ Haвплiи Румынской, въ Константинополе и другихъ городахъ Востока, были истреблены: случайно сохранился одинъ экземляръ въ библiотеке С.-Петербургской духовной академiи. Судьба пощадила его только потому, что о его существованiи никто не зналъ, не исключая и “спецiалиста” – профессора по кафедре еврейскаго языка и археологiи. 3нaлъ о немъ, какъ оказывается теперь, только католическiй ксендзъ Пранайтисъ... Между темъ въ книге Неофита находятся очень интересныя сведенiя о добыванiи евреми нужной для ихъ культовыхъ обрядовъ христiанской крови и объ употребленiи ей. “Тайное употребленiе крови, которую жиды собираютъ отъ зарезанныхъ ими христiанъ, – пишетъ Неофитъ, – есть обрядъ, который они считаютъ заповеданнымъ самимъ Богомъ и указаннымъ въ таинственныхъ выраженiяхъ въ Писанiи... Необходимо однако же заметить, что тайна крови известна не всемъ евреямъ, а только хахамамъ или раввинамъ, переписчикамъ или фарисеямъ, которые потому и называются хранителями тайны крови, – тайны, которая къ тому же не содержится въ ясныхъ словахъ ни въ одной изъ ихъ книгъ и которую они передаютъ исключительно словеснымъ преданiемъ. Отцы семействъ, посвященные въ тайну, передаютъ ее только тому изъ сыновей, скрытность котораго испытали, и при этомъ настаиваютъ на обязанности его передать тайну впоследствiи не иначе, какъ съ теми же условiями и въ той же форме, и никогда не открывать христiанину, при самыхъ жестокихъ утесненiяхъ, даже для спасенiя жизни. Это откровенiе сопровождается страшными проклятiями на того, кто выдастъ тайну. Вотъ напр., какъ былъ посвященъ въ нее я самъ. Когда мне исполнилось 18 летъ – возрастъ, въ которомъ евреи имеютъ обычай возлагать на голову своихъ сыновей венокъ, называемый “венкомъ силы”, отецъ мой уединился со мною и долго говорилъ мне, внедряя въ меня, какъ долгъ, завещанный Богомъ, ненависть къ христiанамъ, которая должна доходить до убiйства ихъ. Затемъ онъ сообщилъ мне объ обычае собирать кровь убитыхъ и добавилъ, обнимая меня: “Вотъ, Сынъ мой, такимъ образомъ сделалъ я тебя моимъ таинникомъ и какъ бы вторымъ собою”. Надевъ мне затемъ венокъ на голову, онъ объяснилъ мне съ большими подробностями эту тайну крови, какъ священнейшую изъ священныхъ и самый важный обрядъ iудейской религiи. “Сынъ мой, – продолжалъ онъ, – заклинаю тебя всеми стихiями неба и земли всегда хранить эту тайну въ твоемъ сердце и не доверять ея ни братьямъ, ни сестре, ни матери, ни впоследствiи – жене, – никому изъ смертныхъ, особенно же женщинамъ. Если Богъ дастъ тебе даже одиннадцать взрослыхъ сыновей, то не открывай тайну имъ всемъ, а только одному тому, котораго ты признаешь самымъ умнымъ и наиболее способнымъ сохранить тайну, – такъ же, какъ теперь поступаю я съ тобою. Ты долженъ внимательно следить за темъ, чтобы этотъ сынъ твой былъ приверженъ и ревностенъ къ нашей вере. Еще разъ приказываю тебе: берегись довериться женщинамъ, даже дочерямъ твоимъ, жене, матери, но только сыну, котораго ты сочтешь достойнымъ доверiя. О сынъ мой, – воскликнулъ онъ наконецъ, – пусть вся земля откажется принять трупъ твой и изрыгнетъ его изъ недръ своихъ, если ты когда либо и при какихъ бы то ни было обстоятельствахъ, даже при самой крайней необходимости, откроешь эту тайну крови кому-нибудь, кроме того, кому я сказалъ, даже въ томъ случае, если ты станешь христiаниномъ ради выгоды или по другимъ побужденiямъ. Смотри же, не измени отцу своему, выдавъ эту божественную тайну, которую я тебе сегодня открылъ. Иначе да постигнетъ тебя мое проклятiе въ тотъ же часъ, какъ ты согрешишь, и да сопутствуетъ оно тебе всю твою жизнь до смерти и во веки вековъ”. Отецъ, Котораго я прiобрелъ на небе и Который есть Господь Iисусъ Христосъ, – говоритъ Неофитъ, – да отвратитъ эти проклятiя отъ головы того, кто пишетъ это исключительно ради пользы Церкви и торжества истины”.
Объ употребленiи евреями христiанской крови Неофитъ разсказываетъ следующее: “Евреи пользуются христiанской кровью при обрезанiи, браке, въ опреснокахъ Пасхи, при погребенiяхъ и въ своемъ плаче о разрушенiи Iерусалима. Но разскажу объ этомъ частнее. Когда между евреями заключается бракъ, то женихъ и невеста приготовляются къ нему строгимъ пocтoмъ въ теченiе сутокъ, воздерживаясь даже отъ воды до захода солнца. Тогда именно является раввинъ. Онъ беретъ толькo-чтo испеченное яйцо, облупливаетъ его и разделяетъ пополамъ. Затемъ онъ посыпаетъ его не солью, а особымъ пепломъ. Такъ посыпанное яйцо брачущiеся едятъ, а раввинъ читаетъ молитву, смыслъ которой таковъ: “да прiобретутъ эти супруги доблесть убивать христiанъ или, по крайней мере, безпрестанно обманывать ихъ и захватывать все ихъ богатства и плоды ихъ трудовъ”. Указанный пeпeлъ употребляется не вместо соли, а вместо свежей христiанской крови, будучи на самомъ деле измененною христiанскою кровью. Именно, кровью, оставшеюся отъ совершенныхъ для праздника опресноковъ жертвоприношенiй, – чемъ больше, темъ лучше, – раввины пропитываютъ соответствующее количество льняной или хлопковой пряжи, затемъ они ее высушиваютъ и сжигаютъ. Пепелъ сохраняется въ бутылкахъ, тщательно запечатанныхъ и вверяемыхъ казначею синагоги. Последнiй распределяетъ его постепенно по раввинамъ, которые просятъ о томъ или для собственнаго употребленiя, или для отсылки въ те страны, где нельзя достать христiанской крови, потому ли, что тамъ нетъ христiанъ, или же потому, что тамъ пробуждены уже бдительность полицiи и осторожность христiанъ. Во всякомъ случае, свежая кровь всегда предпочитается, но необходима она только для опресноковъ, въ случае же непреодолимыхъ препятствiй, указанный мрачный пепелъ и тутъ представляетъ достаточную замену. – Къ обрезанiю детей, на восьмой день по рожденiи ихъ, также является раввинъ. Онъ беретъ въ чашу немного лучшаго, какого только можно достать, вина и вливаетъ туда одну каплю христiанской крови, собранной съ истязанiемъ, а при неименiи таковой – немного вышеупомянутаго пепла и тудаже впускаетъ каплю крови обрезаннаго младенца. Когда это хорошо смешается съ виномъ, раввинъ погружаетъ мизинецъ ребенка въ чашу, говоря: “Я объявляю тебе, дитя: жизнь твоя въ твоей крови”. И онъ дважды повторяетъ этотъ обрядъ и эти слова. – Упомянутый пепелъ евреи употребляютъ еще въ 9-й день Iюля месяца, когда они оплакиваютъ разрушенiе Iерусалима Титомъ. Въ эту годовщину они употребляютъ его двоякимъ образомъ: во-первыхъ, натираютъ имъ себе виски, что сочли бы неудобнымъ делать свежею кровiю и, во-вторыхъ, посыпаютъ имъ яйцо. И въ этотъ день каждый еврей, безъ исключенiя, долженъ, съесть крутое яйцо, посыпанное этимъ пепломъ. Это кушанье называется у нихъ – Сцидо амафрейкесъ. Узнавъ о кончине какого-либо еврея, хахамъ немедленно отправляется къ нему. Онъ беретъ белокъ яйца, вмешиваетъ въ него немного христiанской крови или немного пепла и кладетъ эту смесь на грудь трупа, произнося слова Iезекiиля: “И окроплю васъ чистою кровью и вы очиститесь отъ всехъ сквернъ вашихъ” (Iез. 36, 25). Iезекiиль, правда, не говоритъ: “чистой кровью”, а “чистой водою”... Но, искажая такъ текстъ, евреи убеждаютъ себя, что покойникъ несомненно будетъ допущенъ въ рай. – Праздники Пасхи и Пурима требуютъ кроваваго обряда. Въ пасхальные дни евреи должны есть опресноки, именно, маленькiе хлебцы, приготовленные одними хахамами, въ которые влита христiанская кровь. Все знатные и простые, старые и молодые, даже не имеющiе еще зубовъ, должны вкусить этого хлеба, хотя бы кусочекъ величиною съ маслину. Этотъ обрядъ именуется Aufichuoimen (Офихюойменъ). Праздникъ Пурима установленъ въ память избавленiя отъ владычества Амана при посредстве Эсфири и Мардохея, какъ это разсказано въ книге “Эсфирь”. Какъ известно, этотъ праздникъ бывaeтъ въ феврале. Посвященные евреи занимаются тогда везде, где только могутъ, похищенiемъ возможно большаго числа христiанъ, особенно детей. Однако въ эту ночь они приносятъ въ жертву только одного, воспроизводя мученiе Амана. Но по этой же причине, пока виситъ тело, все присутствующiе осыпаютъ его тысячью оскорбленiй, какъ бы обращаясь къ самому Аману. Собранная кровь вливается раввиномъ въ растворенное уже на меду тесто, изъ котораго онъ затемъ делаетъ маленькiе хлебцы въ виде треугольника. Эти хлебцы предназначены не для евреевъ, но, по неизмеримой коварности, раздаются знатнейшимъ семействамъ, которыя должны подарить ихъ – и подарки эти считаются высшей любезностью – своимъ прiятелямъ изъ христiанъ. Этотъ обрядъ называется хлебъ Пурима. Следуетъ заметить, что этотъ обрядъ не требуетъ примененiя къ жертве слишкомъ тягостныхъ мученiй, потому именно, что собранная кровь не имеетъ другого назначенiя, какъ-то, которое я указалъ. – Остальные похищенные христiане сохраняются въ тайныхъ убежищахъ до дня Пасхи, который следуетъ вскоре после Пурима. Въ это время ихъ всехъ приносятъ въ жертву самымъ жестокимъ и варварскимъ образомъ и собираютъ ихъ кровь частiю для опресноковъ, частiю для другихъ надобностей, предстоящихъ въ теченiе года и указа |
