Aндрей Бессмертный-Анзимиров

МНЕ НИКОГДА ЕЩЁ НЕ БЫЛО ТАК СТЫДНО БЫТЬ РУССКИМ.

События в Украине сейчас - главный экзамен режима Путина. Если Путин его не сдаст, отношение к России в мире очень сильно ухудшится. И уже ухудшается. Путина и без того считают душителем демократии в России.

В УКРАИНЕ ПРОИСХОДИТ РЕВОЛЮЦИЯ. Там дело не в Януковиче и даже не в Ющенко, а в том, что люди не желают жить так, как жили последние сто и даже более лет, когда им всё время кто-то помыкал, будь то Польша, Российская империя или СССР. Украина хочет настоящей самостоятельности. Украина хочет реальной демократии. Украина хочет стать нормальной западной страной, каковой она всегда была призвана быть в истории. Не её вина, что российский абсолютизм (а позже - тоталитаризм) всегда препятствовал ей в этом. Даже если ничего не выйдет, УКРАИНА НИКОГДА НЕ БУДЕТ КАКОЙ БЫЛА ПРЕЖДЕ.

Если сепаратизм маленькой, но автономной Чечни оказался неприемлем с точки зрения России, то, как выглядит угроза сепаратизма в не имеющих никаких прав на отделение восточных областях Украины? Чечня хотя бы имеет автономию. Восточные и южные области Украины таковой не имеют. А потому сепаратизм Восточной Украины возможен только из-за того, что на украинских землях в ХХ веке было поселено множество русских - вместо украинцев, которых сгноили общеизвестным Голодомором – сознательно, с целью этноцида украинцев, организованным голодом. Причём организованным дважды, в 1920-22 и в 1932-33. В ленинское и сталинское время осуществлялся целенаправленный геноцид украинцев. В пост-сталинское время осуществлялась последовательная русификация Украины, особенно восточных областей – исторических Слобожанщины и Славяносербии. Которые не перестают быть исконно украинскими.

Стоило украинскому народу захотеть реальной независимости, как Кремль немедленно показал, что не считает независимость Украины реальным историческим фактом и не признаёт украинцев за отдельную нацию. Поведение российской администрации не может иначе интерпретироваться Украиной и всем миром, как то, что русские считают её население своими холопами, силой держат в ней (как и в Белоруссии) недемократический режим, относятся к украинцам высокомерно, намерены призвать их «к повиновению», чтобы со временем включить их в свою территорию.

Кремль немедленно начал запугивать и шантажировать Киев отделением восточных территорий и давать соответствующие директивы тамошним администратoрам. Выходит, что и русские в Украине тоже не считают Украину независимой страной. Выходит, что самосознание русских в Украине даже сегодня колонизаторское.

Выходит, что Россия держит в Украине русских как ПЯТУЮ КОЛОННУ своей империалистической политики и ради того, чтобы добиться своих целей, готова разодрать территорию Украины, причём территорию исконную! Выходит, что Янукович опирается на русскую пятую колонну, а следовательно, объективно говоря, вольно или невольно действует, как враг Украины и марионетка Москвы. Выходит, что действия восточных губернаторов направлены против украинской самостоятельности, за сохранение всех форм зависимости Украины от Москвы.

Революция революции рознь. При Робеспьере губернаторы восточных областей были бы мгновенно гильотинированы как изменники.

Дума России приняла резолюцию о "вмешательстве в украинские внутренние дела зарубежных сил". Да, в украинские внутренние дела действительно хамски и нагло вмешиваются зарубежные силы. И силы эти - Путин и российская администрация. Российские администраторы даже не выказывают элементарной дипломатической вежливости, а прямо говорят, что хотят иметь в Киеве марионеточный режим, который вечно бы плясал под русскую дудку.

Украина была некогда частью Российской Империи, но НИКОГДА не была частью России собственно, так же, как, скажем, Канада или Индия были частью Британской империи, но никогда - частью Англии. Украинцы; как и белорусы - совершенно иные нации, существенно отличающиеся от России по культуре, истории, обычаям, религии и так далее. Даже психология украинца не имеет ничего общего с психологией русского. Мы, русские вечно страдаем эдакой «шизофренией» - хронической раздвоенностью между Востоком и Западом. Перед украинским сознанием такая проблема никогда не стояла. Украинцы всегда знали, что они европейцы и принадлежат Европе.

Российская пропаганда, хронически не способная поверить в спонтанность каких бы то ни было действий в жизни человека вообще, утверждает смехотворную ерунду: дескать, всё, что происходит в Украине, «делается на американские деньги». Даже валенки якобы выдаются американские. Что ж, поговорим о деньгах.

Русская Православная Церковь, при всём моём к ней уважении, играет сейчас в Украине роль ордынского сборщика налогов. Она не имеет никаких канонических прав удерживать Украинское Православие под собой и не признавать его автокефалии. Церковь – институт не только религиозный, но также и экономический. Владея множеством приходов в Украине, Московская Патриархия, используя их экономически, по сути, ОБИРАЕТ украинский народ. С какой это стати украинские деньги должны идти в Москву? Почему не в Киев?

В ходе всех наиболее важных революций прошлого для перевода каких бы то ни было церковных приходов под юрисдикцию национальной церкви было достаточно простого декрета высшего органа власти в стране.

Иные русские (говорю «иные», потому что среди русских, разумеется, есть много нормальных людей и сторонников независимой Украины) утверждают, что без Украины Россия станет изолированной. Если Россия действительно боится какой бы то ни было изоляции, ей не следует противопоставлять себя в украинском вопросе остальному цивилизованному миру. Сейчас у России уникальный исторический шанс либо признать переход Украины на принципы реальной независимости и западной демократии и этим сохранить украинцев в числе друзей и даже братьев, либо навсегда их сделать своими врагами. Независимость Украины не наносит никакого ущерба достоинству России.

Кто-то некогда сказал, что дипломатия - это умение уступить, чтобы победить. Для России победить в данном случае значило бы победить собственное высокомерие и жажду захапать как можно больше земель. Поддержка украинской революции Москвой покажет, действительно ли Россия стремится идти по пути к демократии и миру, или по-прежнему думает об агрессии. Пока что Москва открыто поддерживает в Украине коррумпированный полутоталитарный режим. По сути дела Путин и Российская Дума усиленно делают из Украины вторую Чечню и на очень серьёзном и глубинном уровне противопоставляют себя всему цивилизованному миру.

Мне никогда ещё не было так стыдно быть русским, как сейчас.

Виргиния, декабрь 2004

РЕВАНШ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕЕЙ

Полный вариант статьи, напечатанной в усечённом виде в журнале «Огонёк» №43, 2002 (реакция на статью журналиста Михаила Леонтьева).

Похоже, что миллионы русских, включая и большинство российских политиков и журналистов, разучились проводить различие между Россией и Российской империей. Между тем подобно тому, как Британия не есть Британская империя, так и Россия не есть империя Российская.

Формула графа С.С. Уварова, министра народного просвещения и президента Петербургской академии наук, «Православие, самодержавие, народность» вообще в российской политике или российском сознании никогда хорошо не функционировала. И по очень простой причине: Уваров сформулировал ее исключительно для народного просвещения. Граф обнародовал ее в своем первом циркуляре по Министерству народного просвещения 2 апреля 1833 года, тогда как социально-политическая система Российской империи сформировалась задолго до этого. Невозможно говорить, что формула о народности «очень хорошо функционировала», и потому, что около 75 -- 80% представителей народа при ней были крепостными. И освободил народ не Николай I, при котором граф Уваров сформулировал пресловутую триаду и который действительно делал неудачные попытки использовать ее в качестве идеологии, а Александр II, император, получивший от своего народа в виде благодарности за реформы лишь бомбу и мучительную смерть.

И все же формула графа Уварова гениальна. Если использовать термин «самодержавие» в его прямом значении (национальная независимость, неподчинение иным владыкам), если понимать православие как национальную религию россиян при полной свободе всех прочих исповеданий, если понимать под народностью заботу о том, чтобы каждый россиянин мог реализовать свой потенциал и вести счастливую и продуктивную жизнь, то эта триада вполне могла бы и сегодня быть принятой как наша национальная идея.

Формула «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», как и вся советская идеология, тоже не работала в России. Если бы она была «созвучна», как полагает М. Леонтьев, с общественным сознанием, не пришлось бы большевикам создавать чудовищный аппарат подавления и десятилетиями гноить оное общество в концлагерях, бесправии, невежестве и нищете.

Журналист прав, когда говорит о неэффективности такой национальной идеологии, как «Россия для русских». Это, по сути, нацистская идеология, не имеющая отношения к известной доктрине Монро «Америка для американцев», где под американцами подразумевались представители любых этнических и религиозных групп, признававшие континенты Северной или Южной Америки своей родиной. Есть в идее «Россия для русских» и еще одна слабость. Похоже, что миллионы русских разучились проводить различие между Россией и Российской империей. Между тем подобно тому, как Британия не есть Британская империя, так и Россия не есть империя Российская. Без Британской империи остается Великобритания. Без Российской империи остается Великороссия. Великороссия не может утверждать, что Чечня, Дагестан или Якутия суть неотъемлемые части ее территории. Великороссия (и даже сегодняшняя РФ) имеет на Восточную Пруссию не больше, а меньше прав, чем три другие соседние страны: Литва и Польша -- потому что граничат с нею и тоже воевали против немцев, Беларусь -- потому что ей нужен выход к морю и она близко к нему лежит. Вот почему так нелепы все эти бредни о создании «русского Гонконга» в Калининграде. Калининград надо отдавать.

Похоже, что и М. Леонтьев путает Россию с Российской империей. Он прав, когда пишет, что Россия обречена на известную имперскость. Хотя бы в силу своих огромных размеров. Прав и в том, что подниматься Россия может только экономическим образом, а не военно-устрашающим. Но, вопреки его рассуждениям, Россия в истории ни на какие куски не распадалась, а из века в век постоянно приращивала свою территорию. И сейчас Россия тоже не распалась. Страны ближнего зарубежья суть бывшие части Российской империи, но никак не куски России.

Не прав М. Леонтьев и в том, что выдвигает в виде национальной идеи России реванш, даже экономический. Реванш -- эмоция негативная, а на негативе, как показывают история и психология, позитива не построишь. Кстати говоря, пора наконец освободить свое сознание от липкого гноя советчины.

Журналист пишет, что военный реванш России морально неприемлем, потому что, дескать, это будет не реванш, а месть.

Это верно. Но, поскольку идея «мести Западу» всё ещё популярна в тёмных массах российской «патриотической» образованщины, зададимся более общим вопросом о самой правомочности России на месть.

Месть за что? За развал СССР? Все колониальные империи рано или поздно разваливаются. Что, жители Вены и Будапешта должны теперь мстить бывшим странам Антанты за развал Австро-Венгрии?

Советская Россия была одной из стран, развязавших Вторую мировую войну, и всегда прилагала все усилия, чтобы дестабилизировать страны свободного мира. Она была инициатором «холодной войны», целенамеренно экспортируя марксизм-ленинизм, нанесла непоправимый ущерб многим странам «третьего мира», подавляла все попытки демократизации в государствах Восточной Европы. Экспортируя коммунизм, она разорила Афганистан, косвенно виновата в ужасающем геноциде в Камбодже, всячески способствовала через своих эмиссаров разжиганию конфликтов в Палестине, на Цейлоне и в Северной Ирландии. Именно Советская Россия помогла оформиться мусульманскому терроризму. А теперь у некоторых возникают мысли, что Россия должна за все это мстить миру? А не наоборот ли? Полно вам, господа, не будьте посмешищем! Это Россия должна быть благодарна за то, что мир не мстит ей за все ее коммунистические «художества».

Реванш не может быть даже личностной мотивацией. Человек, который стремится не к самореализации, семье и ближним, а к тому, чтобы «доказать», что он «не хуже и даже лучше», живет в иллюзорном и неадекватном мире дурных страстей. Тем более не может быть реванш идеей национальной.

Русская национальная идея очевидна, и искать ее в реванше, восстановлении СССР, панславизме или Евразии -- пустое и вздорное дело. Даже если совсем ничего не знать о российской культуре и идеологии, одного взгляда на карту России от Санкт-Петербурга до Владивостока достаточно, чтобы понять предназначение и великую историческую миссию нашей страны.

Суть русской национальной идеи в том же, в чем была суть идеи Византийской или Восточной Римской империи: хранить, развивать и распространять европейскую христианскую культуру и цивилизацию до границ Китая и до самого Тихого океана. Бог истории поручил России как преемнице Византии окультуривание и европеизацию Востока. Россия, Западная Европа и Америка не противоположны, а дополняют друг друга и не могут друг без друга существовать. Предназначение России не просто хранить и распространять европеизм, но осуществлять это во всей полноте. Ибо целостный и зрелый европеизм возможен только при синтезе европейского Запада с европейским Востоком. Предназначение России -- всегда оставаться восточной частью Запада и западной частью Востока, продолжая развивать свою мощную, богатейшую и самобытнейшую культуру, которая, конечно же, абсолютно европейская, хотя, разумеется, и имеет некоторые местные особенности.

Чтобы начать нормально жить и развиваться, в российскую политику и психологию следует ввести понятие общественного договора. Не «игры в общественный договор», при которой Конституция хороша, но работает только на бумаге, ибо страной правит кумовство -- система личных связей и круговой поруки. Это должен быть реальный договор всех сил российского общества, при котором все принятые законы будут неукоснительно исполняться при содействии всех сторон. Именно с этого началось развитие капитализма и демократии на Западе.

Если общество (включая его власти) не покается за зверства советского периода, если в обществе не будет доверия, если богатые не дадут сформироваться крепкому среднему классу -- возрождения не будет. Так что на вопрос: «Что делать?» -- один ответ. Читать Гуго Гроция, Джона Локка, Бориса Чичерина и Ивана Ильина.

России пора перестать играть в детские игры в духе красно-коричневых бредней, бесконечно устаревших славянофильничания и евразийства, в духе рерихианства, «третьего Рима», «великой степи», «розы мира» и прочих цацок. Пора обратить на себя бодрствующий и трезвый взгляд, ибо противник наш дьявол «ходит, как лев рыкающий, ища кого поглотить» (1 Пет 5.8).

Если Россия, впав в гордыню, останется в позе «обиженной Европой и Америкой» и продолжит лелеять планы о реванше, если она будет провозглашать свою не существующую в природе особую «избранность» -- иначе говоря, делать то, что в своем ослеплении делала и Византия, -- эта гордыня рано или поздно приведет нашу страну к тому, чем упомянутая Византия кончила. К краху, распаду и исчезновению. Да не будет так!

Фолс-Черч, Виргиния, США

ТОНКАЯ РАБОТА ПО ЭСТЕТИЗАЦИИ ЗЛА

О "Страстях Христовых" говорит свящ. Иоанн Охлобыстин

"Фома" №4 (21), 2004, с. 23-25

Вопрос о том, можно ли играть Христа, обострился с момента выхода фильма Мэла Гибсона. Есть православные священники, которые одобряют этот фильм. Многие - против... Я бы тоже не советовал смотреть этот фильм ни верующим, ни тем более неверующим. Как пастырь я считаю, что нельзя визуализировать образ Христа. Во-первых, это невозможно, так как Христос - это Истина, и всё, что Его касается, должно быть правдой, включая Его изображение. Во-вторых, нельзя доверяться в таких вопросах мнению одного человека. Здесь необходима соборность. Как снимать фильмы о святых, о Христе? Как изобразить Николая Угодника?..

Для меня образец в этом смысле фильм "Бен Гур". В свое время нам его демонстрировали по истории кино как пример опосредованного показа. Это история о человеке благородного еврейского рода, которого предает друг. Бен Гур выживает благодаря мужеству, самопожертвованию и в конце побеждает негодяя. Но по сути дела, это фильм об Иисусе Христе. Главный герой в фильме раз пять или шесть проходит мимо Него: один раз, когда Христос у колодца говорит с самаритянкой, другой, когда Тот произносит Нагорную проповедь... Бен Гур - ситуативно - не успевает вслушаться, но мы понимаем, что вон там, рядом - Христос. И это крайне важно.

До того, как я пустился во все тяжкие в кинематографе, у нас была задумка снять фильм "Варрава". Начиналось с того, что Варраву отпускают, он проживает всю свою жизнь и в конце концов осознает, Кого на него променял мир. Чем он обязан Христу. И заканчивалось все хорошо. Но так вышло, что эта задумка не вылилась в фильм. Так что для меня лучший вариант - опосредованный. Либо надо ждать, пока компьютерная графика достигнет определенного уровня - но это, опять же, может коснуться разве что фильмов о святых, но не о Христе. Но все равно я считаю, что фильмы о Христе снимать нельзя.

Каким образом это подтверждает фильм "Страсти Христовы"?

По сути, "Страсти Христовы" - это пассия. Для обычного светского человека, вырванные из контекста Евангелия, они покажутся бессмыслицей. Что знает такой человек о христианстве, кроме того, что видел храмы и слышал колокольный звон? Ну, знает, "конечно же", что священники как правило упитанные, с сотовыми и на иномарках. Может быть, знает, что Иисус Христос был рожден от Бога и от человека, что Пресвятая Богородица непорочно зачала. Что Христос потом воскрес. Что Иоанну Крестителю отрубили голову. Ну, может быть, восемь-десять пунктов. И всё.

И вот - фильм. Начинается он со сцены, где у актера, изображающего Спасителя, самая настоящая истерика. Христос говорит: "Я не хочу, чтобы Меня видели в таком состоянии". Так могла сказать 12-летняя девочка, но не Христос - Сын Божий.

И в Евангелии ничего похожего вы не найдете! Далее. В фильме к Иисусу в Гефсимании приходит демон, чтобы Его искушать. А в Евангельском повествовании - ангел, чтобы поддержать Христа. Получается: и без того неосведомленному современному человеку не столько помогают раскрыть евангельскую правду о Христе, сколько запутывают!

Один мой знакомый мусульманин, очень серьезный и мудрый человек, посмотрев этот фильм, сказал, что "Страсти Христовы" снят глупым, но благочестивым христианином о том, как Бог взял на себя всю боль человечества, но сделал это плохо, потому что есть вещи больнее - когда человек оказывается перед домом, где на его глазах сгорает вся его семья, а он не может ничего сделать. Замечу, этот мусульманин очень уважительно относится к христианству. То есть по фильму не видно, что Христос взял на себя грехи всего мира, что Христос - Бог.

Вернемся к восприятию фильма светским человеком, который, повторяю, не знает ни начала этой истории, ни того, что произошло после Вознесения, имеет крайне поверхностное представление о создании Церкви, об апостольских деяниях, Символе веры и так далее.

Для такого человека этот фильм просто "садо-мазо". То есть режиссер взял и снял, как издеваются над беззащитным, несчастным, незаконно осужденным Человеком. Мало того, над Человеком, по непонятной причине, ведущим себя как-то высокомерно (это опять же сделано из глупых благочестивых соображений).

И что выносит из этого фильма светский человек? На первом месте по симпатии к героям фильма стоит Богородица: чувства Матери - это святое. Далее жена Пилата, Мария Магдалина и сам Пилат - ну симпатичные люди. Потом Симон, который нес крест Христу, и сотник. Далее, как ни странно, бес. Он весь такой элегантный. В кинематографе была проведена тонкая работа по эстетизации зла, мы уже начали любить зло в его изящных формах больше, чем рыхлое добро.

Далее идет Ирод, потому что по фильму он получается весьма симпатичным и современным, хотя и извращенец, держатель ночного клуба... Ирод хотел отпустить Христа, говорил, что не видит в Нем вины.

Гораздо в меньшей степени, но все же симпатичен зрителю Иуда. Ну, загнали парня. Бесы практически заставили его повеситься. Сначала предал, потом застеснялся, деньжата отдал, его постоянно смущает бес, а под конец бесенята гонят его вешаться, сами чуть петлю на него не накинули*.

Но, безусловно, фигура Иуды совершенно не соответствует тому, что мы видим в фильме.

Далее светскому человеку с его категорией ценностей в фильме симпатичен Петр. Но заметьте, меньше Иуды. Тот, бедный дурак, пострадал, а этот сначала ухо отрубил - вроде мужественный, а потом отрекся трижды - вроде и малодушный, а после заплакал - он непонятный, не прописан в фильме.

И что остается в голове у светского человека? Я сейчас рассуждаю как светский человек, кинорежиссер. Он не знает историю, он видел истязания над несчастным невинным Человеком по вине первосвященников. Самый неприятный ассоциативный ряд у него пойдет, когда он посмотрит фильм, а потом переключит канал - и увидит, например, Рождественское богослужение. Какие у него вызовут ассоциации архиерейский проход по храму, пышные облачения священства, посохи? Одежды похожи, посох был в руках у Каиафы. В фильме звучало слово "первосвященник", "перво" забудется - и останется просто "священник". То есть священник - основной злодей-убийца, который отпускает мерзавцев. А доброго хорошего человека, исцелявшего больных, увечных - отдает на страдания и лютую смерть.

Итак, что получается из попытки снять фильм о Христе? Глубоко антиклерикальный фильм. И светский зритель не будет разбираться, что это совсем другие священники (у него вообще недоверчивое, скептическое отношение к духовенству, старательно навязанное нашими СМИ). Я ни за что не стал бы в фильме ставить на первосвященниках такой отрицательный акцент.

Мне скажут, но страдания Христа... Ведь при просмотре умерла женщина! Отвечу: да, есть люди со слабым сердцем и нервами, и им лучше не смотреть такие фильмы. Но при том, что избиение - это ужасно, мы привыкли к гораздо более страшным триллерам и боевикам. "Дракула" Брэма Стокера в десять раз кровавее и ужаснее. Другое дело, что показаны страдания Самого Христа. И от этого, мне кажется, только хуже. Потому что это вообще закрытая, как я считаю, тема, это - тайна, таинство. Не думаю, что это надо показывать в кино...

Мне кажется, когда пройдет шумиха, связанная с умело затеянным продюсером скандалом, этот фильм назовут примером плохого кино о Христе. Другие фильмы на Евангельские темы - шедевр по сравнению с ним, это плохие фильмы хороших режиссеров. А здесь - плохой фильм плохого режиссера, но хорошего простого парня.

СУРОВОЕ НАПОМИНАНИЕ

Андрей Бессмертный-Анзимиров

В журнале «Фома» (№ 4, 2004) священник Иоанн Охлобыстин назвал ленту Мела Гибсона «Страсти Христовы» «тонкой работой по эстетизации зла» и «глубоко антиклерикальным фильмом».

Спору нет: о вкусах не спорят (да простится мне сия тавтология).

Но меня смущает, что подобная оценка даётся человеком, который одновременно является и пастырем и киноработником (как батюшка сам себя аттестует) .

Не то, чтобы я считал обязательным для всех без исключения пастырей и киноработников трактовать упомянутую ленту однозначно позитивно только потому, что они являются пастырями и киноработниками.

Дело в том, что статья о. Иоанна написана зрителем, а не профессионалом (в данном случае – двойным).

Ибо в природе существуют определённые объективные критерии оценки произведений литературы и искусства (научные, богословские, эстетические и др.). Иначе говоря, сто различных оценок и интерпретаций может быть у зрителя, но никак не у профессионала.

Скажем, в случае, когда кто-то толкует слова Христа «блаженны плачущие», как «блаженны меланхолики» или «блаженны ноющие», сразу ясно, что толкователь – «человек со стороны». Не только церковно, но и культурно и даже цивилизационно.

В случае восприятия и интерпретации произведения литературы и искусства либо религиозного текста существуют такие же конкретные школы, методы и правила анализа и оценки, как и, скажем, в математике. Просто в математике таких школ, методов и правил меньше, а сами правила жестче. И только. Никто не отменял ни герменевтику, ни экзегетику (науки о толковании текстов, особенно религиозных), ни «Поэтику» Аристотеля, ни «Эстетику» Гегеля (четыре тома!), ни принципы эстетического анализа Шеллинга и Канта, Маркса и Юнга, постмодернистов, русских формалистов и французских семиотиков.

Школ и методов много. Произвола в интерпретации – мало, а то и нет вообще. Интерпретация произведений искусства объективна. Субъективен лишь уровень знания, необходимого для анализа интерпретируемого текста

Скажем, нагорная проповедь называется так, потому что в момент её произнесения Иисус поднялся на небольшую горку, с которой и обращался к слушателям, а не потому что Он в это самое время пророчески предвидел конфликт в Нагорном Карабахе и не потому, что в то же самый момент «под горой» то же, но с «лёгкими дополнениями» проповедовали якобы обитающие под Гималаями восточные мудрецы.

Итак, в природе существуют определённые объективные критерии оценки произведений искусства. И согласно этим вот критериям (т. е. объективно, а не субъективно), фильм Мела Гибсона – бесспорный шедевр.

Например, о. Иоанн считает, что образ Христа «нельзя визуализировать». Однако, IV Вселенский собор (Халкидонский , 451 г.), как известно, постановил, что Христос обладал двумя природами и был истинным Богом и истинным человеком.

Нераздельно и неслиянно, но в обеих природах во всей полноте.

Откуда логически следует, что, как и всякого человека, Богочеловека (и уж тем более святых) визуализировать можно – если не как Христа (каковы визуальные характеристики Мессии? скромность? царственность? кротость? суровость?), то как Иисуса (не отделяя при этом первого от второго). И не только на иконах. Икона - метод и форма изображения, а не единственно дозволенное кем бы то ни было правило.

О. Иоанн полагает, что для изображения Иисуса Христа необходима соборность. В создании любого фильма принимает участие масса людей, ряд которых статистически являются верующими. Вот вам и соборность. Соборность же, как термин православного богословия, ни в искусствоведении, ни и эстетике таковым не является.

Кроме того, здесь нет логики.

Призыв к «соборности» и одновременно игнорирование постановлений вселенского собора?

Принятие языческого изображения Бога-Отца в виде Сераписа или Зевса на наших православных иконах и объявление «таинством» (уж не восьмым-ли?) изображение видимой (человеческой) природы Христа?

Пастырь считает, что, если обычный светский человек знает, что Иисус Христос был рождён от Бога и от человека, что Пресвятая Богородица непорочно зачала, что Христос воскрес, а Иоанну Крестителю отрубили голову, то этих знаний, чтобы понять фильм, недостаточно. Однако из трудов св. апостолов следует, что даже для того, чтобы стать христианином, формально достаточно знать, что Иисус Христос был рождён от Бога и воскрес. Знать и, разумеется, принимать и исповедовать это.

Священник приводит слова некоего «мудрого» человека о том, что по фильму выходит, что человеку, оказавшемуся перед домом, который сгорел вместе со всей его семьёй, больнее, чем человеку, которого истязают физически. Любопытно узнать, какими критериями пользовался мудрец при измерении степени человеческих страданий?

Ни измерять, ни сравнивать чужие страдания человеку не подобает, какой бы религии он ни придерживался и какой бы чин в церковной иерархии не занимал.

Согласно о. Иоанну, по фильму выходит, что Иисус ведёт себя высокомерно.

Не только по фильму.

Мне неоднократно приходилось выслушивать от людей светских претензии такого рода, сделанные и на основе прочтения соответствующих мест в Евангелии. Но вот, что любопытно: как только упомянутые люди признавали своё восприятие ошибочным, многие из них на моих глазах переставали быть светскими и становились церковными.

Отец Иоанн выстраивает (неизвестно на основе какой статистики) лестницу зрительских симпатий к героям фильма. У него выходит, что на первом месте стоит Богородица, потом жена Пилата и так далее.

Богородица. Почему бы и нет?

С другой стороны, христианин от не-христианина как раз и отличается тем, КОМУ он во всей этой истории сочувствует. И если человек сочувствует Иуде вместо Иисуса, что ж... каждому своё. Фильм здесь не причём. Даже наоборот, глубокое изображение Иуды, как достойного по-человечески какого-никакого сочувствия - очевидная удача любого произведения искусства.

И прав отец Иоанн, Иуду действительно, как он пишет, «постоянно смущает бес», это не только по фильму, это и по первоисточнику тоже, отче. Разумеется, образ Иуды сложен (а чей прост?), толковать его можно по-разному (но опять же, не произвольно), но при любом толковании (кроме, разумеется, «евангелия от Воланда») следует убедительно показывать духовную правду об этом человеке, а именно, что его постоянно смущает бес.

Особенно огорчает автора, что зритель будет невольно проводить параллели между иудейскими первосвященниками и православными архиереями. У кого чего болит…

Неужели глубокоуважаемый батюшка столь наивен?

Неужели он не подозревает, что буквально ВСЕ сознательные христиане не только делают это на основе самого евангельского текста (а не книг или фильмов), но и в каком-то смысле ДОЛЖНЫ делать это – чтобы всегда помнить о том, какие соблазны могут стоять перед архиереями и сколь тяжек архиерейский подвиг. Ведь если архиерей радеет только и исключительно о внешнем благолепии, традиции, обрядности и том «как бы чего не вышло со светскими властями» и забывает о суде, милости и вере (Мф 23.23) - разве не сораспинает он Богочеловека с Каиафой?

Последний абзац его статьи с точки зрения киноведа воистину вопиющий. Сказать, что «другие фильмы на евангельские темы – шедевр по сравнению» с лентой Гибсона и аттестовать саму ленту, как «плохой фильм плохого режиссёра» значит грубо искажать истину.

Не мой или чей-то ещё личный специфический вкус, а объективную истину.

Во-первых, похоже, что автор не видел большую часть «других фильмов на евангельские темы», а не видя, как можно судить?

И да поверит батюшка отец Иоанн мне, как православному мирянину, прожившему в церкви вот уже 30 лет, и профессиональному киноведу (16 лет работы в Институте теории и истории кино) – в истории мирового кино настоящими, великими шедеврами можно назвать только два из всех фильмов о Христе – «Царь царей» Сесила Б. Де Милля, снятый в 1927 году, и «Страсти Христовы»

Во-вторых, Гибсон - один из лучших режиссёров современного кино (не только Голливуда). Его тонкая психологическая лента «Человек без лица» и изысканно снятая мощная эпическая драма «Храброе сердце» - фильмы очень высокого качества. Из всех актёров-режиссёров лишь очень немногих (первейший из них - Клинт Иствуд) можно назвать подлинными живыми классиками авторского кино.

Мел Гибсон, как режиссёр - также один из первых в их числе. Это просто объективный факт, трюизм в киноведении и кинокритике. К режиссёрским работам Гибсона можно по тем или иным причинам относиться холодно, но качество этих работ от этого не меняется. Я, например, достаточно равнодушен к Достоевскому, каюсь, я предпочитаю Гоголя и Лескова. Достоевского от этого не убудет. Он остаётся великим христианским писателем, публицистом и мыслителем независимо от моего к нему отношения.

С точки зрения профессиональной кинокритики фильм Мела Гибсона «Страсти Христовы» поставлен и снят на высочайшем уровне. Блестящая операторская работа, впечатляющие по достоверности мизансцены, революционное (насколько мне известно, впервые в игровом мировом кино) использование древних языков в диалогах, глубокая трактовка крайне сложной темы, ни малейшего признака антисемитизма (разумеется, если считать, что его нет и в экранизируемом первоисточнике, но это уже иная тема), удачно и целомудренно сбалансированное сочетание прямого кино со спецэффектами, высокопрофессиональная игра актёров, даже статистов, мощное воздействие фильма на зрительскую аудиторию – все эти качества делают ленту шедевром мирового киноискусства. Как мейнстрима, так и артхауза. Т.е., как массового, так и «элитарного» кинематографа. Создание фильмa, который может трепетно пересматриваться как широкой зрительской массой, так и узким кругом епископов, богословов или киноэстетов, подвластно только очень хорошему мастеру.

Как и многие критики «Страстей», священник утверждает, что фильм

Гибсона не может способствовать обращению зрителя, так как рассказывает исключительно и только о страстях.

Откуда такая уверенность? Ведь пути Господни неисповедимы.

Кроме того, фильм «Страсти Христовы» снят не чтобы обратить.

Он снят, чтобы напомнить.

И он напомнил. Очень сурово, но и очень трезвяще.

***

ПРОТОПРЕСВИТЕР ФОМА ХОПКО

ПРАВОСЛАВНО-ХРИСТИАНСКИЙ ВЗГЛЯД НА ГОМОСЕКСУАЛИЗМ.

Многие гомосексуалисты и лесбиянки утверждают, что христианская вера является путеводным правилом их жизни. Некоторые из них утверждают, что их половая ориентация ниспослана им Богом, чтo этo xoрoшo и чтo в их гoмoсeксуaльных дeйствиях нeт nичeго искaжённoгo или грeховнoгo. Taкиe люди гoвoрят, чтo ни в Библии ни в Свящeннoм Прeдaнии Цeркви гoмoсeксуaльноe пoвeдeниe нe oсуждаeтся, чтo рeчь идёт лишь o нeвoльнoм, a инoгдa и намереннoм нeвeрнoм истoлкoвaнии и испoльзoвaнии соотвeтствующих мeст прeдвзятыми и нeдoбрoжeлaтeльными людьми, кoтoрыe нeнaвидят гoмoсeксуaлистoв. Tе, ктo думaют пoдoбным oбрaзoм, сo всeй oчeвиднoстью хoтят, чтoбы другиe люди сoглaсились с ними, и aктивнo стaрaются сeгодня убeдить иx, в oсoбeннoсти прoчих христиaн и цeркoвныx лидeрoв, в прaвoтe свoих взглядов.

Eсть и тaкиe прaвославныe гомосeксуaлы, кoтoрыe утвeрждaют, чтo их половая ориентация нe ниспослана, нo провиденциально попущена Богом, пoскoльку плaн Бoжьего твoрeния нeизбeжно прeдпoлaгает чeлoвeчeскую свoбoду и грeх, искaжaющий чeлoвeчeское eстeствo. Нeкoтoрыe из этих людeй нe хoтят или нe спoсoбны oпрeдeлить необычныe причины, oбуслoвившиe их пoлoвую oриeнтaцию, в тo жe врeмя утвeрждaя, чтo ориeнтaция эта искaжённaя и eй не слeдуeт пoтвoрствoвaть. Другиe на oснoвe тoгo, чтo они считaют прaвильным истoлкoвaниeм Библии и тoчным псиxoлoгичeским aнaлизом, считaют, чтo нa фoрмирoвaниe их oриeнтaции пoвлияли oшибки и нeудaчи сeмeйнoгo вoспитaния, oсoбeннo в рaннeм дeтствe, a мoжeт быть и eщё рaньшe, и чтo имeннo этo опрeдeлилo иx нaтуру. Такие люди полагают, чтo они призвaны Бoгoм к бoрьбe сo свoими гoмoсeксуaльными наклонностями тoчнo тaкжe, кaк другиe

люди призвaны прoтивoстoять грeхoвныm стрaстяm, кoтoрыe onи в сeбe чuвствуют, пытaясь устрaнить причинy свoих зaблуждenий и болезнeнныx сoстoяний. Te, котoрыe придeрживaются этoй пoзиции, ждут от своиx брaтьeв-христиaн и осoбeнно от цeркoвных лидeров поддeржки и помощи в иx дуxoвнoм борeнии.

ПРАВОСЛАВНАЯ ПОЗИЦИЯ.

Учитывaя трaдициoннoе прaвoслaвнoе пoнимaние Священного Писaния Вeтxoгo и Нoвoгo Зaвeтa, вырaжeннoе в цeркoвнoм бoгoслужeнии, тaинствax, кaнoничеcкиx устaнoвлeнияx и учeнии святых, сoвeршeннo oчeвиднo, чтo Прaвoслaвнaя Цeркoвь пoлнoстью сoлидaризируeтся с тeми xристиaнaми, будь oни гoмoсeксуaлaми или гeтeрoсeксуaлaми, кoтoрыe считaют гoмoсeксуaльную oриeнтaцию рaсстрoйствoм и бoлeзнью и кoтoрыe, слeдoвaтeльнo, oтнoсятся к гoмoсeксуaльным дeйствиям, кaк к грeхoвным и рaзрушитeльным.

Прaвослaвноe xристиaнствo вeкaми свидeтeльствует, что библeйскиe тeксты, привeдённые нижe, нe дaют вoзмoжнoсти никaкoй инoй их интeрпрeтaции, крoмe сoвeршeннo oчeвиднoй.

Если кто ляжет с мужчиной, как с женщиной, то оба они сделали мерзость; да будут преданы смерти, кровь их на них (Левит 20.13).

Потому предал их Бог постыдным страстям; женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставивши естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за своё заблуждение (Рим 1.26-27).

Или вы не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют И такими были некоторые из вас, но омылись, но освятились, но оправдались именем Господа нашего Иисуса Христа и Духом Бога нашего. Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною (1 Кор 6.9-12).

НЕВОЛЬНЫЕ ГРЕХИ.

Пo учeнию Прaвoслaвнoй Цeркви нe всe грexи являются вoльными и сoзнaтeльными и нe во всeх грeхoвных дeйствиях человек сoзнaтeльно виноват – вo всякoм случаe пoнaчaлу. Инaчe гoвoря, грex нe всeгдa есть нечтo, зa чтo грeшник нeсёт пoлную и сoзнaтeльную oтвeтствeннoсть. Eсть грexи нeвeдeния и стрaсти, грeхи, которыe «дeйствуют в члeнах нaших », кaк говорит св. апостол Пaвeл, вoпрeки нaшeму рaзуму и нaшeй сoзнaтeльнoй воле (см. Рим, гл. 6-8). Сущeствуют грeхи, поминаемыe xристиaнaми, мoлящимися o прoщeнии и милoсти, кoтoрыe oпрeдeляются в цeркoвныx мoлитвax нe тoлькo кaк вoльныe, нo и кaк нeвoльныe, сoвeршaeмыe нe тoлькo в вeдeнии, no и в нeвeдeнии.

Eсть грexи нeвoльныe, нeумышлeнныe, нeнaмeрeнныe, грexи, кoтoрыe oдoлeвaют и принуждaют чeлoвeкa чeрeз иррaциoнaльныe импульсы, чeрeз нeмoщь плoти, чeрeз эмoциoнaльныe влeчeния и нeвeрнo нaпрaвлeнныe жeлaния к дeйствиям, кoтoрыx сaм чeлoвeк нe xoчeт сoвeршaть, к кoтoрым oн нeрeдкo испытывает oтврaщenиe и кoтoрыe нeнaвидит – дaжe сoвeршaя иx. Они трaдициoнно извeстны, кaк грexи стрaстей. Нo тoт фaкт, чтo чeлoвeк нe сoвeршает тaкиe дeйствия сoзнaтeльno, oтнюдь нe дeлает иx мeнее грeховными. Сoгрeшить - знaчит «дaть oсeчку», сoвeршить прoмax, сoйти с прaвильногo пути, oтклoниться, oсквeрниться, пeрeйти грaницу - нeзaвисимo от тoгo, сoзнaтeльнo ли пoжeлaл и нaмeрeннo ли сoвeршил eго грeшник и лeжит ли винa целиком и пoлнoстью личнo нa нём.

ИСКУПЛЁННЫЕ ГРЕШНИКИ.

Сoглaснo трaдиции Прaвoслaвнoй Цeркви, xристиaнe суть искуплённыe грeшники. Этo люди, кoтoрыe были спaсenы oт грехa и бoлeзни, избaвлenы от дьявoлa и сmeрти Бoжиeй блaгoдaтью чeрeз вeру в Иисусa силoй Святого Духа: «и такими были некоторые из вас» (1 Кор. 6.11). Oни крeстятся вo Xристa и получaют пeчaть Духа, чтoбы жить eдиnoй с Бoгoм жизнью Церкви. Oни свидeтeльствуют o своей вeрe тeм, чтo рeгулярнo учaствуют в цeркoвнoм бoгoслужeнии и прeбывaют в eвхaристичeскoм eдинствe, рeгулярнo испoвeдуются в тaинствe пoкaяния и твёрдo прoтивoстoят любoй фoрмe грeхa, вoльнoгo и нeвoльнoго, кoтoрый пытается рaзрушить иx жизни кaк в этoм мирe, тaк и в грядущeм.

Христиaнин-гoмoсeксуaл призвaн к осoбо стрoгoму бoрeнию. Его или её борeние особeннo жeстоко. И оно нe стaнoвится лeгчe oт бeздумнoй, вoистину дeмoничeскoй нeнaвисти тex, ктo прeзирает и высмeиваeт людeй, нeсущиx столь бoлeзнeнный и тяжкий крeст. Нe стaнoвится oнo лeгчe и oт стoль жe бeздумнoгo и в рaвнoй стeпeни дeмoничeскoгo прoвoзглaшeния нoрмaльнoсти гoмoсeксуaльной активности зaблуждaющимися пoпуститeлями и зaщитникaми oнoй.

Kaк и всe искушenия, стрaсти и грeхи, в тoм числe и глубоко и, кaк нeредко кaжeтся, нeизглaдимо укорeнённые в нaшeй прирoдe в силу нaшeгo прискoрбнoгo нaслeдия, гoмoсeксуaльнaя oриeнтaция мoжeт поддaвaться врaчeванию, a гомосeксуaльныe дeйствия мoгут быть остaнoвлeны. С Богoм вoзмoжнo всё. При услoвии, чтo гoмoсeксуaлы-xристиaнe внутрeннe гoтoвы к бoрeнию и пoлучaют тeрпeливую, учaстливую и пoдлиннo любящую пoддeржку сo стoрoны своих домочадцев и друзeй – кaждый и кaждaя из кoтoрых в свoю oчeрeдь бoрeтся с oдoлeвaющими иx сoблaзнaми и грeхaми. Ибo никтo бeз тoгo или инoгo бoрeния и никтo бeз грeхa, кромe Богa. И Господь гaрaнтируeт нaм пoбeду нaд грeхoм - путями, извeстными тoлькo Eму одному. Пoбeдa, oднaкo, дoстaётся тoлькo отвaжным душaм, кoтoрыe oсoзнaют свoё сoстoяниe, oтдaют oтчёт в свoиx стрaстях, спoсoбны вознeгoдoвaть нa иx счёт, иsпoвeдуют свoи грexи, умeют прoщaть тex, ктo иx oскoрбил (каковыми нeрeдкo бывaют иx рoдитeли и домочадцы), и взыскуют пoмoщи с пoдлинным жeлaниeм быть исцeлёнными. Сaм Иисус дaёт нaм oбeтoвanиe, чтo пoдвизaющиeся в святoсти, «прeтeрпeвшиe до кoнцa» и «входящие тесными вратами» безусловно «спaсутся». (Матф. 7.13; 24.13).

*

Отец Ф. Хопко – почётный декан Свято-Владимирской Семинарии. Эта статья впервые была напечатана в журнале «The World» (январь 1987, с. 7-8), издании Антиохийского Православного Экзархата в Северной Америке.

Перевод Андрея Бессмертного-Анзимирова

"ИНТЕЛЛИГЕНТНЫЙ АТЕИЗМ" - ЧТО ЗА ПТИЦА?

Пафос выступления дотора географических наук Якобсона ("МН" № 31, август 1998) на тему религии и верующих достоин уважения и даже поддержки, но вот форму, в которой оный пафос подаётся, принять никак нельзя. Одна из основных проблем всех замечаний Якобсона (и в его предыдущих статьях тоже) - в невнятности и расплывчатости терминологии. Он полагает, что "прежде всего надо определиться, что мы понимаем под Богом и что - под атеизмом". И далее даёт свои определения, весьма далёкие от общепринятых в религиоведении. Вопрос первый: почему кто-то должен принимать его личную терминологию, коль скоро существует внятная и объективная? Вопрос второй: что это за птица - "интеллигентный атеизм"? С каких пор и на каком основании его уравнивают со свободомыслием? Я, к примеру, свободомыслящий человек, но ни в коем случае не атеист и никогда таковым не был. Вопрос третий: почему Якобсон игнорирует неотделимый от русской культуры веховский анализ интеллигенции, давно установивший, в частности, что понятие "интеллигентность" не имеет объективного содержания? Если для Якобсона слово "интеллигентный" наполнено каким-то конкретным положительным пафосом, то это лишь его личное восприятие этого слова, и не более того.

То, что Якобсон называет "интеллигентным атеизмом", на деле, судя по его описанию, есть деизм. Но деизм - вообще не атеизм, вследствие чего "защита" Якобсона просто перестаёт работать. Вы либо атеист, либо деист, компромисс между двумя этими позициями невозможен. Прикрывать атеизм деизмом некорректно ни с мировоззренческой, ни с научной точки зрения. Ещё вопрос. Откуда берётся убеждение, что "можно веровать - и можно верить"? Кроме того, что первый глагол более архаичен по форме, никакой смысловой разницы здесь нет. Откройте любой словарь и вы увидите, что ни Ушаков, ни Ожегов, ни Даль не проводят различия между двумя глаголами.

Что такое "философский Бог" и "Бог конфессий"? Первое ещё можно понять, а второе? Паскаль говорил, что его Бог есть Бог Авраама, Исаака и Иакова, а не Бог философов и учёных. По сути дела он сформулировал кредо всякого образованного верующего человека. Образованный человек, как правило, проходит через "Бога философов", но если его вера сильна, он неминуемо идёт много дальше, глубже и серьёзнее чисто философской веры. Конечно же, не "философский Бог", а Бог Авраама, Исаака и Иакова, Бог живой и личностный, явивший Себя через Свв. Писание и Предание, основавший Церковь и являющий Себя в ней! Иначе говоря, Бог, которого проповедует институциализированная Церковь. Верующий человек, как правило, церковный человек. Те, кого Якобсон именует "слугами Бога конфессий", по-русски называются церковными людьми, и чем больше будут люди нецерковные употреблять обыкновенные слова вместо коммунистичес-ко-атеистических ярлыков, тем меньше мы, верующие, станем ощущать себя гражданами второго сорта.

Я не хочу "ловить" Якобсона на элементарном незнании предмета, о кото-ром он пишет. Но ведь он даже не пытается говорить на языке культуры и порой пишет так, словно до него не существовало никакой цивилизации и религиоведческой традиции. Хоть бы какой нибудь советский "научно-атеистический словарь" перелистал. Если мы будем говорить вместо "скальпеля" "острый ножичек с металлической ручкой" или, что весь мир состоит из "таких малюсеньких штучек, которые всё время крутятся", мы будем недалеки от истины, но можно ли будет относиться к такой манере разговора всерьёз?

Вторая его проблема - в известной нечестности, или, скажем мягче, двойственности позиции. Вы либо защищаете свободомыслие и отстаиваете светское государство (и здесь я согласен на все сто процентов), либо делаете заявления в духе советского атеизма былых времён о том, что "слуги Бога конфессий эксплуатируют философского Бога и паразитируют на естественном несовершенстве человеческого разума и знаний". Это уже не свободомыслие и "интеллигентный" атеизм, а обыкновенная нетерпимость в стиле коммунистического журнала "Безбожник". Якобсон до такой степени остаётся в плену формулировок воинствующего атеизма, что продолжает сравнивать нас, верующих, с курящими (видимо, опиум для народа). Норма-то, всё равно некурение, говорит он, а потом ловко передёрг-ивает: "и свободомыслие". Нет уж, давайте по-честному: если курению противостоит некурение, то вере - неверие, теизму - атеизм. Свободомыслие здесь не причём.

Если мы взглянем на историю человечества, то убедимся, что нормой всегда была религиозная вера, а отнюдь не неверие.

Ещё одна типичная коммунистическая формулировка - мысль о том, что верующие - это люди, которые "не могут творить добро без страха загробных мук". Это утверждение очень далеко от истины. Да, такие верующие существуют, и я не чувствую себя вправе осуждать подобный подход, но всё же полагаю, что на страхе добра не построишь. Но ведь церковь и не учит этому. Есть три пути, говорит она. Первый - когда заповеди соблюдаются из страха. Это путь раба. Второй - когда то же самое делается в надежде на потустороннюю награду. Это путь наёмника. Ни тот, ни другой не являются истинными путями к Богу, хотя, разумеется, всё в Его руках. Третий путь - путь сыновний, при котором заповеди соблюдаются только из любви. Из любви к Богу как любящему отцу и из любви к ближнему, как творению, образу и подобию Бога. "Какая наибольшая заповедь в законе", - спросили Иисуса. И Он ответил: "Возлюби Господа Бога своего всем сердцем своим и всею душою своею и всем разумением своим, и ближнего своего, как самого себя". Где же здесь упоминание о "страхе загробных мук"?

Замечания в духе "веруйте, во что хотите, коли личный интеллект позво-ляет", по всей видимости, подразумевает невысокий уровень интеллекта церковно верующих людей. Напомню слова Луи Пастера: "Я недостаточно хороший христианин, ибо верую, как бретонский крестьянин. Если бы у меня была настоящая вера, я бы верил, как бретонская крестьянка". Надеюсь, у Якобсона нет сомнений в личном интеллекте Пастера, а также Паскаля, Галилея, Ньютона, Менделя, Локка, Шеллинга, Ломоносова, Менделеева, Пржевальского, Пирогова, Павлова, Маркони, Флоренского, Резерфорда, Нильса Бора, Тимофеева-Ресовского (называю лишь нескольких церковных учёных)? Это кстати об открытиях, которые "не привели к массовому отходу от религии". Не привели и не могли привести, ибо наука и религия - разные формы общественного сознания; к тому же, большинство открытий в истории человечества сделаны верующими учёными. Научного доказательства бытия Бога нет и быть не может, так что тем, кто взялся "дожидаться" таковых, не позавидуешь. У моря, как известно, не дожидаются погоды и жить по-христиански надо начинать здесь и теперь, надеждой, верой и любовью, а не после получения заверенного билета в Царствие Небесное. Христианское богословие проводит чёткое различие между знанием и верой. Доказательств бытия Божия так много вокруг нас, что никакие иные не требуются, и ищущий Бога неминуемо найдёт Его.

Раздражённое требование Якобсона от верующих не навязывать "им" (до-кторам географических наук?) свои праздники, свои версии истории и свои представления о дозволенном и недозволенном выглядит очень странно. Сам же он признаёт, что верующих в Росии большинство населения. Почему же люди, живущие в своём доме, не могут иметь выходные в особые для их веры дни Рождества, Ханукки или какого-либо мусульманского праздника? К тому же, Рождество празднуется всем цивилизованным миром, а христианские Пасха и Пятидесятница всё равно приходятся на воскресенье, т. е. никак не затрагивают свобод Якобсона, препятствуя его выходу в эти дни на работу. "Своих версий" истории у иудео-христианской цивилизации, в которой мы живём, нет. "Версии" создавались коммунистами, фашистами, рерихианцами и представителями ряда других утопических и суррогатных идеологий и культов. Христианская же версия истории совпадает с общекультурной и общенаучной. Нет у христиан, иудеев и мусульман и каких-то особых представлений о "недозволенном". Все они (в том числе мы, православные христиане) исповедуют традиционную, издревле идущую мораль, основанную на Десяти Заповедях. Или Якобсон не доволен заповедями "не сотвори себе кумира", "не убий", "не укради", "не лжесвидетельствуй" и т. д.? Эти заповеди не устраивали и коммунистов.

Якобсон пишет, что вот-вот начнётся время, когда "священники будут определять, какие фильмы нам смотреть и какие книги читать ". Эта тема действительно очень важная. Но пассивная (а порой и активная) агрессия, содержащаяся в остальной части его статьи, сводит самое важное из его замечаний почти на нет. А жаль. Ведь если общество начнёт побуждать граждан искать Бога в приказном порядке и требовать справку о систематической причащении, это будет очередной ад на земле. И здесь я полностью подписываюсь под тем, что говорит по этому поводу Якобсон. Не для того прошла Россия через коммунистический тоталитаризм, чтобы на смену ему пришёл тоталитаризм церковный. Церберы в рясах ничуть не лучше церберов в кожанках. Церковная тирания не менее отвратительна, чем любая другая. Тоталитаризм под хоругвью ничем не отличается от тоталитаризма под красным флагом. Во всяком случае, в наши дни.

Карнавалу церковного обскурантизма, который происходит в сегодняшей России, есть простое и естественное объяснение: сила действия равна силе противодействия. В начале XX века в составе РПЦ существовали как консервативные, так и либеральные круги, причём последние хоть и не составляли большинства, всё же были очень влиятельны. Коммунистичес-кий террор на протяжении 70 лет в буквальном смысле слова истерзал все религиозные группы в бывшем СССР. Ультро-дискриминационное сталинское законодательство о религиозных культах, введённое в разгар страшных гонений 1929 года, было отменено только в конце 80х годов, во время перестройки. И сразу началось движение церкви в сторону ультра-консерватизма и обскурантизма. Когда какой-то организм оказывается на грани уничтожения, он консервируется и перестаёт развиваться, ибо все его силы уходят на выживание. Это известно даже в биологии. Вдобавок за сталинско-брежневские времена власть пыталась выпестовать новый тип верующего и священнослужителя - советский. И во многом преуспела. Откуда епископ советской формации, особенно молодой, узнает о терпимости? Только из книг, из истории культуры, из комментариев к библейским текстам, наконец. Но комментарии не издавались и даже сегодня издаются старые, прошлого века. Книг он не читал, история культуры, да и сама культура его не интересует. От всякого свободомыслия он шарахается, в экуменизме видит заговор чужих тёмных сил, в разговорах о том, что Церковь должна уметь говорить с людьми на языке современности, усматривает "обновленчество" и т. д. и т. п. Если в старой России, названной коммунистами "тюрьмой народов", антисемиты не смогли найти ни одного православного священника для свидетельства против Бейлиса на его известном процессе, то сегодня церковный антисемитизм - раскормленное и тщательно пестуемое чудище. Уже введены первые ауто-да-фе, на которых пока что сжигаются книги, а не люди, но народная мудрость предупреждает: лиха беда начало. Малейшее отступление от средневековой психологии (на деле имеющей к реальному православию мало отношения) карается в лучшем случае травлей и морем доносов Патриарху, но чаще - запрещением в служении вплоть до лишения сана.

И вот мой ответ Якобсону: без поддержки государства, то-есть коммунис-тов и бывших коммунистов, а также работников соответствующих органов, с которыми часть епископов традиционно сотрудничает, обскурантистское направление в Московской Патриархии едва ли смогло бы победить. Важен не столько вопрос, кто убил отца Александра Меня, сколько то, за что он был убит. А убит он был за свободомыслие и здравый смысл - это ясно и ребёнку.

Именно коммунистическое большинство в Думе приняло дискримина-ционный и антидемократический закон, предоставляющий православию особые привилегии и ограничивающий свободу ряда исповеданий. Именно коммунистическое большинство делает вид, что католицизм и протестантизм не являются традиционными для России, хотя оба существуют у нас более двухсот лет и дольше. Именно местные власти отбирают храмы у альтернативных православных юрисдикций. Именно государство пошло навстречу православным фундаменталистам в вопросе о запрещении проката фильма Скорсезе. Именно государство не возвращает сегодня католикам по праву принадлежящие им храмы - что в Москве, что в Астрахани. Именно государство пытается сегодня выхолостить из православия христианство и создать на этой основе новую форму официальной идеологии. Создаётся впечатление, что людям, воспитанным в коммунизме, всё равно, чем давить других людей, лишь бы давить. Раньше загоняли в коммунистический рай, теперь будут загонять в рай православный.

Церковь у нас не только не отделена от государства. Она не хочет, а, главное, не может существовать независимо от государственных структур. Создаётся впечатление, что Московская Патриархия боится мирской сферы.

Россия и Русская Церковь сегодня явно стремятся имитировать Византию. Остаётся гадать, какой народ будет жить на территории России после её крушения и исчезновения. Ибо частичной и выборочной имитации не бывает. Уже не раз говорилось о то, что в бывшем СССР покаялись представители едва ли не всех бюрократических групп, кроме церковной. Уверяю вас, что если бы нашим епископам был дан такой приказ из соответствующих мест, они бы тут же все покаялись. Так что, если не каются, то может, знают чего... Может скоро всё станет прежним, как до перестройки, и наша несчастная страна снова будет империей зла?

Есть ли выход из сложившейся ситуации? Есть. Государство должно перестать поддерживать Московскую Патриархию и любые другие религиозние организации и деноминации. Церковь и верующие должны существовать свободно в свободном обществе. В поддержке русского православия, как национального исповедания, нет ничего плохого, но только на уровне культуры. Ни в коем случае на уровне политики. Власть церкви не от мира сего, и она не должна вмешиваться в политику и диктовать обществу свои условия.

В остальном это вопрос свободы совести и личного выбора. Поскольку в то, что государство прекратит поддержку Московской Патриархии, поверить невозможно, остаётся решать эту проблему на индивидуальном уровне. Те, кого не устраивают церковный шовинизм и антисемитизм, традиционная византийская смесь гордыни и лжи, бесконечные прещения на мало-мальски образованных священников, лживое и нелепое отождествление православия с "русскостью", пропаганда обскурантизма, нетерпимость, враждебность культуре, имеют полное право на перемену юрисдикции, а то и конфессии. Но не вне институциализированной Церкви. Ибо каждый христианин, даже самый свободомыслящий, верит в Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь и не может не быть её членом.

Сентябрь 1998

Виргиния

ОБ ИСКУСЕ ВИЗАНТИЗМА.

С ЧЕМ ВХОДИТ РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ В НОВОЕ

ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ.

(Краткий вариант этой статьи был опубликован в 1999 году в «Новом времени»).

Реальная перестройка началась не с приходом Горбачёва, а с 1988-го года, когда власти начали выпускать на свободу политзаключённых и узников совести, а Русскому Христианству было высочайше дозволено отпраздновать тысячелетие своего существования. Начали происходить удивительные вещи. Открывались возвращаемые верующим церкви, воссоздавались монастыри и духовные школы, была разрешена христианская благотворительность, вновь стала возможна публичная проповедь христианства. На сегодня в России функционирует множество церквей и монастырей, духовных школ и свободных университетов, Церковь и верующие получили доступ к средствам массовой коммуникации, был заново выстроен Храм Христа Спасителя. Тем не менее, десять лет спустя "священники говорят, что самые некультурные в смысле посещения храмов люди - это всё-таки православные. Крещёных больше 70% москвичей, исповедуют православие только 54 %, а раз в неделю приходят помолиться только 2%" (АиФ, No 15, 1999). В провинциях показания ещё безрадостнее.

Как же так? Ведь 10 лет - немалый срок. Видимо, в Русской Православной Церкви происходят очень разные процессы, в том числе и прямо препятству-ющие чаемому нами, её детьми, торжеству Православия. Эти негативные явления наша Церковь не успела, да и, судя по всему, не старалась изжить в течение десяти лет своей, казалось бы, свободы. И вот входит в третье тысячелетие существования христианства, от них не очистившись.

Что должно было произойти с некоторыми представителями нашего клира, если десятилетие церковной свободы увенчалось в том числе и таким событием, как средневековое ауто-да-фе - сожжение неугодных книг (Екатеринбург)? Сжигались книги христианских авторов - только за то, что эти авторы не разделяют средневековой идеологии. Сожжение книг - это уже серьёзно, это пахнет гитлеризмом и инквизицией. Мало того. Книги сжигаются даже несмотря на то, что представитель Московской Патриархии о. Всеволод Чаплин жаловался в "Огоньке" на отсутствии и сегодня у Церкви собственных средств массовой информации. В таком случае, почему издательский отдел Московской Патриархии не издаёт соответствующих газет и журналов? "Епархиальные ведомости" в каждой епархии, журналы общие, миссионерские, по библеистике, катехизации, церковной истории и археологии, богословию... Почему до сих пор не изданы как в старых, так и в новых переводах Отцы Церкви?

Что, опять КГБ не даёт? Или всё тот же митрополит Питирим?

А может быть и то и другое? С начала перестройки и до конца века ни епископат, ни священство РПЦ так и не покаялись в сотрудничестве с органами, которые десятилетиями ведут войну с собственным народом и любой религией. Более того, как известно, комиссия о. Якунина-Пономарёва была быстро отстранена от реальной документации на сей предмет, а все документы скрыты. Факт остаётся фактом: кроме владыки Хризостома никто из епископата не признал своего сотрудничества с КГБ и не прокомментировал его.

Само это молчание красноречивее всех слов, ибо этим своим молчанием архиереи как бы говорят нам: "Всё гораздо сложнее, гонения потенциально не кончены, Церкви дана временная передышка в целях, ей самой не очень понятных. Те, с кем мы были вынуждены сотрудничать, всё те же и всё там же, даже если они носят другие имена".

Не означает ли отсутствие реальной издательской деятельности и пресловутое молчание епископов, что они не верят в необратимость перемен в России и готовятся к самому худшему?

Поверить нетрудно. Да и кому же верить, как не родной Церкви! Либо КГБ (не важно, как теперь зовут этого зверя) не даёт, либо самоцензура не позволяет - опять же, от знания реальности, творимой за кулисами. При этом Московская Патриархия лицемерно утверждает, что не занимается политикой, заявляя, что участие Церкви в политическом процессе пагубно и опасно, т. к. "если бы в парламенте мы имели десять, двадцать, сто Якуниных, они бы сражались друг с другом за интересы разных партий".

Оказывается, наша Церковь боится парламентаризма. Получается, что после всех гонений и испытаний, выпавших на её долю в XX веке, наше духовенство в своём большинстве так и не осознало преимущества свободного строя. На протяжение всей мировой истории Церковь постоянно участвовала в политике, причём на передовых позициях, возьмём ли мы Клюнийскую реформу, Нантский эдикт, спор иосифлян с нестяжателями, движение квакеров, деятельность свв. Сергия Радонежского, Томаса Мора или Иоанна Кронштадтского.

Откуда же это неучастие сегодня?

Да и является ли оно, неучастие это, действительным неучастием? Ведь отказ от действия - тоже действие, и весьма красноречивое. Позиция пассивности и квиетизма в отношении к внешнему миру, достойна ли она сегодня, когда от духовных наставников ожидается поддержка движения за свободу, права человека и социальную гармонию?

Запрет патриарха на участие Церкви в политике уже есть участие Церкви в политике, ибо выглядит исключительно как нежелание оной поддержать принципы свободы и терпимости, благодаря которым, кстати, и возвращаются верующим сегодня не только храмы и монастыри, но и социальное равноправие.

Неужели страшные семьдесят лет большевизма не научили нас не наступать два раза на одни и те же грабли?

Присвоив себе прерогативу Святого Духа, патриарх "лишил сана" о. Глеба Якунина. С о. Глебом можно в чём-то не соглашаться, но "лишить сана" свщенника, который первым публично выступил за свободу Церкви и верующих и в 60-е и в 80-е годы, т. е. сделать то, на что в своё время не решалась даже коммунистическая номенклатура - можно ли привести пример более утончённого коллаборационизма с Велиаром (2 Кор 6.15)! В моей системе нравственных координат этот акт патриарха - не иначе, как предательство - определён Самим Иисусом Христом, предупредившим учеников, что "предаст же брат брата и отец сына" (Мф 10.21). "Предатели наглы", говорит св. апостол Павел. (2 Тим 3.4). Именно так: предательское "лишение сана" о. Якунина патриархом - акт, поразительной по бессовестности, наглости и цинизму.

Московская Патриархия вступает в новое тысячелетие и как официальная гонительница инославия при государстве. Все христианские миссии должны иметь полную свободу действий (в этических рамках разумеется). Ни русские католики, ни русские протестанты, ни русские свидетели Иеговы не должны подвергаться никакой дискриминации, - однако подвергаются. Московские баптисты, например, для удовлетворения своих запросов нуждаются не меньше, чем в сотне стационарных молельных домов, но до сих пор делят одно здание с адвентистами, пресвитерианами, пятидесятниками и унитариями. Та же ситуация и в других городах. О каком "неучастии" Церкви в политике можно говорить?

Московская Патриархия вступает в новое тысячелетие и как невольная душительница Православия среди других народов. В наших православных мечтаниях мы, вопреки совету св. апостола Павла (Рим 12.16), можем думать об Украине и Белоруссии как о конфессиональной территории нашей церкви. Да что там говорить, я первый признаю, что с трудом мыслю себе великолепие Русского Православия без древних таврических и киевских святынь. Однако по традиции и исторической практике Православия всякая локальная этническая церковь рано или поздно получала автокефалию и лишь в случае крайней малочисленности - автономию. В остальных случаях все приходы какой-либо церкви, оказавшиеся вне пределов страны, должны подчиняться Константинополю.

Независимая Украинская Церковь имеет давнюю историю. Украинская православная духовность своеобычна и богата. Украинская митрополия существовала несколько веков. Нет ни одного реального аргумента в пользу бессмысленного содержания Украинской Православной Церкви в московской узде. Существуют лишь две причины для такого пленения: 1) непризнание украинцев и других народов отдельной нацией, а Украины и других стран - суверенными государствами. 2). слепой церковный империализм.

Откуда у нашей церкви такой хороший аппетит на чужое? Русскоязычные православные приходы Грузии подчиняются автокефальной Грузинской церкви без всяких скандалов. Православные приходы русской Польши и Финляндии тоже подчинялись когда-то нашей церкви, однако после получения независимости этими странами там, с согласия РПЦ, были организованы отдельные автокефалии.

Где же логика?

Её нет.

Присутствие РПЦ в "ближнем Зарубежье" есть акт чисто политический или, иначе говоря, империалистический. РПЦ вольно или невольно выражает идеологию русско-советского колониализма и империализма и берёт на себя сомнительную обязанность блюсти нашу русскую колониальную систему хотя бы на религиозном уровне. История показала, что попытки такого рода всегда кончались крахом. За примерами не надо ходить далеко. Сама РПЦ всего четыре века назад, подчиняясь Константинополю, провозгласила автокефалию соответственно новым социальным, историческим, духовным и политическим реалиям. Почему же в этом отказывается Украине и Белоруссии?

Только по одной причине - в поддержку колониальной системы.

У этой медали есть и оборотная сторона. Мы стремимся "тащить и не пущать" Украинскую, Белорусскую, Эстонскую, Латвийскую, Молдавскую Церкви и в то же время не ударяем пальца о палец ради тех народов, которых в своё время обратили в христианство и за которых с того момента несём ответственность. Выходят ли у нас Библии, молитвенники и богослужебные книги, церковные газеты и журналы на карельском, мордовском, чувашском, удмуртском, коми, марийском, татарском, осетинском, бурятском, якутском, хакасском, алтайском, ненецком, эвенкийском и прочих языках православных народов, живущих на территории России? Составлены ли полные литургии на их языках? Нет, не выходят и не составлены. Эти народы продолжают содержаться нами в духовных гетто, хотя степень православной религиозности среди некоторых из них, например, чувашей, выше, чем среди русских!

В якобы "аполитичной" политике Московской Патриархии повсюду видна византийская ложь. И хотя эстеты от православия сегодня пестуют новооткрытые ими принципы византизма, о том, куда эти принципы Византию привели, справьтесь в турецком посольстве, вам с удовольствием ответят.

В каком посольстве будут справляться о судьбе России наши внуки?

До двухтысячелетнего юбилея мирового христианства остаётся совсем мало времени. Придёт ли Московская Патриархия к этой удивительной дате как мать и наставница, заботливо пекущаяся о малых сих, как домостроительница светлого града Христова? Или и в XXI веке останется тем, во что её пытались превратить советские атеисты - надменной, далёкой от жизни позолоченной подпоркой любого "платящего" режима, иерархией "делающих деньги" и "хватающих всё, что плохо лежит " (безобразные акции в Хевроне) сомнительных бизнесменов, пусть и хранящих древнюю веру?

Ответ знает только ветер.

На наше счастье, ветер веет, где хочет.

ПРОКЛЯТИЕ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО.

"Новое Русское слово", Нью-Йорк, 15 сентября 1998.

Как христианин считаю своим долгом вмешаться в дискуссию на тему о "проклятии евреев", на деле заведомо несуществующем. И. Аксельрод точно пишет, что в 20 веке никто уже не считает причиной антисемитизма распятие Иисуса. Добавлю, что последнее событие на деле никогда и не было причиной антисемитизма. Антисемиты всех времён и народов его использовали, как предлог, а это совсем не то же самое. Название статьи Арзуняна "За что прокляты евреи?"- не просто некорректное, как мягко пишет Аксельрод, но само по себе уже является антисемитским, хотел того её автор или нет. Многие на станицах НРС справедливо указывали на то, что это название заведомо принимает "проклятие евреев" как факт, тогда как это чистой воды фикция. Ответ на вопрос Арзуняна может быть только один: ни за что, потому что они не прокляты вовсе.

Второй Ватиканский собор Католической церкви, изучив проблему, недвусмысленно постановил, что "христианского проклятия" евреев не существует и попросил у евреев прощения за зло, причинённое им христианами в истории. По моему убеждению, Ватиканский собор в этом своём постановлении выразил точку зрения любого сознательного христианина независимо от его деноминационной принадлежности. Однако следует помнить, что православные и протестанты формально не обязаны принимать постановления католического собора, хотя не могут и игнорировать оные ни нравственно, ни богословски. Нравственная личность, к какой бы христианской конфессии она ни принадлежала, не может продолжать жить так, как если бы определения Второго Ватиканского собора о евреях не существовало. Это значит, что для каждого протестанта и православного принятие решения Второго Ватикана становится личным делом его совести. Неприятие оного, по моему убеждению, автоматически делает христианство такого человека крайне сомнительным. К сожалению, если протестанты в своём большинстве решают упомянутый вопрос в смысле поддержки точки зрения Ватикана, огромные массы православных относятся к католикам не лучше, чем к евреям. Ватикан для них не просто не авторитет, но нечто вроде филиала "еврейского заговора" (ещё одна выдумка антисемитской паранойи). Закрывать глаза на церковный антисемитизм в современной России было бы опасно. Оправдать его невозможно.

В Новом Завете ничего не говорится о проклятии евреев. На протяжении церковной истории некоторые места Евангелия (например, Мф 27.25) использовались для подведения "теоретической базы" под антисемитизм, однако, как справедливо пишет В. Ребров, библейская критика давно уже не оставила от этих теорий камня на камне. Как специалист, много лет преподававший историю церкви по лучшим учебникам и книгам на русском, английском и французском языках, свидетельствую: христианский антисемитизм, оправдывающий самого себя на основе библейских текстов и сочинений Отцов Церкви, существовал и существует. Однако все эти самооправдания суть плоды нездорового сознания и пережитки средневековья. В реальной истории Церкви церковный антисемитизм любого толка давно осуждён как ересь маркионизма. Честно говоря, я вообще полагаю, что, несмотря на печальные эксцессы прошлого, правильнее было бы говорить не о "христианском антисемитизме", а об антисемитизме, прикрывающемся христианством.

Я не могу согласиться с В. Опендиком в одном пункте, а именно когда он пишет, что христиане вырвали из истории эпизод казни человека, которого спустя много лет обожествили, объявив евреев его гонителями и т. д. Сам же Опендик пишет о том, как много людей повторяет вредные и безграмотные идеологические клише, пришедшие из России во мгле. Зачем же и он повторяет антирелигиозную пропаганду? Христиане никогда не обожествляли Христа. Богословие говорит не о Божестве, а о Богочеловечестве Иисуса (не буду объяснять разницу, т. к. это другой предмет). Что касается почитания Иисуса Христа, то началось оно не "спустя много лет", как писалось в учебниках по научному атеизму, а почти сразу же (на пятидесятый день) после казни.

Давайте не будем ничего обобщать: если иудаистов справедливо оскорбляет антисемитизм, то и мы, христиане, чувствуем себя оскорблёнными, когда нас всех скопом записывают в антисемиты. Вот почему, полностью признавая вину христиан в преследовании евреев, я не могу согласиться и с выводом Аксельрода о том, что "последователи Иисуса сделали всё, чтобы сегодня мы не досчитались более ста миллионов евреев". Да, действительно, "с именем Иисуса евреи потеряли огромную часть своего народа", как пишет Аксельрод, но потеряли за-счёт массового обращения евреев в христианство. То, что христианство столь молниеносно распространилось по Римской империи, в короткие сроки дойдя до Кавказа и Индии, благодаря повсевместно существовавшим еврейским общинам - общеизвестный и давно установленный исторический факт. Массовый переход евреев в христианство случался и позже: в истории Церкви известен тот поразительный факт, что изгнанные из Испании в Нидерланды мараны, многие из которых, казалось бы, были обращены в католицизм насильно, во время голландской реформации отказывались отречься от Рима и сжигались протестантами как "паписты". Сравнение численности евреев и японцев некорректно ещё и с чисто научной точки зрения: евреи всегда жили на перекрёстке истории, ещё в большей степени, чем греки и армяне, которых сегодня тоже отнюдь не много. Японцы же, изолированные на своих островах на краю света, имели возможность плодиться и размножаться в блистательном одиночестве и превзошли сегодня числом даже французов и немцев, а вскоре превзойдут и русских.

Арзунян пишет, что, считая Иисуса преступником, иудаизм оскорбляет религиозные чувства двух миллиардов христиан, тем более, что евреи "оклеветали и отправили на казнь христианского Бога". В этом тезисе ошибочно буквально всё. Иисус Христос говорил о том, что Он - сын Бога и Мессия. По иудаистским понятиям первое было богохульством и реальным оскорблением всех религиозных чувств религии Ветхого Завета, а второе могло восприниматься в духе времени, как появление ещё одного в ряду лже-мессий. И в те времена и сегодня благочестивый иудаист и не может думать иначе. Здесь нет оскорбления христианского религиозного чувства. Иисус Христос либо Сын Божий, либо самозванец. На этом и стоит разница между двумя старейшими авраамическими религиями. И если бы я был иудаистом, я бы мог признать Иисуса в лучшем случае нетрадиционным учителем, кем-то вроде еретика от иудаизма. Третья, самая молодая из авраамических религий, ислам, нашла нечто среднее: мусульмане признают Христа одним из великих пророков.

Евреи и не оклеветали и не отправили Иисуса на казнь. Да, кто-то из Синедриона сказал, что Иисус - политический преступник, противник кесаря. Формально это было лжесвидетельством. Но кто бы это не сказал, это было сказано какими-то конкретными людьми, которые, кстати говоря, вполне могли быть в этом искренне убеждены, в каковом случае исчезает даже обвинение в лжесвидетельстве. Конкретные люди суть конкретные люди и не более того. Их национально-религиозная принадлежность не причём. "Распни Его!", кричали не евреи, а толпа. А толпа - она и есть толпа и кто только в неё ни входит... О какой бы то ни было коллективной вине здесь не может быть и речи, тем более, что мы знаем, что у Иисуса были сторонники и в самом Синедрионе, так что невозможно обвинять даже и Синедрион. В любом случае с христианской точки зрения богословски было бы корректнее говорить лишь о конкретной вине некоторых членов Синедриона такого-то созыва. Еврейство оных не имеет здесь абсолютно никакого значения.

О том, что евреи, якобы "отправили на казнь" Иисуса и говорить смешно. Такого права не имел в те времена никто кроме имперской администрации. А если вспомнить о Понтии Пилате, то в Евангелии постоянно повторяется, что он знал о невиновности Иисуса, что он "не нашёл человека сего виновным ни в чём", что он "искал отпустить Его" и т. д. Отправление невинного на казнь представителем изощрённой правовой системы Рима - это и есть высшее беззаконие и тягчайший грех. Личный грех и трагедия Пилата. Его красивый жест с умыванием рук не снимает с него ответственности за казнь невинного. Недаром имя прокуратора входит в состав христианского Символа Веры; евреи же в нём не упомянуты вовсе. Противники смертной казни сказали бы, что все в этой истории оказались не на высоте. И, быть может, были бы правы. Но никакой "национальной вины" здесь нет и быть не может с любой точки зрения, богословской, культурно-исторической, правовой, наконец, просто логической. Её придумали люди той же породы, что и авторы кровавого навета, "Протоколов сионских мудрецов" и прочей параноидальной лжи. Лично я считаю антисемитизм, тем более ищущий идеологического обоснования в религиозных учениях, уголовным преступлением и метафизическим грехом, как вообще, так и лично направленным против Иисуса, Марии, апостолов и первомучеников, которые все были евреями. Что до статьи Арзуняна, то её автору следовало бы знать: прежде чем писать на такую сомнительную тему, невредно было бы прочитать книг сорок-пятьдесят по библеистике и ещё столько же по еврейскому вопросу.

Василий ГОЛОВАНОВ

ГУДБАЙ. AMERICA!

«ОГОНЁК», Февраль, 1999 № 13 (4600)

Об этом в двух словах без стыда не расскажешь — это как повесть о первой любви, которая всегда — наполовину выдумка, наполовину обожание самое беспросветное, самое самоуничижительное, когда за одну улыбку блистательной возлюбленной готов отдать все.

Мы любили тебя, Америка. Началось это очень давно, в начале века, наверное, когда в играх русских мальчиков возник Монтигомо Ястребиный Коготь. А заканчивается только теперь, когда Великая Американская Мечта перестала быть мечтой и в России. Я родился в 1960 году и лет через двенадцать после своего рождения впервые увидел бутылку из-под кока-колы — такую, как надо, слегка приталенную — она потрясла меня, как контейнер с посланием инопланетной цивилизации. Когда контейнер был вскрыт и над поверхностью темного напитка задымился газ, послание дошло. Я отведал вкус другого мира и так убедился в том, что он есть.

На уровне государственных доктрин шла необъявленная война; мир был поделен на сферы влияния, ты, Америка, продавала технологии и оружие в одни страны, мы — в сопредельные, «железный занавес» скрывал твое лицо, словно чадрой, но нам, мальчикам, рожденным в СССР, было наплевать на это. Не скажу, что нам было просто совместить любовь к своей родине с любовью к тебе, Америка, но у каждого был свой механизм самозащиты, свой проект мировой истории, в котором всегда был хотя бы один миг, достойный чистой, нерасщеп-ленной любви, как встреча на Эльбе.

Да, Америка, по крайней мере однажды мы прекрасно встретились с тобой, сокрушив маниакальную империю, в жертвенниках которой заживо жгли людей. Встретились наши деды — и тепло этой встречи, нескольких кадров, заснятых кинооператором, тепло рейнского и мозельского, выпитого на брудершафт в мае 45-го, они не смогли забыть, хотя наши деды были суровыми людьми своего времени. Конечно, им и в голову прийти не могло, что «холодная война» начнется уже на следующий день после общей победы. Американские деды вернулись в Америку, правители которой принялись ускоренно восстанавливать побежденную Германию при помощи «плана Маршалла», а наши деды, соответственно, на родину, где бабы пахали на себе, а науку двигали ученые зеки в сталинских шарашках.

Покуда в гонке вооружений сохранялся так называемый паритет, в мире установилось относительное затишье, которое отцы наши — которые когда-то тоже были молоды, глупы и по-своему правы — восприняли со свойственной молодости беспечностью. Они жили в мире радиоприемников; радиоприемники передавали джаз; джаз покорил весь мир и отцов, разумеется, тоже. Ботинки с рифленой подошвой саморуч-но изготавливались стилягами от Одессы до Ленинграда понаслышке, по представлению. Девушки укорачивали платья и учились танцевать шейк с самоотверженностью, на которую были способны только внучки пламенных революционеров.

Мэрилин Монро всерьез подействовала на мужчин.

Ты была столь обольстительной, Америка, что не искусились тобой только, быть может, самые наивные, самые чистые души, живущие по дедовским еще заветам и потерявшие счет колхозным трудодням.

Пока патриотически настроенные студенты пединститута травили Бориса Пастернака за космополитизм, несколько интеллигентных людей перевели на русский язык весь свод американской литературы. Любви нужна была пища: слова, образы, герои. Началось в 1954 году с О. Генри в переводе М.Ф. Лорие, закончилось, условно говоря, сборником современной американской поэзии, изданным в самый разгар застоя, но так или иначе к концу шестидесятых наша страна смогла прочесть все самое главное, что было написано Америкой: Уит мена, Фолкнера, Фицджеральда, Сэлинджера, Ап-дайка, фантастику Рея Брэдбери и Клиффорда Саймака. Е. Старцеву укоряли в том, что ее переводы Хемингуэя лучше, чем написанное Хемингуэем — но кто не наделял милого желанными чертами?

«Моби Дик» Германа Мелвилла появился на русском языке в 1961 году, когда Карибский кризис, собственно, уже начался и мир завис на грани войны. Кто после этого скажет, что любви не было? Была любовь. Может быть, она и спасла тогда мир.

Примеры такого рода часты в мировой истории: так в свое время средневековая Европа влюбленно вглядывалась в мавританский мир, с которым воевала. Это нормально и свидетельствует только о том, что культура народа жаждет нового расширения, которого прежде не знала. В угрюмой атмосфере позднего застоя в заштатных клубах и ДК музыкантами-самоучками, которые даже интеллигентами себя назвать не могли, потому что были просто изгоями соцкультуры, была завершена еще одна колоссальная переводческая работа: перевод на русский лад Америки звуков. Музыканты той поры были героями. Они подарили нашему поколению рок-н-ролл, чем спасли его от маразма импотентов из политбюро. В рок-н-ролле были адреналин, электричество, секс и свобода — все, что нужно в 17 лет. Конечно, мы не верили, что когда-нибудь можно будет зайти в магазин и, оглядев полки с сотнями CD, на которых записана вся рок-музыка, созданная за 40 лет, уйти, так и не сделав покупки. Тогда мы готовы были уйти пешком в Вудсток — самый большой из Больших фестивалей — если бы не узнали о том, что он состоялся года лишь через два после того. Но мы искренне завидовали стране, которая неустанно производит такие звуки и порождает таких людей, как Джими Хендрикс, Дженис Джоплин и Джим Моррисон.

Лишь много лет спустя я всерьез стал размышлять о том, отчего они все-таки погибли.

Когда повсюду сквозь «железный занавес» стало просачиваться кино, начался уже полный сюр. Где-то за океаном, оказывается, была земля, где смуглые индейские вожди соседствовали с великолепной семеркой, табуны пегих мустангов — с небоскребами, Джеймс Бонд — с крестным отцом. Казалось, там можно еще, надев кожаную куртку, вскочить на коня и говорить правду. Эта земля кино была прекрасна, как та, что обе-товал Господь Аврааму, Исааку и Иакову. Века за три до нас так же думали заселившие Америку протестанты, свято верившие, что Новый Свет — это и есть обещанный рай. В этот рай и отпускали сперва только евреев. Но когда в иммиграционный поток затесалось несколько диссидентствующих — возникла иллюзия, что можно спастись от идиотизма окружающего, если, к примеру, сделать из фанеры аэроплан и улететь на нем туда. Всем, как в известном анекдоте тех лет. Краски Америки казались ярче родных, жизнь — вольнее, женщины — чувственнее, а любовь, или, как они это называли, секс, — это такая была, братцы, штука, что прямо дух запирало, стоило подумать о ней.

Такой Америки в действительности никогда не существовало — этот образ был нашим собственным выдающимся духовным достижением, коллективной мечтой народа, его волей к действию. Можно было жить на Камчатке в каком-нибудь заметенном снегами поселке Радыгино, где замерзал один из богом забытых гарнизонов той необъявленной войны, а дома офицеров для тепла были обиты снаружи рубероидом, а дети офицеров... Да, можно было жить даже в Радыгине и надеяться на лучшее, потому что была Америка. Об этом как раз труднее всего писать, потому что мы были соблазнены — и в то же время глубочайше правы. Мы искали выход из тупика, в котором оказались. Что-то находили... Первые джинсы заменяли первое причастие; лоботрясы, никогда не изучавшие английского языка, заучивали наизусть арии из «Jesus Christ Superstar» и начинали говорить по-английски. Происходящее было подобно чуду. Мы находили бесчисленные способы оправдывать тебя, Америка, и верить, что мы связаны какою-то общей судьбой. До сих пор помню песню: «Жил-был парень, как ты и я, любил он «Битлз» и «Роллинг Стоунз»... Это была русская народная песня про американского солдата во Вьетнаме...

Но тебе было наплевать на это, Америка. Наше чувство таило в себе несчастье — то была любовь без взаимности. Когда мы учились в школе, нас слегка задевало то, что наши сверстники за океаном гораздо меньше знают о нас, чем мы — о них. Это установили, в частности, журналисты В. Песков и Б. Стрельников. И нам, помню, не хотелось верить в это, все казалось, что они не тех каких-то школьников опрашивали.. То есть в самую очевидность верить и не хотелось — что плевать им на нас и знать они ничего не желают ни про Волгу, ни про Днепр, ни про Пушкина, ни про Гоголя. Что им? Они-то не вышли из гоголевской «Шинели».,

Видимо, мы были отпетыми кретинами. Нужно было прожить жизнь, пережить все возможные обольщения и разочарования, эпоху Горби, чтобы наконец понять — Америка не умеет любить. В принципе. Она упивается своим величием. И единственное, что было ей нужно, — это победить нас в затянувшейся на четыре десятка лет необъявленной войне. Те, кто понял это раньше других, — безболезненно для себя иммигрировали. Они не хотели больше мечтать, и за свою решимость покинуть темную, бедную и угрюмую, как солдатка, родину требовали вполне конкретных вещей - удобств, набитых супермаркетов,дешёвых автомобилей, сносного климата.

В общем они получили своё, многие работают по специальности, и у их детей есть все шансы вписаться в американское общество и выплатить кредиты за купленные родителями в рассрочку панельно-щитовые дома. Тем, кто уехал позже, достались в удел бензоколонки и мастерские. Но так или иначе одним из важных последствий той безоглядной влюбленности в тебя, Америка, стало то, что мы стали частью тебя, диаспорой, народом, рассеянным по твоим просторам,

Я думаю, русские должны пройти через это испытание, чтобы вновь осознать себя как народ.

Может быть, ты и не хотела такого результата, Америка. Возможно, советники твоих президентов пережали, возможно, они не рассчитывали победить так легко; возможно, они вообще не хотели побеждать, чтобы и дальше править миром, балансируя на грани войны. Но они просчитались, не приняли в расчет маразм правящей верхушки и степень изношенности системы, они не убереглись от желания победить и начали наращивать тонкие военные технологии, непосильные нашей бедной лесистой стране, и так наполовину ушедшей в танки и боеголовки. Ну, все и рухнуло. А потом ты, как джип «Че-роки», вломилась на наш колхозный рынок и изобилием своих товаров сломила нашу промышленность, подточенную политэкономией социализма и сплошным пьянством. Ты победила, Америка. Поражение наше было полным. Очереди в «Макдоналдс», представлявшийся образцом заграничного шика, - воистину унизительны.

И вот тут, в момент величайшего своего триумфа, ты стала вдруг не нужна.

И чем больше тебя прибывало здесь — тем менее притягательной ты становилась. От прежней влюбленности не осталось и следа. Скорее, возникло даже какое-то раздражение от твоего высокомерного всезнайства, от обилия мишуры, которую ты стараешься впарить здесь под видом добротного товара, от твоего кино, где зло всегда побеждается еще только большим злом, от рекламы и идиотских сериалов длиною в жизнь, которыми переполнено телевидение.

Я перестал включать телевизор, чтобы не забыть, в какой стране я живу.

Я пересмотрел фильм Андрона Кончаловского «Поезд-беглец» и вдруг понял, что это плохой фильм — он просчитывается на раз, все ходы в нём – американские. А когда-то я обожал этот филжм именно за тот аромат Америки, который отчётливо чувствовался в нём.

Странные вещи случаются иногда. Квас оказался круче кока-колы. Джинсы не заменили первого причастия. Да и рок-н-ролл после эпохи бури и натиска не произвел уже ничего путного. Проповедники твоих церквей, Америка, похожи на коммивояжеров, а не на христиан. И в сексе ты смыслишь не больше, чем дубиноголовая Коробочка.

Конечно, что такое настоящая Америка, мы, оставшиеся на родине, никогда не знали и не узнаем. Что такое наука Америки, библиотеки Америки, фермеры Америки, национальные парки Америки. Возможно, когда-нибудь мы сквозь отвалы американского мусора доберемся и до этого — и это будет самое важное. Но кое-что за эти годы все-таки прояснилось. Во всяком случае то, что ты — не та страна, где можно надеть кожаную куртку, скакать на коне и говорить правду. Ты удручающа, Америка. Ты скучна, как зубные протезы. Твоя вера в доллар поистине поразительна. Она серьезна и убийственна, как история КПСС. Она не может не потрясать — все эти брачные контракты, права, копирайты — незыблемая всеохватная убежденность, что песни «Битлз» действительно могут принадлежать Майклу Джексону, раз он их купил.

Ты веришь в то, что можно купить песни, и не врубаешься, почему нельзя, — вот в чем все дело.

Но ведь это маразм — и он все очевиднее проступает во всем. Ты раздуваешь на весь мир скандал вокруг своего президента и его секретарши и не этим делом всем впервые и вдруг стало очевидно, что ты моральный банкрот, Америка, ты отморозок, у тебя полная разбалансировка в понятиях. И пусть наши недоумки все еще повторяют вслед за тобой, что человек стоит столько, сколько у него денег, — это неправда, Америка. И если ты так действительно думаешь, то это ужасно.

Прощай, Америка. Лишь мы, твои заклятые враги, любили тебя до самозабвения. Теперь весь мир будет ждать твоего падения, Америка, — ведь все твои должники. И «Азиатские тигры», которых ты выкормила, и объединенная Европа, которой надоел твой диктат и которая спокойненько уже использует твоих солдат как своих жандармов где-нибудь в бывшей Югославии. В предстоящей борьбе за ресурсы твои вчерашние друзья станут твоими противниками. Конечно, ты приготовилась к этому и вовсю демонстрируешь мышцы, но ведь и ты давно уже не та страна, с кото рой когда-то мы встретились на Эльбе. Прощай, Америка. Простите, Рокуэлл Кент и Эндрю Уайет; простите, Герман Мелвилл и Уильям Фолкнер; простите, Том Сойер и Гекльберри Финн; прости, Джек Николсон, прости, Джейн Фонда, простите, все замечательные художники и музыканты, ковбои и индейцы, южане и северяне, черные и белые, все простите. Мы многому научились у вас, еще большему нам предстоит научиться Но для этого нам надо полюбить прежде всего самих себя, своих людей, свою природу, свою родину.

Мы оказались в ужасном положении, мы превратили страну свою черт знает во что, лаборатории наши опустели; полярные станции заброшены и превращены в гигантские помойки; одни воруют, другие озлоблены, так жить нельзя. Нам надо выжить в невыносимых экономических условиях, навести порядок в делах, в головах и в душах, вычистить грязь и озлобленность из сердец, как-то прибрать ся, перечитать Пушкина и Толстого.

На это уйдет много времени.

Бог даст, лет через сто, когда жить на Земле по законам насилия станет просто невозможно, мы встретимся снова.

So, Good Bye, See You Later.

Cм. антиамериканизм.

Андрей БЕССМЕРТНЫЙ-АНЗИМИРОВ

DO SVIDANIА, РОССИЯ!

«ОГОНЁК», Март, 1999 № 7 (4594)

Уважаемый главный редактор! Как Вы и сами понимаете, публикация заметки «Goodbye, Америка» («Огонек» № 13) не может быть элементарно честной и добросовестной без прямого ей ответа. Беда не в том, что Русская Америка возмущена этой статьей, беда даже не в том, что те, кто возмущен, составляют меньшинство. Беда даже не в том, что большинство Русской Америки не возмущалось, а хохотало. Беда в том, что хохотало оно не над автором, а над Россией. Потому что, если материал отражает взгляд современного посткоммунистического русского общества, мне (говорю только за себя, но мог бы сказать и «нам») стыдно быть русским. Ибо, даже учитывая, что коммунизм нанес русской культуре и цивилизации сокрушительный и необратимый ущерб, слишком уж головановская позиция меленькая, лицемерная, злобная, самовлюбленная, неандертальски бескулътурная и дикая. С такой Россией нам не по пути, такая Россия, к сожалению, — нечто вроде прорехи на человечестве.

Я имею честь быть русским американцем и к тому же женат на американке. К чему я об этом? А вот к чему. Россия сегодня не выигрывает ни у одной нормальной страны ни в чем. Ничего, кроме смиренного покаяния в грехах коммунизма, от нее не ждут и правильно делают. Если американцы спрашивают нас прямо, мы отвечаем прямо, как есть. Имидж у России в мире и без того хуже некуда, и если русская Америка вместе с русско-еврейской начнет говорить во весь голос то, что она действительно думает, поверьте, что имидж России от этого не улучшится.

За исключением бездельников, обломовых, вечных нытиков и мелких жуликов все русские за три-четыре года интегрируются в американское общество и становятся весьма зажиточным средним классом. Как Вы думаете, что им (и мне) говорить американцам, в целом очень дружелюбно настроенным к России, после статьи в вашем журнале? Ничего хорошего. Ведь говорить-то приходится о еще недавней империи зла.

Я — верующий православный всю свою сознательную жизнь, мне, как говорится, «мозги не запудришь». Россия не более «свята» и «духовна», чем Новая Гвинея или Северная Корея. И, если начистоту, во много раз менее духовна и свята, чем Америка.

Просто бескультурные люди, дикари и троглодиты такую сложную цивилизацию, как североамериканская, не понимают и никогда не поймут. Нас, русских, в том числе выросших в бывшем СССР (как я), в современной России (особенно на фоне поразительной американской нормы и доброкачественности) глубоко поражает нераскаянность, мелочность, истеричность, спесь, кликушество, мания величия, гордыня, беспредельный провинциализм и бесконечные претензии ко всему миру, только не к себе. Любопытно, что Америка «вдруг стала не нужна» (как выразился автор) как раз тогда, когда она решает резко сократить свою материальную помощь. Возникает вопрос: а что, все, кто мог, уже нахапали? Даю это как пример типичной и, увы, оправданной иронии в русский адрес.

Выбор здесь очевиден. Не сомневайтесь: в случае, если вся Русская Америка будет поставлена перед выбором «Америка или Россия», она безоговорочно выберет Америку и будет защищать ее от русского коммунизма ли, фашизма ли, псевдоправославной имперскости ли до последней капли крови. Чем больше Россия будет нагнетать свой антиамериканизм, тем больше от нее будут с брезгливостью отшатываться все люди доброй воли и здравого смысла, все нормальные люди мира. Зачем все это и вам и нам? Зачем отталкивать от себя тысячи, а то и миллионы друзей и соотечественников? Ведь оттолкнуть можно даже одним безответственным словом.

Я, кстати говоря, тезисно перевел статью «Goodbye, Америка» и зачитал это многим американцам, от своих студентов до случайных прохожих и посетителей кафе. Суммировав их комментарии, чувства русских американцев и свои собственные взгляды, я и написал «ответ через океан», и теперь все мы с нетерпением ждем его опубликования в Вашем журнале и реакции на него.

Спасибо тебе, моя дорогая заокеанская подруга Россия, за искренность. Не могу сказать, что твои признания в пылкой любви ко мне доставили мне удовольствие, нет, скорее испугали. Но потом я сказала себе: с тобой говорят начистоту, открывают тебе свое сердце, а ты сразу хочешь посылать свою партнершу к психоаналитику. Нехорошо как-то.

Ну что ж, поговорим начистоту, коли не шутишь.

Меня очень тревожит, дорогая Россия, то, сколь редкостно коротка твоя память. Я читала твое послание ко мне и то и дело думала: уж не амнезия ли у партнерши после очередной аварии? Вот ты пишешь, что «по крайней мере однажды мы прекрасно встретились с тобой», имея в виду наш союз во время второй мировой войны. У меня память получше. Еще в XVIII веке герой моей революции Джон Пол Джонс служил адмиралом Российского флота. Более чем сто лет назад во время моей Гражданской войны ты поддерживала мой демократический Север, а позже я помогла тебе в переговорах об окончании войны с Японией. Потом был упомянутый тобою Монтигомо и русские дети в образованных семьях играли в индейцев и Тома Сойера на территории от Петербурга и Архангельска до Владивостока. Еще позже я послала свои войска в те самые Архангельск и Владивосток ради защиты демократически избранного тобою Учредительного собрания, но, осознав, что твоя гражданская война не похожа на мою, я быстро отозвала своих солдат, будучи убеждена, что народы сами решают свои судьбы. А в 20-е годы я кормила голодающих твоего Поволжья, но ты разгромила Помгол. Тем не менее практически в то же время тысячи моих социалистов, христиан и просто добрых романтиков потянулись к тебе, Россия, и переехали на твою землю, поверив циничной пропаганде, и основывали у тебя коммуны и кооперативы и помогали тебе восстанавливать разрушенное революцией и войной хозяйство, и уже в начале 30-х годов ты все отобрала у них, всех их ограбив и оставив ни с чем, и те, кто смог вернуться на родину или бежать, были благодарны Богу и за это, ибо остальные сгинули в ГУЛ АГе.

А вот от лавров нашей якобы «прекрасной встречи с тобой» на Эльбе я отказываюсь, ибо чувствую очень не по себе оттого, что разбила одну маниакальную империю с помощью другой маниакальной империи, на жертвенниках которой точно так же заживо жгли людей — с твоей помощью, Россия. Вот тогда мы точно оказались вместе случайно, а точнее, ты случайно оказалась сомной, ибо поначалу вполне готова была вместе с нацизмом крушить «англо-американский буржуазный либерализм», и лишь тупость Гитлера, а затем и Японии сделали нас союзниками. И не считай, любезная партнерша, своих дедов столь глупыми, что им якобы было невдомек, что «холодная война» начнётся уже на следующий день после победы Или, по-твоему, они думали, что вот-вот рухнут ворота ГУЛАГа и откроются все границы и что американский фермер и русский колхозник станут братьями навек, а россияне заживут в открытом и правовом обществе? Тогда и именно тогда мой генерал Паттон в лицо назвал твоего Жукова сукиным сыном и настаивал перед моим Конгрессом не на «холодной», а на настоящей войне против кремлевского крокодила. Да вот беда, сей генерал быстро погиб на территории Германии в крайне таинственной автокатастрофе - тогда же, когда исчез Рауль Валленберг, а незадолго перед тем в Англии таинственно погиб Сикорский, а в Америке —президент Литвы Сметона, а потом «выбросился из окна» Масарик, и в том же году, когда началась переориентация советской военно-политической машины на колониальные нации, внезапно был убит Ганди... Не буду мелочной, но, может статься, тебе что-то известно о реальных причинах гибели хотя бы моего Паттона?

Ты пишешь, милая Россия, что Америка принялась восстанавливать побеждённую Германию (это, кстати говоря, называется милостью к падшим), но отчего-то забываешь упомянуть о том, что твой тогдашний владыка Сталин принялся ускоренными темпами готовиться к новой войне и остановила его только моя ядерная бомба. Впрочем, войну он все-таки развязал, хотя и трусливо и чужими руками, в Корее (война в Корее —1950-1953 гг. - Ред.). И опять генерал Макартур настаивал, что надо было вести войну до конца, но я была слишком усталой, да и осторожничала чрезмерно. А сегодня понятно, что генерал был прав и демократический мир мог бы вернуть тогда свободу и Корее и Китаю, а кремлевский горец лишь задыхался бы от страха и злобы, ибо не имел когтей. Это уже потом, после того как твои шпионы смогли выкрасть мои секреты, твои талантливые «ученые-зеки в сталинских шарашках» додумали остальное и соорудили собственную бомбу (первые испытания атомной бомбы в СССР - август 1949г. - Ред.). Для меня мир был поделен на свободный, освобождающийся и оккупированный тоталитаризмом. О каких сферах может идти речь, когда ты пришла на Кубу и в Никарагуа, наводняла своими эмиссарами Мексику и страны Южной Америки, довела дело до Карибского кризиса, разжигала конфликты на Ближнем Востоке, в Африке и в Индокитае. Неужели, скажем, Камбоджа или Ангола тоже были в твоей «сфере влияния»? Разве ты граничишь с ними?

Ты ошибаешься, полагая, что в 50-е годы на русский язык был переведен «весь свод американской литературы». Ты не подступила к переводу «всего свода» моей литературы (которая много богаче, чем ты думаешь) даже сегодня. Лишь очень немногие мои писатели получили у тебя в 50—60-е годы свои собрания сочинений. В России до сих пор всерьез не изданы крупнейшие американские классики (не говоря уже о более поздних авторах, о которых ты вообще не слышала) Шервуд Андерсон, Генри Джеймс, Уилла Кэсер, Х.Л. Менкен, Фланнери О'Коннор, Айн Рэнд, Гертруда Стайн, Эдит Уортон. Под запретом в России долгие годы были Эмерсон и Сантаяна, Дос Пассос и Генри Миллер, Маргарет Митчелл и Т.С. Элиот, Эзра Паунд и Харви Кокс. Ты держала под запретом даже «своих» американцев — Владимира Набокова, Питирима Сорокина, Георгия Федотова, Николая Гурджиева, Петра Успенского, которые, останься они в России, были бы тобою неминуемо замучены в концлагерях. Хотя бы чуточку благодарности с твоей стороны за то, что я сохранила их для тебя. Ты по-прежнему в плену своего мифа о том, что Россия лучше знает Америку, чем Америка - Россию. Американские средние школы здесь не пример: во-первых, я и сама не удовлетворена их системой, во-вторых, они там подчас и собственных-то писателей не знают. Но для специалистов у нас переведено и издано громадное число самых разных русских книг. Ты можешь найти в наших магазинах «Повесть временных лет» и «Слово о полку Игореве», «Домострой» и переписку Грозного с Курбским, Аполлона Григорьева и Андрея Платонова, Даниила Хармса и Бориса Зайцева, не говоря уже об очевидных классиках.

Ты жалуешься, Россия, на мои идиотские сериалы и пишешь, что перестала включать телевизор, чтобы не забыть, в какой стране живешь. Что же, времена меняются. При коммунизме многие из твоих сограждан не включали телевизор, чтобы, наоборот, забыть, в какой стране живут. Те мои сериалы, которые я и сама иронически именую «мыльными операми», действительно недалеки от идиотизма. Но ведь и смотрят их в США тоже... гм, гм... не академики. А все остальные над ними посмеиваются. Но коль скоро есть спрос — есть и предложение. И в США и в России.

Что касается моего кино, Россия, ты лучше не смеши народ. Чтобы в конце XX века адекватно судить о Голливуде, следует сперва досконально познакомиться с его классическим периодом (1929-1953) и новой волной (1965-1975). В первый период ты томилась за «железным занавесом», второй просидела за стеной послепражской брежневской цензуры. И проморгала целый кинематограф. А теперь, воспитанная на сереньких французских лентах 60-х годов (реальные шедевры французской «новой волны» в СССР не показывали), ни хрена не понимаешь и злишься. За каждым образом, сценой, эпизодом в Голливуде стоит давняя и богатейшая традиция высочайшего профессионализма. Голливудское кино постоянно отсылает зрителя к сложной системе знаков и ассоциаций и по большому счету рассчитано на образованного зрителя, пребывающего в контексте цивилизации и культуры, а никак не на выпавшего из оного на семь-восемь десятилетий и теперь пребывающего в состоянии агрессивного невежества, завистливой ярости и культурного шока.

Россия, ты с редким постоянством напоминаешь своим эмигрантам о панельно-щитовых домах и о том, что оные куплены в рассрочку. Ты не понимаешь ни нашего климата, ни реально капиталистического общества. Рассрочка здесь совершенно ни при чем. Дом — твой, несмотря ни на какую рассрочку. Да, ты можешь стать неплатежеспособным, если лишишься работы, но таковая вероятность даже ниже, чем возможность в коммунистической России в любой момент лишиться и квартиры и прописки из-за неблагонадёжности, а в России современной — быть ограбленным и убитым из-за квартиры, как это, если верить твоим же газетам, случается сегодня со старшим поколением россиян. Кроме того, не наивничай: твои квартиры, в том числе и в отвратительных бетонных коробках, которыми ты испоганила одну шестую часть суши и в придачу страны третьего мира, стоят копейки. Посмотрим, как ты запоешь, когда повзрослеешь.

Не все русские работают в США на бензоколонках и в мастерских. Откровенно говоря, переезжая ко мне, русские, которые не увиливают от работы, быстро поднимаются до уровня очень обеспеченного среднего класса. Не обижайся, партнерша, но я начинаю подозревать, что русским людям вредно жить в России. Ибо в любой другой стране они живут хорошо.

Ты пишешь, моя заокеанская подруга, что я не умею любить. Не тебе, сгноившей как минимум 60 миллионов собственных граждан, навязавшей штыками тоталитаризм и разруху множеству стран, месяцами не платящей зарплату собственным подданным и обреченной изучать свою культуру десятилетиями позже гибели ее творцов от твоей же руки, — не тебе судить об этом.

Ты права, когда говоришь, что мне нужно было победить тебя в затянувшейся на четыре десятка лет войне. Мне и всему свободному миру. Тем более что ты сама признаешь, что была и остаешься моим заклятым врагом. Непонятно только, отчего ты называешь «холодную войну» необъявленной. Ее объявил свободному миру Сталин, а Черчилль в своей речи в Фултоне уличил его в этом и назвал вещи своими именами.

Ты сама себе противоречишь, как Юпитер, который сердится оттого, что не прав. Ты пишешь о маразме и гнили своей системы, о пьянстве и т.д. и вдруг обвиняешь меня в том, что я сломала тебе твой колхозный рынок. А часовни и церкви XII века — тоже я? Или все же Чингисхан? Согласна, что очереди в «Макдоналдс» унизительны. Но я-то тут при чем? Разрешила бы мне твоя номенклатура открыть «Макдоналдсы» в каждом районе и каждом городе — не было бы и очередей. И да, у меня можно и скакать на коне, и говорить правду. Оставь приемы советской пропаганды, которыми полна твоя статья, они со мной не работают.

Я и сама очень скептически отношусь к своим телепроповедникам, но кто ты, чтобы судить о том, на кого они больше похожи, на коммивояжеров или христиан? В моем обществе и сегодня более 96% населения составляют верующие, а ты 70 лет вытравляла христианство на своей территории и отменила ультрадискриминационное сталинское законодательство о культах 1929 года только в 1990 году. Если я моральный банкрот, то как вышло, что миллионы не моих, а твоих «наташ», как их сейчас именуют от Турции до Бирмы, торгуют своим телом и что тысячи твоих юнцов идут в киллеры, что твои церковники не желают каяться за сотрудничество с КГБ и становятся реальными коммивояжёрами, торгуя табаком, водкой и антисемитской макулатурой? Думай не о том, отчего погибла Дженис Джоплин, думай о том, отчего погибли Маяковский и Мандельштам, Павел Флоренский и Александр Мень, Чаянов и Вавилов, Хармс и Цветаева. Что до скандала в Белом доме, то подавляющее большинство моих граждан возмущены им не меньше тебя. Как и всюду, у меня есть свои фундаменталисты и ультраконсерваторы. Скандал — их инициатива. Но и Клинтону не следовало быть болваном. В любом случае это не повод для истерических верещаний и угроз.

Ты обвиняешь меня в упоении собственным величием. Но разве не ты провозглашаешь себя на неостывших еще телах узников концлагерей ГУЛАГа «Святой Русью», «Третьим Римом» и «самой духовной в мире»? По-моему, это как раз тебе пора осознать, что ты ничем не хуже и не лучше меня или любого другого государства Земли, что ты не более, чем страна в общем списке стран между Пуэрто-Рико и Руандой.

Ты права, я уже давно не та страна, с которой ты встретилась на Эльбе. Сегодня я много мощнее, сильнее и богаче, сегодня я не так наивна и понимаю, что компромиссы с коммунизмом невозможны, равно как и любой честный договор, который он неизбежно нарушит просто в силу своей природы. И я никогда не позволю появиться новой империи зла, ибо оказалось, что коммунизм боится только одного - реальной силы. И не прибедняйся, моя якобы «бедная лесистая» партнерша, заполненная до отказа нефтью и ураном и продающая свое устаревшее, но вполне приличное оружие всевозможным тоталитарным режимам. На меня игра в простушку не действует.

Мне не наплевать, любят меня или нет, однако умиления чья бы то ни было любовь во мне тоже не вызывает. Любить следует ближних, а не дальних. Отношения между странами должны строиться на доверии и партнерстве, на честности и реальном взаимоуважении. Настоящая любовь, по словам св. апостола Павла, нелицемерна, она «не завидует, ...не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла» (1 Коринф. 13,4 - 5).

Чувство ко мне, которое ты описываешь, — не любовь, а идолопоклонство.

Ты сотворила себе из меня кумира, а теперь меня же в этом упрекаешь.

Первые джинсы заменяют первое причастие только в очень нездоровой ситуации, каковая не делает тебе чести.

Не надо было творить себе кумира, подруга. При сотворении кумира виноватым всегда оказывается кумир. Какие бы деньги я тебе ни посылала (в первую очередь оседающие в карманах твоей «элиты»), как бы тебе ни помогала, тебе всё было мало и я всегда оказывалась виновата перед тобой. Получается, что я и «Запад» всегда оказываемся виноватыми во всех российских бедах. То есть буквально во всех. Не круто ли берешь, подружка? Или общественное сознание современной России все еще в детском саду? Ну ничего, это пройдёт, выздоровеешь. И наши отношения будут строиться на здоровом взаимоуважении, а подчас и честном соперничестве, подобно моим отношениям с Канадой и Францией, Японией и Германией.

В увлечении джазом, Мэрилин Монро, Джими Хендриксом и рок-н-роллом ты, Россия, ничуть не отличаешься от любой другой страны в нашем веке, будь то Исландия или Индонезия. Бог с ним, с Хендриксом, увлекайся, чем хочешь. «Славянофильствующая» ты или «западничающая» — мне все равно, хоть груздём назовись, только, пожалуйста, полезай в кузов свободы, демократии и современной цивилизации, где и мы сидим. Мы потеснимся, места много. Вот и все, что я хочу от России. Мне от России не влюбленность нужна, а желание жить нормальной жизнью в условиях демократии и свободы. Ни любви, ни поклонения к себе я ни от кого не требую и не жду. Но жить в вечной самоизоляции и в XXI веке — все равно, что перерезать себе вены. Подумай об этом.

До свидания, дорогая партнерша! Приходи в себя, перечитывай Пушкина и Толстого. И хотя бы иногда Евангелие. Я всегда готова трудиться над преображением нашего прекрасного земного шара бок о бок с тобой, как и со всякой другой нормальной страной. До скорой встречи, Россия! ¦

Виргиния, март 1999-го года.

P.S. Когда статья писалась, автор еще не знал о том, что Америка сделала в Югославии очередной шаг в борьбе