АГРЕССИЯ В АРХАИЧЕСКИХ ОБЩЕСТВАХ

БЛАГОДАРНОСТИ

Автор глубоко признателен своим коллегам – О.Ю. Артемовой (Институт этнологии и антропологии РАН, Москва), Д.Д. Беляеву (Центр цивилизационных и региональных исследований РАН, Москва), Д.М. Бондаренко (Центр цивилизационных и региональных исследований РАН, Москва), М.Л. Бутовской (Институт этнологии и антропологии РАН, Москва), Д.В. Грушкину (Центр цивилизационных и региональных исследований РАН, Москва), Й.М.Х. ван дер Деннену (Королевский университет Гронингена), А.В. Коротаеву (Российский государственный гуманитарный университет, Москва), Н.Н. Крадину (Институт истории, археологии и этнографии Дальнего Востока ДВО РАН, Владивосток), И.В. Следзевскому (Центр цивилизационных и региональных исследованиц РАН, Москва) за неоценимую помощь в написании данной книги.

Книга посвящается моему первому научному руководителю Владимиру Марьяновичу Бахте, чьи лекции по истории и теории культуры представляли собой исключительное явление на кафедре этнографии исторического факультета МГУ 1970-х годов

 

ВВЕДЕНИЕ

Предлагаемая работа посвящена анализу факторов, влияющих на частоту межобщинных агрессивных столкновений у охотников-собирателей полупустынь. В качестве объектов сравнения нами выбраны: бушмены "пустыни" Калахари (Калахари не является пустыней в строгом смысле слова, о чем мы будем говорить далее), аборигены центральной Австралии и нумик-язычные (шошоноязычные) индейцы “Большого Бассейна” США.

Тема исследования агрессии у человека современного вида является безусловно актуальной. Деструктивные аспекты этой тенденции человеческого поведения составляют одну из основных проблем, стоящих перед правительствами множества стран, равно как и перед международным сообществом в целом. Достаточно вспомнить, например, конфликты во Вьетнаме, Эфиопии, Эритрее, Сомали, Афганистане, Кампучии, Руанде, Боснии, Абхазии, Приднестровье, Чечне, Анголе, Либерии, Сьерра-Леоне и т.д; этот список можно было бы значительно расширить.

Помимо межэтнических и межгосударственных конфликтов, опасение правительств, общественности и ученых в равной мере вызывают: рост насилия и насильственных преступлений в больших городах, насилие в семьях и по отношению к малолетним, серийные убийства, пропаганда насилия в средствах массовой информации и тому подобное. Ряд исследователей придерживается той точки зрения, согласно которой агрессия по отношению к представителям собственного вида является имманентным свойством Homo sapiens sapiens’а, преодолеть которое данный вид не сможет никогда[1]. Однако этнография знает примеры обществ, в которых, в силу разных причин, открытые проявления агрессии сводились к минимуму[2]. За исключением случаев явных аккультурационных воздействий, все эти общества представлены охотниками-собирателями, жившими в маргинальных экологических условиях. Маргинальной в данном контексте мы считаем среду с низкой экологической продуктивностью. Конкретным примером такой среды являются полупустыни (в настоящих пустынях с уровнем осадков менее 200 мм в год охотники-собиратели выжить не могут). Все охотники-собиратели полупустынь отличаются низким уровнем межобщинной агрессии (да и агрессии вообще)[3]. Ясно, что анализ детерминант их относительного миролюбия заслуживает внимания в плане построения теории человеческой агрессивности. В условиях, когда проявления агрессии в пределах собственного вида представляют существенную угрозу если не выживанию, то, по крайней мере, благосостоянию и гармоничному существованию человечества, выяснение обстоятельств, при которых происходит снижение межгрупповой агрессии, может представлять, кроме теоретического, также и значительный практический интерес.

Целью предлагаемой работы является кросс-культурное сопоставление влияния экологических и культурно-исторических факторов, определяющих частоту межобщинных столкновений в обществах охотников-собирателей полупустынь. В плане решения задач данного исследования мы предполагаем:

1) выявить критерии оценки степени экстремальности природных сред, в которых обитали (в традиционных условиях) рассматриваемые  охотники-собиратели и сравнить соответствующие природные среды между собой;

2) определить уровни интенсивности (за определенные промежутки времени в пересчете к размерам социумов) межобщинной агрессии (в первую очередь, гомицида) в обществах охотников-собирателей полупустынь и сравнить эти уровни;

3) сопоставить уровни межобщинной агрессии в указанных обществах с агрессией в обществах охотников-собирателей, живших в сравнительно благоприятных природных средах Австралии и прерий Северной Америки. Под уровнем гомицида далее будет пониматься количество убийств в некоторой совокупности общин за определенный промежуток времени в пересчете к размерам данного социума, т.е. среднее количество убийств за год на группу в 500 человек. Группа от 500 до 1000 чел. в данных обществах является демом (кругом брачного общения и воспроизводства), а размеры экономически сравнительно автономных общин варьируют от 20 до 60 чел.;

4) выявить и описать действие конкретных экологических факторов, снижающих уровень межобщинной агрессии у охотников-собирателей полупустынь;

5) показать действие этноисторических и аккультурационных факторов снижающих уровень агрессии у рассматриваемых охотников-собирателей;

6) сопоставить динамику роста межобщинных агрессивных столкновений у охотников-собирателей со шкалой роста благоприятности природных сред;

7) сопоставить данные археологии и этнографии выбранных районов с целью определения степени репрезентативности материалов по межобщинной агрессии и территориальности современных охотников-собирателей полупустынь в плане исторической реконструкции.

***

Относительно миролюбивые общества в списке кросс-культурного сопоставления Кэрол Эмбер[4] представлены в основном бродячими охотниками-собирателями. В их число совершенно очевидно попадают все охотники-собиратели полупустынь[5]. Нас, как уже говорилось, интересует механизм причинно-следственных взаимосвязей между экстремальной средой и низким уровнем агрессивности внутри соответствующих социумов. Следует также иметь в виду, что данная закономерность действует, по-видимому, только на охотничье-собирательском уровне социально-экономического развития. Скотоводы полупустынь, например, не отличаются пониженным уровнем межобщинной агрессии[6].

По поводу степени миролюбия тех или иных этнографических групп и критериев его оценки велись интенсивные споры. Можно считать доказанным, что ни в одном из изученных социальными антропологами обществ проявления агрессии не отсутствовали полностью[7]. Гипотезу "изначального" (primordial) миролюбия каких бы то ни было традиционных этнических групп можно считать научным мифом, а примеры жестокого агрессивного поведения в архаических обществ встречаются в изобилии. Кроме того, наиболее близкое к нам в кладогенетическом и биохимическом отношении существо – шимпанзе[8] практикует, как оказалось, весьма жестокие формы агрессии по отношению к особям своего же биологического вида[9]. При этом не приходится сомневаться, что разные общества охотников-собирателей достоверно различаются по количеству гомицидных конфликтов в пересчете на размер социума и единицу времени наблюдения. Что определяет эту разницу? Ответ на данный вопрос и является основной задачей нашего исследования.

Разумеется, мы не можем проанализировать все факторы, влияющие на уровень агрессии в выбранных для сравнения социумах. Мы ограничимся теми из значимых факторов, которые поддаются анализу в рамках социально-антропологического исследования. В их число входят экологические, конкретно-исторические и физико-морфологические детерминанты агрессии у бушменов, аборигенов пустынь Австралии и шошоноязычных индейцев. Перечисленные группы населения относятся именно к таким, этнографические описания которых дают основания предполагать, что у них уровень межобщинных конфликтов был существенно ниже, чем у охотников-собирателей, живших в экологически благоприятных районах.

Перечисленные группы населения относятся к хозяйственно-культурному типу охотников-собирателей полупустынь, когда-то широко распространенному и в соответствующих экологических зонах Евразии[10]. К началу этнографических наблюдений этот ХКТ на территории полупустынь Евразии уже давно исчез и встречался только в южной Африке, центральной Австралии и Большом Бассейне США. Узость выборки кросс-культурного сравнения является, таким образом, вынужденно необходимой.

Охотничье-собирательский образ жизни господствовал на большей части периода существования человека современного вида и должен был оказать, таким образом, существенное воздействие на формирование специфически человеческих (детерминируемых культурными нормами) форм поведения. В обществах охотников-собирателей, сравнительно простых в плане социальной структуры, детерминирующие экологические факторы проявляются более непосредственно, нежели чем в аграрных, или индустриальных обществах. Поэтому действие этих факторов легче проследить и оценить степень его воздействия на традиционные формы поведения. Данное утверждение особенно справедливо для охотников-собирателей, проживавших в таких (экстремальных) природных условиях, в которых ограничения, накладываемые экологией на развитие социальных структур, имеют наиболее жесткий характер. Одной из очевидно экстремальных для человеческого существования природных сред являются полупустыни.

Еще раз оговоримся, что везде далее, где для краткости мы будем писать "пустыня" или "аридный", мы будем иметь в виду полупустынные и полуаридные экологические условия. Настоящие пустыни с преобладающим отсутствием травостоя и доминацией в фауне пресмыкающихся, грызунов и насекомых никогда не входили в ойкумену охотников-собирателей. Первым населением таких районов являлись скотоводы, имевшие верблюдов. Соответственно, предметом нашего исследования будут, как уже говорилось, охотники-собиратели тропических полупустынь – бушмены Калахари и аборигены Западной Пустыни Австралии – и охотники-собиратели полупустынь умеренного пояса – нумик-язычные индейцы США. Подробную характеристику экологических условий указанных районов и общее этнографическое описание их охотничье-собирательского населения мы дадим далее в соответствующих главах.

Настоящая работа представляет собой первую в русскоязычной литературе попытку подробного исследования влияния одной из разновидностей экстремальных природных сред на динамику агрессивного поведения у человека. Поскольку охотники-собиратели представляют собой тот тип социальной адаптации, который господствовал на большей части эпохи существования Homo sapiens sapiens’а (и гоминид в целом), то любые условия формирования неагрессивных форм поведения на этом историческом этапе имеют существенную теоретическую значимость[11].

* * *

Работ, посвященных антропологическому анализу агрессии у человека современного вида, имеется огромное множество[12] Вместе с тем, работ, специально посвященных анализу экологических детерминант относительного миролюбия бродячих охотников-собирателей, – немного.

На русском языке имеется, насколько нам известно, лишь две работы, в которой затрагивается вопрос дифференцированного, в плане экологии, подхода при анализе агрессии охотников-собирателей[13]. Бродячим охотникам-собирателям в этих работах посвящено немного страниц, что вполне естественно, поскольку автор исследований ставил перед собой более широкие, чем анализ одного культурно-хозяйственного типа, задачи.

В работе В.А. Шнирельмана проанализирована, с разной степенью подробности, практически вся англоязычная литература по агрессии приматов и охотников-собирателей, включая работы Дж. Гудолл[14], Р. Дайсон-Хадсон и Э. Смита[15] и Э. Кашдан[16]. В.А.Шнирельман отметил противоречие между моделью Р. Дайсон-Хадсон – Э. Смита с одной стороны, и выводами Э. Кашдан относительно территориальности бушменов Калахари – с другой. Кроме того, он указал на противоречие описаний низкого уровня агрессии у бушменов Калахари в середине ХХ в. и более ранних описаний начала ХХ века[17] (Шнирельман, 1994: 73–75, 95–96) и отметил модификацию В. Смитом своих взглядов[18].

Наличие отмеченных противоречий требует дополнительного анализа, который мы постараемся провести в соответствующих главах. Рассматривая аборигенов Австралии, В.А. Шнирельман не ставит вопрос о дифференцированном анализе агрессии в экологически благоприятных районах и в пустынных областях центра континента, например у питьянтьятьяра. В предлагаемой работе мы собираемся при анализе австралийского материала провести дифференцированный подход более последовательно, учитывая существенное экологическое сходство между Калахари и Западной Пустыней Австралии.

Работа Р. Дайсон-Хадсон – Э. Смита является весьма важной для рассматриваемой в данной книге темы. Ссылаясь на данные В.Хамильтона по бабуинам чакма (Papio Ursinus)[19], Дайсон-Хадсон и Смит показывают, что в пределах одного и того же вида приматов, группы, обитающие в высокопродуктивных экологических условиях, отличает территориальное поведение; а группы, обитающие в маргинальных экологических зонах – отсутствие территориальности. Для сообществ, живших в обильной ресурсами дельте реки Окаванго, были характерны защита кормовых территорий и столкновения при их нарушении, т.е. территориальность, в то время как в условиях полупустынь Намибии у популяций того же вида территориальность отсутствовала. От себя можем добавить, что сходную закономерность в динамике поведения наблюдали и этологи Марк и Делия Оуэнс в центральной Калахари у черноспинных шакалов (Canis mesomelas): в дождливый сезон они были заметно более территориальны, нежели в сухой период года[20]. По-видимому, иллюстрацию указанной закономерности у высших социальных животных можно продолжить, но это не входит в задачи данной работы. Дайсон-Хадсон и Смит показывают, используя этнографический материал, что в ряде архаических культур человека действует сходная закономерность. Этнографический материал, которым они оперируют, это – западные шошоны штата Невада (США), пайюты долины Оуэнс (также штат Невада), баннок-шошоны штата Айдахо (США), бушмены Калахари и карамоджа Уганды. Последние, поскольку они скотоводы, в рамках выбранной тематики нас практически не интересуют.

Авторы показывают, что наличию обильных и естественных предсказуемых ресурсов (в первую очередь – пищевых) в рассматриваемых группах населения соответствует наличие территориальной схемы использования ресурсов (например, пайютами долины р. Оуэнс), а скудным и непредсказуемым ресурсам соответствует отсутствие территориальности.

Под территориальностью Дайсон-Хадсон и Смит понимали[21], вслед за К. Лоренцом[22] и Э. Уилсоном[23], любые формы поведения, связанные с исключительным использованием ресурсов внутри замкнутой группы особей, вне зависимости от способов, которыми обеспечивается такое эксклюзивное использование. Поясним: в одном случае защита кормовой территории может быть связана с актуальной агрессией (в случае попыток со стороны "чужаков" нарушить эту эксклюзивность). На другом полюсе – эксклюзивное использование ресурсов осуществляется без актуальной агрессии и нарушений, а защита территорий обеспечивается, в крайнем случае, с помощью символической агрессии.

Таким образом, уровень межгрупповой агрессии может (у животных и у людей) быть низким и при (в основном) общинно-эксклюзивном использовании ресурсов, а с другой стороны, далеко не все формы актуальной межгрупповой агрессии связаны с конкуренцией из-за ресурсов. В дальнейшем мы будем обсуждать тему связи агрессии и территориальности более подробно. Сейчас же необходимо сделать лишь одно дополнительное замечание относительно того, что мы будем понимать под актуальной агрессией. Этот вопрос довольно подробно разработан в юридической литературе[24]. Вслед за юристами мы в дальнейшем будем понимать под агрессией (за исключением особо оговариваемых случаев) лишь ее открытые, очевидные формы: гомицид, вооруженные столкновения, драки, вооруженные поединки и т. п. В плане тематики исследования нас интересует в первую очередь агрессия, а не территориальность как таковая. Вместе с тем вполне ясно, что наличие территориальности у охотников-собирателей может в определенных случаях служить индикатором возможной сравнительно высокой интенсивности межгрупповых конфликтов. С другой стороны, агрессия служит лишь одним из возможных средств обеспечения эксклюзивного использования ресурсов, но далеко не единственным средством. Что касается определений открытой агрессии, то здесь у исследователей мало разночтений. В качестве рабочего определения мы воспользуемся формулировкой Р.Хайнда, который понимал под межгрупповой агрессией "поведение, целью которого является причинение физического ущерба другому индивиду"[25].

Мы собираемся проверить справедливость выводов Р. Дайсон-Хадсон и Э. Смита с учетом дополнительных сведений по экологии, локальной этноистории и археологии бушменов, австралийцев и индейцев полупустынных районов. Часть сведений по этноистории Калахари, Западной Пустыни Австралии и Большого Бассейна США будет впервые освещена в русскоязычной литературе. Население аридных зон будет рассмотрено в контрастном сопоставлении с группами из смежных, но экологически более благоприятных районов. При анализе трудов ранних путешественников особое внимание будет уделено узучению карт и определению маршрутов путешествий. Мы постараемся выявить структурную взаимосвязь интересующих нас экологических параметров и проследить, по мере возможности полно, всю цепь причинно-следственных взаимосвязей в механизме воздействия природных факторов на традиционное поведение охотников-собирателей. Последний вопрос, как нам кажется, в уже упомянутых работах был рассмотрен недостаточно подробно ввиду ограниченности их объема.

Поскольку на указанные параметры (агрессию и территориальность) влияют две разнородные группы факторов – локально-исторические и экологические, в работе с необходимостью будет применен комплексный междисциплинарный подход.

Работа Э. Кашдан[26] расширяет сравнение по методике Дайсон-Хадсон – Смита материалами по дополнительным (кроме !кунг) бушменским группам (нхаро, г/ви и !ко[27]) и в случае с !ко приводит к парадоксальному, с точки зрения модели Дайсон-Хадсон – Смита выводу: группа бушменов с менее обильными и менее предсказуемыми, по сравнению с !кунг, ресурсами оказывается более территориальной. К обсуждению этого парадокса мы еще вернемся в соответствующей главе работы, отметив здесь, что он, вероятно, является следствием действия аккультурационных факторов.

Кроме трех работ, рассмотренных выше, модели территориальности у охотников-собирателей полупустынь так или иначе освещались в работах Н. Петерссона, Х. Хайнца, А. Барнарда и М. Гюнтера[28].

Н.Петерссон, сопоставил формы кочевания, рассредоточения и сосредоточения хозяйственных групп у бушменов и аборигенов Западной Пустыни Австралии в зависимости от характера залегания подземных водоносных слоев и режима выпадения осадков в соответствующих полупустынях. Его работа интересна и ценна в плане наличия в ней детального анализа экологической ситуации в соответствующих районах и способов оценки их экологической продуктивности.

В работе А.Барнарда привлекаются дополнительные источники для попытки разрешения «парадокса !ко»): реконструкции Х. Стейном[29] способов жизнеобеспечения у бушменов южной Калахари. Обзор А.Барнардом территориальности у !ко базируется на полевых наблюдениях Х.Хайнца. Последний привел их, полемизируя с концепцией Р. Ли об отсутствии территориальности у бушменов !кунг района Добе[30].

Рассматриваемые этнические группы сохраняли традиционный образ жизни либо до конца ХIХ в. (шошоны), либо до начала 60х гг. ХХ в. (бушмены !кунг Намибии и аборигены нгататьяра и пинтуби в пустынях Австралии).

БУШМЕНЫ ЮЖНОЙ АФРИКИ. Основными источниками по этнографии бушменов !кунг в настоящей работе являлись: материалы экспедиции семьи Маршаллов[31], датской экспедиции под руководством Йенса Бьерре[32], экспедиции Гарвардского университета под руководством Ричарда Ли[33] и др. Они могут быть существенно дополнены работами более ранних немецких авторов-путешественников или колонистов[34]. Дневники ранних путешественников и профессиональных охотников дают отрывочные, но весьма ценные сведения по доконтактной социологии !кунг[35].

Эти же путешественники дали сведения по бушменам нхаро, которые можно дополнить более поздними материалами Д.Блик и современными реконструкциями традиционного образа жизни нхаро[36].

Бушмены г/ви стали известны науке благодаря полевым исследованиям Дж.Силбербауэра[37] и Дж.Танака.

Полевые работы среди бушменов !ко (магонг) проводили Х.Хайнц, Эйбл-Эйбесфельд и Э.Кашдан[38]. Краткую сводку степени изученности всех бушменских групп дают А.Барнард и Дж.Льюис-Уильямс, а для более раннего периода – И.Шапера[39].

Степень этнографической изученности !кунг намного выше, чем прочих бушменских групп. Причина этого – особенности их географического расположения, предохранившие !кунг от интенсивных контактов с белыми и банту вплоть до середины ХХ в. (см. карты и раздел 9 главы I). Одна из групп !кунг – "дзу /хоанси" – так называемого Восточного Бушменленда (последнее название на языке гереро – «Очозонджупа») в Намибии имеет в настоящее время юридически закрепленные права примерно на половину своей традиционной охотничьей территории[40].

Особый разряд источников представляют собой карты маршрутов экспедиций ранних путешественников. Будучи сопоставленными с современными общегеографическими и геологическими картами Ботсваны и Намибии[41] они могут предоставить ряд ценных сведений по этноистории бушменов Калахари.

АБОРИГЕНЫ АВСТРАЛИИ. Подобно дзу/хоанси Намибии, аборигенам "питьянтьяра" (более точное название – "питьянтьятьяра"; о различиях этих этнонимов см. далее в тексте) в Центральной Австралии удалось сохранить юридически закрепленные права на большую часть своей племенной территории[42]. Можно сказать, что историческая судьба этих двух групп охотников-собирателей оказалась счастливой в сравнении с абсолютным большинством их «стадиальных собратьев», которые сейчас либо уничтожены, либо ассимилированы. Питьянтьяра сравнительно хорошо изучены благодаря работам Ч. Маунтфорда, Н. Тиндейла, Р. Гулда, Р. Берндта, Т. Штрелова, В. Хиллиард, А. Йенгойяна, Р. Лейтона и других исследователейы.[43] Материалы ранних путешествий обобщены в работах Лейтона, Гулда и Хиллиард.

В отличие от бушменов Южной Африки, в Австралии есть возможность сравнить общества охотников-собирателей полупустынь с "контрольными" аборигенными группами, жившими в более благоприятных экологических условиях (бушмены были ассимилированы или уничтожены во всех экологически благоприятных зонах Южной Африки еще до начала систематических этнографических исследований). Часть из них рассмотрена в работе В.А. Шнирельмана[44]. В работах Дж. Блейни и Уильяма Уорнера[45] есть численные данные по гомициду у аборигенов штата Виктория и северо-восточного Арнемленда. По аборигенам штата Виктория (юго-восточная Австралия) имеется также уникальная книга воспоминаний беглого каторжника Уильяма Бакли[46], который более 20 лет прожил с аборигенами племени ванинильяугва в абсолютно доконтактной ситуации.

НУМИК-ЯЗЫЧНЫЕ ИНДЕЙЦЫ БОЛЬШОГО БАССЕЙНА США. Наиболее известные в этнографии нумик-язычные индейцы – это западные шошоны (тосави). Их доконтактная социальная организация и образ жизни были изучены Дж. Стьюардом и Дж. Харрисом[47]. Материалы ранних путешественников собраны и проанализированы Дж. Янецки[48] и  включают дневники и воспоминания первопроходцев Большого Бассейна: Дж. Смита, П. Огдена, Э. Брайанта, А. Делано, Я. Шиля и др.[49]

История нумик-язычных охотников-собирателей в Большом Бассейне, равно как и их предшественников, лингвистическая принадлежность которых неизвестна, изучена археологически исключительно подробно[50] (Jennings, 1971; Strong, 1969; Aikens, 1978; Aikens, Witherspoon, 1986; Cressman, 1977; Simms, 1987; Madsen, 1982; Fowler, 1986; Batler et al., 1996: Kelly, 1997 и др.). Археологами было установлено, что пустынные адаптации охотников-собирателей в Большом бассейне отличались исключительной древностью (не менее 8 тыс. лет) и консерватизмом. В данном случае некоторая скудость прямых этнографических описаний может быть компенсирована за счет хорошей археологической изученности района. С бушменами и аборигенами пустынь Австралии ситуация обратная: при недостаточности археологических исследований они сохранились физически и, по крайней мере, в этнографических описаниях, культурно.

ГЛАВА I

ТЕРРИТОРИАЛЬНОСТЬ И АГРЕССИЯ У БУШМЕНОВ КАЛАХАРИ

1. Расположение этнографических групп и общие экологические условия

Мы начнем изложение конкретного этнографического материала с бушменов так называемого района Най Най, которые, как уже говорилось, весьма подробно изучены и сохраняли традиционный образ жизни до середины ХХ в. “N//hwa !ai” – это название группы котловин в северо-восточной Намибии с центром примерно в точке 19 гр. 48 минут ю.ш. и 20 гр. 34 мин. в.д. Название Най Най мы будем употреблять в двух смыслах: «дем Най Най» (см. далее) и «намибийская часть Най Най». Намибийская часть Най Най расположена примерно между 20 и 21-м градусами восточной долготы и 19-м градусом и 20-м градусом 40-й минутой южной широты (см. карты № 2-6).

Транслитерация "Nyae Nyae", обозначенная на немецких и британских колониальных картах, происходит от искажения бушменского названия котловин в языке местных банту (гереро): "Онайнай"[51]. Район с центром в указанном пункте и площадью около 10 тыс. кв. км. населяла в 50х гг. ХХ в. примерно одна тысяча бушменов !кунг. Их самоназвание – "дзу/хоанси", что в переводе означает "хорошие люди" («си» – показатель множественного числа). Эти бушмены называли остальных !кунг за пределами Най Най "дзу/доле", что означает "плохие", или "чужие" люди. Слово «!кунг» в качестве самоназвания "дзу/хоанси" не употребляют, считая, что оно носит уничижительный оттенок.

Район Най Най – это часть несколько большего по площади региона северо-западной Ботсваны – северо-восточной Намибии, который в прошлом (конец ХIХ – начало ХХ вв.) называли "Каукаувельд", т.е. "степь бушменов". "Каукау" – это "бушмен" на языке тавана, основной местной народности банту, а "вельд" – обозначение на языке африкаанс (бурском) любого африканского ландшафта с преобладанием травянисто-кустарниковой растительности. Официальное название Най Най на 1993 год – "Восточный Бушменленд", а в настоящее время – «Очозонтжупа» (на языке гереро).[52]

Часть северо-западной Калахари, к которой принадлежит и Най Най, и которая расположена между аллювиальной дельтой р. Окаванго и северной частью нагорий Намибии, – это не пустыня, а опустыненная саванна, покрытая сплошным растительным покровом, закрепленным на древних песчаных дюнах. Встречаются здесь и участки сплошного леса, а также отдельно стоящие баобабы (или группы баобабов).

Среднегодовой уровень осадков в Каукаувельде довольно высок – 300-500 мм, но выпадают они, как правило, в виде грозовых ливней за сравнительно короткий промежуток времени: декабрь, январь и февраль, т.е. – во время южноафриканского "лета" (помним, что место описания – южное полушарие). Остальное время года сравнительно засушливое; пик засухи обычно наступает в октябре.

Ландшафт Каукаувельда – ярко выраженный плоский, со средним уровнем поднятия равнины в 950 м над уровнем океана и небольшим уклоном на восток, в сторону озера Нгами. Вообще говоря, Калахари – это огромная чаша закрепленного растительностью песка, принесенного сюда еще в древности с юго-запада, из района настоящей береговой пустыни Намиб. Равнина Каукаувельда покрыта 100-150 метровым слоем песка, сквозь который быстро просачивается вся та дождевая влага, которая выпадает "летом" (январь-март). Вода остается на поверхности в котловинах (панах) и древних сухих руслах (омурамбах) несколько недель, а потом исчезает. Постоянных поверхностных водотоков нет; собственно, поэтому Калахари и называют пустыней, и слово это означает, в переводе с одного из языков банту – "Земля Жажды".

В этой уникальной, покрытой растительностью «пустыне» постоянные водные источники имеются лишь в районах выхода на поверхность известняковых пород, главным образом связанных с системой холмов Аха (наивысшее поднятие – 174 м над уровнем равнины и 1070 м – над уровнем океана), расположенных на намибийско-ботсванской границе. В намибийской части Най Най имеется лишь шесть источников, не пересыхающих даже в годы наиболее сильных засух, и все они являются центрами территориальных бушменских общин – н!абеси. Названия этих источников – /Гауша, Самангайгай, Деборагу, Кайтса, Тшо/ана и /Гам (см. карту № 3).

Полупостоянные источники более многочисленны, в Намибии их двенадцать и возле одиннадцати из них живут бушменские общины. Все источники намибийской части Най Най находятся в области замкнутого внутреннего стока к востоку от холмов Аха; на ботсванской же стороне этих холмов периодический дождевой сток с них объединен в три крупных сухих русла ("дум") и направлен в сторону аллювиума Окаванго. Локальные особенности орографии и гидрорежима Най Най будут более подробно обсуждаться по мере изложения этнографического материала.

Средней силы засухи повторяются в Калахари в среднем раз в четыре года (они связаны с глобальным атмосферным циклом Эль Ниньо), а самые сильные засухи – примерно раз в десять лет[53].

Фауна Каукаувельда – примерно та же, что и в саванновых поясах Зимбабве или южной Анголы, но со значительно меньшей плотностью популяций. Из животных, имеющих наибольшее значение для традиционной охоты бушменов, обычны антилопы, в том числе крупные: куду (Tragelaphus strepticeros), голубой гну (Connochaetes taurinus), канна (Taurotragus oryx), орикс (Oryx gasella), конгони (Acelaphus buselaphus). Обычны также жирафы (Giraffa camelopardis), на которых бушмены регулярно охотились (напомним, что все приводимые в настоящей работе описания Най Най, за исключением особо оговоренных случаев, относятся к началу и середине 50х гг. ХХ в.).

К животным средней величины относятся газель Гранта (стинбок, Raphiserus campestris), газель Томсона (спрингбок, Antidorcas marsupialis), африканский страус (Struthio camelis), и бородавочник (Racochoerus aethiopicus). Антилопы мелкого размера – это клипспрингер (Oreotragus oreotragus) и дукер (Sylvicarpa grimmia).

Прочие мелкие животные и птицы – это капский барсук (Mellivora capensis), трубкозуб [Orycteropus afer; бушмены Най Най не едят трубкозубов, бушмены соседнего (Ботсвана) района Добе – едят, если нет другого мяса[54] см.: Marshall, 1976: 127; Lee, 1976: 40], капский дикообраз (Hystrix africaeaustralis), зайцы (Lepus capensis и Pedetes capensis), дрофа-корхаан (Eupodotis vigorsii), цесарка, краснокрылая куропатка (Numida melagris) и леопардовая черепаха.

В сезоны обильных дождей прилетают стаи водоплавающих птиц – гуси и утки различных видов. До конца XIX в. в Каукаувельде были обычны слоны (в последнее время они стали возвращаться,[55] Bixler et al., 1993: 27–29), изредка встречались черные носороги, а в долину /Кангва иногда, в сезон дождей, даже забредали бегемоты.[56]

Хищные северо-западной Калахари (Каукаувельд является частью северо-западной Калахари) – те же, что и в обычной саванне, за исключением гепардов. Это львы, леопарды, бурые гиены, черноспинные шакалы (Canis mesomelas) и очень редкие гиеновые собаки. Следует еще раз отметить, что в отличие от типичной саванны, все перечисленные виды имеют очень низкую плотность популяций, а наиболее крупные – транзитны, и проводят сухую часть года вне Най Най, обычно – поблизости от дельты Окаванго. (Подробнее о фауне Каукаувельда и о видовых названиях южноафриканских животных[57]. Флора Най Най богата растениями, входящими в пищевой рацион бушменов. Общий список, приводимый Лорной Маршалл, включает в себя как минимум 85 видов, значительную долю которых составляют корне- и клубнеплоды средней (с кулак) и выше средней величины. Чтобы не загромождать текст длинной серией латинских названий, детальное описание растений, употребляемых в пищу бушменами мы выносим в Приложение II. Сразу отметим, что растительные продукты составляют у бушменов, также, как и у пустынных аборигенов Австралии, основу питания. В Най Най по весу – это около 75% пищевого рациона[58], в остальной Калахари – цифры близкие к этой[59].

Особо привлекательны для бушменов Най Най рощи ореховых деревьев монгонго (мангетти, Ricinodendron rautanenii) и кустарниковые заросли ("плантации") орехов тси (Bauhinia esculenta). Некоторые виды семян и листьев бушмены толкут в ступах, которые они выменивают у банту, но в целом употребление злаковых не имеет для них столь важного значения, как для шошонов или аборигенов Западной Пустыни. О флоре Най Най см.:[60]. О растениях, употребляемых в пищу другими группами Калахари, см.:[61].

Приведенный выше краткий обзор экологии Каукаувельда показывает, что бушмены этого района населяют зону, промежуточную между полупустыней и саванной. Фактически они живут в уникальной для всего земного шара экологической ситуации, в которой набор и запасы пищевых продуктов вполне достаточны для стабильного существования охотников-собирателей, но особенности почв и режим выпадения осадков приводят к резким колебаниям в обеспеченности пищей в течение года. Критическим фактором выживания совершенно очевидно является наличие постоянных водных источников. Там, где они присутствуют, есть и бушменское население. Особый случай составляют бушмены центральной Калахари (г/ви и //гана). Они ухитряются жить в пустыне там (в основном в области высохшего русла древней «реки» Оква), где нет постоянных водных источников. Как им это удается, мы рассмотрим позднее.

Калахари, как уже говорилось, – это гигантская чаша, заполненная эоловым материалом, принесенным по розе ветров с юго-запада, из береговой пустыни Намиб[62]. Классических береговых пустынь на всем земном шаре насчитывается только две: кроме Намиб это еще Атакама в Южной Америке. Эти пустыни существуют уже миллионы лет и они, естественно, за время своего существования накопили гигантское количество песка[63]. Если бы к западу и северо-западу от Атакамы располагались не Анды, а депрессия, то возможно, что гидрографический режим Калахари имел бы аналог, но поскольку геология не знает сослагательного наклонения, он уникален.

Что касается Каукаувельда, то исследователи часто подчеркивают, что годовой жизненный цикл !кунг делится на два периода: сравнительного пищевого изобилия в сезон дождей и два-три последующих месяца (декабрь–апрель) и период последовательно усиливающейся нехватки пищевых ресурсов, пик которого наступает в октябре-ноябре. В это время бушменам нередко угрожает белковое голодание[64] (Marshall, 1976: 94; Nurse, Jenkins, 1977). Более подробно локальные особенности экологии различных частей Калахари и ее воздействия на формы социального поведения бушменов мы будем рассматривать при изложении этнографических данных.

2. Археология охотников-собирателей Южной Африки

Предварительное замечание: для обозначения датировок мы будем далее употреблять сокращение "к.н." ("килолет назад"), что означает «тысяч лет назад». Это соответствует практике, принятой в международных палеоклиматологических журналах, например, в авторитетном “Quaternary Research”. В последнее время такое сокращение стали употреблять и в известных археологических изданиях[65].

Раскопки в районе Каукаувельда были начаты археологами Гарвардской экспедиции Ричарда Ли. Они работали в ботсванской части Най Най, а именно – в «долинах» /Кангва и /Кай /Кай, Все раскопки, проводившиеся в пределах этих районов: у колодцев /Кай /Кай, !Куби, Махопа, /Кангва, Каруве обнаружили остатки индустрий Позднего каменного века. А. Брукс, проводивший эти работы, пришел к следующему выводу: “В целом имеются веские доказательства того, что модели экономической деятельности (the pattern of land–use) оставались в пограничном районе (имеется в виду граница между ботсванской и намибийской частями Най Най. – А.К.) сравнительно неизменными на протяжении двух последних тысячелетий Позднего каменного века и вплоть до 1970-х годов; и есть некоторые основания полагать, что и в Среднем каменном веке эти модели могли быть весьма сходными»[66]. Наиболее поздний слой Позднего каменного века у пана ≠Ги (8 км. к югу от колодца Добе) дал радиокарбонную дату 110 плюс-минус 50 лет до наст. времени[67], В южной Калахари Смитсфилд (одна из культур Позднего Каменного Века Южной Африки) существовал по крайней мере с 8 тыс. до н.э.[68].

В собственно Южной Африке (территория ЮАР) распространение протобушменских комплексов орудий "Вилтон" и "Смитсфилд" датируется 12 – 8 тысячелетиями до настоящего времени[69]. "Юаровский" Вилтон является продолжением археологической культуры Робберг, которая характеризовалась в числе прочего, охотой на крупных стадных травоядных; два вида, из которых вымерли в ЮАР в начале голоцена, это: гигантский куду (Megalotragus priscus) и гигантский буйвол (Pelorovis antiquus). Вымер также один вид южноафриканских газелей (Antidorcas australis). Площади, занятые степными сообществами, сократились за счет распространения кустарников и южноафриканского сухого субтропического леса (финбос). Все это происходило в промежутке 12-9 к.н.

В результате население внутренних областей стало в большей мере ориентироваться на деспециализированное собирательство, связанное с использованием растений, имеющих подземные съедобные органы[70]. Наличие таких растений – характерная особенность внутренних тропических полупустынь[71], и в особенности – северной Калахари в результате, как мы уже упоминали, сочетания сравнительно большого количества среднегодовых осадков и мощного слоя поверхностного песка. Таким образом, хозяйство голоценовых обитателей внутренних областей современной территории ЮАР приобрело вполне бушменский вид. В это же время распространился лук, сначала большой, а затем и малый, предполагающий наличие отравленных стрел[72]. Х. Опперман сравнил модели раннеголоценовых экономических адаптаций охотников-собирателей внутренних областей провинции Наталь (предгорья Дракенсберга) с этнографическими данными по исторически известным бушменам этих районов и показал их структурную и генетическую взаимосвязь[73].

То же самое говорят данные палеоантропологии. Бушменские костяки безусловно связаны с культурами Вильтон и Смитсфилд, распространенных в голоцене на территории ЮАР, Намибии и Ботсваны[74] (Brothwell, 1963, Tobias, 1974). Наследники каменных индустрий Смитфилда зафиксированы даже этнографически (по крайней мере для территории ЮАР)[75]. Факты этнографии !кунг с успехом и широко используются археологами ЮАР в их палеоисторических реконструкциях, и никто из тех, кто профессионально занимается археологией каменного века Южной Африки (включая Калахари), не подвергает сомнению преемственность индустрий Позднего Каменного Века на данной территории с культурами этнографически известных бушменов южной и северной лингвистических подгрупп[76]. Широко известная в антропологической литературе и подвергнутая заслуженной критике77] попытка Э. Вилмсена «свалить в кучу» все бушменские группы Калахари в безуспешной попытке доказать, что и !кунг были издавна вовлечены в систему «вассальных» отношений со скотоводами вызывает у нас только недоумение.

3. История современного этнографического изучения Каукаувельда

Район Най Най был буквально открыт для науки экспедицией семьи Маршаллов в 1951-1955 гг. Чтобы попасть в него, экспедиции потребовалось семь долгих дней путешествия по безводному и безлюдному руслу омурамбы Эйсеб от ферм района Эпата – на северо-восток (к колодцам /Гам, см. карту № 2 ). Именно этот двухсоткилометровый участок непригодной для жизни человека местности предохранил дзу/хоанси от влияния европейской колонизации[78]. Основные результаты этнографического изучения Най Най были обобщены Лорной Маршалл в работе 1976 г.

Бушмены сопряженного с Най Най так называемого района "Добе" (в ботсванской части Каукаувельда) изучались начиная с 1962 г. экспедицией Гарвардского университета под руководством Ричарда Ли. Результаты работы членов этой экспедиции, отраженные в различных  публикациях и учебниках по социальной антропологии, сделали !кунг одной из самых известных в науке этнических групп. Более правильное, с нашей (и не только с нашей[79]) точки зрения название «района Добе» – «долина /Кангва»; оно употребляется не отдельными этнологами, а местными гражданами Ботсваны.

Най Най и Добе – это две части дема, т.е. единой взаимобрачующейся территориальной группы[80], искусственно разделенной колониальной границей. Последняя была проведена представителями Германии и Британии в 1890 г. по карте с помощью линейки (вдоль двадцать первого меридиана з.д.) и демаркирована на местности лишь в 1967 г.![81].

Этот дем составляли в 50х гг. ХХ в. около тысячи дзу/хоанси, осознававших свою общность и противопоставлявших себя "чужим" !кунг (таким, например, как !кунг омурамб Оматако и Кадум или колодцев Капупахеди). Все эти бушмены лингвистически и культурно почти идентичны.

В истории взаимоотношений !кунг Най Най и Добе с белыми и банту имеются существенные различия. Л.Маршалл, например, сообщает, что в то время, когда ее сын и муж (Джон и Лоуренс) проводили в 1951 г. в Ботсване рекогносцировку района будущих экспедиций, они фактически пренебрегли возможностью проводить исследования в Добе, потому что большая часть !кунг этого района была фактически подчинена местным банту (батавана). У колодцев /Кай /Кай еще на ботсванской стороне границы они узнали, что рядом, в Намибии !кунг живут совершенно независимо от банту. Туда, в Най Най, они и снарядили базовую экспедицию в следующем, 1952-м, году.

В то время изучение бушменов Калахари, считавшихся почти вымершими, было настолько в стороне от антропологического "мэйнстрима", что Маршаллам не удалось найти в Америке ни одного профессионального этнолога, который согласился бы поехать с ними[82].

Когда же в 1962 г. экспедиция под руководством Р.Ли начала изучать район /Кангва, только у одного из девяти постоянных местных источников не было поселений скотоводов-банту. Видимо, поэтому бушмены, жившие вокруг этого источника (Добе), и были выбраны Ричардом Ли в качестве основного объекта исследования. Районы же /Кай /Кай и /Ду /да можно причислять к Добе лишь условно, так как они находятся значительно южнее.

4. Общее расположение территориальных общин Най Най

В 1960 г. Л.Маршалл писала: "Из 36 или 37 общин района Най Най 17 или 18 – это бэнды (данный термин мы, вслед за англоязычными специалистами употребляем как синоним термина "билатеральная община охотников-собирателей". – А.К.) внутренней части района района, все – в Юго-Западной Африке; 10 – бэнды периферии, некоторые в Ю.З.А., а некоторые – в той части района, которая лежит в пределах Протектората Бечуаналенд, на территории племени батавана нация чвана. Остальные 9 общин – это !кунг, работающие на чвана и гереро в качестве пастухов на скотоводческих станциях вдоль границы протектората. Эти !кунг взаимодействуют и заключают браки с !кунг внутренней части Най Най и все еще в значительной степени сохраняют старую культуру !кунг, но не традиционную структуру их социальной организации"[83]. Эту длинную цитату мы еще вспомним, обсуждая выводы Р.Ли по территориальной организации бушменов Добе.

Данные карты № 3 и Приложения III[84] (Marshall, 1976: 160, 162) показывают, что "бэнды внутренней части Най Най" – это Самангайгай, Чассис, Тшо/ана, Нам Тшоха, Тсумкве, Кхумса, Деборагу, Гура, /Гауша, Кайтса, Каутса, !Каби, Нама, Н!о Г!о, /Гам, /Гун/га (/Ду/да в орфографии Р.Ли), и Н//о!гау (мы ведем счет с северо-запада на юго-восток, рядами, по названиям колодцев). За исключением первых трех и последних трех все эти общины располагаются в области центральных котловин внутреннего стока Най Най. В этой части Най Най имеются три постоянных источника (не пересыхающих даже в самые сильные засухи), а именно – /Гауша, Кайтса и Деборагу. Вблизи /Гауша располагаются два довольно крупных бэнда (н!абеси) !кунг, по 26 и 38 человек соответственно. Медиана размера бэндов внутренней части Най Най – 21 чел. Малые по размерам общины базируются, как правило, по две возле одного источника; исключение – Нам Тшоха (12 чел.). Этот бэнд проживает на крайней западной периферии Най Най и далее на запад от его охотничьей территории простирается безводная и ненаселенная местность.

Таким образом, очевидно, что бэнды Най Най находятся в не вполне равноценных экологических условиях. То же самое мы будем отмечать далее при сравнении экологии Най Най в целом и долины /Кангва.

5. Защита растительных пищевых ресурсов (вельдкоса) как основа территориальности !кунг

Растительные ресурсы и вода составляют основу жизнеобеспечения !кунг и поэтому именно на отношениях собственности по поводу этих ресурсов базируется территориальная организация !кунг (и бушменов Калахари вообще). Свои территориальные общины !кунг называют "н//абеси", т.е. "люди, которые живут вместе", а их кормовые территории – "н!оре"[85]. Все растительные ресурсы каждой из н!оре досконально известны всем взрослым членам соответствующих н//абеси и общинные права собственности на них строго соблюдаются. Н//абеси, таким образом, – это группа семей (малых или расширенных), связанных билатерально узами родства или свойства и имеющих коллективное право на использование растительных ресурсов определенной территории, имеющей, по крайней мере, один постоянный или полупостоянный водный источник. Каждый взрослый бушмен имеет право собирать вельдкос (это слово из языка африкаанс означает растительную пищу в буше) в любом месте в пределах соответствующего н!оре.

Сбор растительной пищи, как и повсюду у охотников-собирателей, – обязанность женщин. В начале каждого "рабочего дня" женщины собираются группами по 3–6 человек и отправляются в буш на поиски вельдкоса. Ближе к вечеру или после обеда – в зависимости от времени года и удачи – женщины возвращаются в лагерь и готовят пищу, которая затем потребляется в пределах семей.

Расположение "плантаций" съедобных растений, рощ монгонго и зарослей тси, отдельных групп плодоносящих деревьев; время их плодоношения, особенности вегетации и т.п. досконально известны всем опытным членам н//абеси; и во "владении" растительными ресурсами н!оре нет никакой неопределенности[86]. Случаи покушений на чужой вельдкос в пределах Най Най этнографам (и сообщавшим им информацию бушменам) неизвестны[87], за исключением одного эпизода, связанного с кражей меда. Мед у !кунг, как и у всех бушменов, является предметом собственности человека, нашедшего и пометившего улей. Человека, укравшего мед, собственник вправе убить[88].

6. Собственность на продукты охоты

В отличие от продуктов собирательства, крупные животные в Най Най не принадлежат никому, пока они не убиты (такое же отношение к крупной дичи зафиксировано и у других номадических охотников-собирателей, например, эскимосов-карибу[89] и пайютов долины реки Оуэн[90]). Дело в том, что крупные копытные в Най Най постоянно передвигаются на большие расстояния, пересекая при этом границы отдельных н!оре. Кроме того, если преследование добычи затягивается (иногда до нескольких суток), то охотники бывают вынуждены пересекать межобщинные границы. Если животное убито на территории чужого бэнда, хозяева которого находятся поблизости, то им традиционно отдается некоторая часть добычи.

Номинальным собственником убитого животного считается тот охотник, чья стрела первой эффективно поразила добычу (бушмены охотятся с помощью лука и отравленных стрел). Именно он распределяет в лагере мясо среди всех семей. Когда удается убить жирафу или несколько антилоп, бушмены приглашают на пиршество соседнюю общину (или даже две), если те находятся достаточно близко. В это время устраиваются общинные танцы транса !киа[91].

Обычно на антилоп охотятся вдвоем. Ввиду низкой плотности популяций копытных эффективность охоты на них в сравнении с собирательством является низкой. Охотник в среднем убивает 18 крупных животных в год[92].

Выше уже говорилось, что крупная дичь мигрирует. Детально этот процесс для Най Най не исследован, но весьма вероятно, что он похож на те миграции, которые были изучены Марком и Делией Оуэнс в заповеднике Центральная Калахари (в долине Десепшн). Стада крупных и средних антилоп в центральной Калахари собираются в период дождей в пределах сухих русел и панов, а с наступлением засухи – рассредоточиваются по так называемому "сэндвельду", т.е. по орографически монотонной равнине. В годы сильных засух, когда январско-мартовские дожди не выпадают вовсе, антилопы гну и куду собираются в крупные стада и покидают Калахари, уходя к окраинным речным системам[93]. Таким образом, транзитность крупных травоядных в центральной и северной Калахари создает дополнительные флуктуации одного из видов пищевых ресурсов. В дальнейшем мы увидим, что сходные флуктуации, обусловленные резкими циклическими (годовыми, "четырехлетними" и декадными) колебаниями режима выпадения осадков имеют место и в отношении растительных пищевых ресурсов, оказывая существенное воздействие на модели территориального поведения бушменов.

Некоторые дополнительные особенности добычи и утилизации животных пищевых продуктов у бушменов Калахари мы еще будем рассматривать далее, сравнивая их с австралийскими аборигенами. Сейчас же, давая общую предварительную оценку территориальности !кунг, отметим, что они территориальны, но бесконфликтны в отношении растительных ресурсов и нетерриториальны в отношении животных ресурсов (последнее утверждение неточно только с учетом того, что у некоторых групп бушменов, в том числе и кунг, в "список" территориальных ресурсов включаются и мелкие немигрирующие антилопы – дукер и клипспрингер, а также прочие мелкие немигрирующие животные – черепахи, дикобразы, ящерицы и т.п.

7. Структура территориальной группы у !кунг

Най Най – это дем; он буквально "прошит" связями родства и свойства, вдоль которых организовано социальное взаимодействие между различными территориальными общинами. Бушмены регулярно навещали своих родственников и свойственников, живших в территориально разделенных бэндах, а в годы засух значительное число общин либо разбивалось на семейные группы и расходилось "по родственникам", либо временно переселялось к постоянным водным источникам. Обычаи !кунг требовали, чтобы в годы засухи дружеские бэнды, хорошо обеспеченные водой, оказывали гостеприимство своим менее счастливым собратьям. Формально разрешение "пить воду" определенного источника (а значит, и жить возле него, используя все местные ресурсы) давал глава соответствующего бэнда. Главу бэнда звали "к"хау н!а", и это был обычно старший по возрасту, но все еще деятельный мужчина из группы сибсов "к"хаусси, составляющих ядро территориальной общины. "Н!ау" на языке !кунг означает "большой", "старый", "к"хау" – "владеть"; “сси” это показатель множественного числа[94].

К первоначальной группе сибсов – собственников территории впоследствии могут присоединиться, с их согласия (сначала решение обсуждается в группе, а затем его "дает" к"хау н!а) другие семейные группы по линиям родства и свойства[95]. В одном случае Лорна Маршалл была свидетельницей попытки организовать новый бэнд особо искусным охотником, которому удавалось обеспечивать мясом свою семью и несколько дополнительных родственников в районе (вблизи котловин Нама), где до этого никто не жил. В 1955 г. этот охотник был укушен в ногу ядовитой змеей, и Маршаллы отвезли его на лендровере в госпиталь, расположенный в более чем 300 километрах от Най Най, где ногу бушмену пришлось ампутировать. В результате зарождавшаяся новая территориальная община распалась[96]. Если бы не произошел этот несчастный случай, то данный искусный охотник, по-видимому, стал бы первым к"хау н!а нового н//абеси.

Если к"хау н!а по молодости или в силу отсутствия личных качеств не мог выполнять роль лидера, то его заменял наиболее авторитетный охотник вне зависимости от того, принадлежал он к группе к"хаусси, или нет. Сами бушмены утверждали, что к"хау н!а не имеет никаких привилегий в группе, кроме того, что "все его ругают, когда дела идут плохо"[97]. Социальная система !кунг, как и всех бушменов Калахари, исключительно эгалитарная; общественная мораль осуждает любые проявления авторитарного поведения за пределами семейных групп[98].

8. Межобщинная агрессия у бушменов Най Най

Мы уже упоминали, что правила территориального использования вельдкоса в Най Най, по-видимому, никогда (за исключением одного известного случая) не нарушались. Вероятно, это связано с общим, весьма высоким, уровнем социального конформизма дзу/хоанси; с их стремлением избегать потенциальных конфликтов, а не разрешать их с помощью насилия, что приводило к низкому уровню проявлений открытой агрессии в их обществе.

"Случаи, когда люди в ярости теряли над собой контроль, вспоминаются с благоговейным ужасом",– пишет Л.Маршалл. "Отравленные стрелы всегда под рукой, и люди иногда убивали ими друг друга, хотя и не часто. !Кунг боятся драк совершенно отчетливо и осознанно, часто говорят на эту тему, и любое проявление несогласия в группе заставляет их чувствовать себя неловко… Драка с членом своей группы считается у !кунг одним из самых плохих поступков"[99].

За общее время наблюдений –17, 5 месяцев без перерыва в 1952–1953 гг. в бэндах 1 и 2 у колодцев /Гауша, – Л.Маршалл была свидетелем всего лишь четырех серьезных ссор, которые могли закончиться насилием, но были вовремя остановлены. Она также слышала еще о трех ссорах такого же рода, происходивших в соседних общинах. В одном случае Джон Маршалл был свидетелем конфликта, в котором страсти настолько накалились, что находившиеся рядом бушмены стали бросаться плашмя на землю и прятаться за разными предметами боясь, что сейчас полетят отравленные стрелы. Сестры зачинщика ссоры (который, кстати, был к"хау н!а) бросились на него и схватили за руки, чтобы он не мог взять лук и стрелы, и, в конце концов, ссора была улажена. Она произошла из–за того, что молодой холостяк этого бэнда имел сексуальную связь с одной из двух жен пожилого родственника к"хау !на. (полигиния в Най Най в период наблюдений была очень редка)[100].

Сходным образом Йенс Бьерре за 4 месяца наблюдений у колодцев Самангайгай (северная периферия Най Най) также не имел сведений ни об одной серьезной ссоре между бушменами[101]. Ричард Ли, в одной из первых своих публикаций, также отмечал миролюбие !кунг района Добе (Ботсвана)[102].

Тем не менее, несмотря на впечатление исключительно миролюбивых людей, которое !кунг производили практически на всех исследователей, работавших с ними во 2–й половине ХХ в., оказалось, что распри и убийства в их обществе все же случались. Тут следует отметить, что убить человека бушмену технически довольно легко, – достаточно эффективно попасть в него отравленной стрелой. Может быть, в этом кроется одна из причин их очевидного страха перед возможностью серьезных конфликтов, – ведь отравленные стрелы у охотника всегда под рукой.

Л. Маршалл лишь мельком упоминает о двух убийствах. В одном случае мальчик во время ссоры своего отца с другим бушменом выстрелил из отцовского лука и убил противника отца. Это случилось в общине /Гам. Впоследствии сын убитого, – ≠Тома, – переселился из /Гам в /Гауша, женившись на местной женщине; это был один из основных информантов Л.Маршалл и неформальный лидер бэнда № 1. В другом случае убийство произошло из-за кражи меда[103]. (Marshall, 1976: 188, 190). Очевидно, что тема убийств у !кунг Лорну Маршалл специально не интересовала. Р.Ли, однако, в более поздней монографии привел численные сведения о частоте гомицида у кунг[104].

За период с 1930 по 1950 гг. в Най Най было убито 9 бушменов. Большая часть этих случаев явилась следствием распри между двумя семейными группами из Тсумкве (транслитерация Р.Ли: «Чум!кве») и /Гауша. [Расстояние между этими пунктами (колодцами) составляет прмерно 25 километров]. Информант Ричарда Ли повествует о распре следующим образом:

«≠Гау был лев. Он ел людей. Первым был человек по имени Дебе; они поссорились в буше из-за еды и ≠Гау убил его копьем. Позже родственники Дебе, мстя за него, напали на ≠Гау, но в этой схватке /Гау убил еще одного человека по имени ≠Тома… Затем /Гау собрал своих людей и они ушли из этого района.

Все это началось из-за схватки, случившейся несколько лет ранее, когда один человек из поколения моего отца убил сводного брата ≠Гау. Мои родственники и люди из других групп организовали экспедицию для того, чтобы убить ≠Гау. Я присоединился к этой группе и пошел вместе с ними. В месте Зоу/тома, вблизи Чум!кве, произошло сражение, и стрелы летали в воздухе. ≠Гау убил отравленной стрелой человека по имени /Тви, но мы убили двух его людей – женщину по имени //Кока и мужчину по имени /Каше. Другие были ранены. После этой битвы ≠Гау и его люди убежали, а мы забрали из их лагеря мясо и вещи и отнесли их домой.

Мы сказали себе: «Мы выиграли это сражение. Теперь остановимся и вернемся домой, пусть он живет. Посмотрим, сделает ли он еще что-нибудь».

Однако позже он начал еще одну ссору, теперь с группой молодых холостяков. Он забрал их луки, стрелы и копья, поломал их и выбросил. Позже его собственный зять по имени /Тоше пробрался к жилищу ≠Гау ночью, когда тот спал, и ударил его копьем в сердце. ≠Гау вскочил и попытался погнаться за /Тоше, но сделал только несколько шагов, упал и умер»[105].

Согласно данному информанту (имени его Р.Ли не сообщает), описанная распря, в результате которой было убито пять человек, произошла в 1930х годах, а началась из-за убийства, случившегося еще в 1920х гг. Мы видим, что бушменам из бэнда /Гауша, несмотря на их неоднократные попытки, не удалось убить зачинщика распри, и это сделал за них «посторонний» молодой человек уже в 1940х годах. Несмотря на попытки младшего брата ≠Гау убить /Тоше, последнему удалось избежать расплаты за свой героический поступок, хотя и ценой бегства из данного района.

В 1950х годах младший брат ≠Гау из Тсумкве убил жену одного из членов своего собственного бэнда. На этот раз убийство произошло уже после установления реального административного контроля властей Юго-Западной Африки в Най Най, и убийца был отправлен в тюрьму в «районный центр» Хрутфонтейн. Отсидев срок, он был убит по дороге из тюрьмы в Най Най родственниками убитой им женщины. Информант Р.Ли заканчивает свой рассказ следующими словами: «Тогда-то (т.е. после экзекуции младшего брата ≠Гау. – А.К.) хорошие люди собрались вместе, повидались и поговорили друг с другом. Теперь хорошие люди в Чум/кве едят  правильно (т.е. не ссорятся из-за собственности на пищевые ресурсы; вспомним, что Л. Маршалл мельком упоминает в своей книге убийство  из-за кражи меда[106]. – А.К.) и живут правильно»[107]. Остается предположить, что убийство из-за кражи меда, о котором сообщает Л. Маршал, и было тем случаем, про который информант Р. Ли говорил: «они поссорились в буше из-за еды».

Фигура ≠Гау напоминает некоторых персонажей из описаний распрей эскимосов Центральной Арктики или Восточной Гренландии, – это индивиды, отличавшиеся личным мужеством, физической силой, военной и охотничьей сноровкой и, к сожалению, асоциальным поведением[108]. В малых социальных группах охотников-собирателей таковые нередко становились убийцами-рецидивистами, а по неписанным законам таких групп от подобных лиц с непредсказуемым и опасным поведением нужно было избавляться при первой же возможности. Этнографические данные показывают, что при отсутствии в малых социальных группах властных структур, способных наказывать социальных девиантов, избавление от авторитарных убийц было весьма непростым делом, – учитывая их боевые (а у эскимосов – порой и шаманские) качества. В Ботсванской части Най Най также имелся один случай асоциального поведения, связанного с убийствами, и рецидивист был в конце концов убит в результате коллективной акции[109].

Ниже мы еще будем рассматривать влияние факторов аккультурации на межобщинную конфликтность Най Най; сейчас же рискнем высказать в качестве рабочей гипотезы предположение, что в до-аккультурационной ситуации уровень гомицида в Най Най был схож с уровнем гомицида у эскимосов Центральной Арктики (учитывая микроэкологические вариации внутри локальных районов Центральной Арктики и Северо-западной Калахари).

Подведем количественные итоги.

Частота межсемейного (и межобщинного) гомицида составила в Най Най, при полной потестарной автономии бушменов, 9 случаев на примерно 560 человек за 10 лет, или примерно по одному убийству раз в два года. Л.Маршалл пишет, что бушмены вообще не слышали о вооруженных столкновениях между общинами как цельностями[110]. Однако приведенный выше материал (данные Р.Ли) показывает, что бушмены просто не стали рассказывать ей о таком столкновении. «Битва» при Зоу/тома может вполне рассматриваться как вооруженное столкновение между общинами /Гауша и Тсумкве, хотя движущими силами этого конфликта были конкретные семейные группы, и далеко не все мужчины общин принимали участие в столкновении. Во всяком случае, это был единственный конфликт такого рода за 20 лет.

Мы еще вернемся к сравнению этого уровня со сведениями о других бушменских группах Калахари, а сейчас отметим, что приведенная частота гомицида в Най Най примерно в 6 раз ниже, чем средний уровень гомицида среди австралийского племени ванинильяугва в штате Виктория в абсолютно доконтактных условиях. В отличие от !кунг ванинильяугва проживали в, в сравнительно благоприятных экологических условиях[111].

Данные по гомициду в ботсванской части Най Най (Добе) таковы: 13 убийств на 730 человек за 25 лет. Три из этих убийств, в 1946, 1952 и 1955 гг., произошли уже в период функционирования юридической системы и повлекли за собой тюремное заключение, поэтому мы исключаем их из обсчета. Одно убийство произошло в 20х годах, а остальные девять – в 1930 – 1940-х гг. Таким образом, для района, где большая часть бушменского населения проживала в состоянии «симбиоза» со скотоводами-банту, мы получаем 9 убийств за 20 лет на группу в 730 человек против такого же количества убийств на 500 бушменов Най Най: иными словами, – более низкий уровень гомицида в зоне аккультурации. Можно предположить, что аккультурация в данном районе привела к снижению уровня гомицида у охотников-собирателей, хотя в отношении драк и бытовых конфликтив ее действие было противоположным[112]. Впрочем, с позиции решения задач данной книги тема аккультурации нас интересует только потому, что ее воздействие необходимо учитывать при попытках реконструкции доаккультурационного уровня конфликтности у охотников-собирателей.

9. Экологические детерминанты низкой межобщинной агрессии у бушменов Най Най

Действие этих детерминант было совершенно очевидным для полевых исследователей. Джон Маршалл, например, пишет: "Даже в нормальные годы распределение осадков в Калахари несбалансированно; обширные районы могут быть буквально затоплены, в то время как другие получают лишь капли дождя, и условия в них будут напоминать настоящую засуху. …В годы засухи возможность выбора поселения в нескольких бэндах становится для охотника исключительно важной, – он может переселиться  из безнадежного места туда, где положение не столь критическое. Если бы члены каждого бэнда были ограничены только своими территориями и могли бы использовать ресурсы соседних территорий, только уничтожив их обитателей, – в Най Най жило бы значительно меньше !кунг, а возможно не жил бы никто"[113]. О существовании сходных обычаев сообщают исследователи других районов Калахари и Западной Пустыни Австралии[114].

Иными словами, !кунг Най Най не жестко территориальны. Система их территориальных взаимоотношений позволяет учитывать естественные флуктуации растительных пищевых ресурсов, которые, в свою очередь, определяются в основном режимом выпадения осадков.

Представим себе воображаемую ситуацию, когда на территории одного из бэндов, имеющей только полупостоянный водный источник, в данном году в декабре-марте не выпало ни капли дождя (эту ужасную ситуацию можно представить себе, прочитав соответствующие страницы книги американских этологов Марка и Делии Оуэнс[115].

Если бы эти бушмены (20-50 человек) имели враждебные отношения со всеми своими соседями, то им в периоды засухи было бы некуда переселиться и они погибли бы от жажды, голода или болезней, вызванных ослаблением организма. Если в следующем году дождь не выпал бы на территории другой общины, она бы тоже вымерла. Таким образом, согласно этой гипотетической модели, все общины бушменов Най Най вымерли бы по очереди. Вывод: дзу/хоанси в данных конкретных экологических условиях просто не могли позволить себе "роскошь" иметь высокую частоту межобщинных (да и внутриобщинных) столкновений. Они понижают вероятность выживания дема в целом в данной экологической ситуации, а дем (500-1000 человек) – это именно то число людей, которое нужно для нормального полового воспроизводства популяции.

Таким образом, ресурсы отдельных территориальных групп являются достаточными только для обеспечения питания соответствующих общин, да и то лишь в нормальные годы, но не в годы засух. Половое же воспроизводство в пределах дема возможно лишь при условии периодического перераспредлеления населения внутри широкого круга кормовых территорий. Традиционная система территориальной собственности на растительные ресурсы у !кунг Най Най с необходимостью должна была быть гибкой, учитывающей долговременные флуктуации пищевых ресурсов. Далее мы увидим, что это правило, соответствующее модели Дайсон-Хадсон – Смита, справедливо для всех полупустынных охотников-собирателей, о которых есть этнографические сведения.

Рассматриваемые флуктуации ресурсов (засухи, как уже говорилось, являются периодическими, вызываются эффектом Эль Ниньо и повторяются примерно раз в четыре года[116]). И даже упоминавшиеся сильные засухи, которые имеют среднюю периодичность 10 лет и продолжаются иногда по два года кряду, возможно, имеют отношение к Эль Ниньо, так как их период совпадает с так называемыми интердекадными изменениями глобального климата. Таким образом, флуктуации ресурсов в Най Най – это регулярно-периодически действующий (начиная с голоцена,[117]) фактор.

Отметим, что примерно тысяча бушменов Най Най, составлявших, до разделения Ботсваны и Намибии колониальной границей, взаимобрачующуюся популяцию, населяли гигантскую территорию (10 тыс. кв. км), т.е. были структурно "рассеяны" по огромной площади. Это приводло к тому, что все бушмены, с которыми конкретному индивиду приходилось встречаться, являлись, как правило, его родственниками, друзьями, знакомыми, или по крайней мере, – незнакомыми людьми из дружественных бэндов. Для того чтобы добраться до незнакомых людей (не считая редких этнографов), бушмену нужно было пройти значительное расстояние, и ясно, что такие случаи бывали нечасты.

У бушменов Най Най, так же как и у прочих бушменов, отсутствовали формы социализации, связанные с воспитанием индивида-бойца, т.е. поединки-дуэли по определенным правилам, ритуалы, связанные с проведением вооруженных рейдов, социальные статусы воинов, соответствующие формы фольклора и т.п. Многие их этих социальных форм имелись, например, у австралийских аборигенов и были особенно развиты у конных охотников-собирателей американских прерий. Почти полное отсутствие институциализации агрессии может служить агрументом в пользу того, что уровень гомицида в обществах бушменов Калахари не должен был существенно превышать тот, который был зафиксирован этнографами или ранними путешественниками (последние отмечают, например, миролюбивое отношение бушменов к первым белым охотникам[118]

С другой стороны, имеются индикаторы того, что некоторая институализация агрессии, возможно, существовала у !кунг в прошлом. В районе омурамбы Оматако (к северо-западу от Най Най) в начале века зафиксировано существование магического маленького лука, так называемого "бушменского револьвера", с помощью которого насылали порчу[119]. Л. Маршалл сообщает об обычае дзу/хоанси откладывать в сторону лук и стрелы при встрече незнакомых мужчин, а также о существовании в прошлом браков умыканием[120].

Бушмены южного диалектного подразделения !кунг, так называемые "ауэн", имели репутацию "диких" и "необузданных" у соседних бушменов нхаро округа Ганзи (Ботсвана)[121]. И, наконец, Й. Вильхельм, немецкий колонист из района Отжитуо (омурамба Оматако), сообщал об уничтожении целых бэндов в результате вражды бушменов Каракувисы (р-н омурамбы Оматако) и !кунг Каукаувельда[122]. Последнюю информацию мы еще будем обсуждать ниже. Сейчас же отметим, что совокупность вышеприведенных "реликтов агрессии" делает необходимым рассмотрние и той гипотезы, согласно которой, в период, предшествовавший контактам !кунг Най Най с белыми и банту, средний уровень гомицида в их обществе был несколько выше, чем по данным Р.Ли и Л.Маршалл для середины ХХ в. Иначе говоря, возможно, что их миролюбие было вызвано как экологическими, так и аккультурационными факторами. Это предположение необходимо проверить.

10. Аккультурационные факторы в истории бушменов Каукаувельда

Когда Маршаллы впервые попали в Най Най, этот район показался им почти лишенным контактов с внешним миром. В самом деле, первый постоянный представитель колониальной администрации был привезен сюда на одном из лендроверов экспедиции. По мнению Лорны Маршалл, отдельные мелкие группы белых иногда проходили сквозь Най Най, не задерживаясь в этом районе; случались иногда и временные вторжения скотоводов-банту (гереро и батавана); но никто из небушменов, за исключением трех нуклеарных семей банту на периферии Най Най, не жил здесь постоянно. Однако мимоходом Л.Маршалл сообщает, что имелась попытка со стороны белых фермеров из Эпаты (см. карту № 2) силой вывезти нескольких бушменов из района (в конце 1955 или начале 1956 г.). Эта попытка была пресечена колониальной администрацией, и бушмены были привезены обратно[123].

Данный эпизод, вряд ли оказавший какое-либо воздействие на модели хозяйственно-экономической деятельности !кунг, тем не менее, показателен в смысле возможной интимидации бушменов в прошлом со стороны иноэтничного населения. Если такая интимидация была, она могла понизить степень воинственности !кунг, и косвенно снизить уровень гомицида в их обществе.

Историю взаимоотношений бушменов Най Най с белыми и банту вполне уместно исследовать в контексте истории всей северо-западной части Калахари. Первым этапом освоения этой части Африки скотоводами-банту было переселение племени батавана, одного из подразделений "великой нации" тсвана, на берега озера Нгами в 1795 г. Подчинив себе, местный народ байейе, батавана стали постепенно расширять зону своего потестарного влияния к западу от Нгами. Однако, как станет ясно из дальнейшего изложения, в первой половине ХIХ в. их в Каукаувельде не было и в помине, – в это время они переживали разнообразные политические катаклизмы, связанные с вторжениями в область оз. Нгами с востока племен макололо и других[124]. С другой стороны, присутствие в это время в Каукаувельде бушменов подтверждено археологически: последний очаг с предметами Позднего каменного века в районе /Кангва дал радиокарбонную дату 1810 г.![125]

В 1849 г. озеро Нгами было открыто (для европейцев) Дэвидом Ливингстоном, который достиг его с юго-востока, т.е. по тому же пути, что и батавана. Вслед за Ливингстоном на берега озера потянулись белые путешественники, охотники на слонов и авантюристы. Некоторые лица совмещали в себе все три упомянутые категории. Следует также упомянуть, что, согласно данным ботсванского историка Томаса Тлоу, в 1852 г. первыми из представителей западной цивилизации, обогнувшими озеро Нгами с запада и вышедшими к реке Окаванго, были тоговцы гриква, т.е. лица смешанного бурско-койкоинского происхождения, говорившие на языке африкаанс[126]. Это показывает, что в то время области, лежащие непосредственно к западу от Нгами, были для батавана и белых все еще terra incognita. Расстояние от западного берега оз. Нгами до первого колодца в долине /Кангва, – !Гоше, составляет около 100 км (см карты № 1 и 5).

С начала 50х гг. XIХ в. стали предприниматься попытки достигнуть Нгами с юго-запада, т.е. со стороны нагорий Намибии. Последним пунктом "цивилизации" здесь было поселение орламов в пункте Гобабис, располагавшемся в сухом русле «реки» Нособ (см. карты № 1 и 2).

Орламы были намибийским аналогом гриква, то есть потомками браков между бурами и намибийскими койкоинами нама. Вождем орламов Гобабиса был в то время некий Амраал, а впоследствии – его сын Ламберт. В 1852 г. крайней восточной точкой, которой достигало потестарное влияние орламов, были колодцы Ритфонтейн, они же – Тунсе, они же – Очомбинде.

Такой была диспозиция летом 1852 г., когда английский исследователь Чарльз Андерссон совершил путешествие на лошади из Гобабиса к озеру Нгами. В своих дневниках, на основе которых была позднее издана книга, он писал, что к востоку от Тунсе (Ритфонтейна) простирались совершенно неизвестные белым просторы Калахари, расположение водных источников которых знали только бушмены. По слухам, однако, незадолго до 1852 г. группа батавана прошла от оз. Нгами с тем, чтобы нанести визит Амраалу, а, кроме того, охотничий отряд орламов путешествовал где-то к северо-востоку от Нгами; девять дней им не удавалось найти никакой воды и в Гобабис они вернулись, потеряв всех лошадей и полумертвыми от жажды.

В 1852 г. Андерссону, первому из белых, удалось достигнуть озера по маршруту Гобабис – Ритфонтейн – Ганзи – Кобис (совр. Кобе) – Нгами. На обратном пути он также потерял лошадь и чуть не умер от жажды[127].

Отметим, что указанный маршрут был в то время, и еще примерно 50 последующих лет единственно возможным для путешествия от нагорий Намибии к Нгами, поскольку именно в направлении от Гобабиса к озеру пролегает прекембрийская известняковая формация Ганзи, в пределах которой расположены большинство из известных в этой части Калахари водных источников[128] (Cooke, 1976; Hutchins et al., 1976: 13; В настоящее время здесь, так же как и раньше, живут бушмены нхаро, только сейчас, в отличие от 1852 г., когда они были потестарно совершенно независимы, нхаро работают батраками на белых фермеров. Ганзи – единственный в Ботсване район, заcеленный белыми фермерами, которые занимаются здесь товарным разведением скота[129].

Язык нхаро входит в центральную подгруппу койсанских языков и весьма близок к языку нама, на котором говорили орламы[130]. К северо-востоку от источников Ганзи, в районе Коби Веллз (Кобис), жили (и живут до сих пор) бушмены тсаукве, чей язык входит в ту же подгруппу. Все встречи Андерссона с бушменами на пути к озеру Нгами были краткими и дружественными. Отрывочная информация, которую он приводит в своей книге об этих встречах, ни в чем не противоречит известному в этнографии образу бушменов Калахари как бродячих билатеральных охотников-собирателей, живших небольшими территориальными общинами[131].

Индикатором того, что охота могла в прошлом играть более существенную роль в питании, по крайней мере, бушменов, живших в окрестности источников Ганзи, было то, что вся эта местность была буквально изрыта ловчими ямами на жирафов. В одну из этих ям провалилась лошадь Ч. Андерссона[132].

Вскоре после Андерссона по этому же маршруту прошли братья Чапмены (1853-1855), Грин (1854), и Эдвардс (1855)[133]. Их описания во всем согласуются с дневниками Ч. Андерссона, а наиболее подробные сведения о бушменах сообщает Томас Байнс, английский художник и путешественник, принявший участие в экспедиции братьев Чапменов в 1861-1862 гг. Маршрут этой экспедиции чрезвычайно интересен в плане тематики нашего исследования.

Возвращаясь от озера Нгами и дойдя до Кобе, путешественники оставили свою охотничью добычу (в основном – слоновьи бивни) у местного бушменского "вождя" (Кобе входил уже в то время в зону потестарного влияния батавана) и направились в совершенно неисследованные области – на северо-запад от Кобе, т.е. в сторону Каукаувельда. Они собирались выйти к руслу омурамбы Оматако, известной к тому времени благодаря экспедициям Фредрика Грина. По картам № 4 и 1 можно определить, что им предстояло пройти, а точнее проехать на лошадях и провести фургоны, запряженные волами, через 370 км. бездорожья.

Обычный способ путешествия по Калахари в то время состоял в том, что повозки с волами перегоняли на сравнительно короткие расстояния, от одного разведанного источника к другому, затем распрягали волов и отправлялись на лошадях на поиски новых источников, за этим следовал новый воловий "трек", и т.д. Ключевой в такой тактике была информация о водных источниках, которую обычно сообщали встреченные на пути бушмены. Часто они сами выходили к путешественникам для того, чтобы попросить у них табаку [бушмены в Калахари в это время уже привыкли к спорадическому курению марихуаны (дагга), которую они изредка выменивали у банту[134].

Экспедиции Чапменов не удалось дойти до омурамбы Оматако. Девятого февраля 1862 г. они остановились в пункте, обозначенном ими как Омдраай, всего лишь в 15-16 километрах от ближайших источников "/Гамвельда": /Го/гове и Дом н!а, которые располагаются в южной периферии Най Най. Координаты пункта Омдраай, вычисленные нами при сопоставлении карты Чапменов с современной геологической картой аэрофотосъемки Ботсваны[135], составляют примерно 20 град. 32 мин. ю.ш. и 21 град. 16 мин. в.д.

Если бы путешественники знали, что вода находится так близко, то наверняка продолжили бы свой маршрут, но идти вперед в неизвестность Джеймс Чапмен счел слишком рискованным. Рассчеты по картам показывают, что путешественники прошли (если мерить по прямой) примерно 125 км, и, следовательно, им еще оставалось пройти до Каракувисы не менее 245 километров. Вероятно, их рассчеты расстояния до этого пункта, известного по дневникам Фредрика Грина, были сильно занижены. Во всяком случае, 9 февраля 1862 г. экспедиция повернула обратно, и через две недели путешественники вернулись по уже проторенному пути в Кобис.

Главной причиной того, что им не удалось дойти ни до Най Най, ни тем более до Оматако, являлось отсутствие позитивного контакта с местными бушменами. Слуги европейцев (орламы и гереро), выполнявшие роль переводчиков, не понимали язык !кунг, на котором говорили все встреченные к северо-западу от Кобе бушмены. Кроме того, 27 января 1862 г. эти слуги случайно наткнулись на лагерь местных бушменов и начали грабить ближайшие шалаши, забирая нехитрый бушменский скарб: луки со стрелами, плащи из шкур, сандалии и т.п. Бушмены уже натягивали тетивы своих луков, а один охотник готовился пронзить ближайшего грабителя ассегаем (короткое копье с широким лезвием), но, к счастью, вовремя подъехавший на лошади Джеймс Чапмен сумел предотвратить кровопролитие. Он пытался жестами успокоить бушменов, но те, поколебавшись пару минут, все же бросились врассыпную. Вероятно, они видели белого человека впервые в жизни[136] (Baines, 1864: 334–335). Вообще говоря, это была типичная реакция бушменов этой части Калахари при неожиданной встрече с незнакомцами: они либо хватали луки и готовились стрелять, либо прятались в буше[137].

Другая встреча экспедиции с бушменами !кунг произошла примерно в 30 километрах к юго-востоку от места описанного выше столкновения. 23 января 1862 г., когда путешественники двигались в направлении от Кобе на северо-запад, к ним в лагерь пришли около тридцати бушменов с женщинами и детьми, и мужчины жестами стали просить табак. Эта группа оставалась в лагере еще несколько дней, а затем все они ушли без предупреждения, ночью. Возможно, бушменам не понравилось отношение к ним со стороны все тех же слуг белых. Внятных сведений о водных источниках получить от !кунг не удалось, в основном из-за языкового барьера[138]. Примерные координаты, приведенные в книге Бэйнса (он указал только широту), и орографическое описание местности позволяют предположить, что встреча с "просителями табака" имела место в северном окончании омурамбы Хрут Лаахте (см. карту № 4).

Подведем некоторые итоги. Данные Чапмена и Бэйнса, так же как и данные Андерссона, ни в чем существенном не противоречат обычному образу бушменов Калахари, известному из более поздних этнографических описаний. Вместе с тем, Т. Бэйнс, почти в тех же выражениях, что и Андерссон, отмечал независимую манеру держаться встреченных ими к северо-западу от Ганзи бушменов и полную независимость последних от банту и койкоинов[139].

Впечатления этих путешественников перекликаются с теми, которые производили бушмены южной Калахари на Д. Ливингстона в 40х гг. ХIХ в.: "Несколько бечуанов могут прийти в деревню, где живут бакалахари (одно из бечуанских племен, в отличие от бушменов, действительно загнанное в пустыню А.К.) и безнаказанно распоряжаться всем, но когда эти же авантюристы встречаются с бушменами, они бывают, вынуждены сменить высокопарно–деспотический тон на тон раболепной лести: бечуаны знают, что если они ответят отказом на требование от них табака, то бушмены, вольные дети пустыни, могут решить дело в свою пользу посредством отравленной стрелы"[140]. Примерно то же писал Томас Арбуссе о бушменах Басутоленда[141]; и даже в 60-х гг. ХХ в. один из самых старых информантов Ричарда Ли говорил антропологу: "Я всегда даю табак !кунг. Если не давать – никогда не знаешь, когда в тебя полетит отравленная стрела"[142]. Примечательно, что это говорил старик. В середине ХХ в. даже бушмены намибийской части Най Най уже испытывали комплекс неполноценности, сравнивая себя со скотоводами или проезжими шахтерами-куангари в Самангайгай[143].

Процессы аккультурации, которые привели к развитию этого комплекса, раньше всего начались на торной дороге торговцев слоновой костью в северо-западной Калахари: Нгами – Ганзи – Ритфонтейн. Еще в 1862 г. один из орламских слуг Чапменов (по имени Герт) украл у них несколько лошадей и укрылся у местных бушменов. По слухам, он подговорил их оказать вооруженное сопротивление попыткам вернуть животных, и лошади так и не были возвращены[144].

В 1874 в районе колодцев Ганзи поселился некий Хендрик ван Зел (Hendrik van Zyl). Это был бурский авантюрист, потерпевший неудачу в своей политической карьере в Трансваале и решивший основать в Ганзивельде нечто вроде собственного княжества. Он совершил свое первое путешествие к озеру Нгами в 1868 г. и получил от верховного вождя батавана Лечулатебе разрешение охотиться в Нгамиленде. Там он охотился в 1868-1872 гг., затем вернулся в Трансвааль, продал слоновую кость и всю свою недвижимость, и в 1874 г. вернулся в Ганзи вместе с женой, двумя взрослыми сыновьями, а также многочисленными слугами и помощниками. Здесь он даже выстроил себе двухэтажный каменный дом.

Обложив данью местных бушменов, ван Зел начал совершать охотничьи экспедиции на северо-запад от Ганзи, т.е. в сторону Каукаувельда. Он или его слуги точно охотились в /Кай /Кай, а особенно часто – в /Гамвельде в 1874–1879 гг.[145]. Эти районы находятся, соответственно, на восточной и южной периферии Най Най.

О поведении "неукротимого" ван Зела, который произвел впечатление на верховного батаванского вождя своим "хорошим характером и меткой стрельбой"[146], дает представление приводимый ниже эпизод. Он взят из художественного произведения В. де Клерка, посвященного знаменитому "Треку Жажды" небольшой группы бурских колонистов, решивших пересечь Калахари с юга на север и поселиться на берегах реки Окаванго.

В начале трека от колодцев Ритфонтейн к реке Окаванго (1878 или 1877 г.) один из бурских детей заблудился в буше и был убит местными бушменами. Узнав об этом, ван Зел разослал во все стороны гонцов с приглашением бушменам принять участие в празднике за его счет. Гости прибывали несколько дней, и когда ван Зел решил, что бушменов набралось достаточно, он устроил пиршество и попойку в специально выстроенном краале (огороженном лагере). Дождавшись пока бушмены напились, ван Зел приказал связать их и доставить на то место, где был убит ребенок. Здесь он выстроил бушменов в шеренгу, раздал бурским колонистам ружья, и приказал стрелять. Те отказались. Тогда Зел приказал стрелять их бушменским слугам (очевидно, что возможное наказание за отказ исполнить "приговор" было для бушменов совсем не такое, как для буров).

Загремели выстрелы, и когда рассеялся дым, "старый Зел", попыхивая трубкой, подошел к трупам и пересчитал их. Было убито тридцать три человека, включая женщин и детей; причем вряд ли хотя бы один из бушменов, имевших хоть малейшее отношение к убийству бурского ребенка, осмелился бы прийти к ван Зелу "в гости"[147].

Источником приведенного описания де Клерка наверняка были дневники В.Джордана, койкоинского метиса, участвовавшего в Треке Жажды, а тому рассказал о расстреле один из его непосредственных свидетелей. Убийство тридцати трех бушменов, возможно, произошло, в пределах Най Най, хотя прямых указаний на это в литературе нет.

Кроме этого случая, Э. Вилмсен, цитируя Принсло и Гоша[148], приводит данные еще об одном столкновении бурских «треккеров жажды» с бушменами Каукаувельда. Точное место событий определить пока невозможно, но некоторые детали позволяют предположить, что оно произошло в пределах Най Най. Треккеры «зимовали», т.е. пережидали сухой период 1878 года в «Тебравельде» (это название происходит от названия бушменского колодца Деборагу, см. карту № 2). Бушмены вначале убили отравленной стрелой лошадь поселенцев, а затем и одного бура, отправившегося на охоту в буш. Поселенцы в отместку открыли ружейный огонь по первым встреченным !кунг и «убили стольких из них скольких смогли», хотя, «Мы не смогли найти достаточно много (бушменов). У этих бушменов был вождь, или капитан «бергдамара», более хитрый и опасный, чем змея»[149]. «Бергдамара» в данном случае означает «гереро» (вспомним о Герте из экспедиции Чарльза Андерссона; см. с. 36 выше).

Что же касается Хендрика ван Зела, то он в конце 1879 г. был ограблен орламами Гобабиса и приговорен ими к смерти. Ночью он бежал, и был убит годом позже на пути к реке Кунене (по слухам – своим койкоинским слугой)[150].

После смерти ван Зела потестарный вакуум к западу от озера Нгами стали заполнять батавана. К 1879 г. они уже имели ружья, лошадей, волов и фургоны; все это они получили в результате интенсивной торговли слоновой костью[151]. По данным Р.Ли батавана стали организовывать летние охотничьи экспедиции в долину /Кангва с начала 1880х гг. Один из информантов Р.Ли описывает эти экспедиции так: "Когда мы, тавана впервые пришли в эти места, все, что мы могли увидеть, это следы на песке. Мы недоумевали: где же сами люди, и кто они? Мы находили их поселения, но они всегда были пустыми, потому что как только мы замечали незнакомцев, они разбегались и прятались в буше. Мы сказали: "О, это хорошо, что эти люди нас боятся, они слабы, и мы легко подчиним их себе. Так мы и сделали. Не было ни столкновений, ни убийств. Мы просто говорили: "Эй, подойди сюда, дай мне воды", или: "Эй, приведи мне эту лошадь", и они приводили… Хорошо, что они нас боялись, потому что если бы они стали сражаться, мы бы перебили их всех"[152]. Учитывая изложенные выше эпизоды столкновений бушменов Каукаувельда с «треккерами жажды» и Х. Ван Зелом, можно предположить, что именно деятельностью последних было вызвано стремление !кунг района /Кангва прятаться при появлении вооруженных и конных незнакомцев, а также покорность бушменов.

Сравнивая рассказ батаванского информанта Р.Ли и описание Д.Ливингстона, приведенное на стр. 49 выше, можно заметить, как изменилась модель взаимоотношений тсвана и бушменов в Калахари за сорок лет (1840-1880). На этапе медленной инфильтрации небольших групп пеших скотоводов, имевших оружие, сравнимое по эффективности с бушменским, охотники-собиратели ведут себя независимо с достоинством, и нередко – довольно бесцеремонно. Первые попытки (в начале XX в.) относительно немногочисленных скотоводов-банту (гереро из Ботсваны у которых не было ружей) выпасать скот на бушменских территориях в районе Каракувисы (этот район находится примерно на 300 км западнее долины /Кангва) заканчились убийством нескольких банту и прекращением выпаса скота[153]. Каракувиса (Каракобис) представляла собой в это время далекую периферию потестарного влияния батавана, а вот в долину /Кангва (на территории Ботсваны) батавана прибывали в фургонах, запряженных волами, имея лошадей и огнестрельное оружие, и, соответственно, их взаимоотношения с местными бушменами складывались по-иному.

Батавана, в отличие от белых колонистов в Капской провинции ЮАР или матабеле на востоке Калахари, ставили своей целью не уничтожить бушменов, а подчинить их своей власти, включить в систему «вассальной» зависимости "мафиса". В этой системе бушмены, жившие на периферии племенных владений батавана, пасли оставленный на их попечении скот, выполняли повинности по переноске мяса во время охотничьих экспедиций скотоводов и сообщали о приближении к племенным границам врагов. Взамен они имели право пить молоко выпасаемых животных и оставлять себе некоторую часть приплода, т.е. получали даже некоторые выгоды от установления таких отношений[154]. Вместе с тем, в случае неповиновения, пренебрежения своими обязанностями или кражи скота, их жестоко наказывали[155].

До 1925 г. банту не селились в долине /Кангва постоянно. Вначале батавана лишь направляли сюда летние (январь-март) охотничьи экспедиции, а первыми банту, поселившимися в /Кангва, были гереро. В 1905 г. они бежали из Намибии, спасаясь от немецких карательных отрядов, подавлявших их восстание, прошли сквозь Най Най и поселились на берегах озера Нгами. Согласно данным Р. Гордона, гереро стали совершать летние выпасы своего скота сразу же после поселения в Ботсване, т.е. начиная с 1906 г. В 1917 г. они получили официальное разрешение от колониальной администрации Юго-Западной Африки (современная Намибия) выпасать в Най Най скот, при условии, что они не будут здесь охотиться и враждовать с бушменами. Однако в 1935 г. до администрации дошли сведения о том, что несколько бушменов были убиты на границе в столкновениях с гереро. В Най Най были посланы полицейские патрули из Хрутфонтейна (Ю.З.А.) и Мауна (Бечуаналенд), гереро были выдворены из района, и всякое поселение в нем не-бушменов было запрещено[156]. Вот это состояние "покоя", продолжавшееся в Най Най (до прибытия экспедиции Маршаллов) всего 16 (1935-1951 гг.) лет, и застали исследователи, а Лорна Маршалл ошибочно приняла его за исконное. Данные о пребывании гереро в Най Най в период 1935-1951 гг. и их взаимодействии с бушменами противоречивы и нуждаются в дополнительном исследовании[157] На ботсванской же стороне Най Най в 1925 г. появились первые постоянные поселения гереро у колодцев /Кангва, затем сюда переселились их хозяева – батавана, и к 1962 г. общее количество скотоводов в долине /Кангва составляло уже 340 человек, причем, как уже отмечалось, лишь у одного источника (Добе) бушмены жили без банту[158].

Подводя итоги, следует признать, что данные Лорны Маршалл о миролюбии бушменов «Зу» (такое название, сокращение от Zhu/twãsi, предлагает Э.Вилмсен ) района Най Най в середине XX в. отражают ситуацию консервации традиционного образа жизни бушменов в условиях «бантустанизации» системы колониального управления Юго-Западной Африки. Этому периоду, который продолжался примерно 25 лет лет (1935-1960гг.) предшествовали следующие события:

1). период спорадических контактов бушменов с белыми охотниками (1870-1890 гг.);

2). «проход» через Най Най бурских участников «Трека жажды», скорее всего в 1976–78 гг., вероятно сопровождавшийся отдельными вооруженными столкновениями между бушменами и белыми;

3). «проход» через Най Най повстанцев гереро в 1905 г. во время которого некоторые из бушменов были проводниками немецкого карательного отряда[159]. При этом следует учитывать и такие свидетельства, согласно которым «проход» гереро для некоторых общин Най Най остался практически незамеченным. Вот что, например, рассказывала американской исследовательнице бушменка Ниса о своем детстве, которое приходилось как раз на начало двадцатого века: «Когда я росла не было ни коров, ни коз, и я не знала кто такие гереро. Я никогда не видела других людей кроме Зу /хоанси и не знала ничего другого кроме жизни в буше»[160]. Ниса выросла в /Гауша[161], и ее рассказ – это не ответ на конкретные вопросы этнографа, а попутное замечание, вкрапленное в рассказ о своей жизни.

4). начальные попытки летнего выпаса скота, по крайней мере у колодцев Гура и /Гауша, скотоводами-гереро из Ботсваны (1906-1935 гг.). Учитывая замечание, приведенное в конце предыдущего абзаца, следует признать, что 1906 г. – это весьма условная датировка, и степень воздействия гереро на традиционное поведение !кунг намибийской части Най Най в начале XX в. – пока открытый вопрос.

Все перечисленные эпизоды могут рассматриваться как начальные этапы аккультурации, сопровождавшиеся (в какой мере – предстоит еще выяснить) интимидацией бушменов, но не разрушением их традиционной экономики. Они должны были стимулировать те аспекты социальной жизни бушменов, которые связаны с уклонением от конфликтов, как формой разрешения социальных проблем. С другой стороны, как будет отмечено ниже, анализ реальных гомицидных конфликтов, имевших место в бушменском обществе в 1930- 1955 гг., показывает, что они вполне могли быть в конечном счете следствием начальных контактов бушменов с белыми охотниками и скотоводами-банту. Таким образом начальная аккультурация вероятно оказывала воздействие на уровень гомицидных столкновений в бушменском обществе в двух противоположных направлениях. Наш конечный вывод будет таким: не исключено, что в доконтактный период уровень гомицида у !кунг Най Най был несколько выше, чем тот, который описан Ричардом Ли для 1930-1950х гг., но порядок потерь должен был быть примерно тем же. Иными словами, возможно, что уровень гомицида в Най Най в середине XIX в. был ниже, чем в аборигенной юго-восточной Австралии не в шесть (см. стр. 31 выше и гл.II), а, скажем, в четыре раза.

11. Территориальная организация бушменов долины /Кангва

Из материалов, изложенных в предыдущих разделах, ясно, что, оценивая описания территориальной организации бушменов Добе в 60х гг. ХХ в., необходимо учитывать фактор аккультурации. Участники Гарвардской экспедиции под руководством Р.Ли использовали различные названия для обозначения изучавшейся ими ботсванской части популяции !кунг. Условное название "район Добе" при этом могло означать: а) собственно колодцы Добе;

б) район долины /Кангва; в) совокупность районов /Кангва и /Кай /Кай; г) совокупность районов /Кангва, /Кай /Кай и /Гам (см. карты № 3 – 5). Между картами Л.Маршалл и Р.Ли[162] есть серьезные расхождения в части координат расположения колодцев в долине /Кангва, но – не в районах /Кай /Кай и /Гам-/Гун/га. Для целей нашей работы эти расхождения не принципиальны, поскольку нас интересует только взаимное расстояние между колодцами. Отметим все же, что расположение колодцев в районе /Кангва, указанное Ричардом Ли, вероятно является более правильным, во-первых, потому, что он работал в основном в этом районе; а во-вторых, потому, что колодцы скорее всего располагаются по «руслу» /Кангвадум, а оно совпадает на картах Ли и карте аэрофотосъемки Ботсваны[163]. Район, который Л.Маршалл называет /Гам, члены Гарвардской экспедиции обычно называют /Гам-/Ду /да. Колодцы /Гам расположены в Намибии, а /Ду /да (/Гун /га в орфографии Л.Маршалл) – в Ботсване.

В 1968 г. бушменское население /Кангва составляло 425 чел., а /Кай /Кай –144 чел. Согласно картам  № 3-5 !кунг /Кай /Кай должны были распределяться по трем бэндам: /Кай /Кай, /Гвиа и /Твихаба. Следовательно, средний размер бэнда составляет в районе /Кай /Кай 48 чел. Размеры бэндов у источников /Гам по данным Л.Маршалл – 44 и 38 чел., что примерно совпадает с данными Р. Ли и Н. Хауэлл[164]

По данным Р.Ли и Н.Хауэлл, размеры лагерей ("чу/о", а не "н//абеси") в /Кангва составляли 20 чел. В своей ранней работе[165] Р.Ли предлагал отказаться от обозначения территориальных объединений !кунг термином "бэнд" в пользу термина "лагерь" (чу/о).

В /Кангва имеются 9 близко расположенных друг к другу постоянных водных источников. Разделив количество бушменского населения /Кангва на (425 человек, данные 1968 г.,[166]) на 9, получим около 47; это предполагаемый средний размер бэнда в данной долине в доаккультурационной ситуации. Учитывая, что 340 банту также заполняют некоторую экологическую нишу, а кроме этого, – что скотоводство позволяет поддерживать более высокую плотность населения по сравнению с охотой и собирательством, следует ожидать, что без банту средний размер бушменского бэнда в /Кангва колебался в пределах 50-60 человек. Это выше, чем размер самых крупных бэндов во всем остальном Каукаувельде [из тех, по которым имеются этнографические данные, сравн: 47, 42, 38, 35 человек и т. д.[167]

Мы уже говорили, что долина /Кангва имеет более благоприятные экологические условия по сравнению с намибийской частью Най Най. Равнина северо-западной части Калахари имеет равномерный уклон в сторону оз. Нгами, т.е. на восток, а /Кангва находится непосредственно к северо-востоку от холмов Аха, задерживающих влагу муссонных дождей, приходящих именно с северо-востока. Само название – долина /Кангва («/Кангвадум» по-бушменски) – указывает на то, что здесь имеются выраженные древние водотоки (см карту № 4).

Далее мы еще будем обсуждать влияние, которое оказывают древние русла (омурамбы) на экологическую продуктивность прилегающих областей. Сейчас же отметим, что имеются данные о том, что продукты охоты играли в /Кангва, когда там не было банту, более существенную роль в питании бушменов[168], и сделаем некоторые предварительные выводы по этому району:

а) постоянные свободные передвижения !кунг в пределах "лагерей" (чу/о) – результат аккультурации (конкретный ее механизм нас сейчас не интересует) Лагерь (чу/о) в традиционной социальной системе !кунг не является, в отличие от бэнда (н//абеси), структурной единицей социально-территориальной организации;

б) возможно, что в прошлом территориальная организация бушменов /Кангва имела существенные отличия от таковой у !кунг намибийской части дема Най Най. Но при этом степень территориальности !кунг долины /Кангва в доконтактной ситуации могла быть только выше, чем намибийской части дема, но никак не ниже, как это следует из описаний Ричарда Ли. В любом случае, оценивая выводы Р. Ли следует иметь в виду, что он работал среди намного более аккультурированных !кунг, по сравнению с той частью популяции, которая известна в антропологии благодаря работам Лорны Маршалл.

12. Территориальная организация и агрессия у !кунг омурамбы Оматако (Намибия)

Единственные данные о кровавых столкновениях !кунг, принадлежащих к бэндам различных территориальных "кластеров" (или, по терминологии Х.Хайнца, – "нексусов"), содержатся в опубликованных воспоминаниях Иоахима Вильхельма, немецкого колониста из Отжитуо (омурамба Оматако). И.Вильхельм, фермерствовавший в Отжитуо в 1914-1919 гг. , описывая образ жизни !кунг, приводит, в условно настоящем времени, данные о вооруженных конфликтах между !кунг омурамбы Оматако (группа "но//аун", т.е. "люди омурамбы") и бушменами кластера Каракувисы (тоже Оматако; к северо-востоку от но//аун). Участники другого описываемого Вильхельмом конфликта – также бушмены Каракувисы и !кунг Каукаувельда.

Бушмены Каракувисы, "например, – как пишет автор, – заходят во время дождливого сезона на юг, на территорию но//аун в поисках вельдкоса, и, в первую очередь, – меда"[169]. В результате столкновения с хозяевами территории происходит убийство (кто пострадал первым, Вильхельм не сообщает). В ходе последующего акта мести лагерь обидчиков выслеживается окружается, и все его обитатели, включая женщин и детей, уничтожаются[170]. Традиционная система собственности на растительные ресурсы и социальная организация бушменов омурамбы Оматако во всем, кроме наличия (если верить сообщению Вильхельма) кровавых межобщинных столкновений, соответствует образцу, этнографически зафиксированному для Най Най[171].

Описание И.Вильхельма напоминает единственный случай межобщинной распри в Най Най (см. стр. 36-37 выше). Там тоже распря, вероятно, произошла из-за кражи меда, но была "семейной", видимо потому, что оба бэнда принадлежали к одному территориальному кластеру. Следует отметить, что бушмены Каракувисы, если они, согласно Вильхельму, действительно совершали походы за медом, расположенным на территории общин чужого кластера, то они делали это вполне провокационно, так как по обычаям !кунг (равно как и бушменов Капской провинции и Басутоленда) хозяин меда вправе убить вора (см. выше, стр. 30).

Если данные И.Вильхельма надежны, то к какому времени относятся эти столкновения, и чем вызвано фактически провокационное поведение бушменов Каракувисы?

Известно, что первые немцы появились в Юго-Западной Африке (в бухте Людериц-бэй) в 1889 г.[172]. Немецкие колониальные отряды пришли в Ритфонтейн (район примыкающий к /Гамвельду с юга) в 1897 г.[173] Следовательно, данные И.Вильхельма относятся, скорее всего, к периоду между 1897 и 1919 гг., т.е. к позднему колониальному периоду в истории Намибии.

Известно также, что еще в 1860-1865 гг. Каракувиса была базой известного английского охотника на слонов Фредрика Грина[174]. Данных о том, какое воздействие деятельность Ф.Грина оказала на традиционные формы поведения !кунг в литературе отсутствуют, но известно, что бушмены обычно помогали белым охотникам в качестве следопытов или наемных стрелков. Иногда охотники даже оставляли им в подарок ружья после окончания охотничьих сезонов[175]. Таким образом, вызывающее поведение бушменов Каракувисы вполне могло оказаться следствием деятельности Ф.Грина. Строго говоря, и в отношении гомицида в районе Най Най вполне разумно предплолжить, что он был в значительной степени индуцирован контактами бушменов с белыми и банту. Девять из десяти этнографически задокументированных убийств (1930-1950гг.) произошли в результате распри бушменских семей из общин /Гауша и Тсумкве. Тсумкве же, согласно архивной карте приведенной в книге Э. Вилмсена[176], находится на караванном пути от озера Нгами (через долину /Кангва) к Каракувисе. На карте 1993 г. этот путь отмечен как проселочная дорога[177]. Тсумкве в 1980-х гг. был выбран администрацией Юго–западной Африки как центр концентрации бушменского населения Восточного Бушменленда и база бушменского разведовательного батальона «Омега», использовавшегося в анти-партизанской войне в Намибии и Анголе войсками ЮАР. Наше предварительное предположение заключается в том, что вероятность асоциального поведения лидеров общины Тсумкве (таких, например, как ≠Гау) могла существенно повышаться в результате их (и/или их родителей) контактов с белыми и банту на караванном торговом пути. В результате таких контактов лидеры бушменских общин могли повышать свой престиж, получая в результате обмена имущество и оружие. Вполне вероятным результатом такого повышения престижа могло быть возникающее неуважение к традиционным нормам общинного землепользования, т.е. использование ресурсов чужих н!оре без согласия их владельцев (пример такого поведения «главы бэнда» у бушменов !ко 1960-х годов приводит Х.Хайнц[178]). В традиционной системе межобщинных отношений подобное поведение почти автоматически ведет к кровавой распре. Впрочем, описанная выше схема изменения динамики потестарных межобщинных отношений в северной части Най Най и в Каракувисе в конце XIX – начале XX вв. является пока лишь гипотезой, основанной на том факте, что все три случая известных в литературе межобщинных распрь бушменов !кунг связаны с общинами, находившимися в центрах ранних торговых и охотничьих контактов бушменов с белыми охотниками и банту. Мы надеемся, что ситуацию, по крайней мере с историей бушменов Каракувисы, смогут прояснить воспоминамия белого пионера исследований этого района – Фредрика Грина, которые были напечатаны в 1870-х гг. в газете «Illustrated London Times”[179], и нам пока недоступны.

Кроме того, в русле омурамбы пищевые ресурсы (в том числе и растительные) располагаются более линейно, чем в орографически монотонной местности[180]. «Орографически монотонная местность» в данном случае означает плоскую равнину без возвышенностей, котловин и русел древних рек. Линейность же в модели Дайсон-Хадсон – Смита соответствует предсказуемости ресурсов. Одновременно ресурсы в древних руслах (омурамбах в Калахари; вади, сайрах других пустынь) являются более обильными по сравнению с монотонными участками местнос