Джемс В. Каннингем

С НАДЕЖДОЙ НА СОБОР

К оглавлению

Номер страница после текста на этой странице

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ОБСУЖДЕНИЯ И СОВЕЩАНИЯ: ВЫСШЕЕ УПРАВЛЕНИЕ

Манифест о веротерпимости, изданный в пасхальное воскресенье 17 апреля 1905 года, предоставил неправославным религиозным обществам законное право регистрации, наличия церковных руководителей, имеющих право выступать от их имени, приема обращенных из других обществ и из православной Церкви вместе с детьми моложе четырнадцати лет, освобождения их духовенства от воинской повинности, присвоения и употребления официальных церковных титулов, до сих пор применявшихся лишь к православному, латинскому и лютеранскому духовенству. Указ отменял политические ограничения, связанные с принадлежностью к запрещенным религиозным обществам, и не воспрещал правительственным чиновникам формально менять религию. Он разрешил бывшим мусульманам отказаться от перехода в православие; бывшим униатам или их потомкам выйти из православия и перейти в католицизм латинского обряда; бывшим лютеранам, перешедшим в православие по политическим, экономическим и социальным причинам, вернуться в свою бывшую религию; тысячам сектантов и староверов, не име-

124

юшим официально религии или лишь номинально православным, открыто исповедовать свои религии. Точных данных о тех, кто воспользовался возможностью переменить религию, не имеется, но можно предположить, что лишь от полумиллиона до миллиона бывших униатов перешли в католицизм латинского обряда. Подобные цифры, скорее всего, характеризовали действия и представителей других вероисповеданий.

Правительство надеялось, что объявление указа частично приведет к миру в стране. Но полного применения указа не было из-за опасения, что слишком многие воспользуются им. Ограничения к неправославным на практике не были сняты, ибо местные чиновники относились к указу враждебно.

Не прошло и месяца, как последовало новое серьезное поражение на японском фронте — гибель в Цусимском проливе Балтийского флота 14-го и 15 мая. В Соединенных Штатах происходили мирные переговоры с японцами, закончившиеся Портсмутским договором. Они полностью поглощали время и внимание Витте до середины сентября, и надежда на созыв Собора в мае 1905 года потонула вместе с флотом. Царь, его министры и чиновники были заняты завершением войны и общественными беспорядками. Победоносцев же и его помощники воспользовались событиями и всячески старались оттянуть начало Собора. Теперь обер-прокурора поддерживал отец Философ Орнатский, который, пораженный убийством 4 февраля Великого князя Сергея Александровича, дяди царя и московского генерал-губернатора, и неудачами в японской войне, считал, что с церковной реформой следует подождать до лучших времен. В "Свете"Орнатский поместил статью, в которой говорилось, что предоставление религиозной терпимости при таком стечении обстоятельств было ошибкой.

Озабоченность Орнатского разделяло Московское Православное общество. В эту группу входило около 60 человек , миряне и духовенство, включая таких лиц, как Лев А. Тихомиров, Федор Д. и Александр Д. Самарины, др. Алексей Корнилов, лейб-врач великих княжен, и отец Серафим Ост-

125

роумов, выбранный вскоре в Государственную Думу. Все они были согласны друг с другом в том, что нужно освободить Церковь от государства, но когда обсуждение вопроса о реформе перешло в Синод, они испугались, что Синод заду» шит настоящую реформу, подвергнув ее глубоким изменениям. Они не одобряли "петербургский образ действия" и предполагали, что Витте и митрополит Антоний сговорились попытаться создать патриархат, облеченный папской властью, который лишь ухудшит судьбу простого священника.

В самом Московском обществе возникли разногласия между белым духовенством и их коллегами-мирянами. Миряне, в отличие от духовенства, в общем одобряли восстановление патриархата. Они чувствовали, что страх перед чрезмерно сильным патриархом преувеличен, что патриарха легко держать под контролем постоянных Соборов и Синода, ответственного перед Соборами. В этом они солидаризировались с петербургской группой "Тридцати двух", особенно с отцом Георгием Петровым и с отцом Михаилом Горчаковым. Ни один из них не видел угрозы интересам белого духовенства в реформированной Церкви, управляемой на началах соборности.

Московское духовенство снова и снова повторяло требование, чтобы всех епископов избирали духовенство и миряне и чтобы первичной организационной единицей был приход, а не епархия. Власть епископов должна быть сильно урезана. Нужно ликвидировать ограничения к продвижению в епископат белого духовенства. Его нужно уравнять в правах с духовенством Запада. Пока не будет гарантии этих принципов, московская группа не согласится на созыв Собора.

На это поспешил откликнуться волынский епископ, порицавший как петербургскую группу "Тридцати двух", так и группу московского духовенства, и утверждавший, что если православная Церковь хочет остаться истинной наследницей и преемницей апостольского предания, то она должна быть устроена согласно канонам, восходящим ко времени вселенских Соборов, строгое толкование которых не оставляло места делегатам-мирянам или формальному представи-

126

тельству духовенства. Каноны говорят ясно, что только епископы имеют право решающего голоса на вселенских Соборах. Духовенство и миряне могут влиять на Собор, но их мнение может быть лишь консультативным. Если действительно епископам понадобилась бы помощь советников-специалистов, это можно сделать "за кулисами". Антоний (Волынский) отвергал мысль, что епископы нечувствительны к нуждам белого духовенства и общества вробще. Монахи — тоже выходцы из народа и вряд ли чужды ему. Епископы — выходцы из монахов. Значит, и они из народа. Если кто-нибудь и мог бы возвыситься над чиновниками-бюрократами, то это скорее монах, который в силу своего сана и положения более беспристрастен.

Храповицкий вообще порицал искусственное деление духовенства на белое и черное. В 20-м веке такие титулы, как игумен, архимандрит и пр., были номинальными, как и многие гражданские названия чинов. Власть современного епископа не больше власти протоиерея или секретаря консистории. А как раз эти должности занимало белое духовенство. Кто может сказать поэтому, что у белого духовенства нет власти или влияния? Как священник, так и епископ — оба жертвы одной бюрократической системы. Конфликт между ними лишь заведет в тупик русский Собор. Нет смысла утверждать, что архиереи назначаются неправильно. Если это так - то же относится и к белому духовенству.

Храповицкий неустанно повторял, что Писание и каноны нигде не проповедуют парламентаризм, и апостольское преемство не разрешает его. Епископы, будучи преемниками апостолов, ответственны перед Богом. Апостолы и отцы Церкви, вместе с отцами русской Церкви, считали и считают, что отвечают за Церковь только епископы. Эта традиция воплощена в постановлениях вселенских и поместных Соборов. Освободите епископов от бюрократии и от контроля светской власти, и они освободят всю Церковь!

Волынского епископа горячо поддержали его бьюшие студенты и приверженцы в Москве и Казани. Называя себя "Новой школой", они проповедовали, писали и сообщали

127

печати свой взгляд в защиту русского патриарха, сильного епископата и продолжения монашеской монополии на епископские назначения "Новая школа" нанесла значительный удар идее церковной реформы и расширила брешь между белым и черным духовенством

Московское духовенство и миряне-богословы ответили Храповицкому и "Новой школе" энергичным и громким несогласием, утверждая, что точный анализ, внимательное изучение вселенских Соборов, а особенно поместных Соборов, например собиравшихся в Сардике, Риме, Карфагене и Аравийской Бостре, даже до Никейского Собора 325 года, показывают, что миряне и духовенство саном ниже епископа принимали в них полное участие, имея голос в решениях Соборов Больше того, устройство Церкви в апостольские времена не было таким сложным, как оно стало позже в Римской империи Поэтому нереально приписывать всем существующим и сегодня правилам апостольские санкции Что действительно нужно было бы сделать - это почувствовать дух Соборов и соборных постановлений и представить себе их возможное применение к условиям России 20-го века Узкий Собор архиереев, который бы утвердил дискредитированную синодальную коллегию, не был бы принят массой русских верующих Приведя множество имен канонистов, восточных и западных, от византийских и римских времен до 20-ю века, московские эксперты считали, что участие мирян было обычным явлением В наше время реорганизация православного управления в Оттоманской империи в 1856 году — которая была частью крупной общей реорганизации оттоманского управления, — дала мирянам постоянное легальное участие в делах вселенской патриархии Больше того, в независимом Греческом королевстве, в церковном управлении Сербского королевства, в восстановленном патриархате Болгарии и в Румынии миряне занимали надлежащее положение в синодальном управлении упомянутых выше поместных Церквей Даже в Австро-Венгерской империи недавняя конференция православных иерархов в Карловцах включила мирян в управление православной Церкви Поэтому

128

практическое применение норм канонического права восточной православной Церкви в наши дни постоянно подразумевало и участие мирян Возвращение к жесткому, косному толкованию прошлого было бы грубой ошибкой. В 1848 году в письме православных патриархов папе Пию Девятому они, патриархи, настаивали на том, что истинный хранитель православной веры — верующий народ Исключение мирян означало бы потерю доверия православных верующих

В поддержку этих взглядов выступил архиепископ финляндский Сергий (Страгородский), человек, много впоследствии пострадавший за православную Церковь, первый местоблюститель, а затем - при Сталине — патриарх Сергий не видел противоречия между канонами и привлечением мирян и белого духовенства к активному участию в российском Соборе с правом решающего голоса Без участия мирян было бы поставлено под сомнение доверие к любым действиям Собора Главными участниками будущего Собора были шестьдесят три епархиальных архиерея российской поместной Церкви, но, кроме них, были бы и другие участники с решающими правами, включая викарных епископов важных кафедр, приглашенных их епархиальными архиереями Кроме того, каждая епархия послала бы двух представителей от своего белого духовенства, настоятелей крупных приходов и четырех представителей от организаций мирян, совместно с профессорами канонического права и церковной истории духовных академий, семинарий и наиболее значительных университетов России Все они должны иметь право решающего голоса на Соборе Сергий соглашался с Московским обществом в том, что на прежних российских Соборах, например на Соборе 1666 - 1667 годов, участие мирян и белого духовенства со всеми правами было очевидным Затем наступил трагический раскол, причиной которого были своеволие и исключительность епископата. Было бы безумием повторить эту ошибку.

В продуманной статье под названием "Восстановление Соборности в Русской Церкви" профессор Киевской Духовной Академии Владимир Завитневич, один из выдающихся

129

русских церковных историков начала 20-го века, определил соборность как постоянный обмен, взаимное чередование, постоянное взаимодействие между духовенством и мирянами как двумя группами в христианском сообществе, а также между церковными и гражданскими лицами различного уровняв Церковь русская умирает, пишет Завитневич. Собор нужен непременно. Лишь Собор сможет восстановить соборность по-настоящему. Как только почувствуется его действие в церковной жизни, уменьшатся и враждебность староверов, и антагонизм интеллигенции. Церковь воспрянет от своих закостенелых форм и от анахронизма и сможет быть примиряющей силой как в религиозной, так и в гражданской жизни. Завитневич упомянул несколько специальных областей — например образование, чтобы показать, как будет проходить эта работа.

Различия между несколькими школами на Соборе не непреодолимы. Если бы Собор был созван в мае, их можно было бы устранить легко и быстро. Отсрочка же Собора означала и рост разногласий. Постепенно развивались непримиримые взгляды, так как политические события добавили к ним еще и политическую окраску. Так, весной главной целью петербургского белого духовенства был сам созыв Собора. А уже осенью у многих священников возникли и другие заботы. Они стали подозревать, что восстановленный на Соборе патриархат не будет защищать их интересы. В нем стали видеть символ создания консервативного церковного учреждения для поддержания реакционного режима. Различные школы мышления постепенно вовлекались в политические споры, распространившиеся по империи, особенно после того, как события вынудили колебавшегося государя издать Октябрьский манифест и пообещать созвать Думу.

27 июля, когда Витте был в Америке, а Синод не был созван, обер-прокурор распорядился провести голосование всех архиереев русской Церкви. Он был уверен, что они, будучи

130

его ставленниками и консерваторами, поддержат его намерение как можно меньше реформировать церковное управление. Спомощью "своих"архиереев обер-прокурор хотел справиться со сторонниками более крупной реформы. Он был готов внимательно выслушать канонистов, оказав им почести, но не принимая их критику к исполнению.

Указ, изданный от имени Его Императорского Величества, повелевал архиереям дать подробные ответы на поставленные вопросы, высказать мнение по тем проблемам, которые были намечены в марте. Они должны были опросить своих советников и представить отчеты Победоносцеву к 1 декабря. Таким образом, надежда на Собор в 1905 году рухнула. Князь В. П. Мещерский (1839 — 1914), редактор консервативного журнала "Гражданин" и один из влиятельных царских советников, горько порицал Победоносцева за создание нового культа фанатизма, такого же вредного и подтачивающего силы Церкви, как и "иезуитство" графа Алексея Аракчеева, главного советника Александра Первого, и как культ рационализма, сухого и бесплодного "деизма" графа Дмитрия Тол сто го, прокурора Синода и министра просвещения при Александре Втором. При обоих государственных мужах православная Церковь, будучи очень жизненной, теряла свою творческую силу. Князь Мещерский обвинял Победоносцева в попытке снова повредить Церкви вместо того, чтобы освободить ее.

На протяжении сентября, октября и ноября громоздкая бюрократия епархиальных управлений зашевелилась. Вопросы, заданные наверху, были включены в повестку дня собраний епархии. В некоторых случаях были созваны Особые совещания духовенства и светских советников.

Вопросы, заданные Победоносцевым, касались следующих тем:

1. Состав Собора — кого следует пригласить для участия в нем и с какими полномочиями и правами;

2. Территориальное деление Церкви в будущем. Должны ли епархии соответствовать византийским митрополиям и римским областям;

131

3. Централизация или децентрализация церковного управления;

4. Назначение духовенства, его участие в обсуждении дел и в управлении государства, губернии, уезда, волости и села;

5. Церковный суд, его отношение к гражданскому управлению и его значение в законодательстве о брачных делах, касающихся русских православных, а также браков между православными и неправославными;

6. Перестройка епархиального управления;

7. Восстановление прихода, приходской общины;

8. Приобретение церковного имущества, управление им, отделение его от гражданской ревизии и восстановление его для искренне- и неподдельно-церковных целей;

9. Вопросы веры и отношения к другим православным Церквам (единоверцы и прочие православные), а также к латинянам, староверам, сектантам и протестантам. Вопросы поста, вопросы богослужебные и дисциплинарные.

Епископы удивили и огорчили обер-прокурора. Очень немногие из них согласились с тем, что действующее сегодня управление соответствует своему назначению и никакой церковной реформы не требуется. Большинство полагало, что нужны радикальные преобразования, вплоть до отделения Церкви от государства, если политические события приведут к созданию полностью секулярного государства, наподобие недавно установленного во Франции.

На вопрос, из кого Собор должен состоять, епископы волынский Антоний (Храповицкий), рижский Агафангел (Преображенский, 1854 -1928), саратовский Гермоген (Долганев, 1918) и епископы Ставрополя, Оренбурга и Екатеринбурга ответили, что лишь епископы должны быть членами Собора, так как канонические правила Первого, Четвертого, Шестого и Седьмого вселенских Соборов, предписывая ежегодные совещания епископов в каждой митрополии, не упоминают ни пресвитеров, ни диаконов. Значит, все присутствующие, кроме епископов, были лишь советниками или служащими без права решающего голоса. Больше того, такие поместные Соборы, как Карфагенский, Лаодикийский или

132

Антиохийский, даже не упоминали о присутствии кого бы то ни было, кроме епископов.

Епископ саратовский Гермоген (Долганев) высказал мнение, что следует выслушивать голоса белого духовенства и мирян как советников епископов, а не как отдельных групп. Миряне и отобранные представители организаций духовенства должны быть частью окружения каждого епископа на Соборе. Их отдельное представительство было бы неканонично, оно было бы на рушением протоколов вселенских и поместных Соборов. Агафангел Рижский считал, что присутствие отдельных заинтересованных групп привело бы к столкновениям. Епископ минский Михаил (Темнорусов, 1854 - 1912) добавил, что окончательные решения должны принимать епископы, так как именно им придется проводить эти решения в жизнь. Он настаивал также на том, что епископы — не представители мирян и духовенства, а прямые преемники апостолов, которым Христос дал власть вязать и решать на земле1.

Мнение Храповицкого, Преображенского, Долганева и Темнорусова не было преобладающим. Двадцать три архиерея были за участие мирян и духовенства на Соборе со всеми правами. Сюда входили: митрополиты петербургский Антоний (Вадковский), московский Владимир (Богоявленский), киевский Флавиан (Городецкий); архиепископы воронежский Анастасий (Добрадин, 1828 — 1913), новгородский Гурий (Охотин, 1829— 1912),харьковский Арсений (Брянцев), финляндский Сергий (Страгородский), литовский Никандр (Молчанов, 1852 — 1910); епископы иркутский Тихон (Троицкий, 1831 — 1911), владимирский Никон (Софийский, 1861 — 1908), холмский Евлогий (Георгиевский, 1868 — 1946), таврический Алексий (Молчанов, 1853 — 1914), орловский Кирион, самарский Константин (Булычев), смоленский Михаил (Ермаков, 1863 — 1929), уфимский Христофор, могилевский Стефан (Архангельский, 1861 — 1914), псковский Арсений (Стадницкий, 1862 — 1936),калужский Вениамин (Борнуков), архангельский Иоаникий и тобольский Антоний (Коржавин, 1856 — 1914).

133

Епископ псковский Арсений (Стадницкий) приводил слова Никодима, епископа Австрийской Далмации, вождя перестройки православной Церкви в Австро-Венгрии, который писал, что успехам православия в его стране способствовала темная связь мирян с духовенством и духовенства с епископатом. Верующий народ должен быть хранителем веры и церковного порядка. Без мирян епископат и духовенство не имели бы Церкви. Епископ Арсений, ссылаясь на Никодима Далматийского, отмечал, что народ хранит истинную веру, и это главное содержание ответа восточных патриархов папе Пию Девятому в 1848 году2. Епископ Никон Софийский ссылался на деяния апостолов (15, 4-35) и отмечал, что, когда Павел и Варнава пришли из Антиохии уладить спор о том, должны ли новообращенные христиане обрезаться и следовать всем предписаниям Закона Моисея, апостолы и пресвитеры собрались вместе в Иерусалиме и, обсудив вопрос, решили сообща, что христианам из язычников не обязательно проходить обрезание и придерживаться всех предписаний иудейского Закона. А иерусалимские пресвитеры соответствуют русскому белому духовенству, значит, и оно должно иметь право голоса на совещаниях. Итак, с точки зрения Священного Писания, было ясно, что не одним епископам подобает обсуждать дела и принимать решения. Как Никон, так и епископ Константин (Булычев), цитировали церковные источники — западные и восточные — послеапостольских времен, согласно которым духовенство и даже миряне участвовали в решениях раннехристианских Соборов^.

Митрополит Антоний (Вадковский) приложил к своему ответу мнение профессора Петербургской Духовной Академии Иоанна Соколова. При изучении византийской церковной истории — с 10-го до конца 12-го века — Соколов установил, что в известных случаях духовенство по-настоящему участвовало в патриарших Соборах. Это практики, по словам епископа Евлогия (Георгиевского), придерживалась и русская Церковь досинодальных времен4.

Поскольку было ясно, что традиция римской, византийской и русской Церквей разрешала духовенству и мирянам

134

участвовать в Соборах, Никон Владимирский понял, что в 20-м веке нужно выслушать все спорящие стороны, иначе рак, уже давно пустивший свои щупальца в Церковь, может оказаться фатальным. Следует оживить приход, преобразовать церковный суд, восстановить истинное сообщество всех чад Церкви — мирян и духовных, высших и низших, с как можно большим участием мирян и духовенства во Всероссийском Соборе. Вся Церковь должна быть собрана воедино, в едином живом союзе. Епископ псковский Арсений (Стадницкий) и другие привели мнение петербургского профессора Николая Заозерского, который также был за участие в Соборе не только епископов, но и духовенства и монахов, особенно игуменов таких монастырей, как Оптина Пустынь, представителей светской и церковной печати, богословов, писателей, журналистов, экономистов, адвокатов и специалистов из разных областей жизни. Это должно быть собрание всего народа для восстановления Церкви как духовной и гражданской силы империи.

Епископ могилевский Стефан (Архангельский) предостерег, что слишком точное применение постановлений семи вселенских Соборов или различных по местных Со боров древнего периода было бы опасным. Сравнивая постановления одного Собора и другого, он показал, что они время от времени менялись в зависимости от обстоятельств. Окончательно решать, кто будет представлен на Соборе и с какими правами, должен сам Собор. Со времени последнего вселенского Собора прошло более 1100 лет, поэтому не всегда возможно точно применять его постановления, ибо они были приняты в давно забытые времена. Никого специально каноны не исключали. Митрополит московский Владимир (Богоявленский) был за включение даже тех, кто оказывал Церкви сопротивление, кто боролся против нее, если они обязуются не использовать Собор для антицерковных целей.

Однако многие архиепископы и епископы, полагающие, что участие мирян и духовенства с совещательным голосом очень желательно, были против предоставления им права решающего голоса. Они отмечали, что постановления Первого,

135

Четвертого, Шестого и Седьмого вселенских Соборов склонялись в пользу решающего голоса лишь для епископов как преемников апостолов. Антоний (Храповицкий), самый консервативный толкователь, приводил случаи Антиохийского, Лаодикийского и Карфагенского поместных Соборов, подчеркивая, что решения там принимались лишь епископами, хотя участвовали в работе Соборов также миряне и духовенство.

Киевский митрополит Флавиан (Городецкий) отмечал свидетельство Игнатия Антиохийского о традиции епископского приоритета в древней Церкви. Когда на Халкидон-ском Соборе возникло возмущение, императорские посланцы потребовали от епископов восстановить порядок, что те и сделали. Они также вынесли окончательные решения, несмотря на протесты духовенства. Флавиан считал, что на вселенские Соборы собирались лишь епископы, хотя бывали и миряне и священники в качестве наблюдателей и советников. Свидетельства Писания и канонов сходились на том, что окончательное решение принадлежит лишь епископам. Так было в древней Церкви. Из Евангелия от Матфея (18,15-19) явствует, что когда Христос увещевал апостолов, то есть первых епископов, по-братски поправлять друг друга, Он дал им власть: что они свяжут на земли, будет связано на небеси, а что они отпустят на земли, то будет отпущено на небеси. Это главное в учении об апостольском преемстве. Епископ псковский Арсений (Стадницкий) и епископ холмский Ев-логий (Георгиевский) ссылались на тот же аргумент.

Пресвитеры допускались на вселенские и поместные Соборы с правом решающего голоса только когда они приезжали как представители своих епископов или митрополитов. Это позволяло сохранять принцип апостольского преемства. Но даже и тогда пресвитеру разрешалось представлять своего епископа лишь в том случае, если архиерей действительно не мог приехать. Никандр Молчанов, Михаил Ермаков и Стефан Архангельский выступали за допущение мирян к работе Собора только при наличии мандата, четкой Доверенности соответствующего епископа. Эти миряне могли бы обсуждать вопросы, находясь рядом с их епископами.

136

Более консервативное мнение было высказано профессором Петербургской Духовной Академии Александром Брильянтовым в приложении к ответу митрополита Антония (Банковского). Он утверждал, что миряне могут оказывать влияние на принятие тех или иных решений, но не непосредственно, а лишь давая нужные советы своим епископам. Брильянтов подчеркнул, что епископы должны быть в тесном контакте со своими клириками и мирянами-советниками, так как наше православие учит, что верующий народ хранит церковную истину и его участие гарантирует правильное ведение Собора, но лишь епископы могут принимать обязательные решения.

Четыре епископа полагали, что мирян следует допустить с полными правами участия, наравне с духовенством и иерархией. Епископ Иоанн Полтавский, преемник друга отца Г. Га-по на, считал, что, поскольку российский Собор будет поместным, а не вселенским, на нем не будут обсуждаться догматы, и следовательно, можно допустить участие в нем мирян и духовенства, не нарушая правил апостольского преемства. Финляндский архиепископ Сергий (Страгородский) предложил, чтобы каждый епархиальный епископ привез с собой четырех экспертов - двух священников и двух профессоров семинарий, университетов и академий, — которые будут иметь право голосования в качестве их временных помощников и заместителей. Епископы без кафедры,викарные епископы, эксперты, приехавшие в собственных интересах, и представители других поместных православных Церквей могут принимать участие в обсуждениях, но к голосованию будут допущены лишь имеющие на это право. Если возникнут вопросы, касающиеся догм или канонов, например отношения со старокатоликами, с австрийской ветвью староверов или с англиканской Церковью, тогда Собор на месте решит, будут ли принимать решения одни епископы.

Большинство епископов предлагало, чтобы Собор созвал царь Николай Второй и чтобы он был избран его почетным председателем, как избирались раньше византийские императоры. Некоторые полагали, что следует пригласить восточ-

137

ных патриархов — Иоакима Третьего Константинопольского, Дамиана Иерусалимского и Фотия Александрийского. Менандр (Созонтьев, 1857 - 1907), епископ балтский, утверждал, что председательствовать на Соборе должен один из восточных патриархов, поскольку ни один из русских епископов нЪимел соответствующего ранга5. Некоторые считали, что государь мог бы назначить председателя, по мнению других открыть Собор мог бы обер-прокурор или один из старейших русских иерархов. Епископ екатеринбургский Владимир (Филантропов) предлагал выдвинуть председателем одного из уважаемых старцев известного монастыря, например Оптиной Пустыни, а приглашения послать также игуменам, епископам на покое, викарным епископам особенно важных епархий.

Владимирский епископ Никон (Софийский) предложил Синоду немедленно образовать предсоборную комиссию, которая бы еженедельно сообщала о своей работе, чтобы подготовка не затянулась навеки и Собор из-за этого не канул бы в Лету. Архиепископ финляндский Сергий, член Синода, знал хорошо, что Синод мог бы задушить реформу. Поэтому он полагал, что комиссия для подготовки Собора — какой бы они ни была — должна быть независимой от Синода. Нужно назначить точную дату, когда закончится власть Синода над Церковью, а затем передать ее Собору. Литовский епископ Никандр (Молчанов) добавил, что предварительные заседания должны быть открытыми, чтобы предложения могли свободно вноситься и обсуждаться в тесном контакте с печатью и общественностью, которую следует держать в курсе текущих дел. Сергий предложил, чтобы предварительный Собор либо провел несколько заседаний, либо только набросал главные пункты обсуждений, назначил комиссии для выработки их и для определения даты созыва второго Собора. Комиссии должны быть ответственными перед следующим Собором, разрабатывая в деталях предложения и вопросы без вмешательства Синода. t

138

Практически все епископы были согласны друг с другом в том, что русская Церковь должна быть разделена на церковные округа, или митрополии, в соответствии с делением Церкви в византийские времена и на Западе. Лишь три епископа -туркестанский Паи сии (Виноградов, 1837 — 1908), оренбургский Иоаким (Левицкий, 1853 — 1918) и тульский Лаврентий (Некрасов) не соглашались с большинством.

Виноградов считал, что все епископы русской Церкви должны быть равны и что не следует делать между ними разницы в ранге-титуле в зависимости от значительности их епархии. Столицы не лишены в данном смысле известной амбиции, которую не нужно поощрять. Никто не должен иметь постоянное представительство в Синоде, каждый будет ждать своей очереди, все войдут туда подряд. Уж если порядок, то по старшинству рукоположения. Решения в Синоде должны приниматься большинством голосов. Никто не должен обладать правом "вето". Кроме того, Паисий советовал блюсти равенство епископов. Он также полагал, что никаких митрополий в России не нужно. Митрополиты нужны были прежде; когда сообщение было нелегким, но теперь, в 20-м веке, когда есть железные дороги, телеграф и телефон, Синод может иметь прямую связь с любой частью империи. Русская Церковь не нуждается в новых канцеляриях, новой бюрократии и новых титулах для поощрения самолюбия епископов.

Иоаким утверждал, что Собор должен заняться прежде всего патриаршеством. После восстановления патриархии она сможет перенять у Синода центральное управление и быть совершенно независимой от светских властей. В промежутке между Соборами церковным правительством должен быть патриарший Синод. Периодически созываемые Соборы — верховной властью русской Церкви, им будет подотчетен и патриарх. Иоаким отмечал, что митрополии в древней Церкви существовали по географическим и этническим причинам. В России, где русское, в основном православное, население живет по всей империи, такой надобности нет. Даже непра-

139

вославные все больше смешиваются с русскими, так что нет необходимости устанавливать в их областях особые митрополии. Управление русской Церковью следует сосредоточить в одном месте — для ведения успешной миссионерской работы с расколом, латинянами и лютеранством. Разделение управления на митрополии привело бы к бюрократии и тяжеловесности. Местные управления и их персонал потребовали бы больших финансовых затрат, которые Церковь не может себе позволить6.

Лаврентий Некрасов тоже чувствовал, что промежуточная инстанция между центром и периферией ухудшила бы управление. Верующие не были бы рады точной копии гражданской бюрократии. Волокита в церковных судах — лишь один пример этому. Если бы верующему пришлось ожидать, пока его дело пройдет консисторию, затем митрополию, пока попадет к патриарху, он бы умер, не дождавшись.

Однако большинство архиереев считало разделение Русской империи на митрополии желательными необходимым.

Никанор, епископ пермский, полагал, что митрополии были бы существенно важны в смысле восстановления соборности, о которой идет речь в Девятом члене Символа Веры в его — нормальном для каждого русского — славянском переводе: "Верую... во едину святую, соборную и апостольскую Церковь". Если бы епископы собрались вокруг митрополита при нравственной поддержке всего духовного стада, был бы достигнут идеал древней вселенской Церкви. Громоздкая централизованная администрация сама по себе душила соборность, — душила саму религиозную обстановку, теплые сердечные отношения между священниками и епископами, между духовенством и пасомыми. Введение митрополий с благими намерениями было бы шагом на пути восстановления таких дружеских, простых и сердечных, неофициальных отношений. Митрополии совпадали бы с гражданскими административными единицами, что облегчало бы связи с гражданским управлением. А это так важно для благосостояния православия и его верующих.

Кирион Орловский считал, что митрополии дали бы Церк-

140

ви большую свободу во внутренней жизни и в управлении. Объем империи требовал промежуточного звена между центром и местной епархией Митрополии на высшем уровне отражали бы соборность на практике, что ожидалось и на епархиальном уровне после снятия ограничений. А кроме того, древние каноны предписывали митрополии.

Епископ Назарий Нижегородский приводил 37-е апостольское правило, предписывающее созыв дважды в год местного епископского совещания: одно на четвертой неделе по Пятидесятнице, а другое 12 октября. Такое же предписание содержалось в 5-м правиле Первого вселенского Собора. То же вытекало и из 9-го и 19-го правил Четвертого вселенского Собора, где говорится: "Мы слышали, что в некоторых митрополиях не соблюдаются правила епископских совещаний, таким образом наносится ущерб церковным делам. Поэтому... епископы должны собираться дважды в год..." И из 8-го правила Шестого вселенского Собора (в Константинополе) , и из 6-го правила Седьмого вселенского Собора (в Никее) вытекает уже прямое или косвенное указание на то, что епископские совещания не созывались, в то время как вселенские Соборы повелевают их созывать. Русской Церкви в процессе своего возрождения следует создать митрополии для гарантии регулярных епископских совещаний.

Епископ курский Питирим (Окнов, 1858 - 1920), приводя постановления Первого, Второго, Третьего и Четвертого вселенских Соборов и различных поместных Соборов — Антиохийского, Карфагенского, Сардикийского, — указывает на то, что дух и буква канонов вселенских Соборов ставят митрополии в самый центр, в самый фокус церковного управления. Митрополиты обязаны были следить за управлениями епархий вверенных им округов, давая епископам указания и помогая им. Епископы в свою очередь были обязаны возносить за литургией имена своих митрополитов, советоваться с ними и признавать их решения в случае расхождения во мнениях. На митрополитах лежала основная тяжесть переговоров со светскими властями о церковных делах. Если русская Церковь намеревается серьезно управляться в

141

духе вселенской, общеправославной Церкви, ей придется ввести митрополии и передать им значительную часть синодальных дел.

Епископ самарский Константин (Булычев) добавил, что правильное церковное управление должно подчинить каждую епархию митрополиту. Избирать епископов будут епископы данной митрополии — под наблюдением митрополита. Административные решения и конкретно к данной местности применимые толкования учительных истин вселенских Соборов должны приниматься епископами митрополии совместно с их митрополитом. Лаодикийский Собор предписал, чтобы епископы, назначенные на гражданские должности, были удалены и отлучены от Церкви, соответствующий процесс должен быть проведен митрополичьим Собором. Следует отлучать от Церкви также гражданских чиновников, нарушающих церковную автономию. Константин привел выдержки из постановлений вселенских и поместных Соборов, объясняющих, что митрополия — средоточие эффективного церковного самоуправления. Восстановление этих канонических норм возродило бы и престиж русской Церкви в глазах староверов и униатов, а также многих других христиан, и поддержало бы утверждение, что русская Церковь верна непрерывной традиции апостольских времен7.

Сплоченность и единство — вот главные причины, почему и Флавиан Городецкий ратовал за митрополии. Церковь, обремененная центральным управлением с одной стороны и распыленная многими епархиальными управлениями с другой, не обладала ни силой, ни подвижностью для успешного решения ее текущих задач. Митрополии, возникшие в первые века христианства, перестали быть малыми изолированными общинами. В русской Церкви необходим этот тип местного управления. Синодальное устройство ослабляло епархию. Флавиан чувствовал, что соборность смогла бы осуществляться лучше всего на уровне митрополии. Канонические правила подробно указывали верные пути. Ведь как раз из-за чрезмерной централизации синодальной системы Церкви запрещалось говорить и действовать от своего имени.

142

В противоположность идеализации византийского и римского прошлого, Сергий Финляндский и петербургский профессор Брильянтов выступали против чрезмерно строгого применения старинных канонических правил. Русская Церковь существует не в те века и не в том географическом регионе, в которых создавались римская и византийская христианские Церкви. Поэтому она должна противиться попыткам втиснуть ее в искусственное для нее русло, не соответствующее нынешнему времени.

Однако Антоний Волынский настаивал на восстановлении византийских митрополий, концентрация управления в Петербурге создала бумажную волокиту и парализовала управление. В настоящей ситуации чиновники, бюрократы, совершенно незнакомые с местными условиями, принимают решения, задевающие жизненные интересы мирян, духовенства и епископов по всей России Епископ симбирский Гурий (Бурстасовский, 1845 — 1907) полагал, что епископы (например, в Поволжье) понимали нужды своих людей лучше, чем петербургские чиновники. Больше того, возмутительно было видеть, как бумажная волокита запутывала финансовые и налоговые дела приходов. Дела, включая переписку провинции с Петербургом, велись так вяло и так неуклюже, что не каждый доживал до решения. Спасали лишь знакомство, кумовство и взяточничество, что значительно ускоряло делопроизводство.

Епископы Евлогий Холмский и Иоаникий Архангельский также выражали недовольство Им не разрешили проводить в жизнь решения, принимающие во внимание местные условия и нужды их — в прошлом униатских и карельских — областей. Указания исходили из Петербурга и были одинаковыми для всех. Часто они были обусловлены политическими соображениями. А они, будучи на местах, не могли выполнять их. Неверные, ошибочные директивы Петербурга помогали антиправославной работе лютеран и латинян.

Экзарх Грузии предупреждал, что одно лишь создание митрополий будет недостаточным, так как новая структура могла бы попросту вылиться в русскую форму папской ад-

143

министрации. Патриарх будет назначать митрополитов, а они в свою очередь будут назначать епископов и давать им указания. Экзарху нужны были гарантии, что новые митрополии не станут средством введения в России папизма и что митрополии не разделят русскую Церковь на едва связанные друг с другом юрисдикции. Должен существовать определенный вид сильного центрального управления. Например, в Грузии уже раздаются требования полной автокефалии и разрыва связей с русской Церковью.

Архиепископ могилевский Стефан (Архангельский), бывший ректор Тифлисской семинарии,предла!ал митрополиям взять на себя ряд местных церковных дел и решать их на митрополичьем Соборе, составленном из делегатов от духовенства каждой епархии митрополии, избранных на епархиальных съездах, где должны быть представлены все приходские священники и игумены всех монастырей. Во главе каждой митрополии стоит митрополит. Он обладает некоторой властью над епископами, но эта власть ограничена митрополичьим Собором. *

Христофор Уфимский желал побольше демократических гарантий того, что определенные заинтересованные группы не станут постоянно вмешиваться в церковное управление. Он считал, что соборность, братская любовь и взаимное уважение могут быть лучше всего защищены введением выборов на всех уровнях церковного управления. Приходы должны избирать старост, настоятелей, казначеев и контрольную комиссию. Приходы, представленные на епархиальных съездах — священниками и мирянами, — избирают епископов. Митрополичий Собор, в свою очередь, должен состоять из делегатов, избранных на всех епархиальных съездах, и вы» бирать митрополитов. Та же система желательна по преимуществу и на всероссийских Соборах для избрания патриарха.

Епископ екатеринбургский Владимир (Благоразумов), в свою очередь, полагал, что митрополичьи Соборы должны иметь право объявить недействительными епархиальные выборы и не принимать того кандидата в епископы, кого они считают неподходящим для этой должности. На епископах

144

лежит общая ответственность за отбор епископов и за недопущение недостойных кандидатов, могущих внести соблазн, даже в том случае, если эти кандидаты популярны в своей местности. По мнению многих епископов, свободные выборы без архиерейского наблюдения могут попросту принести вред.

Большинство епископов противилось переводу архиереев из одной епархии в другую, считая подобные переводы неканоничными, и осуждало практику русской Церкви, которая часто оставляла епископа на одном месте менее одного года. В будущем епископов можно будет перемещать лишь вг лоне той же митрополии. Вопросы перемещения митрополитов должны решаться лишь Синодом или патриархом. Каноны требуют, однако, чтобы назначенный на кафедру епископ или митрополит оставался на ней до смерти.

Епископы менее значительных кафедр — оренбургский" Иоаким (Левицкий), таврический Алексей (Молчанов), курский Питирим (Окнов), владимирский Никон (Софийский) , донской Афанасий (Пархомович), а также Филарет? Вятский, Никанор Пермский, Тихон Костромской, Христофор Уфимский — полагали, что митрополиты не должны иметь права вмешиваться в дела чужих епархий. Их обязан^ ность — давать советы, созывать митрополичьи Соборы и назначать даты выборов епископов на свободные кафедры; они не должны вмешиваться в независимое управление епархий митрополии. Митрополит —первый среди равных в мит* рополии. Он мирит епископов друг с другом, решает их споры, но лишь по соглашению с другими епископами. *

О местоположении и числе митрополий мнения расходились. Предлагали от семи до двадцати двух. Первую цифру назвал отец Александр Иванцов-Платонов. Он предложил митрополичьи кафедры в Петербурге, Москве и Киеве - по причине их исторической и политической важности, а также в Вильно, Казани, Сибири и на Кавказе (в Грузии). Большинство епископов соглашалось с ним и желало, чтобы Москва была стольным градом Всероссийского патриарха. Митрополит петербургский предлагал восемь митрополий, а вмес-

145

то Москвы — Петербург как стольный град патриарха. Митрополию он намечал также в Воронеже.

По Вадковскому, митрополии должны были включать в себя области и районы с общими интересами. Например, ви-ленская митрополия должна была бы заниматься отношениями с латинянами, учитывая, что они получили право свободного перехода в латинство, а также в связи с угрозой возрождения Унии по ту сторону австрийской границы (австрийская Галиция). Казанская митрополия — районами Поволжья и Урала, густо населенными мусульманами и староверами. Петербургская митрополия — лютеранством, а киевская и воронежская митрополии - растущим сектантством.

Некоторые епископы думали, что митрополии должны точно совпадать с границами губерний и что в каждом губернском городе должен быть митрополит, даже в отдаленных городах, как, например, Ростов-на-Дону.

Архиепископ алеутский и североамериканский Тихон (Белавин, 1865 - 1925) предложил план создания подходящей администрации для растущего православного населения Соединенных Штатов и Канады. Учитывая пожелания различных православных этнических групп — сербов, сирийцев и греков, помимо русских, - он отметил, что в 1904 году для сирийцев был назначен собственный епископ - Рафаил (Хававийни) — с кафедрой в Бруклине, бьюший преподаватель Петербургской Духовной Академии, и что у сербов есть уже администратор в сане архимандрита, который скоро будет рукоположен в епископы. Тихон настаивал на скорейшем возведении управления русской Церковью в США в ранг экзархата и на поощрении других национальных групп подчиниться этому экзархату. Согласно плану архиепископа Тихона, правящий православный епископ должен пребывать в Нью-Йорке и быть русским, а сирийский и сербский епископы - соответственно в Бруклине и в Чикаго. В других городах могут быть и другие национальные епископы, если в этом возникнет надобность. А если позволят обстоятельства, то эти церкви объединятся в одно управление, находящееся в ведении русского патриархата. Тихон считал, что, посколь-

146

ку русская миссия началась на Аляске, аляскинская епархия должна остаться с русским епископом.

Томский епископ подчеркнул, что в таком беспокойном году, как 1905-и, особенно важно не смешивать политические и религиозные интересы. Многие нерусские народы империи добиваются автономии. Не дело Церкви позволять втягивать себя в эти движения. В интересах Церкви - а это должно быть выражено и на съездах, и на Соборах- держаться поодаль от всех политических требований нерусских народов. Только ценой отказа от политических движений Церковь сможет сохранить доверие и успешно удовлетворять духовные нужды всех народов империи. В это же время Церковь снова должна убедить правительство, с которым она так тесно связана, что она не встанет на сторону антиправительственных движений и идеологий. Для Церкви настали тяжелые времена. Поэтому она должна ступать очень осторожно и не связываться ни с каким-либо народом, кто бы это ни был, ни с правительством, могущим усилить ограничения, которые оно как раз готово было снять. Единственная надежда для Церкви пережить запутанный 1905 год — созыв областных митрополичьих Соборов, которые бы и занялись этой хрупкой ситуацией.

Епископ таврический Алексий (Молчанов) тоже предупреждал, что Церковь не должна чересчур связываться с политическими переменами, ибо она может потерять поддержку правительства, чьим оплотом была искони. Особенно важна эта поддержка в 1905 году в западных районах и на Кавказе, а также для связей с имеющим исторически православные корни чешским народом.

Киевский митрополит Флавиан (Городецкий),наоборот, заявил, что, несмотря на политические сепаратистские движения 1905 года, Церкви нечего бояться за свою целостность. Разделение Римской империи на Западную и Восточную произошло в 395 году, а официальное разделение Церкви на восточную и западную последовало лишь через шесть с половиной столетий — в 1054 году. Причины политического и религиозного разделения были далеки одна от другой, Кро-

147

ме того, отметил он, хотя Юго-Западная Русь и была долгое время отделена политически, всегда наблюдались тенденции к объединению друг с другом и у нее, и у Москвы. Объединение произошло, как только позволили политические обстоятельства. Поэтому Церкви нечего бояться, что политические разногласия разорвут церковный хитон. Церковь должна дать понять всем, что никому не удастся использовать ее в политических интересах. Политический централизм не имеет ничего общего с церковным единством. Это явления различные, и Церкви не следует бояться, что разделение на митрополичьи округа подорвет ее силы.

Архиепископ литовский полагал, что современная стычка с католицизмом в западных и юго-западных областях скорее укрепит единство русской Церкви, чем ослабит его. А два епископа из Грузии отметили, что тринадцать веков отдельного управления не уменьшили связи грузинской Церкви с учением и устройством всего православия. Поэтому мало оснований для страха перед митрополиями в 1905 году. Вреда Церкви они не принесут. . 4

Все епископы считали необходимым преобразование высшего церковного управления. Каковым точно оно должно быть, все представляли по-разному, и мнения по этому поводу существенно расходились.

В разных кругах проявлялась оппозиция.

Например, епископ подольский Парфений (Левицкий) считал, что разговоры о преобразованиях русской Церкви и о созыве Собора — преждевременны, так как Россия в огне восстаний, и эти дискуссии могут нанести правительству сильный вред. Именно теперь ему нужна поддержка Церкви. Пар-фений опасался, что слишком широкие реформы создадут в русской Церкви управление неопротестантского толка, которое в дальнейшем ослабит достоинство и влияние Церкви в Российской империи. В годы после смерти Петра Первого, при протестантской форме управления, православная Цер-

148

ковь была унижена и едва пережила это время. И ей абсолютно ни к чему новые гонения сейчас.

Кроме того, он спрашивал: кому нужен патриарх? Не была ли соборная Церковь в ранние довизантийские времена лучше без патриархов? Не было ли правильным ее управление? Разве не были бы Иоанн Златоуст и Кирилл и Афанасий Александрийские более святыми и без патриаршего титула? Разве справились семь вселенских Соборов с ересями? Христианский мир еще наполнен арианской ересью, несмотря на осуждение Ария в Никее. Иконоборческая ересь и сегодня существует в разных формах, несмотря на Седьмой Собор в 787 году. В истории русской Церкви разве патриархи вносили мир и повышали уровень религиозной жизни? Патриаршество приводило к конфликтам с гражданской властью, которых Русь не знала прежде. Оно вызвало раскол и староверов. А все это и сегодня приносит вред Церкви, даже создает для нее угрозу, особенно после апрельского указа о религиозной терпимости.

Еп. Лаврентий (Некрасов) —человек старой дроздовской выучки и противоположность Храповицкому—саркастически отмечал, что если Церковь находится в таком бедственном положении, что ей нужен патриарх, было бы проще всего произвести реформу и восстановить патриаршество указом самого царя. Царь отменил патриаршество в 1721 году. Таким же образом он мог бы и восстановить его в 1905-м. Убедите в этом царя — и все будет в порядке!

Паисий (Виноградов) отрицал мысль, что для русской Церкви патриаршество будет большим благом, чем Синод. Патриарх так же укрепит свою личную власть и начнет притеснять епископов, как это делает обер-прокурор. Исторически патриаршие времена были для Церкви в России худшими. Сильный патриарх — не благо и для греческой Церкви, Многие народы, захотев иметь своего патриарха, уходили от греков. Римское папство привело западную Церковь к ереси, а русское патриаршество — русскую Церковь к расколу. Ни один из десяти патриархов русской Церкви не был провозглашен святым. Если Синод чувствовал себя стесненным обер-

149

прокурором, это вина епископов - членов Синода. Исполняй они с чувством ответственности свои обязанности, обер-прокурор не приобрел бы той силы, какая у него теперь. Будь епископы на высоте, и сам царь не смог бы подчинить себе Синод,. Что касается величия России, то, как считал Па-исий, это не зависит от патриарха, так же как и престиж России среди других православных церквей. Церкви нужны опыт и мудрость всех ее епископов, все они должны служить ей. Управлять Церковью и в дальнейшем надлежит Синоду. В нем должно заседать двенадцать епископов, которые будут чередоваться, принимая во внимание лишь дату хиротонии.

Но большинство архиереев считало, что следует упразднить всю систему управления и весь стиль петровской коллегии, так как в настоящее время Церковь управляется не по канонам. Нужно прекратить попытки навязать Церкви протестантские формы и создать управление, соответствующее духу соборности. Епископам должна быть дана реальная власть, а не лишь подобие таковой, как в своих епархиях, так и в центральном управлении. У бюрократов следует отнять право и возможность контроля над Церковью, заменив их лицами, ответственными перед епископами. Лишь тогда епископы смогут быть полноценными церковными работниками, бесстрашно и с сознанием полной ответственности служить оплотом целостности и нравственного воспитания империи, когда у них будет полная уверенность в том, что они свободны от надзора обер-прокурора и его ставленников.

Большинство епископов полагало, что восстановление мощного патриархата, способного высказываться и действовать от имени и в пользу Церкви, — единственное условие для того, чтобы Церковь смогла выполнять свою миссию, особенно если учесть Указ о религиозной веротерпимости. Если это будет означать конфликт, даже с правительством, — следует пойти на этот риск. Бывает такое время, когда Церковь может и должна удержаться при помощи единовластия в ней. Сначала нужно уладить вопрос о патриархате, а затем уже решать вопросы школьной и пастырской реформ и глав-

150

ного церковного управления. Тем, кто боялся узурпации прав и власти патриархами, епископы отвечали вопросом: "Не было ли с отменой патриаршества и отмены соборного начала в Церкви?" Исчезло сразу и одно и другое: и патриаршество и Собор. Особенно твердо подчеркивали эту мысль Антоний (Храповицкий) , Евлогий (Георгиевский), Арсении (Стадницкий) и Тихон (Белавин).

Епископ имеретинский Леонид (Окропиридзе) — грузин — подчеркивал, что патриаршество - естественная, историческая и каноническая форма церковного управления в православии. Она отличается от централизованной папской администрации меньшей централизацией и предоставлением большей свободы епископам и их советникам и не так подчинена государству, как протестантские Церкви. Высшей церковной властью в русской Церкви должен быть периодически созываемый поместный Собор. Он же будет определять, как применять к местным условиям каноническое право, и решать вопросы веры, богослужебной реформы, избрания патриарха, низложения иерархов, реформ церковного управления, установления митрополий и создания новых епархий, отношения с другими поместными Церквами и российским правительством. Собор должен быть также высшей судебной инстанцией и судом на уровне патриарха и высшего церковного управления. Патриарх и высшее управление подотчетны периодическим поместным Соборам, которые подают Собору подробные доклады.

Частота созыва Собора будет зависеть от того, как епископы мыслят его деятельность. По мнению некоторых епископов, Собор должен созываться каждый год или даже дважды в год, сообразно с постановлениями вселенских Соборов, особенно Шестого вселенского Собора. Другие архиереи считали, что достаточно будет раз в четыре года или в пять лет, а ежегодно следует созывать митрополичьи Соборы. Собор должен будет сойтись немедленно в случае нужды, например избрания патриарха. По мнению митрополита Антония Петербургского, лишь Первый Собор на своей сессии определит, как часто ему следует собираться.

151

В одном вопросе все были едины. Будущий патриарх не должен обладать папской властью. Он будет первым среди равных. Его титул будет обозначать примат ответственности, а не личное превосходство над другими епископами. Патриарх будет первым членом Синода, в котором он станет и председателем. Он также будет рупором русской Церкви и по отношению к царю и по отношению к другим православным Церквам. Его, как и других епископов, свяжут постановления Синода. Власть его как архиерея будет ограничена лишь его епархией. Его отношения к другим епископам будут такими, как митрополита со всей Церковью. Он будет давать советы, а не командовать. Он также должен прислушиваться к голосу и советам других епископов — как членов Синода, так и поместного Собора.

Его обязанности как первого епископа Синода будут отличаться от обязанностей других епископов тем, что он будет созывать Синод и назначать сроки созыва Собора. Сам Синод будет орудием поместных Соборов. Большинство считало, что его титул должен быть Патриарх Московский и в сея Руси, как это было до Петра Первого. Но митрополит петербургский и Олонецкая епархиальная комиссия полагали, что первоиерарху должен быть дан титул Митрополит Петербургский и Патриарх всея Руси. Он должен жить в столице, то есть в Петербурге. Некоторые епископы отмечали, что староверы в Австрии носились с мыслью избрать своего всероссийского патриарха. Церковь в России должна поэтому торопиться и избрать патриарха до того, как староверы опередят ее. Если Церковь сделает это, то и староверы потянутся к нашему патриарху в поисках единства.

Сергий (Страгородский) предложил способ и обряд избрания патриарха, которые сделают невозможной какую-либо конкуренцию между епископами, чего опасались многие. Собор состоит из двух палат: палаты епископов и палаты духовенства и мирян. Каждая палата составляет список возможных кандидатов, обсуждает их заслуги и вычеркивает несоответствующих каноническим требованиям. Затем этот список передается из палаты духовенства и мирян в палату епис-

152

копов, которые также вычеркнут неподходящих. Оставшиеся объединяются в общий список, который направляется государю Николаю Второму, он выберет трех кандидатов. Если, по мнению государя, в списке пропущен кто-нибудь очень желательный, Николай сокращает список до двух и вносит третьего — своего — кандидата. Потом этот список возвращается Собору. Пишутся три имени — каждое на отдельном листочке бумаги, листочки кладутся в чашу на патриаршем троне. Читается общая молитва о ниспослании Святого Духа. Всеми уважаемый старец вынимает из чаши одну записку с одним именем. Перед собравшимися громко возглашается имя избранника. Со бор приветствует нового патриарха. Секретари проверяют имя в записке, и в сем ясно, кто избран. Вся эта процедура избрания происходит в Успенском соборе Московского Кремля, бьюшем соборе московских патриархов. Через много лет, при совсем иных обстоятельствах, с помощью этой процедуры патриархом будет избран сам Сергий*.

Другой интересный способ избрания патриарха был предложен профессором Петербургской Духовной Академии Иоанном Соколовым, советником митрополита Антония. Синод назначает местоблюстителя патриаршего престола, местоблюститель назначает дату выборов патриарха. Дата должна быть не позже, чем на сорок первый день после смерти предыдущего патриарха, а в случае первых выборов — не позже сорок первого дня после издания указа о восстановлении патриаршества. Тем временем Синод составляет список кандидатов в патриархи. Каждый епископ тоже предлагает своего кандидата, а каждая епархия на съезде духовенства и мирян — своего. За пять дней до выборов Синод, епископы и делегаты епархий встречаются в столице и составляют протокол, который включает имена всех предложенных кандидатов. Кандидаты, предложенные духовенством и мирянами, для включения в список должны будут получить подтверждение минимум одной трети епископов. Протоколы этойвстре-

* Сравнение спорное —прим, переводчика.

153

чи будут полностью сохранены и опубликованы немедленно после ее окончания. За два дня до выборов произойдет следующая встреча, и все делегаты — епископы, духовенство и миряне — будут голосовать — тайно — за своих кандидатов. Три человека, получившие больше всего голосов, будут считаться кандидатами в патриархи. В самый день выборов все делегаты соберутся в церкви. После богослужения епископы опустят в чашу, стоящую в алтаре, бюллетени с именами кандидатов. Эта процедура похожа на выборы римского папы. Кандидат, получивший наибольшее число голосов, считается избранным патриархом. Местоблюститель ставит об этом в известность государя, который утверждает выбор. Затем состоится чин возведения на патриарший престол.

Оба предложения - было еще несколько подобных им — старательно включали в избирательный процесс духовенство и мирян, но отдавали должное канонам, согласно которым конечный выбор принадлежал епископату.

Все епископы были солидарны в том, что Синод должен быть полностью освобожден от контроля светских чиновников. Все, что должно остаться от нынешнего Синода, — это название и здание на реке Неве. Новый Синод должен быть правящим органом Церкви, строго подчиненным Соборами их постановлениям. Светские чиновники, служащие Синода, не будут подотчетны светским властям и не будут ответственными перед ними.

Большинство епископов соглашалось, что новый Синод должен состоять из двенадцати епископов, включая патриарха, но как их выбирать - об этом еще рассуждали. Многие считали, что никто, кроме патриарха, не должен быть постоянным членом Синода. Существовало мнение, что все епископы русской Церкви поочередно должны побывать в Синоде. Олонецкая комиссия и другие предлагали постоянные места в Синоде представителям духовенства и мирян. Их будут избирать епархиальные съезды, в Синоде они будут чередоваться. Олонецкая комиссия и профессор Николай Заозер-ский считали, что Синод должен быть одновременно каноническим церковным управлением и советом выборных веру-

154

ющих. Заозерский имел в виду патриарший Синод в Константинополе, который был одновременно органом управления константинопольского патриархата и Советом представителей греков, живущих в Оттоманской империи. Большинство высказывавшихся полагало, что в Синоде должно быть шесть постоянных и шесть чередующихся членов. Шесть постоянных — митрополиты московский, петербургский, киевский, грузинский, новгородский, казанский и один из вновь открытой митрополии. Шесть чередующихся — прочие митрополиты и архиепископы по очереди в порядке даты рукоположения. Постоянные члены нужны для придания Синоду стабильности и порядка. Было еще предложение: Синод состоит из четырех епископов, четырех белых священников и четырех мирян, избранных довольно сложной процедурой комбинации чередования и постоянного пребывания в Синоде.

Большинство епископов было согласно в том, что отделы синодальной канцелярии следует перестроить заново. Вот о каких отделах шла речь:

Учебная, или Школьная, комиссия. Ее ведому подлежали семинарии, епархиальные училища и иные школы, непосредственно подчиненные Синоду;

Учебный Совет, который осуществлял надзор над различными организациями, причастными к школьным фондам, различными братствами, попечительствами. Сюда входили и свечные заводы, которые частично содержали школы и небогатые церкви;

Миссионерский Совет, ведавший такими организациями, как Православное миссионерское общество с мириадами миссионерских усилий в сторону староверов, сектантов, католиков и лютеран, а также и (безуспешно) мусульман;

Комитет Братств, пытавшихся объединить и направлять работу против сектантов, католиков, лютеран в западных областях;

Комитет опекунств, координировавший помощь школам, религиозному образованию, приходам, монастырям и специальным центрам.

155

Все это должно быть перестроено и преобразовано. Следовало уволить светских служащих, не знакомых с церковными предметами и делами. Епископы считали нужным сократить громоздкий бюрократический аппарат, децентрализовав его и поставив под контроль епархий, укомплектовать служащими из монахов и белого духовенства, у которых было больше знаний в надлежащей области и больше понимания дела. Конечно, надлежало положить конец и работе обер-прокурора и его ставленников.

Епископы единодушно осуждали подчинение РПЦ российскому государству. Двести лет тесной связи с государством втягивали Церковь в политику. Она была вынуждена осуждать лиц, которые не были враждебны ни ей, ни религиозной жизни русского народа. Эта система была "протестантским цезарепапизмом". Когда Церковь добьется полного самоуправления в своих внутренних делах, она сможет лучше воспитывать русский народ и оказывать больше влияния на гражданское светское общество. Для значительной части интеллигенции Церковь стала чем-то отрицательным, так как она не занималась жгучими вопросами 20-го века. Епископы понимали, что народ прислушивается к голосу интеллигенции в 1905 году больше, чем раньше. Церковь не могла и дальше молча стоять в стороне.

Больше того. Манифест о веротерпимости серьезно угрожал православной русской Церкви. Те ограничения, которые были раньше установлены для ее врагов, были теперь отменены. Вместе ^государством за эти ограничения осуждали и Церковь, а теперь государство отказывало Церкви в столь нужной ей свободе, чтобы выстоять.

Это не означало, что между Церковью и государством немедленно возникла бы вражда. Уже государь как первый православный христианин в империи всегда принимал бы интересы православия ближе к сердцу, чем интересы других вероисповеданий. Церковь, несмотря на изменения, продолжала бы молиться за царя и его державу. Но идеалом была бы симфония между Церковью и государством. Для блага обеих сторон эту идею разработали еще государственные де-

156

ятели и патриархи Византии. В идеале Государственный Совет и проектируемая Государственная Дума как органы светской власти должны быть параллельны Синоду и Собору, органам власти церковной. Им следует сотрудничать, не переступая, однако, границ деятельности друг друга.

Частое перемещение епископов с одной кафедры на другую, да еще и по политическим причинам, должно быть приостановлено. Ни одного епископа нельзя сместить по прихоти губернатора, если епархия не согласна отпустить его. Для этого нужно также и согласие самого епископа. Даже патриарха может низложить лишь Собор, да и то без давления государства. У царя нет права низложить патриарха. Церковь должна действовать в таких случаях, руководствуясь лишь своими интересами. Она же и своя совесть.

Большинство епископов и епархиальных комиссий считало, что должность обер-прокурора следует упразднить совершенно. Встречи царя с патриархом всегда помогут решить все вопросы взаимоотношений между Церковью и государством. В менее важных делах — встречи на менее высоком уровне.

Некоторые соглашались с должностью обер-прокурора, не уточняя ее роли в будущем. Другие говорили, что он должен быть только служащим патриарха и Синода для посредничества со светскими властями, должен назначаться патриархом и Синодом, получать от них указания и отвечать перед ними, не имея никаких обязательств перед государством. Иные, например архиепископ Сергий Финляндский и архимандрит Фаддей Олонецкий, видели в сохраненном обер-прокуроре представителя царя в Синоде, но только с совещательным голосом. Ни Синод, ни патриарх не будут обязаны прислушиваться к его советам. Они будут лишь выслушивать и обсуждать их. В практических делах реформаторы представляли эту должность довольно смутно.

Преобладающим желанием епископата было децентрализовать управление православной Церкви и отменить бюрократию и власть обер-прокурора. Они рылись в канонах византийской эры и находили, что Регламент Петра Первого на-

157

рушал их во всех деталях. Они хотели немедленного восстановления патриаршества и автономии управления по отношению к государству

Епископам была ясна насущная потребность вовлечения мирян и низшего духовенства в восстановление Церкви, но они не знали, как это претворить в жизнь, не нарушая канонов древней Церкви, которые не преду сматривал и церковного парламентаризма Но чтобы преодолеть кризис Церкви, необходимо было привлечь широкие массы верующих

С такими вот мыслями епископы и их советники приступили к восстановлению церковного управления на епархиальном и низшем уровнях Именно тут нужно было завоевывать и использовать опыт и поддержку масс.

158